Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава двадцать третья

От неожиданности я даже не сразу сообразил, что почему-то понимаю авалонское наречие не хуже собственного. Маловероятно, что за время скитаний Мордреда всё население Камелота подучило язык Полуночи, и уж тем более русский. Возможно, незримый магический переводчик моего замка делал невероятные успехи, а возможно, это был прощальный подарок кошмара. В любом случае, результат оказался весьма уместным – пока я приземлялся, то понимал каждое слово среди тех, что бросала в воздух толпа.

Правда, смысл этих слов не вызывал у меня ни малейшего восторга.

Развеялись сомнения, что на «небесной» площади сражался не Мордред, а кто-то другой – его имя звучало с завидной регулярностью, даже до того, как я внимательно рассмотрел поединщиков. За сомнениями отправилось предположение, что народ болеет за моего союзника – нет, все злобные и оскорбительные эпитеты предназначались именно ему. Оскорбления, надо заметить, звучали несколько высокопарно, самым популярным было «предатель Авалона». Зато в намерениях публики разночтения исключались. Толпа жаждала крови, хотя её-то как раз в жилах Мордреда не текло давным-давно.

Люд на площади оказался так увлечён поединком, что моё прибытие прошло практически незамеченным. Я приземлился на небольшое одноэтажное здание позади основной толпы, вызвав в лучшем случае поворот пары голов. Отсюда можно было без проблем рассмотреть и слегка проанализировать происходящее.

Во-первых, народ, окружающий место поединка, целиком состоял из нежити разной степени иссушения. Кто-то выглядел получше, кто-то похуже, но с живыми людьми их перепутать было решительно невозможно. Они определённо сохранили разум и даже речь, но в остальном мало отличались от иссохших Полуночи.

Во-вторых, Кас и Анны нигде не было видно, зато на противоположной стороне площади я разглядел стоящего в толпе Бенедикта. Он поймал мой взгляд, улыбнулся чуть шире обычного и уважительно приподнял свой неизменный котелок.

В-третьих, передо мной разворачивалось зрелище, к которому я не был готов. Мордред не просто сражался с одним из своих братьев-рыцарей. Он проигрывал.

Нельзя сказать, что я не видел этого раньше. Тот же Альхирет, решив пойти ва-банк и забрать драконьи яйца силой, в своё время без проблем отбивался от всей команды Полуночи, усиленной Мордредом. Но Альхирет владел магией – страшной, почти неодолимой, и пользовался ей без стеснений. Здесь же происходил поединок на мечах, где сэр Мордред, лучший из известных мне мечников, выкладывался на полную – и этого не хватало. Его оппонент будто бы не отличался прытью, но его скупые движения были идеально выверены, а полная латная броня не оставляла шанса для успешной контратаки. В то время как доспехи Мордреда, лишь слегка починенные в Полуночи, чуть ли не осыпались с него кусками. Эх, будь у нас хотя бы месяц перед походом, Луна бы могла как следует поработать в литейной и соорудить для союзника что-то поприличнее…

Тем временем, противник Мордреда хладнокровно проигнорировал выпад последнего, молниеносно перехватил левой рукой собственный меч за лезвие в классической технике укороченного меча, и нанёс два мощных удара на ближнем расстоянии, без промаха попав в щели в латах. Мордред пошатнулся, пытаясь удержать равновесие, но угодил под очередной удар и рухнул на землю. Враг тут же оказался сверху, не выпуская лезвия меча для усиления натиска, с кончиком, нацеленным в щель забрала моего союзника. Несмотря на отчаянное сопротивление, остриё неумолимо опускалось вниз. Толпа вокруг залилась сиплым воем поддержки и восторга.

Последнее дело – вмешиваться в рыцарские поединки. Только вот мне лично правил никто не объяснял, и никаких клятв я на этот счёт не давал.

БАБАХ!

Вот теперь я привлёк всеобщее внимание – жаль, что для этого понадобилось потратить выстрел из Райнигуна впустую, в воздух. Я спрыгнул на брусчатку и неторопливо пошёл вперёд, по направлению к импровизированной арене, пока не-мёртвое население Камелота молча расступалось передо мной. Противник Мордреда долго – не меньше двух секунд – размышлял, стоит ли ему попытаться довести дело до конца, но в итоге нехотя поднялся на ноги, во весь свой немалый рост. Мордред встал следом, тут же подобрав выпавший меч и отступив в мою сторону.

– Кто ты такой? – раздался страшный глухой голос из-под закрытого забрала незнакомого рыцаря. – По какому праву явился сюда? И как ты посмел прервать заслуженную кару предателя Авалона?

Я бы мог без проблем представиться сам, но в голову тут же пришёл вариант получше. Если Бенедикт стоял в толпе столь расслабленно, мои девушки скорее всего тоже были тут, просто скрытно до поры до времени. И это время как раз настало.

– Кас? – шепнул я в сторону. – Представишь меня?

– Знай же, что пред тобой лорд Виктор фон Харген! – раздался голос из-за моего правого плеча, и Кас выступила вперёд, грозная и прекрасная как никогда. – Носитель Райнигуна, очищающий и милосердный, властитель бесчисленных земель. Сжигающий древнее зло, владыка драконов, рыцарь вечности! Хозяин Полуночи!

Ладно, сам бы я точно забыл что-то из титулов, а то и сбился бы, не дай бог. Зато теперь, представленный по всей форме, я подчёркнуто-неторопливо опустил Райнигун в кобуру и взглянул на собеседника, будто это я был великаном, а он – моего невеликого роста. Тому бы тоже стоило представиться, но он сохранял молчание. Видимо, за несколько тысяч лет этикет тут могли и забыть…

– Что до твоих других вопросов, безымянный сэр рыцарь, – холодно сказал я. – То явился я сюда по праву официального союзника Авалона – на данный момент единственного в обозримой вселенной. И в свою очередь тоже хотел бы узнать – в чём обвиняется благородный посол сэр Мордред?

– Благородный посол? – мой невежливый собеседник слегка повернул шлем в сторону моего союзника. – Есть ли предел глубины твоей низости, Мордред? Ты трусливо бежал, спасаясь от расплаты, лишь чтобы кланяться в ноги хозяину Полуночи? Поистине, небо Авалона должно разразиться священной грозой, дабы испепелить твою подлую душу на месте!

– Открой глаза, Ланселот! – рявкнул Мордред в ответ, явно доведённый до белого каления. – Небо Авалона погибло, как погибла и наша земля! Я ушёл, дабы найти помощь – любую из возможных! Лорд Виктор знает, как одолеть терзающее наш народ проклятие – и готов помочь.

Я благоразумно не стал уточнять, что если бы не спешка вследствие развязанной Закатом войны, то вряд ли бы добрался до Авалона в ближайшие пару лет. Да и моё знание в борьбе с проклятьем нежити требовало огромной доработки, прежде чем применять его в сколько-либо массовом порядке. В любом случае, жаркая речь Мордреда не оказала на нашего собеседника ни малейшего впечатления. Ланселот вновь повернулся ко мне, сверля меня невидимыми глазами из-за темноты забрала.

– Сэр Мордред, – прогудел он. – Обвиняется в подлом убийстве, недостойном рыцаря Авалона. Сие тяжкое преступление не только запятнало честь его самого, не только бросило тень на его доблестных братьев и великого императора Артура. Его последствия обратились проклятьем нежити, чудовищной карой, что прокатилась по нашему миру и забрала бессчётное число жизней. Авалон стонет под тяжестью сего греха более трёх тысяч лет! Лишь потому, что нечестивая рука предателя сразила хозяйку Зари!

Голос Ланселота отлично подходил, чтобы выдвигать обвинения – он настолько давил мощью и авторитетом, что у любого другого собеседника даже не возникло бы сомнений в его словах. Но я-то знал, насколько сложно убить хозяина вечного замка «с концами», даже для рыцаря Авалона. К тому же, Мордред гостил в Полуночи не один месяц, и пусть полноценное общение мы наладили лишь в последние недели, у меня не было ни единого повода сомневаться в его словах и намерениях.

Я бросил на него короткий взгляд, и тот в ответ слегка покачал головой. То ли обвинения были ложными, то ли к ним требовались большие уточнения.

– К несчастью, не в моих силах лишить предателя рыцарского титула, – продолжал Ланселот. – И древний закон позволил ему заключить сей коварный союз, да ещё и привести в Камелот старинного недруга Авалона. Теперь судьбу презренного Мордреда должен решать великий император Артур и все его рыцари на священном суде! Внемли мне, лорд Виктор фон Харген, ибо второй раз повторять я не буду. Ты вместе со своим трусливым псом явишься к подножию Серебряного Трона не позже, чем истекут третьи сутки с сего дня. Иначе на вас обрушится гнев Авалона, от которого не спастись даже в пучине кошмара!

Ответить мне не дали – закончив свою громогласную речь, великан развернулся и резко направился к противоположной стороне площади. От неё к другим башням и открытым пространствам тянулось несколько уцелевших мостов, но у Ланселота были иные планы. Добравшись до края, он взял небольшой разбег и взмыл в воздух, пока за его спиной распахнулись могучие прозрачные крылья, сияющие в окружающих вечных сумерках. Набрав приличную скорость, он скрылся из виду, затерявшись среди безумной камелотской архитектуры.

– Дар великого императора Артура, – прокомментировал Мордред, с видимой усталостью стягивая шлем и поправляя на себе уцелевшие детали сильно пострадавшего доспеха. – Для первого среди рыцарей, честнейшего и благороднейшего.

– А в бою он так летать не мог? – с подозрением спросил я.

– Мог, – мрачно подтвердил Мордред. – Но не хотел, ибо не было надобности. Сэр Ланселот – непревзойдённый мастер рукопашного боя. Я не мог и помыслить сравняться с ним в одиночном поединке даже в лучшие годы. Если бы не ваше появление, лорд Виктор, он бы не остановился, пока не оборвал моё существование.

– Ты был здесь не один.

– Верно. Мы бы все погибли, пытаясь противостоять первому среди рыцарей.

– Я вообще-то колдовала, – хмуро подтвердила подошедшая Анна, по всей видимости прятавшаяся там же, где и Кас. – Пустила в ход всё, что могла, из незаметного арсенала. Этому быку трёхметровому всё нипочём, всё равно, что скалу проклинать.

– Я бы вмешался, Виктор Игнатьевич, – учтиво сказал Бенедикт. – Пока этот мир зажат в тисках кошмара, моя сила здесь весьма велика. Но вынужден… согласиться в оценке результата с экспертом.

– Живой, – вдруг невпопад выдохнула Кас, бросилась мне на шею и стиснула в объятьях. – Живой, живой, живой…

Как-то бесшумно и незаметно толпа вокруг не просто рассеялась, а вовсе исчезла. Остались лишь единицы иссохших, недоверчиво наблюдающие за нашим небольшим отрядом с почтительного расстояния. За следующие полчаса мне пришлось выдержать солидную порцию объятий и поцелуев от девушек, а также множество расспросов. Взаимных, разумеется.

Как выяснилось, никто из нас не помнил момент расставания – но когда мои спутники убедились, что меня нет в их кластере, то заподозрили худшее. Добравшись до выхода, Мордред и Анна тут же начали готовить ритуал поиска, чтобы открыть портал напрямую ко мне – рисковая и исключительно затратная по силам затея. Только вот сам кошмар не дал довести дело до конца, то ли по воле Князя, то ли желая сделать мне выгодное предложение без чужого вмешательства. Прервав ритуал, он бесцеремонно выкинул отряд прямиком в Авалон – Мордред лишь смог в последнюю секунду скорректировать координаты. Здесь же вернувшегося рыцаря мигом опознали местные, и не прошло и пары часов, как ему на голову с неба обрушился Ланселот. Не помогли никакие уговоры, первый среди рыцарей лишь «любезно» согласился покарать предателя посреди одной из ближайших уцелевших площадей. Для наглядности, так сказать, неминуемого правосудия.

Опоздай я хотя бы на полчаса…

По просьбе Мордреда мы с ним отошли в сторону – поговорить наедине. Он не был против, если я затем перескажу суть разговора остальным нашим спутникам, но сам не мог спокойно рассказывать столь личную историю для компании.

– Даже Ланселот не способен нарушить старый закон, – медленно сказал Мордред. – Авалон и Полночь заключили союз, и суд над послом должен проходить в вашем присутствии. Клянусь, лорд Виктор, я этого не задумывал. Ничего из этого.

– Верю, – кивнул я. – Но что насчёт того, в чём тебя обвинил этот тип? Убийство хозяйки Зари, серьёзно?

– Я этого… не помню, – глухо сказал он. – Не помню почти ничего после того, как наш отряд во главе с императором отправился в тот проклятый портал. Лишь какие-то вспышки… обрывки, фрагменты. Победа? Ликующие толпы на улицах Камелота? Весть о падении Зари и Рассвета… А затем я уже был в темнице, не понимая, за что меня собрались судить.

– А на суде тебе не сказали?

– Не было никакого суда. Когда я осознал, что мою кожу, мою плоть и мой разум разъедает чума нежити, я порвал оковы и вышел наружу, дабы не осквернять гниением священный город. Я хотел умереть в безымянной могиле вдали от Камелота – но лишь обнаружил, что проклятье уже сожрало мой мир без остатка. Сколько-то я скитался по умирающей земле, пока Авалон всё глубже погружался в кошмар – тогда никто не пытался меня остановить. Дальнейшее вам известно, лорд Виктор. Я умолчал о своём заключении лишь потому, что не был уверен, являлось ли оно реальностью или болезненным бредом, порождённым проклятием.

– Зато на родине о тебе сложили легенды, – невесело хмыкнул я. – Объявили предателем и врагом номер один, лелеяли образ на протяжение тысячелетий. И что-то мне подсказывает, что «честнейший» сэр Ланселот как следует приложил к этому свою тяжёлую руку.

– Невозможно, дабы первый среди рыцарей опустился до распускания гнусных слухов.

– То есть, по-твоему, он говорил правду?

– Нет. Да. Нет. Я… не знаю.

Впервые за всё время я видел Мордреда настолько мрачным и растерянным. Но это не могло поколебать мой настрой.

– В таком случае, наша цель тут остаётся прежней. Узнать правду о падении Зари и Рассвета, а заодно и очистить твоё имя – как обычно, в кратчайшие сроки. Что-то мне подсказывает, что на тебя сознательно повесили всех собак, чтобы скрыть очень неприятную информацию. Я знаю, что твои братья должны быть иконами без страха и упрёка, но других вводных на текущий момент у нас нет.

Мордред неохотно кивнул в ответ.

– Великий император Артур не допустит несправедливости. Священный суд всегда рассматривает доказательства, прежде чем вынести приговор.

– Отрадно слышать. Что до помощи твоей родине – займёмся этим вопросом параллельно расследованию. Мы не сможем исцелить всех и сразу, метод недостаточно отработан. А вот что сделать необходимо – так это вытащить Авалон из кошмара, назад, в сеть великой паутины.

Не знаю, был ли ошибкой изначальный карантин Авалона, но в текущей форме проклятье его жителей явно стало не заразно. Зато сам мир с точки зрения кошмара превратился в лакомый кусок, из которого можно цедить силы по капле, пока тот окончательно не сольётся с иным измерением. Идея вернуть Авалон в великую паутину принадлежала Зури, а следовательно, исходила от Полудня. В теории всё было элементарно – требовалось лишь открыть новый стабильный портал из погибающего мира в любой из иных миров. На практике же существовала целая гора проблем. Первая из них – отыскать невероятно могучего мага в рамках Авалона, чтобы тот взялся за почти невыполнимую задачу. Кас и Анна могут помочь, но их совместных усилий не хватит даже близко.

– Мерлин, – сказал Мордред, почти не задумываясь. – Гвендид. Моргана. Нимуэ. Сильнейшие маги Авалона, коим не было равных в тысяче окружающих миров.

– Думаешь, они тоже выжили? Насколько это здесь возможно.

Мой собеседник промолчал, но вопрос не нуждался в ответе. Мордред сдержал слово и привёл нас на свою несчастную родину – не его вина, что ситуация оказалась ещё паршивее ожидаемой. От щедрот нам отпустили трое суток – а затем, видимо, спустят всех рыцарей и всех собак, чтобы загнать «предателя» и его союзников насмерть. Не знаю уж, был ли Ланселот на самом деле способен устроить грандиозную погоню сквозь кластеры кошмара, но мы в любом случае не планировали доставить ему такое удовольствие.

Трое суток – чтобы найти магов, найти ответы, найти истину. Чтож, мне случалось укладываться и в более тесные рамки.

– Мерлин, – сказал я поисковому амулету, неторопливо возвращаясь к остальным спутникам. – Нам нужно попасть к Мерлину.

Золотой ястреб дрогнул и начал движение на цепочке вокруг своей оси.

Глава двадцать четвертая

Стоило догадаться, что перемещение по верхним уровням полуразрушенного древнего города будет не слишком удобным – но я слабо представлял себе степень этого неудобства. Камелот ныне существовал на последнем издыхании, цепляясь за остатки древней магии и потрясающие инженерные решения своих строителей. Мы перемещались между невообразимо высокими зданиями, то спускаясь на десятки этажей вниз, то поднимаясь до самых крыш, чтобы добраться до уцелевших переходов. Везде нас сопровождало одно и то же зрелище: запустение, припорошённое пылью былого величия. Барельефы и статуи, изумительной красоты мосты, открытые площади под самым небом, потемневшие стёкла кафедральных окон – и всё то же едва заметное движение в тенях, откуда за нами следили жители. В отсутствии Ланселота они больше не пытались собраться в агрессивную толпу, чтобы самостоятельно линчевать «предателя», но у Мордреда это не вызывало злорадства. Чудо, что здесь вообще кто-то оставался на ногах и мог говорить.

Отдельные горожане даже осмеливались обменяться с нами парой слов, из которых складывалась совершенно безрадостная картина.

Судя по всему, Камелот был последним городом на всём Авалоне – и то, на правах города-мертвеца. Вся поверхность земли и нижние уровни зданий не годились даже для разумной нежити – все, кто попадал туда, быстро теряли рассудок. Днём на средних и верхних уровнях было сравнительно безопасно, а вот ночью на охоту выходили твари кошмара, взяв на себя роль «санитаров леса». Они пожирали тех, кто был слишком слаб, тех, кто лишился укрытия, тех, кто потерял волю к жизни. По приблизительной оценке, когда-то Камелот вмещал в себя несколько десятков миллионов человек, сегодня – едва ли более двадцати тысяч. В отдельные ночи на защиту города вставали рыцари Авалона, но это происходило всё реже. Император Артур никогда не покидал собственного дворца – и это вызывало у меня нехорошие ассоциации.

Я заметил, что осмелившиеся вступить в диалог люди постоянно посматривали на Мордреда. То ли в страхе, что «предатель Авалона» присоединится к ночным чудовищам, то ли в надежде, что он вдруг решит встать на защиту своих сограждан. Рыцарь сохранял молчание.

Сложно представить, что подобие жизни этих несчастных продолжалось три тысячи лет – целую непроглядную вечность. Похоже, что не одна Полночь смазывала в своих границах концепцию времени – кошмар занимался тем же самым. Неизвестно, какое воздействие на разум авалонцев окажет возвращение в реальность, но это был единственный способ помочь умирающему миру.

Поисковый амулет указывал на лазурную башню на краю города, невообразимо высокую даже по обычным меркам Камелота, и тонкую, словно игла. Мордред опознал её, как основную резиденцию Мерлина. То, что она всё ещё стояла, внушало небольшую надежду, равно как и возможность до неё добраться. Дорога заняла порядка четырёх часов – но в итоге мы остановились возле длинного каменного моста, ведущего к цели. Не считая частично повреждённого полотна, тот казался вполне пригодным для использования – на первый взгляд.

– Ловушки? – спросил я, обращаясь к Мордреду. – Охрана?

Информация о возможных неприятностях могла оказаться слегка устаревшей, но рыцарь подумал и отрицательно качнул головой.

– Мерлин – величайший маг Авалона, его могущество не знает равных. Он не нуждается в ловушках или сторонней помощи. Никто с тёмными помыслами не способен проникнуть в его владения.

– А кто-то на самом деле пытался, или все доверились силе репутации?

Мордред не ответил, и я повернулся к Анне. Она и без напоминания прощупывала что-то в воздухе, прикрыв глаза, при этом её руки едва заметно светились сиреневым.

– Он прав – никаких ловушек, – сказала она спустя несколько секунд. – Но я не чувствую внутри присутствия носителя серьёзной магической силы. Только старую магию в стенах башни.

Кас явно проводила похожую экспертизу и медленно кивнула в подтверждение слов Анны.

– Будем надеяться, что старик просто маскируется, чтобы его не беспокоили, – проворчал я. – Но торопиться всё равно не стоит. Идём осторожно, смотрим по сторонам.

Мы выстроились в цепочку, с Мордредом во главе отряда и Бенедиктом в качестве замыкающего. Мост выглядел достаточно крепким, но в случае внезапного обрушения спасение Анны лежало на мне и Кас, а Мордред мог полагаться только на свою доказанную прочность. Правда, учитывая особенности этого места, падение могло быть не худшей частью общего опыта нижних уровней.

Башня-игла становилась всё ближе, безжалостно рассекая серую пелену, что заменяла Камелоту небо. В ответ пелена становилась темнее с каждым шагом – похоже, что «световой» день подходил к концу. Ночь была временем моего замка, а следовательно, и моим временем, но в Авалоне не стоило рассчитывать на яркую луну для подпитки силой. Скорее уж стоило ожидать тварей, что тут же попытаются скинуть нас с моста. Мы слегка поднажали – и добрались до башни без приключений. Мордред протянул руку, легонько толкнув створку двери главного входа, куда без проблем могли одновременно зайти трое рыцарей Авалона. Открыто.

Нас встретили темнота, холод и завывание ветра, продувающего башню насквозь – из одного разбитого окна в другое. Ни мебели, ни светильников, ни каких-либо заметных деталей интерьера – просто пустое пространство и пара лестниц, ведущих на верхний и нижние этажи. Теперь уже и мне было понятно, что здесь давно никто не жил – уж тем более не самый могущественный волшебник в истории.

Я достал поисковый амулет и мрачно уставился на его поникший золотой клюв. Хотя винить в общем-то некого, самому следовало лучше формулировать запрос. «К Мерлину» можно было интерпретировать как «к Мерлину в дом», что, собственно, и произошло. Справедливости ради, магия амулета обычно выступала на моей стороне, а не пыталась поймать меня за язык, словно джинн из анекдота, но влияние кошмара однозначно вносило свои коррективы. Как бы не пришлось по возвращению из Авалона тащить артефакт к Зун’Кай, на техосмотр…

– Мы здесь не одни, – вдруг сказала Кас. – Я что-то слышу.

Все замерли. Сперва не было слышно ничего кроме ветра, но затем раздался едва различимый посторонний звук, исходящий откуда-то сверху. Я задрал голову, чтобы понять – шум явно продолжался этажом выше. Не что-то зловещее, угрожающие, таинственное. Скорее звук напоминал…

– Там что, кто-то подметает? – с подозрением спросила Анна.

Этаж выше оказался чуть теплее – за счёт уцелевших окон – и заметно чище. Тому тоже было объяснение, в виде пожилой женщины в зелёном платье, равнодушно орудующей метлой на длинной ручке. Как и все другие жители Авалона, она иссохла, но при этом выглядела слегка бодрее своих сограждан. Возможно, дело было в длинных белых волосах, заплетённых в аккуратную косу и внимательных зелёных глазах, какими не мог бы похвастать ни один живой мертвец. Наше появление словно вывело её из глубоких раздумий – она посмотрела на нас, затем в окно, и раздражённо отбросила метлу в сторону.

– Вы не могли заявиться ещё позже? – её голос был резким и скрипучим, странным образом напоминая интонации Надзирателя. – Когда тьма окутает город, голодные твари попрут со всех сторон и начнут обгладывать нас на ходу?

Она вела себя так, будто мы давно договорились о встрече, а затем бесцеремонно опоздали. Судя по лицам моих спутников, они тоже не понимали, что происходит.

– Мы знакомы? – наконец спросил я.

– Пока нет. И знакомство не состоится, если мы останемся стоять в этой пустой скорлупе и болтать о пустом. За мной. Быстро.

С этими словами она направилась мимо нас в сторону винтовой лестницы, и шустро взлетела по ней наверх – гораздо шустрее, чем можно было ожидать даже от живого человека. Мы не торопились немедленно отправиться следом.

– Всё ещё ни следа настоящей магии, – пробормотала Анна. – Но кошмар непредсказуем, а это место уже почти кошмар. Я не могу полностью доверять своему восприятию силы.

– Мордред, ты знаешь её? – спросил я.

– Нет. Она может быть просто несчастной обезумевшей, что нашла приют в стенах, хранящих отголоски старой магии.

– В таком случае, она не может устроить нам засаду парой этажей выше?

– У меня нет ответа на этот вопрос, лорд Виктор.

Впрочем, отвечать особо и не требовалось. Если бы незнакомка могла соорудить мощную магическую западню, она бы провернула это либо прямо тут, либо на входе в башню, либо и вовсе на подступах. Например, на замечательном мосту, с которого скинуть незваных гостей было раз плюнуть. А вот её предупреждение насчёт тьмы и голодных тварей с каждой секундой становилось всё более реальным.

– Наверх, – скомандовал я. – Не теряем друг друга из виду.

Однажды кошмар уже позволил третьей силе разделить нас, и никто не гарантировал, что это не повторится.

Каждый новый этаж башни Мерлина оказывался чуть меньше предыдущего, но в остальном всё выглядело одинаково. Пустота, голые стены, пронзительный вой ветра. Различались лишь незначительные детали – где-то окна уцелели, где-то были выбиты все до единого. На некоторых этажах на стенах оставались следы замысловатой мозаики, на других – по ним лишь змеились трещины. И с каждым этажом становилось всё холоднее, что нельзя было списать на высоту и ветер – этот холод чувствовал даже Мордред.

Тьма, гуще которой мне не приходилось видеть, накрыла Камелот, когда по внутреннему ощущению нам оставалось всего ничего до вершины. Я заранее съел заготовку Кулины для зрения в темноте, но всё равно в первые секунды оказался почти слепым. Кас и Анна, не сговариваясь, схватили меня за руки с двух сторон – и мы стояли так, пока снаружи башни вдруг не показался источник света.

Хотя это был как раз тот случай, когда бы мы предпочли остаться в темноте.

Рядовые кластеры кошмара предназначались, так сказать, для внутреннего потребителя. Они могли пугать до чёртиков, но также предоставляли возможность спастись, а то и унести что-то с собой. Авалон же, погружённый в измерение кошмаров почти целиком, скорее представлял из себя осаждённую крепость, для штурма которой применялся качественно иной арсенал.

Сквозь дыру в стене, где когда-то было окно, я молча наблюдал за рыбой-удильщиком размером с одноэтажный дом, медленно проплывающей мимо магической башни. Её бледный фонарь и оказался тем единственным пятном света, но вскоре вспыхнул ещё один, а затем ещё, и ещё, и ещё. Беспросветная ночь Авалона волей кошмара озарилась десятками фонарей, подсвечивающих гротескные пасти с зубами-иглами, грубую складчатую кожу без чешуи и бледные пятна слепых глаз. Небольшой кусок самого глубокого океана, воплощённый здесь для горстки зрителей.

Удильщики кружили вокруг башни Мерлина, будто без цели, в известном только им одним ритме. Но тот экземпляр, что уже трижды проплывал мимо дыры в стене, каждый раз оказывался самую чуточку ближе. Я не верил в подобные совпадения – равно как и мои спутники. Так что стоило громадной потусторонней рыбине в очередной раз миновать пролом, я приложил палец к губам, а затем жестом показал, что надо продолжать движение наверх. Если повезёт, твари ещё немного покружат, а затем отправятся за более простой добычей.

Следящее за нами чудовище вернулось на место в тот же миг, когда я сделал первый шаг на следующую ступеньку. И не просто вернулось, а с размаху протаранило стену – так, что нижние прозрачные зубы-иглы обломились у основания и выстрелили вперёд, как арбалетные болты! Я перехватил два из них в воздухе, и те обожгли мне ладони сквозь толстую шкуру «Зверя». Ещё две принял на себя Мордред – без видимого вреда – а одна угодила Бенедикту в плечо, отбросив его к дальней стене. Пролом, и без того широкий, потерял несколько кирпичей, а тварь тут же отправилась на второй заход.

Как там сказала убежавшая наверх леди? «Пустая скорлупа»?

Прогремел Райнигун – как раз в тот момент, когда рыбина сделала новую попытку расширить дыру. А вот чего я не ожидал, так это другой твари, напоминающей электрического угря, что ворвалась в пролом ей на смену. Я выстрелил снова, промазал, и тут же получил хлёсткий удар хвостом по голове. Несмотря на мощь «Зверя» сила удара без труда отправила меня в сторону только что поднявшегося Бенедикта – к огромному неудовольствию нас обоих.

Так, пора заканчивать с этим грёбаным аквариумом!

Кас, уже перевоплотившаяся в боевую форму, оглушила угря криком – и клинок Мордреда начисто отрубил врагу голову. Но башня уже содрогалась от новых ударов – теперь те следовали со всех сторон, выбивая оставшиеся окна и расшатывая древние стены. Сквозь дыру влетели два новых чудовища, на этот раз пираньеобразных, с огромными выпуклыми лбами и треугольными зубами-пилами. Сравнительно небольшие по сравнению со своими коллегами, всего-то каждая размером с кавказскую овчарку. Бенедикт разорвал пасть первой голыми руками, вторую я умудрился ухватить за хвост и бил головой об каменный пол до тех пор, пока она не перестала дёргаться.

А потом, не задумываясь, вгрызся в образовавшееся месиво.

Кровь пираньи оказалась до жути терпкой, она вязала не только рот, но и горло, мешала связкам издавать звуки. Мой голос вышел наружу таким хриплым и чуждым, что я и сам едва его узнал:

– Закрыть пролом любым способом! Этих тварей снаружи десятки, а вскоре будут сотни!

«Печать Пожирателя» ещё не раскочегарилась на полную катушку, но уже поставляла информацию – весьма и весьма тревожную. Рыбины кошмара притягивались к местам силы, и обычно башня Мерлина выглядела для них как лампа для мотыльков. Каждую ночь они кружились вокруг, охотясь лишь на тех немногих безумцев, что решили подойти поближе, но сегодня этими безумцами оказались мы. Даже при лучшей подготовке мы не могли перебить и половину их стаи – эти твари подтягивались из подпространства одна за другой, почуяв ценную добычу. Единственным вариантом было затаиться в месте, куда они не смогут добраться, а для этого требовалось перекрыть дыру!

Анна первой сообразила, что надо делать – и резко махнула рукой в сторону Бенедикта. Тот рванулся вперёд, повинуясь безмолвной команде хозяйки, по дороге ухватив тушу поверженного угря, подтаскивая её к пролому. Мордред присоединился к нему на полдороги, пока мы с Кас слаженно сбивали новых чересчур наглых пираний. Крики баньши заставляли рыбин застыть в воздухе, а выстрелы Райнигуна оставляли от них облака чёрного праха. Сложенный пополам угорь плотно заткнул дыру, и в это же время Анна затянула заклятие. На наших глаза плоть кошмарной рыбины застывала, сливаясь с серым камнем. Ещё несколько секунд – и всё будет кончено.