Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Только вот кошмар, видимо, сильно на меня обиделся. Всё-таки отказ – это отказ, каким бы вежливым он ни был.

Мы пропустили всего лишь одну пиранью – и это оказалось ровно на одну пиранью больше, чем надо. Она ухитрилась спрятаться за лестницей, и бросилась на Анну ровно в тот момент, когда я отвернулся. Мордред одним движением убрал ведьму с дороги твари, но при этом сбил ей заклятье. Следующий таранный удар удильщика разбил вдребезги импровизированную затычку, впуская внутрь волну новых чудовищ.

Я зарычал, вскидывая Райнигун – и тут время застыло. Но не потому, что я потянулся к патронташу для перезарядки – в барабане ещё оставался последний патрон. Нет, это было нечто иное, оно и ощущалось совершенно по-другому, как поставленная на паузу игра в момент напряжённого боя.

– Я же говорила идти за мной, разве нет? – раздался скрипучий голос со стороны лестницы. – Последнее время меня никто не слушает, даже рыцари, императоры и хозяева вечных замков. Все знают лучше старой Гвендид. Все хотят поступать по-своему.

Женщина с белыми волосами спускалась по лестнице с заметным трудом, передыхая после каждого шага. Достигнув пола этажа, она вонзила в меня взгляд острее ножа.

– Если ты хочешь спасти своих спутников, владыка ночи, тебе придётся тащить их наверх одного за другим. И на этот раз будь добр поторопиться, поскольку моя сила даже в светлые времена не могла сравниться с силой моего младшего брата. Все, кто останутся тут – будут съедены с потрохами.

Одним прыжком я оказался рядом с Кас и Анной, схватил их в охапку и бросился вверх по лестнице. С Мордредом придётся особенно повозиться, но что делать? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Глава двадцать пятая

Верхний этаж башни Мерлина слегка компенсировал впечатление от бесконечного подъёма по пустым залам. Помещение выглядело, словно в нём и в самом деле жил великий волшебник – причём не тысячи лет назад, а буквально вчера. Круглая комната с высоким потолком, абсолютно целые арочные окна, половина с функциональным стеклом, остальные – витражные. Широкий круглый стол в центре – похоже, каменный, и покрытый следами работы – пятнами от чернил, свечным воском, глубокими царапинами неизвестного происхождения. У стен – огромные книжные шкафы, почти доходящие до потолка, забитые солидными фолиантами. Что-то мне подсказывало, что Лита отдала бы две своих правых руки, чтобы узнать их содержимое. В свободное от шкафов место поместился даже камин, в котором медленно тлели угли насыщенного синего цвета. Над камином висел портрет худощавого темноволосого мужчины лет пятидесяти, с небольшой аккуратной бородкой, глубокими залысинами и пристальным взглядом болотно-зелёных глаз. От картины вовсе не веяло каким-то необъяснимым могуществом, а образ расходился с изображениями из легенд, но всё равно было понятно без слов – это сам Мерлин.

Я успел хорошенько рассмотреть интерьер, пока затаскивал наверх моих спутников – начиная с Анны и Кас, заканчивая Мордредом. На удивление, Бенедикт оказался невероятно лёгким, будто груда тряпья, притворяющаяся человеком. Зато рыцарь Авалона весил ровно столько, на сколько выглядел, и ещё немного сверху. С силой «Зверя» я не мог надорваться, но дело шло небыстро – и это учитывая лестницу, приспособленную под размеры Мордреда.

Впрочем, когда все оказались наверху, а Гвендид неторопливо заперла дверь на изящный серебряный ключ, мои друзья всё ещё пребывали в ауре остановленного времени. Быстрая проверка «Печатью Пожирателя» показала, что чудовища внизу также не двигаются, а остальные кошмарные рыбины потеряли интерес к преследованию.

– Вы скромничали насчёт своей силы, уважаемая, – проворчал я, устало опускаясь на невысокий табурет возле стола. – Но огромное вам спасибо за помощь.

– Спасибо в корзину не положишь, – сухо сказала она, усаживаясь напротив. – И в похлёбку не кинешь.

– В таком случае, чем я могу отплатить?

– О, сущий пустяк. Полгода службы.

– Шутите? – на всякий случай уточнил я.

– Конечно, шучу, – с лёгкостью согласилась волшебница. – Кто же за спасение жизни, да ещё и не одной, служит меньше года? Да ты не бойся, в Авалоне время летит соколом – глазом моргнуть не успеешь, как год пройдёт.

По выражению её лица невозможно было понять, говорит она всерьёз или нет. Но пока я продумывал вежливый отказ, стало ясно, что сама Гвендид не стремилась развивать тему.

– Что до пределов моей силы, – продолжала она. – То здесь она резонирует с остатками наследия брата. За пределами этой башни я не опаснее полудохлой крысы, и пахну примерно так же. Даже прорицание – и то слабеет, а ведь я когда-то зрела грядущее на века вперёд. Ты почему опоздал?

Вопрос застал меня врасплох, хотя нечто подобное Гвендид уже упоминала раньше.

– Прошу прощения?

– Авалон простит. Ты и твои соратники должны были явиться сюда задолго до наступления тьмы.

Я поразмыслил пару секунд и решил, что врать или умалчивать информацию не было смысла – не перед лицом возможного союзника.

– Меня пытался убить Князь в Жёлтом. Мордреда отвлёк Ланселот, первый из рыцарей.

– Первый из рыцарей? – фыркнула она. – Первый из дуболомов, главный баран Камелота. Но силы ему не занимать, спору нет. А вот Мордред, напротив, очень сообразительный мальчик. Пройти через кошмар и вернуться назад, сохранив мозги? Впечатляет. Сразу видно, весь в мать.

Насколько я помнил по легендам – земным, разумеется – матерью Мордреда выступала фея Моргана, либо менее известная леди Моргауза. Как дела обстояли в настоящем Авалоне, я понятия не имел, да и рыцаря спрашивать не собирался – слишком личное.

– В любом случае, фактор Ланселота я учла, – сказала Гвендид. – А вот Князя – нет. С каких это пор Йхтилл враждует с Полуночью?

– С моих пор, – спокойно сказал я. – Никогда не ценил поэзию, театр и бессмысленные жертвоприношения. Уважаемая, если вы в самом деле видите будущее, то должны знать, зачем мы здесь.

Взгляд волшебницы был исполнен равнодушия.

– Две цели – и обе отнюдь не новы. Одна невыполнима, да и для второй может не хватить сил.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало – но прежде, чем я успел задать уточняющий вопрос, Гвендид продолжала:

– Старое проклятье неизлечимо. Твои спутники тому примером – по-настоящему жива лишь одна. Ты хорошо потрудился со второй девочкой, но даже для такого… половинчатого результата нужна любовь – много любви. Хватит ли твоей любви на весь Авалон, о владыка ночи?

– В моём замке есть и другие примеры, – упрямо сказал я.

– Укутанные и подпитанные Полуночью лично? – хмыкнула она. – Не способные покинуть её ласковых объятий? Оно, конечно, и лучше, чем вариться в этом поганом котле, отдалённо напоминающем город, но ненамного.

– Мы ищем решение.

– Не сомневаюсь. Как и в том, что здесь ты его не найдёшь – как никто не нашёл за три тысячелетия с гаком.

Я не стал говорить, что пребывание в полумёртвой форме на фоне постоянных атак тварей кошмара вряд ли способствует здоровому размышлению над сложной проблемой. Но это могло восприняться, как завуалированное оскорбление, так что придётся быть слегка дипломатичнее.

– Зайдём с другой стороны, – предложил я. – Мы хотели вызволить Авалон из пут кошмара.

– Проклятью от того будет не жарко, ни холодно, хоть затея и благородная. Я вижу, что у баньши и ведьмы есть некоторое понимание о высоком искусстве портальной магии, но тебе стоило захватить с собой кого-то рангом повыше.

– Я надеялся найти его тут, – вежливо сказал я.

Гвендид смотрела на меня в упор добрые секунды три, а потом расхохоталась так громко, что я удивился, как мои спутники не очнулись от столь резкого звука. Вскоре смех оборвался приступом кашля – и я невольно задумался, насколько на самом деле была мертва моя собеседница, раз у неё были проблемы с дыханием. Или же она просто имитировала кашель, чтобы не забыть, как это – быть человеком?

– О, это я тоже не могла предсказать, хотя и стоило бы, – продолжила Гвендид после паузы. – Так кому здесь на самом деле нужна помощь? Проклятому и забытому Камелоту или хозяину Полуночи, что явился сюда в поисках несуществующих ответов и павших титанов?

– Мы могли бы помочь друг другу – тогда все останутся в выигрыше.

На этот раз молчание длилось куда дольше. Волшебница думала, а я не торопился сбивать ход её мыслей.

– Или мы все в обнимку покатимся на самое дно вечно голодной бездны, – наконец хмыкнула она, но теперь без тени веселья. – Мне нужно ненадолго отлучиться. Сиди здесь, владыка ночи, и не вздумай открыть дверь никому, кто будет в неё стучать.

– Полагаю, ни к чему в этой комнате тоже не стоит прикасаться?

– Почему же, прикасайся, коли пальцами не дорожишь. Одну вещицу я для тебя даже достану.

Гвендид резко махнула левой рукой, и с вершины соседней полки на стол слетел слегка потемневший бронзовый диск, внутри которого располагалось что-то вроде странного смещённого циферблата. Спустя секунду я вспомнил название прибора – астролябия, древний астрономический инструмент.

– В небе Авалона давно нет звёзд и планет, – сказала Гвендид. – Но эта рухлядь всё ещё годится для концентрации дальнего зова. А теперь – жди.

Я не успел опомниться, как она исчезла за дверью, оставив меня вместе со всё ещё «замороженными» спутниками и загадочным прибором. «Взгляд библиотекаря» опознал артефакт как безопасный – хоть на том спасибо.

Камелот тонул во тьме – глубокой, неестественной, не имеющей ничего общего с обычной ночью. Но благодаря астролябии Мерлина мой дальний зов пронзал эту тьму, позволяя видеть окрестности в малейших деталях. Вокруг башни всё ещё кружила голодная стая безумных рыб, хотя ни одна из них не делала попыток наброситься на Гвендид, которая по идее как раз спускалась вниз. Или же она телепортировалась в нужное место, как только вышла за дверь? От сестры Мерлина можно было ждать чего угодно – несмотря на её искренние заверения в собственной немощи.

Я видел и другие части Камелота – заброшенные и жилые, куда кошмар запускал чудовищ в поисках лакомой добычи. Исполинские тени с длинными руками, ощупывающие окна и двери в поисках уязвимого места – и моментально втягивающиеся внутрь зданий, если такое место находилось. Сгорбленные бледные создания с лицами, в основном состоящими из зубов, хнычущие, словно младенцы. Бесформенная ползучая масса, подобная плоти из третьего кластера, но усеянная выпученными глазами. Твари были везде – на стенах, крышах и площадях, они ползли, шатались и бежали, определённо чувствуя себя как дома. К несчастью, им сопутствовал успех – на моих глазах кого-то вытаскивали из недостаточно укреплённой двери и утягивали в тёмный переулок, кого-то разрывали на куски прямо на улице. Я не вглядывался в детали – то, что тела убитых были лишены крови, не делало зрелище менее ужасным.

Единственным свободным от чудовищ местом оставался императорский дворец, но что-то мешало мне рассмотреть резиденцию Артура в деталях. Защитная магия? Не столь важно, не очень-то и хотелось.

Мордред недавно упоминал, что для защиты от Князя и его прислужников в глубине кошмара хватило бы небольшого отряда рыцарей Авалона. Я не знал, сколько из них могли бы отразить нападение чудовищ на родной город, но сгодилось бы любое число, отличное от нуля. Впрочем, когда я уже был готов окончательно разочароваться в защитниках Камелота, то заметил некоторое оживление на одной из площадей. Две закованных в латы фигуры методично шинковали в капусту наступающую нечисть, а когда закончили – двинулись по ближайшему мосту к следующей точке. Медленно, таким темпом для очистки города им понадобится несколько суток. Но определённо лучше, чем ничего.

Лучше, чем на данный момент мог помочь и я сам.

Анна очнулась первой – и мне пришлось пару секунд сдерживать её от того, чтобы отправить уже нацеленное проклятье в ни в чём не повинный портрет над камином. Эффект остановленного времени, наколдованный Гвендид, развеивался медленно и неохотно, оставляя человека в замешательстве, дезориентации. Остальные пока оставались в стазисе.

– Вик?

– Мм?

– Я что, чуть было не расщепила на атомы последний в Авалоне портрет Мерлина? – мрачно спросила Анна.

– Ну почему сразу последний? – улыбнулся я. – Может, один из многих. Может, он тут у каждого второго над камином висит. Знаменитость, в конце концов.

Анна подарила мне укоризненный взгляд, но ничего не ответила – вместо этого просто обхватила руками за шею и крепко поцеловала в губы. Затем пробормотала что-то в духе «так-то лучше», бухнулась на соседний со мной табурет и моментально заснула, уронив голову на скрещённые руки. Как верно заметила Гвендид, из нас она была единственной «по-настоящему живой», чего я иногда не мог сказать даже про себя. Скорее всего Анна не спала начиная с передышки после второго кластера – то есть, в общей сложности, часов тридцать.

– Вик? – теперь из-за спины раздался другой голос. – Где мы?

Кас, по счастью, не успела «перезарядить» призрачный вопль в момент, когда застыла во времени. Иначе бы одним уничтоженным портретом комната не отделалась.

Гвендид вернулась спустя несколько часов – точнее было сказать сложно, поскольку мои карманные часы остановились где-то в середине первого кластера кошмара. Тьма ещё не отступила, но большинство тварей исчезло. Кто-то разочаровался в безуспешных поисках, кто-то оказался сражён двумя рыцарями, продолжавшими свой упрямый поход, кто-то, увы, наелся до отвала. Удильщики и пираньи, доставившие нам столько неприятностей, растворялись в подпространстве, на время оставляя башню Мерлина в покое. Мордред и Бенедикт пришли в себя вскоре после Кас – и мы вкратце обсудили ситуацию и перспективы.

Когда дверь на последний этаж башни резко распахнулась, Мордред первым склонил голову перед беловолосой волшебницей.

– Леди Гвендид, – сдержанно сказал он. – Моё сердце навеки отягощено позором, ибо я не узнал вас с первого взгляда.

– Твоё сердце давно мертво, мальчик, равно как и моё, – скрипнула Гвендид. – Не придавай значения подобным мелочам. Тебя ждут дни, что определят твою судьбу, а в конце – суд, какого ещё не видел Авалон. Отринь всё, кроме этого.

– Благодарю вас, Старшая.

– Скорее уж Старая, – усмехнулась она. – Но я рада, что хоть кто-то не забыл о должном этикете.

Она небрежно бросила в центр стола свёрток холщовой ткани – не слишком большой, способный скрыть разве что карандаш.

– Слушай меня внимательно, владыка ночи, и пусть твои спутники тоже навострят уши. Взаимопомощь – редкий зверь в наши тёмные времена, но мы постараемся ухватить его за хвост, а то и оседлать. Тем самым окажутся решены твои полторы проблемы, и одна моя в придачу.

Рассказ Гвендид был сух и краток – частично я слышал эту историю от Мордреда. После того, как стало ясно, что проклятие нежити невозможно остановить, совет магов Авалона принял решение отрезать нити великой паутины, ведущие в их родной узел. Строго временная мера, как они посчитали тогда, которую осуществил лично Мерлин, величайший из волшебников и непревзойдённый мастер порталов.

Мера, которая обернулась непредсказуемыми последствиями.

Кошмар начал заявлять свои права на обезумевший Авалон. Сперва его влияние было почти незаметно, но спустя десятилетия, а затем и сотни лет чудовищ становилось всё больше. Земля умерла, небо исчезло, а на измученных, обречённых на ужасную вечность людей, обрушилась новая кара. Что лучше – скитаться в иссушённой оболочке на протяжение столетий, постепенно теряя разум, либо отдать свою душу голодному кошмару? Рыцари держали оборону, но с каждым десятилетием это становилось всё тяжелее. Тогда император Артур лично явился к Мерлину, и потребовал, чтобы маги восстановили связь Авалона с великой паутиной.

Потребовал – и получил отказ.

– Я не знаю, о чём думал мой младший брат, когда он заявил в лицо Артуру, что не собирается исправлять содеянное, – медленно говорила Гвендид. – Я и не присутствовала при этом диалоге, лишь ощутила… последствия. Возможно, он даже привёл аргументы – что проклятие ещё заразно, или же кошмар таким образом получит бо́льшую силу. Возможно, он напомнил императору, что вырастил его, обучил всему, что знал. Возможно, он был резок и настойчив, как часто бывал при жизни.

Волшебница замолчала, словно ожидая ответа – и я спросил самую очевидную из вещей.

– Значит, теперь Мерлин мёртв?

– Не-мёртв, – поправила меня она. – Чуть более мёртв, чем все остальные в Камелоте. Экскалибур сделал своё дело, как делал его и всегда, неподвластный времени и кошмару. После этого Артур больше не покидал своего дворца – то ли мучимый совестью, то ли покалеченный моим братом в бою. Мерлина объявили предателем Авалона, которого постигла заслуженная кара… в отличие от тебя, мой мальчик.

Последние, довольно ласковые, слова предназначались Мордреду. Тот лишь хмуро кивнул в ответ.

– Остальной совет магов к тому моменту представлял из себя жалкое зрелище. Уриен сгинул без следа, Нимуэ иссохла вслед за своими озёрами. Моргана окончательно рехнулась. Я… перестала выглядеть, как угроза. Но даже если бы мы собрались вместе в прежней силе, то не смогли бы открыть стабильный портал без могущества Мерлина.

Моё внимание вдруг вновь привлёк лежащий на столе свёрток. Кажется, тот пошевелился?

– Никто, кроме моего брата не способен вновь вплести Авалон в сеть великой паутины, – голос Гвендид нарастал, постепенно теряя привычную скрипучесть. – Никто, кроме него не ответит на вопрос, что произошло с Рассветом и Зарёй. Что ждёт Полдень и Полночь, когда Закат завершит свой кровавый пир, и как его остановить. Ты же хочешь знать именно это, владыка ночи? Тогда тебе придётся хорошенько потрудится, собирая моего брата по частям!

Гвендид снова расхохоталась, хрипя и давясь воздухом, и это звучало как полнейшее помутнение рассудка. Но наше внимание было приковано не к ней, а к середине каменного стола. Туда, где из холщовой материи выбрался длинный человеческий палец, увенчанный простым серебряным кольцом. Выбрался – и застыл под нашими взглядами, словно мог видеть каждого в этой комнате.

Глава двадцать шестая

Улицы Камелота были полностью, без малейшего просвета, погребены под мертвецами.

Иссохшие тела лежали вперемешку с древними скелетами, возраст которых исчислялся тысячелетиями, но они не торопились распадаться в пыль. Здесь, на нижних уровнях, столица Авалона больше всего походила на обычный город – не считая слоя трупов, поднимающегося до вторых, а то и третьих этажей. А ещё всепоглощающего мрака и неизбывного смрада разложения – Анне пришлось как следует поколдовать, чтобы защитить наши лёгкие от концентрированного духа смерти.

Иронично, что именно сюда нас направил палец Мерлина – на поиски одной из девяти его потерянных частей. Учитывая обстоятельства, это выглядело, как попытка найти иголку в стоге сена – только в тысячу раз хуже. Амулет Зун’Кай под влиянием кошмара работал с перебоями – но без него никто не смог бы отыскать отрубленную правую руку великого волшебника среди миллионов таких же рук.

И я был готов поклясться, что таких поисковых запросов не выдавали ещё ни одному поисковому артефакту.

Императору Артуру мало было просто убить великого мага. Он разрубил его на части, разбросанные затем по всему Камелоту, и местонахождение большинства из них сегодня было неизвестно никому – даже старшей сестре Мерлина. Зато и метод поиска оказался… оригинальным.

– Палец укажет на руку, – скрипела Гвендид. – Рука – на плечо, да оставшееся тулово, левую руку, ноги и голову.

– Это всё? – с подозрением спросил я, и волшебница подарила мне недовольный взгляд.

– Чем слушаешь? Сказано было, девять частей, а я сколько назвала?

– Ну… восемь.

– Считать обучен, и на том спасибо. Девятая часть – сердце, важнейшая из всех. С ней я подсоблю, как остальные куски найдёшь. Не раньше, не позже, и строго в указанном порядке. Запомнил?

– Палец, рука, – начал перечислять я. – Плечо, тело, вторая рука, ноги… Ноги в каком порядке?

– Не имеет значения, – тут же возразила себе Гвендид. – Главное, чтобы рука после пальца, голова шла предпоследней, а сразу за ней – сердце.

Я аж замолчал, ошеломлённый такой логикой, и в образовавшуюся паузу встроилась Кас:

– Это позволит его воскресить?

– Не так, как воскресили тебя, девочка, – усмехнулась Гвендид. – Сердце моего брата не забьётся, не начнёт разгонять кровь по венам, но вместе с ним в его дёргающееся тело вернётся душа. Сердце – лишь символ, но символ весомый. Без него он никогда не вспомнит, как это – быть человеком, даже если сможет снова чесать языком. Да и колдовать не сможет, если уж на то пошло.

Можно было бы ввязаться в философский спор, приведя в пример ту же Кас, тело которой скорее сформировалось вокруг её души-призрака. Арчибальда, обитающего в старом зеркале, а то и Адель, полностью механическую и с точки зрения восприятия Полуночи лишённую не только сердца, но и души. Адель, что была одной из самых добрых и чувственных девушек из всех, кого я знал.

Впрочем, то Полночь, а тут Авалон, и в чужой монастырь невежливо заваливаться со своими правилами. Законы воскрешения древних архимагов могли кардинально отличаться от известных мне концепций, а специалистов вроде Лаахизы рядом не было. Придётся поверить на слово, действуя в соответствии с указаниями. Палец, рука, затем ещё пять частей в любом порядке, затем голова и сердце.

– Готовь верёвку покрепче, когда отыщешь ноги – чтобы дурное тело не попыталось сбежать. Голову храни отдельно – тогда не понадобится кляп. С сердцем Мерлин вновь станет собой и будет весьма благодарен – это я обещаю.

– Настолько благодарен, что вытащит Авалон из кошмара?

– Может да, а может и нет, – фыркнула Гвендид. – Артуру он отказал, но то когда было? В любом случае, другого шанса тебе не предвидится. Инструменты для поиска у тебя уже имеются, а я ещё кое-чего в дорогу дам…

Уже после того, как мы покинули башню, я дал золотому ястребу указание отыскать руку Мерлина, но тот не пошевелился. Зато вновь зашевелился палец, отрубленный тысячелетия назад. Следуя инструкции Гвендид, мы положили перст на чистый лист пергамента, поставив рядом чернила. Тот немедленно подполз к чернильнице, обмакнул в неё самый кончик и принялся рисовать некую схему. Две параллельные линии, между ними – круг, разделённый пополам по горизонтали, и наконец – жирная точка в нижней половине круга.

Загадку быстро решил Мордред, опознав в разделённом круге Камелот, а нашу цель – на нижних уровнях. И лишь когда мы потратили несколько часов, чтобы спуститься в наполненный гнилью мрак, амулет Зун’Кай любезно решил ожить и наконец указать более точную дорогу.

Наш отряд всё ещё перебирался над землёй, по верхним этажам примыкающих друг к другу зданий и небольшим мостикам между крышами. Несколько раз нам приходилось перебрасывать из одного окна к другому зачарованный трос, способный выдержать вес Мордреда – подарок Гвендид в дорогу. Касаться трупов и скелетов, заполонивших улицы, нельзя было ни при каких обстоятельствах. Сюда падали и не могли выбраться те, кто давно лишился рассудка и даже души, но проклятье нежити не отпускало их тела. Стоит потревожить одного мертвеца – встанут все, и не улягутся достаточно долго.

Кроме того, на нижних уровнях не стоило светить слишком ярким светом – это могло вызвать аналогичный эффект, а также не рекомендовалось поднимать шум. То есть, миссия выполнялась по стелсу, без пальбы из Райнигуна и больших громких сражений. В идеале – без сражений в принципе.

Иногда я сам поражался собственному оптимизму.

– За нами следят, – спокойно сообщила Кас, когда мы устроились для недолгого перерыва на удобной плоской крыше.

– Знала бы ты, как я не люблю эти три слова, – тяжело вздохнул я. – Есть понимание, кто?

– Пока нет. Они держат дистанцию, наблюдают из оснований больших башен, и пока не отстают.

Переходы между большими башнями имелись лишь на средних и высоких уровнях – здесь все они были давно разрушены. Именно поэтому нам приходилось изворачиваться и рисковать, а не идти вперёд в сравнительной безопасности. Ещё проще было бы добраться до нужного места поверху, а только затем спуститься вниз, но в этой части Камелота по идее существовали

только нижние уровни.

Между нами и ближайшей из них лежало метров семьсот – у преследователей были весьма острые глаза, либо хороший бинокль.

– Мне полететь и проверить, кто там такой смелый? – спросила Кас, но я отрицательно покачал головой.

– Не стоит разделяться, особенно когда степень угрозы неизвестна. Анна, есть идеи?

– На таком расстоянии вычислить не смогу, – с досадой сказала она. – Хотите, оставлю им пару сюрпризов по дороге, если они решат пойти по нашим следам.

– Действуй. Мордред, что думаешь?

– Дурной знак, – прогудел авалонец. – Очень дурной. Выжившие не стали бы сюда спускаться – значит, это кто-то гораздо сильнее. Мои братья, кто-то из уцелевших магов или посланники кошмара. Кто бы то ни был, если бы они хотели предложить помощь, то сделали это ещё наверху.

Я сверился с поисковым амулетом, и голова золотого ястреба послушно развернулась в сторону, куда указывала и до этого. Один из недостатков этого исключительно полезного артефакта была невозможность определить расстояние до цели. Его приходилось вычислять самому, по мелким нюансам вроде наклона клюва, и это работало только в сравнительной близости к объекту поиска. Возможно, до руки Мерлина оставалось преодолеть всего пару улиц, возможно – половину города. Любители наблюдать из основания башен могли в принципе не желать нам зла, но какие на это были шансы? Успокаивало лишь одно – быстро добраться до нас они смогут лишь по воздуху, а значит, сразу выдадут себя. Расстояния и сплошная опасная зона на земле скорее работали в пользу нашего отряда.

Моя логика выглядела практически безупречно… На тот момент.

Спустя полчаса пути мы вышли к особо широкому проспекту – как и во всех других случаях, заваленному мертвецами от края до края. Хорошие новости состояли в том, что теперь клюв амулета однозначно указывал на монументальное здание напротив – тяжеловато было определить его назначение. Мрачный силуэт, словно сложенный воедино из всё более высоких круглых колонн, но щеголяющий уцелевшими витражными окнами и исполинской аркой входа. Она была настолько велика, что трупы закрывали её лишь наполовину. То ли храм, то ли центральная библиотека, то ли магическая академия – не суть. Рука Мерлина находилась либо там, либо прямо за ним.

Плохие новости – проспект оказался слишком широким, чтобы перебросить через него зачарованный трос, да и здания на нашей стороне были куда ниже, чем на противоположной. Но мне вполне хватит, чтобы разбежаться и спланировать. В теории, мы с Кас могли оставить тут Мордреда, Анну и Бенедикта, быстро сгонять туда и обратно. В противном случае пришлось бы искать длинный обходной путь, потерять ещё пару часов и рисковать заночевать в этом потрясающе недружелюбном месте. Неизвестно, спускались ли сюда твари кошмара, но даже если нет – идея была далеко не из лучших.

Но когда мы вкратце обсудили ситуацию и приготовились реализовать план, враг нанёс свой удар. С совершенно неожиданного направления.

Сперва мы услышали крик – нет даже не так, предвестие крика. Отзвук из бескрайней тьмы, направление которого было невозможно определить. Лишь спустя несколько секунд стало ясно, что крик исходит сверху – хриплый вопль, вырывающийся из давно мёртвых лёгких, но принадлежащий всё ещё живому человеку. Тому, кто не хотел окончательно умирать. Тому, чьего мнения явно не спросили где-то с минуту назад.

БАХ!

Иссохшее тело весило немного – пожалуй, не более десяти килограмм. Но те, кто свершил зло там, наверху, хорошо знали своё дело. Они привязали к ногам несчастного чугунный груз – чтобы утяжелить его и исключить фактор парусности. Тот, кто ещё с утра был одним из немногих выживших на верхних уровнях Камелота, камнем рухнул на нижние уровни, угодив на соседнюю с нами крышу – и оставшись на ней жалкой грудой переломанных конечностей.

– По… могите… – просипел он на грани слышимости. – Я не могу… не могу тут… умереть…

Мордред – благородная душа – сделал шаг в его сторону, но я остановил рыцаря жестом, чувствуя, как от лица медленно отливает кровь. В какой-то мере нам повезло – падение и громкий звук не разбудило спящий легион нежити.

Проблема состояла в том, что сверху скинули ещё четверых.

Отзвуки криков. Крики. Резкий свист пролетающего мимо тела-снаряда с грузом на ногах. И, наконец, сухой хруст – звук дробящихся древних костей, когда те, кого сбросили сверху, приземлились в полноводную реку своих бывших сограждан.

Над широким проспектом вставал новый звук, подхваченный сотнями, тысячами иссушённых глоток – хрип пробуждения. Он моментально заглушил тихие мольбы о помощи обречённых на смерть, тех тут же затянуло внутрь бесконечной орды. Мы тут же отступили от края крыши, присматривая ближайший вход на какой-нибудь чердак, но было поздно.

На нас обратили внимание – и справедливо сочли нарушителями.

Нельзя сказать, что иссохшие Камелота по силе и умению как-то отличались от таковых в Полуночи. Живые мумии, едва способные хватать и дёргать, чьи удары были слабы, а плоть рассыпалась даже от удара обычного живого человека, либо скелеты с весьма хрупкими костями. Только вот даже в самых «густонаселённых» коридоров моего замка не встречалось больше нескольких десятков этой низшей нежити – а на нижних уровнях столицы Авалона их водились буквально миллионы. Да, одновременно на нас могло накинуться не более пары сотен, чисто за счёт ограничений в пространстве, но они даже не думали кончаться.

Волна нежити поднялась с улицы и обрушилась на крышу, буквально захлёстывая нас мёртвыми телами и градом костей. Мордред принял на себя основной удар, а мы укрылись за ним, но результат всё равно оказался ощутим. Лучше всего устроилась Кас, моментально приняв боевую форму и за пару секунд расчистив пространство вокруг нас потусторонними воплями. Увы, расчищенное заполнилось назад ещё быстрее. Мы держали оборону с трёх сторон – Мордред, Бенедикт и я, прикрывая уязвимую Анну в центре, которая затянула гортанное заклинание, совершенно мне незнакомое. Иссохшие напирали, ломились к нам через головы друг друга, протягивали худые конечности, пытаясь впиться в глаза, схватить за волосы, утянуть к себе! Мощь «Зверя» была им не по зубам, Мордред и Бенедикт тоже не сдвинулись ни на шаг. Каждый мой удар полэкса разрывал в клочья от одного до трёх врагов, а на их место каким-то образом влезало в два раза больше.

Наше качество пока что преобладало над количеством, но так попросту не могло продолжаться вечно.