Текст книги "Неукротимый Бастард 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– То есть делаем вид, что ничего не изменилось? – спросил я с ухмылкой.

– Именно так. – Прасковья кивнула. – Взамен я обещаю передать тебе сведения, если узнаю о следующей провокации. Должна дополнительно подчеркнуть, что делаю это не ради призрачной дружбы, а ради собственной безопасности и положения семьи.

– Вот это как раз звучит более убедительно, – сказал я.

Прасковья чуть прищурилась, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

– Но послушай, – продолжил я, глядя девушке в глаза. – Почему ты не обращаешься за помощью к Савелию или к родителям?

Девушка лишь усмехнулась.

– Старший брат считает Вяземского полезным союзником. Отец не признаёт, что его сыном кто-то может распоряжаться, так что нет смысла пытаться их в чём-то переубедить, они меня просто не услышат. Впрочем, как и всегда.

Вот тут мне добавить было нечего. Насколько я успел познакомиться с характером Ивана Ярославовича Куракина, поверить в последнее оказалось совсем несложно.

Девушка вдруг резко, без предупреждения и прощания, развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она остановилась и снова повернулась ко мне:

– Забыла предупредить! – сказала она, нахмурившись, словно вспоминала нечто важное. – После неудач с дуэлями и подменами Андрей, вероятнее всего, попробует не ударить по вашей восьмёрке напрямую, а предложить тебе нечто, от чего тебе трудно будет отказаться. Лучше особо внимательно относиться к предложениям защиты, покровительства и доступа к закрытым возможностям Академии.

Вот теперь мне стало по-настоящему неуютно. С очередной дуэлью или прямой провокацией всё хотя бы понятно: видишь удар – защищаешься. А вот предложение, которое действительно окажется полезным, уже намного опаснее. Прежде чем от него отказываться, сначала придётся понять, где именно спрятана ловушка.

– А откуда ты знаешь, что он собирается сделать именно это? – спросил я.

– Не знаю, – спокойно ответила Прасковья. – Я сказала: вероятнее всего. Андрей не любит повторять неудачные ходы.

После этих слов девушка поспешила к выходу. Я ещё несколько секунд оставался на месте, обдумывая услышанное. Доверять Прасковье полностью я не собирался, но и игнорировать предупреждение было бы глупо. Тем более часть её слов слишком хорошо совпадала с тем, к каким выводам мы уже начали приходить сами.

Я направился в ту сторону, где должны были ждать меня Софья и Дмитрий. Софья не скрывала волнения, ожидая меня. Дмитрий старался сделать каменное лицо, но было видно, что он тоже волновался.

– Всё нормально? – сразу спросила Софья.

– Пока да, – кивнул я, потом коротко передал им разговор с Прасковьей, так как они уже были в курсе моего общения с ней.

Дмитрий выслушал до конца, нахмурившись.

– Я бы на твоём месте особенно ей не доверял, – первым сказал он. – Она всё-таки Куракина. Может рассказывать правду, а между двумя правдивыми вещами незаметно подсунуть то, что ей выгодно.

– Я и не собираюсь без оглядки принимать все её слова на веру, – ответил я. – Но совсем отбрасывать тоже не стоит.

– Особенно про другого человека, – задумчиво произнесла Софья. – После истории с серебряной застёжкой мы и сами решили, что некоторые улики выглядят слишком очевидными.

– Вот именно, – подтвердил я.

– А предупреждение про Вяземского? – спросил Дмитрий. – Про защиту и покровительство?

– Его я запомнил особенно хорошо, – сказал я со вздохом.

– Думаешь, действительно предложит? – насторожилась Софья.

– Не знаю, – ответил я, покачав головой. – Но если предложит что-нибудь слишком хорошее, придётся сначала долго искать, чем за это придётся расплачиваться.

Дмитрий хмыкнул:

– Бесплатных подарков от Вяземского я бы точно не ждал.

– Так вот, ребята, – сказал я, подводя итог. – Теперь необходимо выяснить не только то, что замышляет сам Вяземский. Надо понять, не действует ли рядом с ним кто-то ещё, используя его конфликт со мной как прикрытие.

Я ненадолго задумался и добавил:

– Причём совсем не обязательно за его спиной. Может быть, этот человек вообще никак с Андреем не связан.

Софья медленно кивнула.

– Тогда всё становится ещё сложнее, – тихо произнесла девушка, оглянувшись в сторону коридора, не подслушивает ли кто.

– Именно, – ответил я. – Потому что Вяземского мы хотя бы видим.

Глава 19

После очередной лекции мы с друзьями вышли в холл. Я заметил, как от одной из колонн отделилась фигура и направилась ко мне. Это был тот самый преподаватель алхимии, на практическом занятии у которого я помог предотвратить взрыв из-за подменённого реагента у Никодима.

Первая мысль была: он хочет возобновить беседу на эту тему. Но я ошибся.

– Михаил Фёдорович, добрый день! – непривычно приветливо поздоровался мужчина. Во время того самого практического занятия он разговаривал с нами совсем по-другому, гораздо строже и резче. – Надеюсь, вы сможете уделить мне некоторое время?

Я заметил, как друзья переглянулись. В их взглядах читалось явное любопытство: приглашение от преподавателя в середине учебного дня выглядело слишком необычно, чтобы не вызвать вопросов.

– Да, конечно, – я кивнул. – Вы по поводу того инцидента?

– Вовсе нет, – мужчина неожиданно улыбнулся. – Кафедра изучила ваш нестандартный способ проведения реакции, который вы продемонстрировали на вступительном экзамене.

– Не понимаю, почему это вызвало такой интерес, – удивился я, воспользовавшись паузой.

– Дело в том, что мы неоднократно повторяли этот способ. Ваш метод позволил сократить расход редкого реактива, которого на тот момент как раз не оказалось на испытательном стенде.

– Вот даже как, – усмехнулся я и покачал головой.

– Кроме того, удалось уменьшить количество вредных отходов, – добавил преподаватель, не обращая внимания на мою странную реакцию. – Поэтому я и несколько моих коллег хотели бы ещё раз увидеть этот опыт в вашем исполнении.

– Мне казалось, там всё просто, – удивился я.

Но мужчина уже повернулся и двинулся дальше по коридору, а я пошёл вслед за ним. Я успел заметить, как друзья проводили меня взглядами: в их выражениях смешались удивление и лёгкая зависть, ведь не каждый день преподаватель лично приглашает первокурсника в исследовательскую лабораторию.

Сотрудничество с преподавательским составом всегда полезно – это не секрет ни для одного студента. В прошлой жизни у меня уже было высшее образование, и я это прекрасно знал.

Некоторое время мы петляли по коридорам, затем поднялись по вспомогательной лестнице и оказались в исследовательской лаборатории, куда обычно не пускают простых адептов, если они не сотрудничают с кафедрой. Здесь уже присутствовали заведующий кафедрой, два ассистента и тот самый наблюдатель, который следил за моим индивидуальным боем и позже появился на занятии магов Воздуха. Как и тогда, он был одет в костюм преподавателя.

Увидев его, я невольно напрягся. Один раз – случайность. Второй ещё можно списать на совпадение. Но этот человек уже который раз оказывался поблизости именно тогда, когда я демонстрировал что-нибудь необычное. Впрочем, учитывая собравшихся здесь преподавателей, посторонний просто так сюда попасть не мог. Поэтому я решил пока не показывать, что вообще обратил на него внимание.

Я подошёл к столу, где находились два одинаковых комплекта веществ: один предназначался для обычного академического метода, второй – для того способа, который я придумал буквально на ходу во время вступительных испытаний.

– Вы же понимаете, Михаил Фёдорович, – сказал заведующий кафедрой, глядя на меня и доброжелательно улыбаясь, – что мы ждём от вас не просто повторения опыта, а подробного объяснения принципа, который вы вывели собственным умозаключением.

Если бы ты знал, усмехнулся я про себя. Это «умозаключение» родилось из познаний моей прошлой жизни, химию я любил.

Я подошёл к установке и начал смешивать ингредиенты, попутно объясняя свои действия. Вот только это оказалось сложнее, чем во время вступительного экзамена. Тогда требовалось получить результат. Сейчас же от меня ждали объяснения, почему этот результат вообще получается.

Приходилось буквально переводить привычные мне знания на язык этого мира. Прежде чем произнести очередную фразу, я мысленно отбрасывал всё, что могло прозвучать слишком непривычно для местного преподавателя или вызвать вопрос: откуда деревенский парень вообще знает подобные вещи?

В основном я оперировал такими понятиями, как равномерное перемешивание, площадь соприкосновения веществ, последовательное добавление реагента, контроль температуры и окислительные свойства заменённого реактива, которые, в принципе, ничем не уступали свойствам вещества, использовавшегося в академическом методе.

– А скажите, мил человек, – обратился ко мне один из ассистентов, наблюдая за движением жидкости в трубках, – в каком трактате вы встретили понятие увеличения рабочей поверхности измельчённого вещества?

Рука на мгновение замерла над установкой. Я даже не сразу понял, что именно насторожило мужчину. Для меня мысль о том, что измельчённое вещество взаимодействует быстрее, была совершенно естественной. Настолько естественной, что я произнёс её, даже не задумавшись, существуют ли подобные формулировки в местных учебниках.

Вот и первая ошибка. На самом деле этого я ни в одном трактате не встречал. Осталось только придумать, как я сам мог прийти к такому выводу.

– Знаете… – начал я, чуть пожав плечами. – Если честно, не припомню, чтобы встречал это в каком-либо из учебников. Скорее, пришёл к такому выводу самостоятельно. Это же, в принципе, нетрудно понять, если посмотреть, как более мелкие частицы растворяются в жидкости быстрее, чем крупные, при их одинаковой общей массе.

Ассистенты переглянулись. Заведующий кафедрой перестал делать записи и несколько секунд внимательно смотрел на меня. Преподаватель практики тоже оторвался от своего блокнота. Я сделал вид, что не заметил внезапного внимания, и продолжил опыт.

Реакция прошла успешно: завершилась быстрее, расход дорогого компонента уменьшился более чем на треть, а смесь осталась стабильной, без лишнего перегрева и побочных выбросов в виде испарений.

– Что ж, – произнёс заведующий кафедрой, поднимаясь из-за стола и подходя ближе.

Некоторое время он разглядывал содержимое финишной колбы, а затем повернулся ко мне:

– Впечатляет! Я предложил бы вам посещать дополнительные занятия, на которых проводятся исследования, хотя вы ещё и не выбрали алхимическую специализацию.

– Надеюсь, у меня пока есть время подумать? – спросил я.

На самом деле учёбы и так хватало, плюс дополнительные тренировки и занятия с магами Воздуха третьей ступени. Втиснуть сюда ещё и постоянную работу в алхимической лаборатории было бы непросто.

– Конечно, – кивнул заведующий кафедрой. – Решение не требуется прямо сейчас.

– Да-да, о вашей занятости мы всё знаем, – неожиданно подал голос наблюдатель.

Я повернулся к нему. Мужчина до этого почти не вмешивался в происходящее, но теперь смотрел прямо на меня. Холодный, колючий взгляд, казалось, пробирал насквозь.

– Я вот что хотел у вас спросить, Михаил Фёдорович, – вкрадчивым голосом агента спецслужб продолжил мужчина. – И как часто вы открываете принципы, отсутствующие в доступных вам учебниках?

По спине пробежали мурашки. Вот теперь становилось совсем неинтересно.

– Просто я привык искать иной, более удобный путь, – ответил я как можно более обтекаемо, – когда известный способ кажется слишком расточительным или нелогичным.

– Неужели к таким сложным умозаключениям вас привела деревенская жизнь? – с лёгкой полуулыбкой продолжил наблюдатель. – Может, это как-то пригождалось при планировке грядок в огороде или во время работы в кузнице? Я слышал, вы ещё в деревне много читали до появления в замке Пожарских.

На какой-то момент я замер, продолжая смотреть мужчине в глаза и старательно изображая спокойствие. Кажется, разговор постепенно превращался в проверку моего прошлого. И хуже всего было то, насколько хорошо этот человек оказался подготовлен. Он не просто слышал какие-то слухи обо мне. Он знал о деревне, кузнице, книгах.

Я краем глаза заметил, что ассистенты больше ничего не записывают. Даже заведующий кафедрой алхимии уже не смотрел на финишную колбу. Все слушали наш разговор.

– В деревне тоже приходится думать головой, – ответил я, стараясь сохранить лёгкий тон. – Особенно если не хочется делать лишнюю работу.

Улыбка наблюдателя стала чуть заметнее.

– Несомненно, – сказал он с лёгким кивком. – А ещё вы упоминали частичную потерю памяти после падения с дерева.

Вот теперь сомнений не осталось. Это уже не имело никакого отношения к алхимии. Сказав последние слова, наблюдатель неожиданно посмотрел куда-то мне за спину. Я услышал с той же стороны знакомую поступь.

– Мне кажется, научный опыт никак не должен превращаться в допрос адепта, – раздался голос Лаврентьева.

Я обернулся. Магистр уже стоял рядом со мной. Несколько секунд он молча смотрел на наблюдателя, и тот больше не задал ни одного вопроса. Затем Лаврентьев перевёл взгляд на заведующего кафедрой:

– Насколько я понимаю, опыт подтвердил результаты?

– Полностью, Эдуард Антонович, – ответил тот. – Причём повторно.

– Тогда вопрос научной ценности метода можно считать решённым, – Лаврентьев посмотрел на меня. – Я думаю, Михаил Фёдорович не будет возражать, если кафедра будет использовать этот метод. Так ведь?

– Нет, ваше сиятельство, – ответил я и посмотрел на него с благодарностью. – Не буду.

– Вот и отлично, – коротко кивнул магистр и вновь повернулся к заведующему кафедрой. На его лице уже не осталось и тени улыбки. – Но также я требую, чтобы метод официально связывали с именем Михаила Фёдоровича Пожарского и не присваивали кому-либо из преподавателей кафедры. Если кафедра намерена включить его в учебные или исследовательские материалы, происхождение метода должно быть указано совершенно однозначно.

Я невольно посмотрел на Лаврентьева чуть внимательнее. Он не просто прекратил неприятный разговор. Одной фразой магистр превратил мою случайную находку на вступительном экзамене в официально признанный результат. Теперь утверждать, будто кто-то из преподавателей разработал этот способ раньше меня, становилось намного сложнее.

– Да-да, Эдуард Антонович, – поспешно кивнул заведующий кафедрой алхимии. – Разумеется, так будет справедливо.

– Значит, на том и закончим, – произнёс магистр Лаврентьев и снова посмотрел на меня:

– Вы пока можете идти, адепт Пожарский, а мы ещё немного задержимся.

Судя по интонации, обсуждать они собирались уже далеко не свойства алхимических реагентов.

– Спасибо, – сказал я, учтиво кивнув магистру, потом развернулся и вышел из лаборатории.

Дверь за спиной закрылась, и только тогда я позволил себе медленно выдохнуть. Сам опыт теперь беспокоил меня меньше всего. Пусть кафедра изучает метод сколько угодно, тем более Лаврентьев позаботился о том, чтобы моё имя никуда из этой истории не исчезло.

Куда сильнее меня тревожил наблюдатель. Деревня, работа в кузнице, книги, падение с дерева, частичная потеря памяти. Слишком много подробностей для обычного преподавательского любопытства.

Я медленно пошёл по коридору, всё сильнее хмурясь. Похоже, кто-то уже не просто наблюдал за моими успехами в Академии. Кто-то всерьёз принялся разбираться в том, кем Михаил Пожарский был до того, как оказался здесь, а вот это мне совсем не нравилось.

* * *

Вернувшись с занятий в общежитие, я закрылся в комнате и разложил на столе учебники – собирался как следует подготовиться к завтрашнему практикуму по магической физике. Однако не прошло и четверти часа, как в мою дверь постучали незнакомым стуком. Это явно был не кто-то из моих друзей.

– Войдите! – громко сказал я, вновь открывая учебник.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл служащий общежития с конвертом в руке.

– Вам, ваше сиятельство! – сказал он, учтиво поклонившись.

Служащий положил конверт на стол передо мной, после чего тут же развернулся и удалился из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

«Что ни день, то приключение», – промелькнуло у меня в голове, когда я взял конверт в руки.

В этот раз в послании не было никакой загадочности, кроме самой его сути. Я осторожно взломал печать, поставленную комендантом, и вытащил листок с официальной подписью и печатью князя Андрея Вяземского.

Это было приглашение на чай в закрытую гостиную старших адептов. Оформлено оно было официально и зарегистрировано по всем правилам, о чём свидетельствовали подписи и печати. В отличие от прежних поддельных писем, приглашение не содержало ничего, что можно было бы счесть нарушением правил Академии.

И всё же, держа его в руках, я на секунду задумался: слишком уж демонстративно оно было законным. Вяземский не оставлял ни единого повода для формального отказа. Значит, ему действительно нужен был разговор, а не очередная провокация.

И ещё одна мысль неприятно кольнула сознание: Прасковья предупреждала, что после неудачных прямых атак он может перейти к «покровительству» и сейчас это выглядело именно так.

С приглашением в руках я вышел в общую гостиную. Уже открывались двери комнат, и друзья один за другим появлялись в коридоре. Софья вышла первой и, заметив в моих руках очередную депешу, тревожно спросила:

– Что там? – спросила девушка, сжав в руках платок.

– Да вроде ничего страшного на первый взгляд, – усмехнулся я. – Даже не аноним.

И протянул ей приглашение. Дмитрий тоже уставился в короткое сообщение. Со всех сторон подошли остальные.

– На чай к князю Вяземскому? – вскинул брови Марк. – По мне, не к добру это всё.

– Я думаю, всё-таки надо идти, – сказал я. – Отказ от приглашения не даст никаких ответов и позволит Андрею представить меня испуганным.

– Давай я пойду с тобой, – предложил Дмитрий.

– Нет, – я покачал головой. – Официально приглашён только я. Если приду с кем-нибудь из вас, это будет выглядеть демонстрацией враждебности или неуверенности в себе.

– Ну тогда хотя бы мы будем находиться где-то неподалёку, – предложил Илья, демонстрируя готовность пойти со мной.

– Просто ждите меня здесь, – сказал я и взглянул на часы.

До назначенной встречи оставалось десять минут. Так как идти требовалось в другое общежитие, я решил не откладывать.

– Я скоро приду, – сказал я друзьям и уверенной походкой вышел из блока, на ходу убирая приглашение во внутренний карман сюртука.

Я уже знал, куда идти. Корпус общежития, где обитал Вяземский, здесь знали все – это не было секретом.

Когда я поднимался по лестнице на второй этаж, встретил пару старшекурсников. Они посмотрели на меня с явным удивлением, словно пытаясь понять, что я забыл в их корпусе.

Вяземский находился в гостиной один, без обычной свиты, которая почти везде следовала за ним неотступно. Видимо, сейчас был именно тот редкий случай. Из посторонних присутствовал лишь слуга, молча стоявший у дальней стены.

– Проходите, Михаил Фёдорович, не стесняйтесь, – с приветливой улыбкой сказал Андрей.

В его голосе не было привычной высокомерной насмешливости. Я прошёл в комнату и сел на предложенный стул. Передо мной стояла чашка чая и розетка с вареньем.

– Должен признать, – продолжил Андрей, когда я устроился напротив него, – прошлые попытки проверить вас дали более интересные результаты, чем ожидалось.

– Вы подразумеваете под проверками поединок с Одоевским, вызов Дмитрию, давление на Марка и Илью?

Андрей выдержал паузу, с интересом глядя на меня, однако прямого ответа так и не дал. Через несколько секунд он совершенно спокойным голосом произнёс:

– Слабого человека ломает первая проверка, тогда как сильного необходимо испытывать последовательно.

Он продолжал внимательно изучать меня взглядом. Я сделал невозмутимый вид и так же спокойно посмотрел ему в глаза.

– Мне кажется, – продолжил Вяземский, – Михаил Пожарский слишком быстро стал заметной фигурой, не имея ни опыта двора, ни собственной влиятельной группы в Академии.

– Так уж получилось, – обтекаемо ответил я, пожав плечами.

– Я могу предложить вам покровительство, Михаил Фёдорович, – сказал Андрей, убрав с лица слащаво-любезную улыбку. – Наверняка вам интересно, как это будет выглядеть? Я помогу вам получить доступ к редким учебным материалам, обеспечу защиту от провокаций старших адептов и возможность участвовать в закрытых тренировках. Такой вариант вас интересует?

На несколько секунд я действительно задумался. Предложение выглядело слишком выгодным, чтобы быть честным: доступ к закрытым материалам и защита могли решить многие текущие проблемы. Но именно это и настораживало – слишком уж быстро меня пытались «встроить» в чужую систему.

– Я не верю, что на этом свете есть люди, которые готовы делать для других что-то просто так, – сказал я совершенно ровным тоном.

В моих словах не было ничего оскорбительного, но намёк получился достаточно прозрачным.

– Ну да, вы хотите спросить, что я желаю получить взамен? – Андрей снова улыбнулся. – А вы угадали. Мне от вас тоже кое-что нужно.

– И что же? – спросил я, когда пауза начала затягиваться.

– Я хочу, чтобы вы сообщали мне о важных решениях, поддерживали моих людей в спорах и не вступали в союзы с конкурирующими объединениями.

– Должен заметить, – сказал я, тоже сделав выразительную паузу, – что ваше предложение больше похоже не на дружбу, а на требование признать старшинство.

– В Академии всё равно придётся занять чью-то сторону, – спокойно ответил Вяземский. – Самостоятельность первокурсника существует лишь до первой серьёзной угрозы.

– Возможно, вас это огорчит, – начал я, не меняя ни интонации, ни выражения лица, – но я вынужден отказаться.

– Почему? – спросил Андрей, на этот раз не скрывая удивления.

– Я уже связан обязательствами перед друзьями и не собираюсь менять интересы нашей восьмёрки на личные преимущества.

– Вот как… – чуть тише произнёс Вяземский.

Он откинулся на спинку стула, некоторое время раздумывая и продолжая внимательно смотреть мне в глаза.

– Тогда предлагаю распространить моё покровительство на всю «восьмёрку». Руководителем группы и посредником между мной и остальными останетесь вы.

Я медленно покачал головой.

С одной стороны, предложение казалось заманчивым. С другой – я на несколько секунд действительно задумался, насколько оно может быть полезным. Доступ к ресурсам, защита и закрытые тренировки могли решить часть наших проблем. Но именно это и настораживало: меня и моих друзей звали под крыло, где независимость оставалась лишь формальностью.

– Всё же вынужден отказаться, – достаточно твёрдо ответил я.

Андрей лишь вздохнул и начал неторопливо постукивать пальцем по столу. Откровенного раздражения в его поведении я не заметил.

– Вам вскоре придётся убедиться, как дорого обходится независимость.

Фраза прозвучала не как прямая угроза, а скорее, как уверенное предсказание. И это было даже неприятнее.

– Если на этом разговор исчерпан, вынужден откланяться, – сказал я, уже поднимаясь из-за стола и так и не уделив внимания угощению.

Чашка так и осталась нетронутой – как символ того, что это был не дружеский визит, а переговоры, в которых никто не собирался расслабляться. Однако перед уходом я всё же решил спросить Андрея о повреждённом костюме и подменённом алхимическом наборе.

– Это тоже входило в ваши «испытания»? – уточнил я прямо.

Вяземский ответил почти сразу, без тени замешательства:

– Я предпочитаю, чтобы мои испытания делали человека сильнее. Мёртвые и калеки уже ничему не учатся.

Ответ звучал как отрицание причастности, но в нём не было ни малейшего сожаления. И это оставляло слишком много вариантов: либо он действительно не имеет отношения к этим инцидентам, либо просто не считает нужным это признавать.

Я обозначил поклон коротким кивком, вышел из гостиной в коридор и направился к выходу.

Пока шёл обратно к своему блоку, прокручивал в голове весь разговор. Беседа окончательно изменила характер конфликта. Андрей больше не скрывал желания подчинить меня и моих друзей, но при этом не выглядел человеком, заинтересованным в бессмысленном убийстве или членовредительстве.