Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12
Новый старый друг

– Простите, а вы не видели Егора Алексеевича? – поинтересовалась миниатюрная девушка лет двадцати семи на вид с каштановыми волосами под каре. Хотя, вполне может быть, что на деле она моложе, просто вид у неё был такой уставший, что можно было смело добавлять пару-тройку лет. Она держала на руках мелкого карапуза, который с любопытством оглядывался по сторонам.

– Если вы ищете нашего заведующего, чтобы он признал отцовство, то его здесь нет, – вклинился Ключников.

– Макс, а ты не меняешься, – рассмеялась женщина. – Я надеялась, что за год ты немного подрастёшь и станешь серьёзнее.

– Вы знакомы? – удивился я.

– Да это же тётя Уля! – заявил парень, будто это что-то должно было мне объяснить.

– А кто это у нас тут такой карапуз? – произнесла Сарычева, склонившись над малышом, который только недавно научился ходить. – Улечка, с возвращением! Ты к нам в гости, или решила пораньше вернуться из отпуска?

– Честно говоря, я вообще не думала возвращаться в больницу. Когда я уходила в декрет, отделением заведовал Павел Васильевич, а вы знаете какие у нас с ним были отношения.

– Да у всех с ним были отношения не очень, – признался Ключников.

– А что у вас с Бревновым стряслось? – поинтересовался я. – Понимаю, что он не самый тактичный человек, но чтобы менять место работы…

– Когда он узнал, что я жду ребёнка, вместо поздравлений принялся отчитывать за то, что я не поставила его в известность о своём положении. И вообще, должна была понимать, что у него в отделении некому работать, а тут ещё я со своим декретом. В общем, разразился жуткий скандал. Бревнов требовал, чтобы сотрудники едва ли не с ним планировали свою беременность. Разумеется, он был послан далеко и надолго, а я ушла в декрет, как только появилась возможность. В этой ситуации я планировала оставаться в декрете сколько смогу, а потом написать заявление и перейти на другую работу. Муж меня поддержал. Но тут позвонил Радимов, представился новым заведующим отделением и предложил немного раньше выйти из декретного отпуска. Поначалу я отказалась, но нам нужны деньги, и это предложение пришлось очень кстати. Мы договорились пообщаться, и тогда я уже решу как быть дальше.

– Что ни говорите, а Егор Алексеевич – руководитель совсем иного уровня, – произнесла Сарычева. – Улечка, тебе точно понравится с ним работать. Если сомневаешься только по рабочим моментам, смело отбрось их в сторону и выходи. Мы тебя очень ждём.

– Да ну, я целый год не практиковалась, боюсь, что первую пару недель буду вспоминать как нужно работать.

– А мы поможем, – вызвался я. – Коллектив у нас хороший, мы друг друга поддерживаем, поэтому волноваться не стоит.

– А где Марина? – поинтересовалась женщина. – Она ведь ещё должна была стажироваться до конца учебного года.

– Не выдержала общества нашего балагура и перевелась в четвёртую бригаду, – сообщила Нина Владимировна.

– Очень жаль, хорошая девочка, – призналась Ульяна и обвела взглядом всех присутствующих. – Я смотрю, бригада здорово изменилась за год. Паршина тоже ушла?

– Ой, Улечка! В бригаде столько младших целителей поменялось за этот год, что страшно представить, – отмахнулась Нина Владимировна.

Тут открылась дверь, и на пороге появился заведующий.

– Ульяна, вот вы где! О, да вы решили вдвоём заглянуть к нам? Отлично! Идёмте в мой кабинет, обсудим ваше возвращение.

– А знаете, я изначально предполагал, что у Радимова есть кандидатура, – заулыбался я. – С того самого момента, как Макс сообщил о судьбе младшей целительницы, которая ушла в декрет. Конечно, отпуск по уходу за ребёнком длится до трёх лет, но часто бывает, что женщины выходят на работу уже через полтора года. Что и произошло в нашем случае.

– Ладно, признаю, что ты победил, – смирился Макс. – Но я нисколько не расстроен, потому как возвращение Ульяны – лучшее, что могло случиться с нашим отделением. Она реально классная. Вот увидишь, вы сработаетесь!

– Очень на это надеюсь, потому как мне хватило нерадивых коллег по горло. Один Бричкин с Писемским чего стоят! – признался я.

– Не вспоминай о Пауке, – поморщился парень. – Я до сих пор поверить не могу, что Писемский нас так ловко дурачил. Такое впечатление, что он духовник и использовал дар.

– Нет, просто он знал на что надавить, – заспорил я с Ключниковым. – Этот старый лис пронюхал у кого какое слабое место и смог использовать это в своих целях. Хорошо, что всё обошлось так легко, потому как последствия могли быть ужасными для всего отделения. Вы только вдумайтесь что могло случиться, возьми он большую силу.

– К счастью, его жадность сработала лучше нас, – рассмеялся Макс. – Я только он одном жалею – чай у Писемского реально был вкусный. После него даже силы появлялись.

– Тонизирующий напиток? – задумался я. – Интересно, какими ещё свойствами обладал Паучий чай?

– Да ладно тебе, Костя! – одёрнул меня стажёр. – Ты же не думаешь, что он что-то подмешивал в чай, который готовили в кафе?

– Но ведь разливал его Писемский, а чайничек был в его руках. Я бы сходил в лабораторию и проверил что за добавки в твоём организме.

После моих слов Анисимов побледнел, соскочил со стула и пулей вылетел из ординаторской.

– Что это с ним? – удивился Макс.

– А я почём знаю? Хочешь, догони его и сам спроси.

Родиона не было больше получаса. Мы вышли в коридор и приготовились идти на вечерний обход, когда парень вернулся в отделение.

– Слушай, Костя, ты был прав! – заявил он. – У меня в крови осталось небольшое количество внушайника. Выходит, Писемский действительно подмешивал нам пыльцу в питьё, а собрания проводил так часто, чтобы подкреплять эффект.

– Я теперь пью только со своей фляги, – выпалил Ключников, схватившись за горло. – Выходит, я всё это время был легко внушаемым?

– Макс, перестань вести себя как свинья! – потусторонним голосом завыла Тихомирова, подкравшись к нам со стороны, а мы прыснули от смеха.

– Да сами вы свиньи! – набычился парень. – Зато я веду себя естественно, в не строю из себя пай-мальчика, как вы.

– Ну, попытаться всё-таки стоило. Вдруг бы сработало? – пожала плечами Катя и направилась в ординаторскую. – Зовите, когда закончите с обходом!

Когда мы вышли из последней палаты, к нам присоединилась Ульяна.

– Меня приняли! – сияя от радости, сообщила женщина. – Егор Алексеевич попросил выйти с завтрашнего дня.

– Поздравляю, Улечка! – заулыбалась Нина Владимировна. – С вот теперь точно с возвращением!

Заболоцкая умчалась домой, потому как пришло время кормить малыша и укладывать спать, а мы отправились на процедуры. Денёк выдался спокойный, у нас даже плановых операций не было, поэтому время тянулось невыносимо долго.

После смены мы собирались домой, но Ключников не торопился уходить. Макс явно дожидался меня. Я не подавал вида, что заметил его странное поведение, попрощался со всеми и направился домой.

– Костя, мне нужна твоя помощь, – заявил Макс, догнав меня в коридоре.

– Что на этот раз? – сухо поинтересовался я, не особо желая идти навстречу другу, который не особо ценит окружающих.

– Помоги мне вернуть Марину.

– И как ты себе это представляешь?

– Не знаю, но ты был прав. Я признаю свою ошибку и соглашаюсь, что был полным засранцем. Может, чай на меня так подействовал, а может, я просто дурак. Но как только Писемского уволили, Маевская меня бросила, а я понял, что никому кроме Семенюты до меня не было дела.

– Ну, хоть сейчас ты это понял, а то я уж боялся, что идиотом до конца дней и останешься.

– Ну, давай! Насмехайся надо мной, раз тебе так хочется, – заявил парень. – Ты только помоги всё исправить.

– Знаешь, Макс, ты мне друг, но отношения с Мариной спасай сам как хочешь. Я принимаю тебя таким, какой ты есть, но если хочешь знать моё мнение, ты Маринки недостоин, и на её месте я бы такому козлу второго шанса не давал.

– Ну, спасибо на добром слове, – обиделся Ключников. – Ладно, сам как-нибудь разберусь.

– Зато честно, – пожал я плечами.

– Кость, а тебе никто не говорил, что твоя искренность порой никому не нужна? – перешёл в нападение парень. – Я от тебя помощи ждал, а не нравоучений.

– Так надо было головой думать, а не другим местом, прежде чем променять любящую тебя девушку на бессердечную куклу. И друзей слушать, а не обвинять окружающих в зависти и недальновидности. Пора взрослеть, друг, и отдавать отчёт своим действиям.

Мне тоже было что сказать Максу, и в этот раз я не стал сдерживаться. Может, хотя бы такая эмоциональная встряска поможет ему взяться за ум?

Но уже на следующий день, придя на ночное дежурство, я убедился, что Ключников до сих пор остаётся в подростковом возрасте. Он купил ароматизированные палочки с ароматом шалфея, где-то раздобыл сушёные коренья зверобоя и полынь, разложил это все по столу и пытался смешать.

– Можно чисто с профессиональной точки зрения поинтересоваться тем, что ты делаешь? – произнёс я, наблюдая со стороны за стараниями друга.

– Скоро узнаешь, – ответил Макс, не отрываясь от процесса.

Анисимов лишь закатил глаза, а Сарычева с Заболоцкой делали вид, что заняты своими делами и не замечают ничего странного.

– Может, объяснишь, наконец? – потерял я терпение, когда нам уже пора было идти на обход.

– Я готовлю ритуал, чтобы снять проклятие. Конечно, солнечник или чистовник в этом случае сработали бы лучше, но их раздобыть мне не удалось, поэтому в компанию к базовым травам пришлось взять шалфей.

– Тебя кто-то проклял?

– Да не меня, а место! – заявил Макс. – Разве вы не понимаете? Это место проклято. За год в бригаде сменилось пять человек. И вы будете дальше со мной спорить? Я не хочу, чтобы кто-то из вас ушёл. Да, возможно, я плохой друг и ужасный человек, но я стараюсь быть лучше! И я не хочу никого из вас потерять.

Ключников поджёг пучки трав и принялся бродить по ординаторской, окуривая каждый участок стены, дверей и окон.

– Макс, мы ведь уже это проходили, – спокойно начал я, потому как остальные не желали лезть в бесполезный спор. – У каждого перехода были свои причины. Так вышло, что люди приходили, уходили, возвращались. Это жизнь! И никаких проклятий здесь нет.

– Вот теперь точно нет! – заявил Макс, покончив с ритуалом.

Кабинет затянуло сизым дымом, от которого немного першило в горле. Я направился к окну, чтобы проветрить помещение, но в этот момент дверь распахнулась, и внутрь заглянула Михайловна.

– Фу, надымили! А я-то думаю, откуда взялся этот мерзкий запах? Выходит, это вы тут что-то затеяли.

– Проводим научный опыт, – произнесла Ульяна, заставив нас рассмеяться.

– Не знаю какие вы тут опыты проводите, но пожарную безопасность точно нарушаете, так что бросайте это дело, пока чего не случилось.

– Михайловна, а ты на разведку зашла, или случилось что? – поинтересовалась Сарычева.

– Так ведомо, что не просто так! Стала бы я бегать за вами. У нас в приёмной новый пациент, нужно готовиться к срочной операции.

– Так что ж ты сразу не сказала? – спохватилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. – Костя, давай дадим Уле возможность немного освоиться после перерыва. Будешь мне ассистировать.

– Без проблем! – просиял я и направился вслед за Сарычевой.

Нам предстояло оперировать девушку, которая находилась без сознания. У неё обнаружились повреждения внутренних органов и внутреннее кровотечение. Помимо этого руки были в синяках, а ступни ног изрезаны, будто ей пришлось бежать по стеклу.

– Муж из одарённых закатил сцену ревности, когда вернулся из деловой поездки, – объяснила Сарычева. – Его уже ищут хранители порядка, но он пока скрывается. Не удивлюсь, если дело замнут. Сам понимаешь, аристократы…

Нет, не понимаю. Как можно терпеть такое отношение к себе, пусть и за большие деньги? Сейчас он устроил сцену ревности и избил её, а завтра вообще на тот свет отправит. Хорошо, если девушка вовремя возьмётся за ум и решит что-то изменить в своей жизни. А если так и будет терпеть?

– Костя, давай в первую очередь займёмся разрывом селезёнки, а дальше будем смотреть по обстоятельствам, – предложила Нина Владимировна.

Я уже не раз замечал, что у Сарычевой немного изменилось отношение. Если в первый год нашей работы женщина единолично принимала решения и отдавала распоряжения, то сейчас советовалась со мной и старалась принимать решения вместе. Не потому, что сомневалась в своих силах и искала опытного советчика. Уверен, она понемногу готовит меня к тому, чтобы я сам принимал решения.

Ситуацию с будущим старшим целителем, который заменит Сарычеву, пока не рассматривали, но кандидатур много. Тот же Мокроусов не простит, если кого-то поставят на старшинство раньше него. А с выходом Заболоцкой ситуация и вовсе запуталась. Ульяна может похвастаться куда большим опытом. Она успела отработать обязательные четыре года, а через год теоретически сможет претендовать на должность старшей целительницы. Вот только вряд ли кто-то в ближайшее время её поставит на эту должность. А я не буду торопиться с повышением, разве что только возникнет такая необходимость. Старшему целителю нужно много опыта, знаний и практики. Старший целитель – безусловный лидер в бригаде. Пять лет – это лишь минимальное требование, поэтому я буду планировать повышение только после того, как сам почувствую, что готов. К счастью, Нина Владимировна никуда не торопится, и я надеюсь, что Сарычева проработает достаточно долго.

– Костя, мне не нравится ситуация с сердцебиением, можешь немного поддержать работу сердца? – забеспокоилась целительница, когда пульс стал замедляться, и появилась аритмия.

– Сделано! – подхватил я.

– Энергию не заливай, дальше я сама, – скомандовала женщина.

Операция прошла успешно. Мы спокойно залатали разрывы внутренних органов, ускорили регенерацию и залечили порезы на ногах. Девушку можно переводить в палату, а через пару дней и выписывать, но информацию о пострадавшей всё-таки следует передать хранителям порядка, чтобы они обеспечили её безопасность.

Уже в коридоре мы столкнулись с Радимовым и Заболоцкой, которые выходили из второй операционной.

– Что у вас стряслось? – удивилась женщина. – И самое главное, кто остался в отделении?

– Ольга Алексеевна пришла подстраховать, а стажёры ей помогут, – успокоил Нину Владимировну Радимов. – А у нас ничего особенного. Женщине стало плохо на улице, она потеряла сознание, при падении ударилась головой о скамейку. Неравнодушные люди привезли её в больницу.

– А почему «скорую» не вызвали? – удивилась Сарычева.

– Так ведь это случилось в соседнем дворе, «скорой» ехать дольше, чем к нам обратиться.

– Разумно, – согласилась женщина.

– В общем, диагностировали сотрясение мозга и сердечный приступ, исцелили рваную рану на затылке. Хорошо, что вовремя привезли к нам, потому как ситуация могла закончиться куда хуже.

Как же хорошо, что есть неравнодушные люди! Сколько было случаев, когда люди проходили мимо и не оказывали помощь вовремя, тем самым, упуская драгоценное время. А потом целители разводят руками, потому как спасти человека оказалось невозможно. Не хватило каких-то считанных минут.

– У нас ещё один пациент, – сообщила Михайловна. – Только что привезли в приёмное на «скорой». Парень, двадцать два года, падение с высоты.

– Костя, поможешь? – спросил заведующий. – Нина Владимировна, занимайтесь отделением, мы с Дорофеевым возьмём это на себя.

В отличие от прошлой операции, пациент был в сознании, хотя досталось ему здорово: закрытый перелом руки со смещением, черепно-мозговая травма и парочка сильных ушибов.

– А ведь ничего не предвещало беды, – поморщился парень, когда его уложили на операционный стол. Рука уже опухла, и каждая попытка пошевелить ей причиняла бедолаге сильные страдания. – Гуляли с девушкой по парку, а тут котёнок на дереве. Ну, я и полез его снимать, как в лучших традициях. Вот только этот мелкий паршивец, увидев меня, забрался ещё выше. А я допустил ошибку, и рухнул вниз.

– Ничего, до свадьбы всё заживёт! – подбодрил Радимов. – Зато будет что вспомнить на семейных праздниках.

– Я предпочитаю приятные воспоминания, – признался парень.

– Не переживай, ещё всё впереди, – отозвался Егор Алексеевич, и подал мне едва заметный знак, скрестив пальцы. Вообще, у целителей есть своя система сигналов и обозначений. Определённые кодовые слова, жесты, знаки… Так проще передать нужную информацию коллеге, не привлекая внимания пациента и не вынуждая его волноваться. Этот жест я отлично знал, потому без лишних разговоров направил волну успокоительной энергии на парня. Не нужно отправлять его в целительный сон, но немного успокоить не помешает. Следом выделил нервные окончания и обезболил руку. Вышло так, что пациент полностью перестал её чувствовать, о чём немедленно сообщил нам.

– Это мы постарались, – заулыбался Радимов. – Сейчас будем вас лечить.

Пришлось провозиться ещё полтора часа, но результат превзошёл все ожидания. Пришлось зафиксировать руку, чтобы наши труды не прошли напрасно. Любое воздействие могло нарушить начавшие срастаться кости. От госпитализации парень отказался, но дал письменное обещание ходить на процедуры в поликлинику. А в комнате ожидания его встретила девушка, для которой он был настоящим героем. Она принялась его обнимать и едва не расплакалась от волнения. Взявшись за руки, они покинули больницу, а мы невольно застыли у окна, наблюдая за пациентами. Всё-таки приятно видеть, когда неприятные истории заканчиваются хорошо.

Наша смена незаметно подошла к концу, а в коридоре меня поджидал Паша Жилин.

– Как дела у молодожёнов? – поинтересовался я, пожав руку. – Мне кажется, ты сейчас должен быть в другом месте, или я не прав?

– Вот об этом я и хотел поговорить. Костя, можно попросить тебя об одолжении? – попросил Жилин. – Мы с Таней хотим поехать в Привольск на пару дней, пока у неё ещё срок небольшой и морозы не ударили. Можем поменяться утренним дежурством? Ты ведь всё равно выходной в тот день, когда у меня утренняя смена. А я на следующей неделе верну тебе должок.

– Да без проблем! – отмахнулся я. – Поезжай, и ни о чём не переживай. Я подежурю за тебя, а отрабатывать не нужно. Тебе сейчас важнее закончить все неотложные дела и хорошенько набраться сил, потому как скоро вам будет не до отдыха.

– Спасибо, друг! – расплылся в улыбке Пашка. – Я непременно отблагодарю тебя тем же, как представится возможность.

Мне не приходилось работать под началом Тарасова ещё с тех пор, как он заменял Егора Алексеевича. В принципе, Николай Юрьевич показался мне человеком приятным, но со своими особенностями. Дежурство с другой бригадой – это полезный опыт, но сначала нужно отработать свою ночную смену и отоспаться, а потом уже браться за эксперименты.

Глава 13
Замена

Соглашаясь заменить Жилина, я забыл о том, что в его бригаде окажется Маевская. Таня уже ушла в декрет, поэтому на месте девушки, совсем недавно примерившей на себя фамилию Пашки, работала эта кукла. Стоило мне войти в ординаторскую, повисла неловкая тишина, которую удалось разбавить только старшему целителю.

– А вот и наш «временный Жилин», – оживился Николай Юрьевич. – Раз вся бригада в сборе, можем отправляться на обход.

Во время осмотра пациентов Маевская всеми силами пыталась меня зацепить, отпуская нелепые шуточки и двусмысленные выражения.

– Я изменю своё решение, – заявила девушка. – Послеоперационная реабилитация проходит без осложнений. Воспаление у пациента такое же незаметное, как способность Дорофеева на решительные поступки.

Так вот оно что! Мой отказ от участия в фиктивном браке девушка восприняла как трусость. Не хило она вывернула ситуацию в свою пользу!

– Костя, что скажешь? – поинтересовался Тарасов, ожидая от меня ответной реакции. Вообще я не собирался реагировать на подобные детские выпады, но «публика» ждала. И стажёры, и пациенты в палате, и даже сам Николай Юрьевич замерли в ожидании моего ответа. Для них это был спонтанный спектакль, призванный немного встрепенуться с утра. И что самое ценное в глазах зрителей – важна скорость мысли и верность диагноза. Хорошо, если они хотят ответ, пусть получают желаемое.

– Я останусь верен своему предыдущему прогнозу. Впрочем, как и всегда. Потому как верность – это основа в любом деле. Без неё не стать ни хорошим целителем, ни мужем. К сожалению, не все наши коллеги это понимают. Необходимо проведение процедуры в кратчайшие сроки, потому как мы рискуем получить осложнение, которое потянет за собой целый ворох других проблем. Методики лечения придумываются не просто так, за ними стоят годы исследований и практики. Этот случай – ещё одно тому подтверждение.

– Вот поэтому, Костя, – ты отличный целитель, – заявил Тарасов, тем самым присуждая победу мне.

Окажись мы на улице, итог мог оказаться иным, но не стоило забывать, что мы в палате отделения общей практики, и здоровье пациентов здесь самое главное.

– Уважаемый, не вставайте, – скомандовал старший целитель. – Вам не стоит напрягать ногу. Сейчас наши целители проведут процедуру. Оля, не теряйся, сделай хоть что-то полезное за сегодня!

До самого конца обход Маевская не проронила больше ни слова. Даже когда Николай Юрьевич задавал вопросы, желая услышать наше мнение, она показательно молчала. Конечно, Тарасов играет с огнём. Раз девушка смогла удержаться в Градовце после стажировки, значит, у неё есть определённая поддержка, а на ближайшие четыре года избавиться от этой куклы будет непросто. И что он будет делать, если показательное воспитание не сработает? Иметь под боком диверсанта, который в любой момент может создать проблемы, и врагу не пожелаешь.

Плановых операций на сегодня не планировалось, поэтому мы по очереди провели процедуры для пациентов и получили возможность пару часов побыть в тишине. Я сразу занялся заполнением журналов, потому как завтра мне выходить на утреннее дежурство со своей бригадой, и заниматься бумажной волокитой не останется времени. А если оставлю журналы без заполнения, подведу не только себя, но и Жилина.

– Дорофеев, собирай бригаду, к нам везут пациентов, – скомандовал Тарасов, заглянув в ординаторскую. – Сегодня у нас особое задание. Беспорядки возле отделения полиции. Протестующие требовали освободить из-под стражи провидца Антония. В толпе обнаружился провокатор и спровоцировал на штурм. Как итог, куча задержанных и пострадавших.

Ох, чувствую, добром эта ситуация с провидцем не кончится. Кто-то старательно раскачивает лодку и всеми силами не даёт этому конфликту потухнуть.

– С выходных уже дёрнули всех, кто может приехать? – поинтересовался я у старшего целителя.

– Михайловна как раз занимается этим, – ответил Тарасов. – Жду тебя в операционной, возьмём на себя самых тяжёлых.

И снова я там, где труднее всего. Не имею ничего против. Наоборот, это признание моего профессионализма. Значит, я всё делаю правильно.

Сбросив на меня рутинную задачу, Тарасов удалился, а мне предстояло искать всех, кто разбрёлся по отделению. Наша бригада всегда торчала в ординаторской и занималась делом, когда не было операций или процедур, а у Тарасова было всё иначе.

Свету я нашёл в комнате ожидания. Она общалась с родителями, которые приехали к девушке из другого города. А Маевской и Рудковского нигде не было видно. Отчаявшись, я заглянул на склад, где и обнаружил сладкую парочку за пикантным занятием.

– Вот мне интересно, вы потеряли страх, или совесть? – поинтересовался я, глядя на попавшихся с поличным любовников. – Нельзя потерпеть до конца смены?

– Костя, ты точно ничего не смыслишь в чувствах, – заявил стажёр. – Это же чистейший адреналин. Так ощущения острее.

– Ощущения у вас были бы острее, если бы сюда зашёл Тарасов, а не я. Собирайтесь, старший ждёт всех в ординаторской, у нас чрезвычайное происшествие.

– Дорофеев, хватит пялиться! – сердито произнесла Маевская, застёгивая блузку. – Это всё могло стать твоим, но ты сам отказался, а два раза я не предлагаю.

– Поверь, я смотрю исключительно в твои бесстыжие глаза, – заверил я девушку. – Оля, даже для тебя это уже слишком. Понимаю что нашёл в тебе Макс, но даже Ключников себе такого не позволял.

Я дал возможность коллегам привести себя в порядок и вышел со склада, но почти на пороге столкнулся с Радимовым.

– По какому поводу собрание? – поинтересовался Егор Алексеевич.

– К нам везут пострадавших после беспорядков, собираем бригаду.

– На складе? – удивился заведующий.

– Где нашёл, – развёл я руками.

– Заня-я-ятно, – протянул Радимов. – У меня как раз есть вопросы по расходникам. Мы в конце месяца провели инвентаризацию и не досчитались дюжины очень ценных настоек. Не верю в случайности. Дешёвые настойки никто не тронул.

– Егор Алексеевич, поверьте, Маевская с Рудковским здесь точно ни при чём, – ответил я, с трудом сдерживая улыбку. В этот момент на пороге появились и сами раскрасневшиеся виновники инцидента.

– Я и вижу, – ответил Радимов. – Хорошо, буду искать дальше. Но что-то мне подсказывает, что не обошлось без нашего старого знакомого.

– Писемский? – догадался я.

– А кто же ещё? Слишком грамотно сработано, стажёры и младшие целители вне подозрений, следящие камни не зафиксировали ничего подозрительного, в журналах полный порядок, а расходников на пару тысяч нет. И ладно деньги, проблему решим. Чувствую, со дня на день наведается проверка, которая будет искать именно эту недостачу.

Интересно, Радимов нарочно говорил это при Маевской, потому как подозревал, что девушка ещё может как-то быть связана с Пауком? В любом случае это уже не моя забота. Пока мы собирались и готовились к операции, поступили первые пострадавшие. Я ожидал увидеть нарушителей, но нам привезли только хранителей порядка. У одного из них было обожжено лицо и пострадали глаза из-за горючей жидкости. У второго сотрясение мозга и множество повреждений. Судя по всему, бедолагу били палками и забрасывали камнями. От одного из таких ударов с головы слетел шлем. Третий пациент получил удар шилом в шею и находился без сознания.

– Остановка сердца! – закричал санитар, который тащил каталку за собой. – Нужна срочная реанимация!

– Коля, Костя, за мной! – скомандовал Радимов и рванул в сторону операционной. Мы так быстро бежали, что можно было сдавать норматив на мастера спорта по бегу на коротких дистанциях. Я забежал следом за заведующим, а Тарасов заметно поотстал.

– Оцени обстановку и давай энергетический удар! – скомандовал Егор Алексеевич.

Учёные умы даже умудрились рассчитать количество заряда, которое может протекать по каналам различных типов и даже вывели график, но на практике измерить дар и выдать нужную норму было куда сложнее. Я справился со своей задачей достойно. Да, перегрел каналы, но с третьей попытки сердце забилось, а это самое главное. Каналы мы подлечим потом, без них можно прожить, а вот без сердцебиения человек проживёт считанные минуты.

Когда критическая ситуация миновала, Егор Алексеевич нас оставил и перешёл в другую операционную, где его помощь нужна была больше.

Мы с Тарасовым провели три операции, прежде чем нас сменили в операционной Тихомирова и Мокроусов.

– Костя, силы ещё есть? – поинтересовался Николай Иванович, когда мы сидели в коридоре, переводя дух. – Наша помощь пригодится в процедурной. Там полно тех, кто ещё не получил помощь. Их везут и везут, и кажется, что конца и края пациентам не будет.

Судя по всему, пострадавших так много, что Первая городская не справляется сама, и решили перекинуть часть нагрузки на нас.

– На пару часов меня ещё хватит, – признался я, объективно оценив свои силы. Запас энергии оставался заметным, что не удивительно, ведь за счёт постоянной практики ядро усиливалось, а объём энергии увеличился почти на треть, если сравнивать с прошлым годом. А вот физические силы и концентрация уже подводили. Всю ночь я провёл на ногах, активно расходовал энергию и выбился из сил. Даже волны жизненной энергии, которую я потратил на себя, оказалось недостаточно, чтобы взбодриться. Сейчас лучше всего мне помог бы сон, но такая роскошь была непозволительна.

В таких условиях на сложные операции я бы сам себя не поставил, но провести процедуры ещё можно.

– Можно осторожнее? – поморщился молодой парень, лежавший на кушетке, когда я накладывал повязку на его руку.

– Нельзя! – отрезал Тарасов. – Может, так лучше запомнится, и в следующий раз не захочется творить подобные глупости. Вы вообще о чём думали, когда шли на штурм полицейского участка?

– Мы боролись за справедливость, – отрезал парень.

– Закон есть справедливость. А то, что вы сотворили, делает вас преступниками и ведёт прямиком на рудники или на Крайний Север. Этот ваш Антоний собрал тысячи людей и подверг их жизни опасности, мы только недавно спасали их в операционных, а они слепо идут за ним и его подпевалами, перечёркивая все старания целителей. Мало было одиннадцать загубленных душ?

– А сколько их будет, если люди не прислушаются, и не спасутся? Миллионы!

С парнем было бесполезно разговаривать, поэтому мы закончили свою работу и передали его в руки хранителей порядка.

– Кажется, это был последний, – с облегчением заявил Николай Юрьевич, без сил опустившись на стул. – Что ни говори, тяжёлая ночка выдалась!

Но уже в следующее мгновение дверь распахнулась.

– Где она? – процедил мужчина, ворвавшись в процедурную.

– Кто вам нужен? – удивился старший целитель.

– Раиса Залевская. Я хочу её видеть.

– Мало ли что вы хотите, уважаемый, – спокойно ответил Тарасов, а я почувствовал как мимо меня пронеслась волна успокоительной энергии. – Кто вас вообще пустил в отделение? Вам следует оставаться в комнате ожидания, и тогда пациентка выйдет к вам сама. Разумеется, если здоровье позволяет…

– Не указывай мне, – вызверился мужчина и направился к выходу. Николай Юрьевич поспешил следом за ним. Как оказалось, не зря, потому как неугомонный посетитель направился к палатам. Уже оказавшись в коридоре, я понял почему Михайловна не остановила нарушителя. Женщина лежала у сестринского поста без сознания. Я сразу же потянулся к ней и отметил, что женщина находится без сознания. Сотрясение мозга, повреждена шея, перелом челюсти. Он вырубил её одним мощным ударом. При виде лежащей без сознания женщины я пришёл в ярость. Если раньше я не направил волну успокоительной энергии, потому как боялся выжечь каналы незваного гостя, теперь меня ничто не останавливало. Тарасов по-прежнему пытался усыпить нашего гостя, но он оказался не из слабых.

– Комната ожидания в противоположной стороне, – заявил Николай Юрьевич, став на пути незваного гостя. Где вообще охрана, и почему она бездействует? Да те же хранители порядка. Неужели они так быстро покинули больницу? Увы, но никто не торопился на помощь.