Текст книги "Неукротимый Бастард 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

После окончания занятия я увидел одинокую фигуру Мирона, стоявшего на пустой лестнице, ведущей на галерею. Странно, Прасковья сказала, что парень старается нигде не ходить один. Он старался изобразить важный и горделивый вид, но сейчас казался мне скорее напряжённым, чем жалким.

Я уже собирался пройти мимо, не желая загонять его в угол, однако услышал оклик:

– Михаил!

Он позвал негромко, но достаточно, чтобы я услышал. Поскольку из манежа я выходил одним из последних, оклик услышали только я и шедший впереди меня Илья. Он остановился вместе со мной, посмотрел на Мирона, потом на меня.

– Подожди меня на улице, – сказал я Илье.

Парень кивнул и шагнул за дверь, а я направился к Мирону. Куракин бросил взгляд в сторону опустевшего манежа и снова посмотрел на меня.

– О нашем разговоре никто не должен знать, – тихо сказал он. – Ни люди Вяземского, ни мой брат, ни тем более сестра. Всё должно остаться между нами.

– Не переживай, никто не узнает, – ответил я и теперь заметил, что он ограниченно двигает левой рукой, словно бережёт после травмы. Парень некоторое время молчал, словно собираясь с духом.

– О чём ты хотел поговорить? – спросил я.

– Я просто хочу, чтобы ты знал… – начал он, но внезапно осёкся, ещё раз огляделся по сторонам и только потом продолжил: – Вяземский поручал мне и моим людям устраивать провокации, организовывать вызовы и создавать проблемы для тебя и твоих друзей.

– И зачем ему это было нужно? – спросил я, делая вид, что не знаю ответа.

– Он просто хотел проверить твою реакцию, – сказал Мирон и снова запнулся. Он пытался смотреть прямо, слегка приподняв подбородок, а на висках у него играли желваки. – Испытать тебя и твою «восьмёрку», вынудить просить помощи или заставить кого-то из твоих друзей отдалиться от тебя.

– Вот как, – ухмыльнулся я, сделав вид, что услышал любопытную новость впервые.

– Но приказа портить защитный костюм я не слышал, – добавил Мирон. – Об опасном изменении контура узнал только после вмешательства артефактора.

Я сделал вид, что внимательно и заинтересованно слушаю. Было любопытно, на что решится человек, который совсем недавно, казалось, готов был сжечь меня в печке.

– После того несостоявшегося парного поединка, – продолжил парень, – Вяземский был разгневан не только тем, что заметил, что я тебе что-то сказал. Его разозлило и то, что кто-то превратил управляемую проверку в возможное покушение.

– А кто имел доступ к костюму? – спросил я, не особо надеясь на ответ.

– Я точно не могу сказать, – Мирон пожал плечами. – Знаю только про двух старших адептов и одного служителя, через которого они доставали костюмы. Кто из них действительно вмешивался в контур, понятия не имею. Но один из этих старшекурсников вскоре после начала расследования покинул Академию под предлогом семейных обстоятельств.

– Как его зовут? – уточнил я.

Мирон на секунду замялся, но всё же ответил:

– Артём Селиванов. Но я не уверен, что он действительно причастен. Он мог просто вовремя уйти, чтобы не попасть под раздачу.

– Надеется так избежать правосудия? – ухмыльнулся я. – Думаю, сотрудники канцелярии дождутся его возвращения, если он вообще вернётся. Подозреваю, что этого не произойдёт.

– Скорее всего не вернётся, – подтвердил моё предположение Мирон. – Он забрал все личные вещи из комнаты, хоть и сказал официально, что вынужден отлучиться всего на несколько дней.

– А подмена алхимического набора чьих рук дело? – спросил я.

– Об этом я вообще ничего не знаю, – Мирон покачал головой и удивлённо посмотрел на меня. – Никогда не слышал, чтобы кто-то упоминал об этом.

– Интересно… – протянул я и сделал вид, что задумался.

Хотя тут и правда было о чём подумать. Если до этого я считал, что знаю, кому не угодил, то теперь придётся искать ещё одного недоброжелателя.

– А ещё я должен тебя предупредить, – ещё тише начал Мирон. – В окружении Вяземского есть люди, которые беспрекословно исполняют приказы Андрея, но одновременно получают распоряжения от кого-то ещё.

– Знаешь от кого? – насторожился я.

– Если бы знал… – грустно ухмыльнулся парень. – Поверь, я и правда не знаю. Несколько раз замечал, что некоторым по-тихому передают какие-то странные записки через посредников, даже через служащих Академии.

– Послушай, – перебил я его. – Вот одного не понимаю. Ты сам требуешь, чтобы никто не узнал о нашем разговоре, боишься Вяземского, брата, отца… Тогда зачем вообще всё это мне рассказываешь?

Мирон несколько секунд молчал. Привычная высокомерная гримаса окончательно исчезла с его лица.

– Потому что я уже не понимаю, во что меня втянули, – наконец тихо ответил он. – Пока речь шла о вызовах, провокациях и попытках заставить вас ошибиться, я хотя бы знал правила игры и был в этом сам заинтересован. Теперь кто-то портит защитные костюмы, подсовывает запрещённые реагенты, а люди, которых я до некоторых пор считал людьми Вяземского, получают распоряжения неизвестно от кого.

Он нервно провёл ладонью по волосам.

– И если однажды что-нибудь действительно случится, первым вспомнят обо мне. Ты тоже вспомнишь. Решишь, что опять Куракин что-то устроил по приказу Вяземского. А настоящий виновник спокойно останется в стороне.

– Значит, решил заранее оправдаться? – спросил я.

– Можешь называть как хочешь, – поморщился Мирон. – Я просто хочу, чтобы хотя бы один человек знал: не всё, что происходит вокруг тебя, делается по моему приказу или по приказу Андрея. И если меня самого однажды сделают крайним, ты хотя бы будешь знать, куда ещё смотреть.

Я несколько секунд молча изучал его лицо. Вот теперь его откровенность становилась куда понятнее. Мирон не пытался стать моим другом и даже не особенно рассчитывал на доверие. Он просто страховал самого себя.

– Тогда вот что ещё поясни, – обратился я к Куракину, – если ты оказался настолько глубоко втянут, что уже не продохнуть, почему не обратишься непосредственно к магистру Лаврентьеву? Все эти объединения на самом деле противозаконны, с эти можно и нужно бороться, раз всё так далеко заходит за рамки.

– Нет уж. – Мирон замотал головой. – Если я всё это расскажу руководству, придётся признать участие в провокациях. А это окончательно уничтожит моё положение и даст отцу повод отречься от меня как от позора рода.

– Так что, придётся продолжать терпеть и страдать? – спросил я, приподняв одну бровь.

Такой вариант выхода из ситуации я для себя точно не рассматривал бы.

– Попрошу тебя ещё кое о чём, – сказал Мирон, прямо глядя мне в глаза, но уже не пытаясь выглядеть важным и гордым, теперь он действительно выглядел загнанным в угол. – Не пытайся вытаскивать меня силой и не рассказывай Прасковье и Савелию, насколько глубоко я оказался втянут.

– Если это не будет противоречить моим морально-этическим соображениям, – обтекаемо ответил я.

По выражению лица Мирона я понял, что ответ его не очень устроил, но в то же время он прекрасно понимал, что другого не будет.

– Вяземский хочет, чтобы ты ему подчинялся, – снова заговорил Мирон. – Но тот другой, похоже, хочет, чтобы ты вообще не дошёл до конца первого курса.

– Откуда такие выводы? – спросил я и невольно напрягся.

– Они могут оказаться недостоверными, – пожал плечами Куракин. – Это лишь обрывки фраз, короткие слова, тихо брошенные друг другу, когда я случайно оказывался рядом.

– Понятно, спасибо за информацию.

Сначала я хотел было протянуть парню руку, но потом передумал, лишь едва заметно кивнул, развернулся и направился к выходу.

Да уж. Я думал, что это мне здесь приходится нелегко: меня пытаются подставить, оскорбить, навредить. А в итоге тот, кого я ещё недавно считал основным вредителем, всё больше выглядел как человек, вынужденный играть чужую роль.

* * *

Через несколько дней всех первокурсников собрали возле старого учебного корпуса для большого практического занятия по командному взаимодействию. Мой отряд подхватил мою же привычку везде приходить немного раньше, поэтому в назначенном месте было ещё не так много народу.

Зато там уже стоял Мирон Куракин со своими друзьями. Я сделал вид, что его не замечаю, однако он решил выделиться:

– Смотрите-ка, князь-лапотник пришёл! – с усмешкой сказал парень, однокурсники, стоявшие рядом с ним, рассмеялись. – Ты бы хоть сначала азбуку выучил, потом в Академию шёл.

Я повернулся к нему, глядя на кривую усмешку на его лице.

– Если есть желание, можем посоревноваться познаниями учебных материалов, – спокойно предложил я.

Усмешки среди друзей Куракина на мгновение стихли. Мирон повернулся к ним и сказал:

– Ну а что, это достаточно серьёзный вызов, между прочим. Я, например, из азбуки уже не все сказки помню. Он вполне может победить меня ещё свежими познаниями!

Я молча повернулся к Куракину спиной и увидел ухмылки на лицах своих друзей. После нашего разговора его поведение воспринималось уже совсем иначе. Мирону необходимо было оставаться прежним Мироном Куракиным – тем самым, который при любой возможности цепляется к Пожарскому. Особенно рядом с людьми, которые могли потом передать Вяземскому каждое его слово.

Получалось у него, правда, не слишком убедительно. Но, возможно, именно поэтому и выглядело естественно: окружающие привыкли к его нелепым попыткам задеть меня и вряд ли увидят в сегодняшней перепалке что-то необычное. Я никак не показал, что понял его игру, и вместе с друзьями отошёл подальше.

Адепты потихоньку подтягивались, и вскоре перед входом в старый корпус собралась целая толпа. На ступени крыльца вышел наставник по практике магического боя.

– Все на месте? – громко спросил он, обвёл присутствующих взглядом, затем кивнул и продолжил: – Сегодня учебным группам предстоит пройти подземный учебный лабиринт, собрать три контрольных знака и выбраться через другой ход.

– Всё? – спросила какая-то девушка из толпы.

– Конечно же нет, – совершенно серьёзно возразил наставник. – Как вы понимаете, этот лабиринт не относится к запрещённым подземельям. Его много лет используют для занятий, хотя некоторые боковые проходы давно закрыты. Даже не пытайтесь через них проникнуть: там установлены высокоранговые магические заслоны. Чтобы блуждание в темноте не показалось вам скучным, внутри установлены учебные ловушки, движущиеся мишени, которые в том числе могут атаковать вас магией, и препятствия, требующие совместного применения разных стихий. Сейчас идите переодевайтесь в тренировочные костюмы. Отряды будем вызывать по очереди и отправлять в лабиринт с определённым интервалом.

Мы вошли в корпус и разошлись по раздевалкам. Через пять минут наш отряд собрался в условленном месте большого холла.

– Опять не будешь нами руководить? – спросил Марк с улыбкой, выжидательно глядя на меня, пока мы спускались по лестнице в подземелья.

– Да, – ответил я. – Раз там три контрольных знака, разобьём маршрут на три части. К первому будет вести Софья, ко второму – Дмитрий, а к последнему – Илья.

– Ты хочешь сказать, с нами вообще не пойдёшь? – не унимался Марк.

– Я буду обычным участником. Беру на себя разведку воздушными потоками. Вмешиваться в решения назначенного руководителя без необходимости не стану.

Лица ребят сразу посерьёзнели. Видимо, они уже начали прокручивать в голове возможные варианты действий в подземелье.

Отряды уходили в открытый проём с интервалом около пяти минут. Наконец пришла наша очередь спускаться в лабиринт. Нам выдали магические светильники, освещавшие путь впереди не дальше трёх метров. Можно сказать, помощь довольно условная, хотя всё равно лучше, чем масляные лампы.

Оказавшись на первом распутье, Софья остановила отряд и обернулась ко мне. Не дожидаясь отдельной команды, я отправил воздушные потоки вперёд по лабиринту.

Слева после пары поворотов я почувствовал непреодолимое препятствие – значит, тупик. Направо проход уходил достаточно далеко и сильно извивался. Зато прямо коридор тянулся довольно далеко и, по идее, вёл нас к цели.

– Здесь короче, – сказал я, кивнув на центральный проход.

– Туда не пойдём, – тут же возразила Софья. – Буквально в нескольких шагах там несколько серьёзных ловушек, с которыми будет нелегко справиться. Я чувствую искажения в каменной кладке – там явно что-то сложнее обычных механизмов. Придётся выбрать более длинный путь.

Мы повернули направо. Точнее, все безоговорочно подчинились решению временного командира.

На первом же повороте увидели старый кирпичный свод. От наших шагов сверху начала осыпаться пыль. Казалось, ещё немного – и кирпичи обрушатся вниз. Анастасия подняла руки. Почти вылезший из арочной кладки кирпич вернулся на место, укрепляя свод. После этого девушка кивнула, и мы двинулись дальше.

– Стойте! – вдруг сказал Никодим, вытянув руку перед собой и направив ладонь к земле. – Дальше идёт большой скрытый жёлоб с водой. Нужно осторожно двигаться вдоль левой стены, иначе можно провалиться, и течение унесёт.

Мы выстроились цепочкой и, почти вжимаясь в каменную кладку, осторожно пошли вперёд. Обнаружив короткий тупик, повернули в другой проход, который оказался перегорожен сплетением сухих лиан.

– Отойдите назад, – сказал Марк.

Мы отступили ближе к повороту, а Марк направил поток огня, осторожно выжигая преграду. Буквально в десяти шагах дальше в стене обнаружилась ниша, где лежал первый контрольный знак с обозначением нашей группы.

– Значит, дальше веду я, – с готовностью кивнул Дмитрий и пошёл вперёд.

Дальше стало интереснее. Мы вышли в зал с движущимися перегородками. Дмитрий на пару секунд растерялся, наблюдая за перемещением фрагментов стен. Тут и там между ними проскакивали магические фантомы.

По приказу Дмитрия Софья и Анастасия блокировали механизмы стен, позволяя группе продвигаться вперёд. Марк тем временем использовал огонь, отвлекая фантомов, которые пытались прорваться к нам через образовавшиеся бреши.

Я всё так же отправлял вперёд воздушные потоки, разведывая путь и сразу отмечая тупики, чтобы не тратить на них время. Внезапно я заметил слабое движение воздуха из-за глухой каменной кладки. Сначала решил, что это часть вентиляционной системы лабиринта. Однако, чем дальше продвигалась группа, тем отчётливее ощущался поток, словно сопровождавший меня параллельно основному коридору.

– Что-то не так? – спросил Илья, когда мы взяли второй контрольный знак и пришло его время командовать. – Куда ты всё время оглядываешься?

– В той стене какое-то странное движение воздуха. Неправильное и непривычное.

– Может, вернёмся? – предложила Анастасия.

Первая мысль была самому решить, что делать дальше. Странный поток действительно заинтересовал меня, и проще всего было остановить группу и начать разбираться прямо сейчас. Но командовал уже Илья.

Я специально отошёл от постоянного руководства именно для того, чтобы остальные учились принимать решения сами. Было бы глупо отбирать у него командование при первой же неожиданности. Поэтому я лишь посмотрел на Илью, давая понять, что решение должен принимать он.

– Продолжаем маршрут, – сказал Илья после короткой паузы. – А потом уже будем разбираться, если наставники разрешат.

Я едва заметно кивнул. Решение мне нравилось. Мы находились здесь ради командного испытания, а странная стена никуда за ближайшие несколько минут не денется.

Преодолевая магические ловушки и отбиваясь от фантомных воинов, мы наконец взяли последний знак и добрались до выхода. У самой двери почти догнали группу, которая ушла в лабиринт на пять минут раньше нас.

– Неплохой результат, Пожарский, – сказал наставник, записывая время выхода в журнал.

– Если бы не наши тренировки… – усмехнулся Марк.

– Значит, всё правильно делаем, – кивнул Илья. – Главное, что все молодцы.

Я тоже отметил про себя, что без моих команд ребята справились довольно-таки неплохо.

– Тогда пока идите переодевайтесь, – сказал я. – А я сначала попробую решить вопрос со странным потоком.

Я отошёл от своего отряда и вернулся к наставнику, который тем временем встречал очередную группу и записывал в журнал время прохождения лабиринта.

– Прошу прощения, но я заметил в лабиринте нечто странное.

– Вы уже успели пройти достаточно много лабиринтов, и именно этот показался вам необычным? – с усмешкой спросил мужчина.

– Нет, это первый, – с улыбкой ответил я. – Проблема не в этом. В одном из тоннелей я обнаружил странный поток за стеной.

– Поток чего? – нахмурившись, уточнил преподаватель.

– Воздуха. Сначала хотел списать на сквозняк или вытяжку, но потом понял, что это не так. Воздух не может проходить сквозь сплошную каменную кладку.

Наставник нахмурился ещё сильнее.

– Запомнили это место? Сможете показать?

– Смогу. – Я кивнул.

– Доложу руководству. Если потребуется, вас позовут.

На этом разговор вынужденно оборвался, потому что из лабиринта выходила следующая группа.

В ней как раз был Мирон Куракин. Ребята выглядели уставшими и взмокшими. Один из них прихрамывал, второй держался за плечо. Мирон тоже выглядел порядком вымотанным. Подняв голову, он на мгновение встретился со мной взглядом.

Ни благодарности, ни намёка на недавний разговор. На его лице почти сразу появилась знакомая недовольная гримаса, словно само моё присутствие у выхода испортило ему настроение. Я ответил равнодушным взглядом и отвернулся к наставнику.

Получилось даже забавно: несколько дней назад мы разговаривали почти как сообщники, а теперь оба старательно изображали, что между нами по-прежнему нет ничего, кроме взаимной неприязни.

Впрочем, сейчас именно так и было безопаснее.

* * *

После тренировки я вместе с друзьями подошёл к наставнику, он как раз встречал на выходе последнюю группу. Записав данные в журнал, мужчина обернулся и увидел меня.

– Идёмте! – сказал наставник, достал из кармана магический светильник и первым шагнул в лабиринт.

Вместе с ним шёл и его помощник, прижимавший к груди папку с бумагами и схемами, касающимися устройства лабиринта.

Я уже неплохо ориентировался на этом участке после недавнего прохождения и уверенно привёл их к нужному месту, где ощущалось странное движение воздуха. Наставник внимательно осмотрел стену, несколько раз приложил к ней ладонь, используя сканирующую магию.

– Ни щелей, ни скрытых дверей, ни действующих вентиляционных каналов, – наконец сказал он, отступив назад.

Затем развернул карту лабиринта и нашёл точку, где мы находились.

– И это точно не поток из соседнего коридора. По плану за стеной находится сплошной каменный массив.

– Разрешите, я ещё раз посмотрю? – спросил я.

– Попробуй, – кивнул он.

Я подошёл ближе к стене, закрыл глаза и направил тонкий воздушный поток в каменную кладку. Почти сразу почувствовал странное движение, словно проходившее прямо через камень. Оно напомнило мне незримые каналы старого тренажёра с бронзовыми кольцами, только здесь поток был значительно сильнее и словно уходил глубоко вниз.

Я открыл глаза и приложил ладонь к стене. Один из камней покрылся едва заметными серебристыми линиями, складывающимися в знакомую руну направленного потока, ту самую, которую я уже видел на старом тренажёре и в повреждённой летописи. Слишком знакомую, чтобы это могло быть случайностью.

– Немедленно отойти назад! – строго приказал наставник, резко потянув меня за рукав.

Мы отошли от стены. Наставник тут же отправил помощника срочно позвать Эдуарда Антоновича и Никона Игнатьевича. Потянулись минуты ожидания.

– А если проверить стену огнём? – предложил Марк.

Софья осуждающе посмотрела на него.

– Ты хочешь поэкспериментировать с неизвестным древним магическим механизмом?

Наставник лишь молча перевёл взгляд на Марка, и тот тут же замолчал.

Никодим тем временем заметил тонкую выемку у пола, похожую на край давно замурованной двери, а Анастасия предложила осторожно прощупать это место магией Земли – без давления, только для определения структуры.

Наставник разрешил, убедившись, что она не собирается ничего сдвигать, а лишь «слушает» камень, и строго предупредил немедленно остановиться при малейшей аномалии.

Анастасия вытянула руку вперёд и некоторое время напряжённо прощупывала стену своим даром. Затем опустила руку.

– Часть кладки действительно отличается по плотности от окружающей стены. За ней находится небольшое помещение или продолжение коридора, но установлена магическая защита, которая мешает определить точные размеры.

– Достаточно, – сухо сказал наставник. – Теперь просто ждём.

Я больше не прикасался к стене. Но стоило сосредоточиться, как я снова почувствовал это движение и вдруг понял, что воздух теперь ведёт себя иначе. Он не просто проходил сквозь камень, он втягивался внутрь, будто что-то за стеной начало «дышать».

И в тот же миг раздался тихий щелчок. Серебристые линии на камне не просто исчезли, они будто «погасли», как если бы их вырвали из самой структуры стены. Поток оборвался резко, почти болезненно, и на секунду мне показалось, что камень «ослеп».

Все заворожённо смотрели на стену. Вскоре к нам подошли Никон Игнатьевич и магистр Лаврентьев.

– Где символ? – сразу спросил Эдуард Антонович.

– Только что исчез, – ответил за всех наш наставник. – Меньше минуты назад.

Никон Игнатьевич резко шагнул вперёд.

– Исчез? – переспросил он уже другим, куда более жёстким тоном. – Вы понимаете, что это значит? Это не «исчезновение» – это сброс состояния! Кто-то или что-то активировало контур!

Он выхватил из портфеля сложный артефакт и начал быстро водить прибором по швам кладки. Кристаллы внутри вспыхивали нервными, рваными импульсами, а небесно-голубой то загорался, то резко гас, будто не мог удержать стабильный отклик.

– Плохо… очень плохо, – процедил старик сквозь зубы. – Здесь не просто защита, здесь реактивная система. И она только что сработала.

Он на мгновение поднял взгляд на меня – короткий, тяжёлый, оценивающий, и тут же снова вернулся к стене, словно не хотел задерживаться на этом взгляде ни секунды.

– С этим надо разбираться немедленно, – добавил он уже тише, но от этого ещё опаснее. – И очень аккуратно. Любая ошибка здесь может запустить следующий слой.

Лаврентьев, до этого молчавший, медленно перевёл взгляд с артефакта на стену, затем на нас.

– Хорошо, что вы не пытались ничего открывать, – произнёс он наконец. – И очень хорошо, что это заметили сейчас, а не позже. – Он сделал паузу, словно подбирая слова. – О том, что здесь сегодня увидели, никому не рассказывать. Ни при каких обстоятельствах. Думаю, вы и сами понимаете, почему.

– Разумеется, – кивнул я.

Но когда он это сказал, я заметил, как он и Никон Игнатьевич на долю секунды переглянулись – слишком быстро, чтобы это можно было назвать случайностью. И в этом взгляде было не просто беспокойство, скорее – узнавание.