Текст книги "Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 7

Глава первая

Первый министр императора Кайдроса Великолепного и фактический правитель Империи Шести Львов, Марикет Хирзерис, стоял на балконе своей роскошной семиэтажной резиденции и задумчиво смотрел на ночной город. Даже в его расслабленной позе скользило аристократическое изящество, длинные пальцы украшали драгоценные кольца и перстни, а стильный тёмный камзол с серебряной вышивкой выгодно подчёркивал худощавую фигуру. Этот альв был словно рождён для власти, и хорошо это знал. Но власть любого правителя подходит к концу – даже того, что считает себя умнее всех остальных.

Особенно если ему немного в этом помочь.

– Покажитесь, владыка ночи, – сказал первый министр, не оборачиваясь. – Я знаю, что вы тут.

Надо же, почуял. Несмотря на то, что я уже полчаса поджидал его под «Вуалью», невидимый и неподвижный. Жаль, конечно, что сюрприза не получилось, но это ничего не меняет.

– Артефакт на обнаружение? – спросил я, появляясь из-за колонны.

– Что? Нет, нет, всё гораздо проще. Я просто повторял эту фразу каждый раз, выходя на балкон в последние две недели.

Обаятельная улыбка вместе с неплохой шуткой. Марикет Хирзерис отлично знал, как расположить к себе собеседника, даже когда все обстоятельства складывались против него. Впрочем, опять же, это мало что меняло.

– Тогда, полагаю, вы догадываетесь о цели моего визита.

– Разумеется, – его улыбка стала печальной. – Вы здесь для того, чтобы меня убить.

Поразительно, насколько непросто закрыть мелкие дела и данные обещания перед большим походом, особенно когда раз за разом наваливается что-то новое. Я не мог разорваться на десять лордов Викторов поменьше, чтобы решить все накопившиеся проблемы, так что пришлось идти по ним избирательно. И посещение Ноарталя стояло если не в самом начале списка, то точно одним из первых пунктов.

Мне всё ещё совершенно не хотелось влезать в местные разборки на тему престолонаследия, крови и чести. Но так уж вышло, что свой выбор я сделал пару месяцев назад, и теперь пришло время сдержать данное слово. Беды разваливающейся на куски альвийской империи в далёком мире на время стали моими бедами, а её несчастные жители – моими подданными. Альвы, люди и все остальные, в общей сложности – порядка пятидесяти миллионов разумных. Тень Полуночи сегодня не укрывала Ноарталь, как делала это однажды – столетия назад. Но и это досадное недоразумение я тоже планировал исправить.

Как только разберусь с основной назревшей проблемой.

– Вам не стоит бояться, – проворчал я. – Пока что.

– Прошу прощения?

– Я не планирую вас убивать, лорд Марикет. Живым вы будете гораздо полезнее – при условии, что мы договоримся.

– И каковы условия? – любезно спросил он.

– Публичное покаяние. Признание в сокрытии смерти императора Кайдроса и узурпации власти. Немедленный уход с руководящего поста, и, разумеется, полная поддержка законных наследников.

Вроде ничего не забыл. Это был приемлемый, но далеко не идеальный вариант. Марикет принимал роль козла отпущения, и большинство его союзников-лордов избегали правосудия, а противники так и вовсе укрепляли позиции. С другой стороны, это невероятно облегчит дело для Энвина и Эйвин, обеспечит бескровную передачу власти. Все вопросы и претензии к наследникам будут сняты, а у меня станет на одну головную боль меньше.

При таком раскладе жизнь бывшего первого министра оказывалась в руках детей Кайдроса, и что-то мне подсказывало, что они не проявят к нему милости. Впрочем, Марикет как минимум мог выторговать жизни своих близких, поделившись ценной информацией, а то и оттянуть момент собственной казни почти до бесконечности.

Если близнецы не пойдут на принцип – тогда его ничего не спасёт. Но это тоже будет не моя забота.

К моему удивлению, Марикет Хирзерис не выглядел шокированным или разгневанным – лишь слегка огорчённым. Нет, скорее даже разочарованным.

– Позвольте спросить, лорд Виктор, какова альтернатива вашему предложению?

– Пересмотр моих изначальных планов, – сухо сказал я.

– Вот как? – сказал первый министр, неторопливо поднимая вверх пустые ладони. – Я навёл о вас справки, лорд Виктор. Вы не убиваете безоружных. А я, так уж вышло, совершенно не вооружён. На мне нет боевых артефактов, охрана не поднимется сюда, даже если услышит шум. Мои силовые резервы опустошены, я попросту не могу причинить вам вреда.

– И вы рассчитываете, что из-за этого я развернусь и уйду?

– Или хотя бы не разорвёте меня на куски ближайшие пять минут. Позвольте высказать вам моё предложение?

– Пять минут, – сказал я. – Время пошло.

И снова эта улыбка – обаятельная и самую малость снисходительная.

– Вы верно заметили, я для вас куда полезнее живым. И поверьте, на текущей должности эта польза будет лишь преумножена. Все мои ресурсы, все связи – всё пойдёт на поддержку Полуночи. Я понимаю ваше желание усадить на трон Энвина – он юн и легко поддаётся влиянию извне. Но императоры имеют обыкновение быстро взрослеть, и вскоре старые клятвы окажутся не так уж прочны. К тому же, осмелюсь заметить, лорд Виктор, вы и сами молоды – и явно предпочитаете прямые действия вместо тонкого искусства государственного управления. В Ноартале вам понадобится опытный советник, а не тот, кто будет спотыкаться на каждом шагу.

Я выслушал тираду альва, не меняясь в лице – и выждал пару секунд, чтобы убедиться, что он закончил.

– «Тонкое искусство государственного управления»? – медленно переспросил я. – Я тоже навёл о вас справки, лорд Марикет. Только за последние два года в Каэллуме и трёх других крупных городах по вашему прямому приказу были жестоко подавлены четыре восстания и девять гражданских протестов, семь из них – безоружных. Тысячи жертв – это вы называете «тонким искусством»?

– Протесты имеют обыкновение перерастать в бунты, лорд Виктор, – мягко сказал первый министр. – Жестокие и бессмысленные. А бунты – в революцию. Лучше быстро подавить их малой кровью, чем позволить пролиться настоящим кровавым рекам.

– Я бы не назвал их бессмысленными. На востоке империи голод, с юга ползёт чума. Третий налог на зерно поставил селян на грань нищеты, в то время как состояние лордов умножается. Каждый из них собирает личную армию – пока имперское войско месяцами сидит без оплаты. За два года было проиграно три войны! Какие ресурсы вы собираетесь мобилизовать на поддержку Полуночи, лорд Марикет? Ввести новый налог, казнить ещё пару сотен бунтовщиков? Не пройдёт и десяти лет, как Империя Шести Львов распадётся на горстку грызущихся между собой частей, и это снова станет моей проблемой.

Марикет Хирзерис больше не улыбался. Он всё ещё хорошо скрывал злость, но высокомерию на его лице мог бы позавидовать сам Альхирет.

– Я ожидал от вас большего, лорд Виктор. Вы всерьёз полагаете, что слепой юнец на троне что-то изменит? Даже с вашим покровительством его сожрут, не оставив и косточки.

– Может и так, – спокойно согласился я. – Но между вами и Энвином есть одна существенная разница.

– Какая же?

– Ему я дал слово.

Первый министр дёрнулся, словно собирался возразить, но в итоге ничего не ответил – лишь продолжал стоять с поднятыми руками и застывшим лицом. Спустя секунды три я окликнул его, а затем шагнул вперёд и протянул руку – палец прошёл сквозь грудь альва, не встретив сопротивления.

– Иллюзия! – пискнула астральная Лита с моего левого плеча. – Второй уровень, если не первый – даже я не догадалась!

– Блеск. Как думаешь, где оригинал?

– Должен быть неподалёку. Иначе бы двойник не был таким убедительным.

Две минуты на то, чтобы достать золотой амулет в виде ястреба и задать правильный вопрос. Артефакт задумчиво покрутился вокруг своей оси, прежде чем указать почти вертикально вниз и немного в сторону. Судя по тому, что клюв ястреба медленно двигался, цель отчаянно пыталась спастись бегством.

При иных обстоятельствах ей бы даже это удалось.

Я не умел читать мысли, и мог лишь догадываться, какие планы на будущее строил Марикет Хирзерис. Пытался ли он добраться до хорошо укреплённого магического «бункера» где-нибудь за городом? Хотел ли попросить убежища у одного из друзей-аристократов? Надеялся активировать портал и скрыться на другом конце Ноарталя, а то и вовсе в каком-нибудь из соседних узлов великой паутины? И что дальше? Спрятаться навсегда или только на время? Переждать бурю, вернуться с новыми силами, объявить наследников Кайдроса самозванцами и узурпаторами, попытаться вновь захватить власть?

Я лишь знал, что этим планам было не суждено сбыться.

Лошади испуганно заржали, вскидываясь на дыбы, когда на дорогу перед ними тяжело приземлилась массивная чёрная фигура с горящими глазами. «Метаморф» сделал своё дело, втягивая назад большие кожистые крылья и отдавая управление всей мощи «Зверя в лунном свете». Со спин лошадей спрыгнули изящные фигуры, синхронно обнажая клинки. Первый министр львиной империи взял с собой охрану.

Эти альвы были профессионалами высокого класса – не чета рядовым наёмникам или городской страже. Двое бойцов, за ними двое магов – быстрые, молчаливые, идеально координирующие атаку. Первому сходу почти удалось дотянуться до моего горла клинком вычурного эстока, пока второй атаковал слева, с явным намерением выпустить мне кишки. Лезвие короткого меча бессильно скользнуло по костяной броне, незаметной под шерстью, и в следующий миг боец улетел куда-то в ночь, пропустив тяжёлый удар в грудь.

Враг с эстоком тут же отступил, и уже в мою грудь врезался шоковый разряд, а вокруг начала формироваться знакомая огненная клеть. С помощью магии меня пытались в первую очередь задержать, остановить, чем нанести урон – грамотная тактика против бессмертного оборотня, вышедшего на охоту на их нанимателя. К несчастью для них, я уже был знаком с большинством подобных заклятий, и разорвал дистанцию быстрее, чем они успели придумать что-то новое. Молния не смогла меня замедлить, огонь лишь слегка опалил шкуру. Сломанные жезлы отправились в одну сторону, их владельцы – в другую. Упрямый фехтовальщик с эстоком достойно продержался около трёх секунд, прежде чем тоже потерял оружие и рухнул на землю со сломанной рукой.

Марикет не мог спастись от меня бегством – но это не значит, что он не пытался. Первый министр проявил удивительное знание узких улочек и тесных переулок Каэллума, а также недюжинную выносливость. Спустя полчаса бешеной погони я загнал его в угол – тяжело дышащего и смотрящего на меня глазами затравленного зверя.

– Вам стоило принять моё предложение, лорд Марикет, – мой голос, искажённый силой «Зверя», прозвучал как глухой рык.

– Не… походи… – прохрипел он.

– Боюсь, вы больше не можете диктовать условия.

Вместо ответа он вздёрнул левую руку – и только сейчас я заметил, что в ней он сжимал миниатюрный амулет из зеленоватого камня. Я бросился вперёд, но Марикет успел выкрикнуть пару отрывистых гортанных слов, активируя артефакт – и мне навстречу вырвалось что-то вроде призрачного зелёного облака, слишком объёмного, чтобы от него уклониться. Облако окутало меня, заставив на миг заледенеть… а затем развернулось, с той же скоростью отправившись назад, к Марикету.

– Нет! – только и успел выкрикнуть он. – Прошу, пожалуйста, не…

Но облако его не послушало, обхватив целиком, и словно впитавшись внутрь. Пару секунд первый министр просто стоял, в ужасе смотря перед собой, а затем немыслимо-резко выгнулся назад – и я отчётливо услышал, как затрещал ломающийся позвоночник. Неведомая сила гнула его конечности под неестественными углами, неумолимо выворачивала, давила, буквально сворачивала в бараний рог. При этом он оставался жив слишком долго для подобной пытки – и спустя несколько секунд безумного зрелища и душераздирающих воплей агонии, я вскинул Райнигун и оборвал его мучения.

На улицах Каэллума вновь воцарилась тишина.

– Что это было? – спросил я, подходя к горстке пепла на месте Марикета Хирзериса и осторожно поднимая с брусчатки упавший амулет.

– Я не большой эксперт по высшим смертельным проклятьям, – задумчиво сказала Лита. – Но готова поставить половину библиотеки Полуночи на то, что это было одно из них.

– И у меня к нему вдруг оказался иммунитет?

– Я думала, вы экипировали один из купленных артефактов.

Нет, оба амулета отправились Мордреду, как запасные варианты на случай, если и второй скрафченный мной браслет треснет раньше срока. Новой партии мне пока не поставили, а создавать лично решительно не было времени. Со мной не было никаких артефактов, ни купленных, ни заготовленных. Хотя, если подумать…

Я запустил руку в карман и достал назад золотой шар размером с крупную виноградину. Подарок Альхирета, обычно никак себя не проявляющий, на ощупь был совершенно ледяным – и как будто слегка гудел. Не оставалось ни малейших сомнений, что именно он обратил убийственные чары против того, кто их решил наслать. Безжалостно, эффективно и абсолютно в стиле Альхирета.

– Возможно, я бы предпочёл, чтобы меня скрутило в бараний рог, – проворчал я.

– Возможно, вы бы даже смогли это пережить! – поддержала меня Лита. – Физическое воздействие столкнулось бы с сопротивлением вашей личной силы, а действие подобных проклятий редко длится дольше часа.

Допустим, она права. И всё-таки, за этот час Марикету точно удалось бы сбежать, чтобы продумать свой следующий удар гораздо более тщательно. Существовало множество магических способов сбить врага со следа, и я не сомневался, что первый министр мог бы на время закрыться от взора моего поискового амулета. Я не желал ему столь чудовищной смерти, но и не стану плакать о том, что он не остался в живых. Увы, как бы ни было неприятно это признавать, но золотой оберег сослужил мне добрую службу, пусть и при разрешении не самой главной из текущих проблем.

Это стоило как следует обдумать, но не сейчас, а в обозримом будущем. Сейчас мне надо было найти Энвина и Эйвин, чтобы сообщить им последние новости.

– Завтра у львиной империи большой день, – пробормотал я.

– Какой?

– Первый день после ночи, когда умер император Кайдрос.

Часть старого совета лордов приняла нового императора почти враждебно, часть – сдержанно, часть – с преувеличенным восторгом, зато не возражал никто. Сложно было сказать, кто из них представлял наибольшую опасность, но все до единого знали – Энвин с сестрой находятся под покровительством Полуночи. Выжившие телохранители быстро разнесли историю о владыке ночи, что лично явился покарать изменника, и это оказало нужное впечатление. Никто не хотел рисковать и повторить судьбу Марикета Хирзериса – по крайней мере, в явной мере. Бывший первый министр говорил чистую правду, когда упоминал, что юного императора попытаются сожрать с потрохами, но хотя бы на первое время парень получит небольшую фору.

Я не присутствовал ни на похоронах Кайдроса Великолепного, ни на коронации Энвина Великодушного. У меня была более важная задача – подготовить первый в моей жизни ритуал посвящения в эмиссары Полуночи. Эйвин была рождена для этой роли, мой замок давно мечтал восстановить связь с другими мирами кроме Земли, но всё равно – напряжение было огромным.

Ритуал проходил в императорском дворце Каэллума, в одном из свободных залов, коих там было даже слишком много. Со стороны он, должно быть, выглядел буднично – мы с Эйвин сидели в очерченном кругу, склонившись и почти соприкасаясь лбами, держась за руки. Я здесь выступал просто как проводник силы, фактически провод, через который Полночь перетекала внутрь юной альвийки. Я чувствовал, как эссенция Полуночи проходит сквозь меня – её древность, её горечь, её заботу, все её противоречивые эмоции, и ни с чем не сравнимое будоражащее сочетание холода и тепла.

Эмиссара можно было назначить и другими способами. Более того, сама Полночь на пике своей силы могла бы провести обряд и без моего участия. Но это был самый быстрый, самый надёжный и щадящий метод – поскольку даже при почти идеальной совместимости оставался шанс, что избранник вечного замка немедленно сойдёт с ума. Эйвин знала, на что шла – и выдержала до конца, не издав ни звука.

Впервые за много столетий Ноарталь обрёл нового эмиссара Полуночи. Ту, что будет представлять её волю не только в Империи Шести Львов, но и в целом мире, если это потребуется. Ту, что подготовит условия для возвращения в Ноарталь тени Полуночи. Ту, что сможет поддержать брата-императора в самые тяжёлые моменты, защитить лично или обратиться за защитой к вечному замку.

Если бы только это была единственная проблема с эмиссарами, моему счастью бы не было пределов. Но дома, в гостевых покоях, меня всё ещё терпеливо ждала милая крылатая девушка, которая уверяла, что её послал ко мне сам Полдень.

Глава вторая

Стоит признать, что покойный министр львиной империи был прав ещё кое в чём. Я в самом деле не разбирался в тонкостях государственного управления, и в целом относился к любой политике с изрядным недоверием. Да, даже после того, как сел на трон в Полуночи и кое-как понял текущий баланс сил. Именно поэтому внезапный визит Зури выбил меня из колеи сильнее, чем, скажем, атака наёмных убийц. С теми я знал, как себя вести. С ней – нет.

С тех пор, как эмиссар Полудня в Исанкаре прибыла в Полночь со своим невероятным предложением, прошло уже двое суток. Лита с помощниками перерывала библиотеку в поисках прецедента, Кас впервые на моей памяти просто развела руками. Посол от замка-соперника был невероятно редким, но всё же объяснимым явлением, но здесь имелся один важный нюанс.

Дело в том, что Зури пришла ко мне, перепрыгнув через голову своего непосредственного начальства.

По её словам, после нашей единственной встречи, её, за неимением лучшего объяснения, замучила совесть. Зури была молода, как по меркам крылатых, так и людей, но исключительно начитана – и назубок знала историю противостояния вечных замков. Полночь почти всегда выступала антиподом Полудня, её хозяева не отличались высокими моральными качествами, а историей о нашей совместной битве с Конрадом на Земле с Зури никто не поделился. Исанкара считалась угасающим, второстепенным узлом, новости туда добирались медленно. Так что, когда эмиссар Полудня ощутила прибытие хозяина Полуночи – с помощью цепи лично настроенных заклятий, – она тут же предположила худший вариант. Предположила, и немедленно начала действовать.

Её не смутило, что хозяин Полуночи взялся помогать народу Зун’Кай – пути вечных замков были неисповедимы, а зло могло действовать окольными путями.

Её не останавливала разница в силах – Зури практиковала магию с малых лет, и не без оснований полагала, что если не победит, то точно сможет нарушить планы страшного врага.

Её не пугало поражение в бою и даже смерть – крылатые её племени в целом отличались склонностью к фанатизму.

А вот что для Зури стало настоящим шоком – это моё «бессмысленное, безумное, идиотское милосердие», как метко выразилась Мелинда. То самое, что остановило руку со Штернклином, позволило нам с хозяйкой Полудня провести почти нормальный диалог, учитывая обстоятельства. Но на эмиссара Полудня ситуация оказала куда как более сильное впечатление.

Сперва она пыталась убедить себя, что это была хитрость, попытка сбить её с толку, но с каждым днём всё больше сомневалась. Тогда Зури начала самостоятельно наводить справки о текущем состоянии Полуночи, моих деяниях и провалах – тех, что так или иначе просочились в общее информационное пространство между мирами. О моей давней дружбе с Илюхой, о краткосрочном военном союзе на одну ключевую битву, и обо всём остальном.

Пока наконец в Зури Этуване Ка’Тенда не созрела уверенность, что она совершила ужасную ошибку.

Хуже всего было то, что эту ошибку с ней разделяла сама хозяйка Полудня. Леди Мелинда, при всей своей праведности и чести, была слишком старомодна, чтобы принять идею полноценного союза с древним врагом. Свою аргументацию она мне высказала ещё перед походом к сердцу, тогда же, когда и выложила ультиматум. Все мои дальнейшие попытки наладить контакт лишь оттянули формально объявленную войну, и то – не начни Конрад межузловой геноцид, ситуация для Полуночи могла бы сложиться гораздо печальней.

С точки зрения Зури, упускать возможность заручиться поддержкой первого вменяемого хозяина Полуночи за столетия, было преступно. Нет, даже не так – это было глупо. И ведь напрямую об это Мелинде не скажешь, даже в самой мягкой форме – и вовсе не потому, что та смертельно обидится. Просто текущий конфликт поглощал всё её время и силы, так что она почти не появлялась в собственном замке. То, что хозяйка Полудня оценивала, как «пару очень скверных недель» уже растянулось на месяц, и отнюдь не планировало кончаться в ближайшее время.

Я пытался помочь и без обещания союза, пытаясь вырваться из проклятой «дилеммы заключённого». Но для Зури этого было недостаточно, неправильно, практически оскорбительно! Где это видано, хозяин цитадели тьмы проявляет большее великодушие, чем хозяйка крепости света!

И тогда Зури начала молиться. Молиться единственному «богу», которого знала с детства и которому посвятила всю свою жизнь. Она молилась Полудню, но не тем белым стихом, что призвал в Исанкару Мелинду, а более традиционным способом. Она молилась три дня напролёт, умоляя об ответе вечный замок, что, по слухам, не слишком охотно отвечал даже собственной хозяйке.

Ровно в полдень четвёртого дня Полдень заговорил с ней.

– Не знаю, как на Исанкаре, но в моём мире принято, что обмен послами происходит одновременно. Как правило – после предварительного соглашения обеих заинтересованных сторон.

– Это… обычная практика, лорд Виктор. Для большинства узлов великой паутины, где знают о дипломатии.

– В таком случае, ты можешь понять моё недоумение.

– О, более чем!

– И всё равно настаиваешь на своём?

– Простите, лорд Виктор. Да.

Выслушав предложение Зури во время последнего приёма гостей, я не придумал ничего лучше, чем временно отправить её в гостевые покои дожидаться ответа. Но тянуть дольше не имело смысла – она не могла ждать, пока я доберусь до Авалона и помогу Полудню расправиться с лордом Конрадом. Нужно было либо принять её, либо отправить подальше – и я до сих пор не решил, какой вариант разумнее.

Мы беседовали в моём новом личном кабинете, откуда можно было попасть в спальню и тронный зал. Небольшое помещение, необъяснимым образом сочетающее в себе строгость и уют. Каменные стены здесь были украшены панелями из тёмного дерева с сиреневым отливом, высокий сводчатый потолок терялся в полумраке. В центре кабинета громоздился письменный стол, совершенно не в моём вкусе, зато по виду – надёжный как скала. В комплект к столу прилагался изящный бювар и подставка для перьев в виде головы гаргульи – у моего замка имелось чувство юмора. Моё кресло по виду слегка напоминало трон, гостевое не отличалось от тех, что стояли в обычных комнатах.

Огромная луна светила в окно так ярко, словно пыталась заменить собой все другие методы освещения. Мне здесь нравилось – даже немного больше, чем в обычной обстановке Полуночи. И главное, можно было принимать посетителей в подходящем интерьере.

Даже столь… проблематичных.

– Давай начистоту, – сказал я, решив попробовать другой подход. – Предположим, я принимаю тебя в качестве официального посла Полудня. Что происходит дальше?

– Происходит первый шаг к прекращению тысячелетней вражды, – почти не задумываясь ответила она.

– Это метафора. Образ. А нужна конкретика, последствия в деталях. Будет ли это означать, что война между нашими замками будет прекращена, не начавшись? Нужно ли мне будет отправлять посла в ответ? Как на всё это отреагирует Мелинда?

Последний вопрос был отнюдь не праздным. Сейчас хозяйка Полудня по уши завязла в схватке с Закатом, но новость из разряда «без меня меня женили» вполне способна отвлечь её от дел и разозлить до предела. Если верить Зури – а она как минимум сама верила в свои слова – её привела сюда воля Полудня. Но ведь Мелинда даже не была «законной» хозяйкой своего замка, хоть и носила титул «законник». Илюха упоминал, что разница между «законным» и «незаконным» хозяином в основном в понтах, но знал ли он это наверняка или просто делал предположение?

Если я что-то усвоил из истории вечных замков, которую накопала для меня Лита, только Полночь и Сумрак в последние тысячу лет надолго оставались без хозяев. В Закате и Полудне в это время жизнь била ключом, больно и по голове. Периоды спокойного правления того или иного владыки сменялись вспышками безжалостной грызни за власть, без жалости и компромиссов, но что главное – ни алый, ни белый трон не оставались пустыми дольше, чем на пару месяцев.

Я не знал, как именно Мелинда стала хозяйкой Полудня, но что-то мне подсказывало, что это произошло не мирным путём. Возможно, тоже по воле вечного замка, вопрос в том – насколько?

– У меня нет ответов, лорд Виктор, – честно сказала Зури. – Но если вы согласитесь принять меня, я клянусь, что найду их как можно скорее.

Мне стоило сказать, что так дела не делаются – они и правда так не делались. Риск был велик, выгоды – никакой, мне придётся поселить в замке едва знакомую персону, которая однажды уже пыталась меня убить. Она не могла лгать напрямую, но кто знает, не водил ли Полдень за нос саму Зури? Крылатая девушка могла оказаться шпионом, спящим агентом, бомбой замедленного действия. Не говоря уже о том, что её присутствие угрожало вызвать гнев некоей леди с магической рапирой, разрушив едва-едва наведённые мосты к сотрудничеству.

И всё же, прежде чем выносить вердикт, нужно было узнать ещё одно мнение.

На громадном троне из чёрного камня, лишь отдалённо напоминающем деревянный трон в центральном зале, сидела светловолосая девочка-подросток в тёмном платье, непринуждённо болтая босыми ногами. Заметив меня, она просияла, похлопала ладонью по сиденью рядом с собой, и шустро перебралась на левый подлокотник. Я подошёл поближе и сел, принимая предложение. Каменное сиденье трона было едва тёплым – как раз настолько, чтобы меня смутить.

Всё это – тепло, трон и девочка – существовали исключительно в рамках моего воображения. Образы, воплощённые Полуночью для удобства общения, передачи информации между древним вечным замком и несовершенным человеческим мозгом. Впрочем, раньше она упирала на антропоморфизм, когда мы встречались в её сердце, а в обычных сеансах связи диалог происходил на около-телепатическом уровне. Либо сегодня у моего замка было особенно хорошее настроение, либо подходящий повод.

– Принимай её, – выпалила Полночь, прежде чем я успел даже открыть рот, чтобы изложить суть дела.

– Вот так сразу, с места в карьер? – вздохнул я.

– А что ждать? Брат не присылал послов уже… уже давно! Только давил и давил, пытался подсунуть на трон кого-то из своих, а они даже оказывались не моими!

Речь, видимо, шла о лорде Адриане и других ставленниках Полудня, которые быстро «перекрашивались» в цвета Полуночи, но, по её мнению, делали это не от всего сердца. Впрочем, парадокс моего замка и характеров её бывших хозяев был совсем не новым, и не требовал немедленного обсуждения.

– И что это нам даст?

– Как это что? – она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. – Связь со старшим братом!

Настал мой черёд смотреть на неё с подозрением. Сквозь её бездонные чёрные глаза проступали отблески далёких звёзд.

– Через Зури?

– Ага.

– Двустороннюю?

– Глупый, какая же двусторонняя связь только с одним послом? Нет, пока что только брат сможет передавать сообщения. Если захочет. Но раз прислал посла, то точно захочет!

Значит, рано или поздно придётся всё-таки отправить посла в ответ. Не из числа текущих эмиссаров, это уж точно – ни Анна, ни Эйвин на эту роль не годились. Правда, теперь я уже немного разбирался в принципах работы вечных замков, и скорее всего в качестве посла подошли бы некоторые из активных слуг. В требованиях – хорошие отношения с Полуночью и привычка действовать независимо.

То есть, кто-то вроде Кас. Но её я не отпущу ни при каких обстоятельствах.

– Мне кажется, Мелинда будет недовольна.

– Кто?

– Серьёзно? Хозяйка Полудня. Она даже как-то раз появлялась тут.

Появлялась, правда, до похода к сердцу – когда мой замок был в худшей своей форме.

– Не помню! – сердито заявила Полночь. – И помнить не хочу. Не обижайся, но хозяева приходят и уходят, а живого посла я не видела… не видела…

– Четыре тысячи лет, – подсказал я.

– Вот именно. Принимай её, принимай скорее! Я подскажу тебе слова ритуала, а дальше сам догадаешься.

У меня ещё имелось что возразить, но я не стал. Полночь знала слишком много хозяев, пытающихся навязать ей свою волю, подчинить, заглушить. Да и у меня с ней находилась тысяча разногласий, хоть в целом отношения очень сильно потеплели после починки сердца. Надо принять посла – значит, так тому и быть, а уж пойдут после этого сообщения от Полудня или нет – вопрос открытый. Другие неприятности? Всё же вряд ли Мелинда сможет настолько оторваться от своей священной миссии из-за такой мелочи, как один своевольный эмиссар, сменивший дипломатический статус. Лорд Конрад, вооружившись чудовищным оружием Шар’Гота, представлял настоящую проблему, так что и мне стоило поторопиться.

– Ты слышала, что сейчас происходит с Закатом?

Полночь не слышала – и не проявила большого интереса. Со «средним братом» у неё отношения сложились скорее нейтрально, ровно, а значит, их и не стоило чинить. Бесполезно было объяснять ей про десятки миров и сотни тысяч жертв – для неё эти чудовищные числа мало что значили в масштабах вечности. Она и так не одобряла «излишнюю жадность» Шар’Гота, так чего ещё я хотел от неё услышать? Полночь всё ещё не верила в серьёзную угрозу от одного вечного замка другому – не считая разве что Затмения – и на данный момент её было невозможно переубедить. Мне в свою очередь оставались неясны «родственные» узы между вечными замками, но, чтобы вникнуть в них получше, следовало узнать мнение хотя бы одной другой стороны.

Зато что мне удалось выяснить – так это местонахождение Жнеца.

– Чердак.

– Извини, ты сказала…

– Чердак! Место под самой крышей. Когда я в последний раз перемещала охранный этаж, то хотела поставить его чуть выше тронного зала, но перестаралась. А потом, ну…

– Пропустила удар и потеряла контроль?

– Если ты и сам знаешь, то зачем спрашиваешь? – фыркнула она. – В общем, иди наверх, не ошибёшься!

Я прикинул в голове все возможные открытые пути наверх из основной части замка – и ни один из них не вёл на загадочный чердак. Предположим, с помощью поискового амулета получится забраться повыше, но что потом?

– Потом надо будет немного подумать, как попасть в межстенье, – откликнулась Полночь, без спросу прочитав мои мысли. – Не помню, что там было в прошлый раз – то ли загадка, то ли испытание… Не страшнее, чем на пути к сердцу!