Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Мужчина нанёс молниеносный удар, от которого Тарасов попросту не успел уклониться. Его тело отлетело в сторону, словно пушинка, а я понял, что усыпить негодяя попросту не успею. Судя по всему, он использует дар ратника, который наделяет его недюжинной выносливостью. Собрав энергию воедино, я выплеснул её наружу, ударив в спину. Мощная волна энергии заметно перегрела каналы, но главной цели не достигла. Этот мерзавец всё ещё стоял на ногах. Обернувшись, он заметил меня, расстегнул пиджак и вынул из висящих на поясе ножен длинный кинжал.

– Ты посмел напасть на меня? – оскалился он, за два шага оказавшись рядом. – Умри!

Мы ударили одновременно. Я не пытался закрыться руками от удара. Наоборот, собрав воедино энергию, я вытянул руки вперёд направляя её в обидчика.

Бок пронзила невыносимая боль. Я даже забыл как дышать и медленно осел на пол. В ушах загудело от боли, накатившей слабости и опустошения. Но причина заключалась не только в мгновенном высвобождении большого объёма энергии. Этот негодяй меня достал. Нож вошёл в тело почти на целую ладонь, и так и остался торчать в боку. Но даже в таком состоянии я действовал на автомате: прилив жизненных сил к физическому телу, обезболить место раны, попытаться замедлить кровотечение…

Тщетно… Как бы я ни старался, мне уже не справиться в одиночку. Слишком глубокая рана, и слишком много сил я растерял.

– Костя, ты как? – послышался испуганный голос Мокроусова. – Ты только не отключайся, сейчас всё сделаем.

– Тёма, он… Там! Пошёл к палатам, – выдавил я из себя, борясь со слабостью и головокружением.

– Да никуда он не пошёл, – успокоил меня друг. – Вон, лежит на полу без чувств. Здорово ты его приложил.

Я помню, как меня уложили на носилки и повезли в операционную. Всё происходило будто вдалеке, будто я сам наблюдал за происходящим издалека. Кинжал пока не вынимали из ран, опасаясь сильного кровотечения, а оперировать меня пришли Радимов, Тихомирова и Мокроусов. Надо же, Егор Алексеевич проторчал в отделении не меньше моего, но примчался на помощь.

– Что с Тарасовым и… – начал я, но Артём меня перебил.

– Костя, не переживай, мы тебя подлатаем, и всё будет в порядке, – попытался успокоить Мокроусов. – А сейчас спи!

– Не надо… – успел произнести я, прежде чем волна спокойствия прокатилась по телу, а глаза сомкнулись сами собой.

Я хотел оставаться в сознании, но слишком ослаб, поэтому успокоительная волна подействовала практически моментально. Когда быстро засыпаешь, контроль над телом ослабевает настолько, что перестаёшь его ощущать, но сознание на какие-то секунды ещё остаётся. Этого хватает, чтобы почувствовать полную беспомощность, а потом и пустоту, в которое проваливается сознание.

Сложно сказать сколько я проспал, но как только открыл глаза, в полутьме комнаты рассмотрел белый потолок больничной палаты и силуэт, сидящий рядом.

– Лера! Как ты здесь оказалась? – спросил я, узнав девушку.

– Когда тебя перевели в палату после операции, мне позвонил Артём. Я сразу примчалась сюда.

– Но уже ночь, часы для посещений давно прошли.

– А разве мы кому-то мешаем? Если честно, я самым бесстыжим образом воспользовалась своим служебным положением, чтобы попасть к тебе, – прошептала Ильменская, склонившись над моим ухом. – Попросила Ирину Николаевну замолвить словечко перед Радимовым, и тот мне разрешил.

Только сейчас я заметил, что нахожусь в индивидуальной палате. Большая роскошь в наше время! После целительного сна отходишь быстро и практически без последствий, поэтому в памяти живо всплыли последние события.

– А что с Тарасовым и Михайловной? – спросил я у Леры. – Ты слышала что-нибудь?

– Тарасов – это папа Кати?

– Да, а Михайловна – дежурная медсестра. Я поймал себя на мысли, что не могу вспомнить её имени. Может быть Вера? Надеюсь, это не следствие полученной раны. Не хватало мне ещё провалов в памяти.

– Они находятся в соседних палатах, – ответила девушка. – У Николая Юрьевича сломан нос и сотрясение, а у Веры Михайловны…

– Я знаю, – перебил я девушку. – Успел оценить их состояние перед тем, как…

Я осёкся, пытаясь лучше подобрать подходящее слово, но Лера восприняла паузу по-своему.

– Ты здорово его приложил, – заметила девушка. – Даже не думала, что целители так могут.

– Ты о чём? – удивился я.

– Ты выжег тому негодяю энергетические каналы от руки, в которой он держал нож, почти до самого ядра. Ещё бы немного, и его бы уже не откачали.

– Я лишь пытался его остановить, пока он не добрался до пациентов. И заодно отомстить за Тарасова с Михайловной.

– Это тебе удалось, – заулыбалась девушка. – Ещё вечером его увезли в больницу при полицейском участке. Там сейчас и так палаты переполнены, но для такого психа местечко найдётся.

– Кто он вообще такой? Не похоже, чтобы он был сторонником задержанного провидца.

– Нет, эти здесь вообще ни при чём, – отмахнулась девушка. – Это муж пациентки, которую вы оперировали с Сарычевой пару дней назад. Виктор Гоголев, владелец судоходной компании, которая базируется в Градовце. Вообще компания – это громко сказано. У него во владении всего один старенький теплоход и пара-тройка яхт, которые он сдаёт в аренду, но корчит из себя важную шишку.

– Откуда ты это узнала? – искренне удивился я.

– Артём рассказал. Он ведь всех аристократов в городе знает, вот и успел собрать информацию, чтобы знать с кем имеют дело. А вообще, тут всё отделение гудит из-за случившегося. Охрана ведь не вмешалась, когда Гоголев вышел из комнаты ожидания и направился в отделение. Говорят, побоялись помешать ему из-за статуса.

– Не перестаю поражаться этим людям! – выпалил я и скривился от пронзившей всю правую сторону боли. – На их глазах будут людей убивать, а они и слова не вставят.

– Лежи спокойно и дай ране затянуться как следует, – приказала Лера. – Тебе вообще повезло, что он не попал в печень.

– А я разве не говорил, что ещё тот везунчик? Но самое большое везение – это знакомство с тобой.

– Вижу, тебе уже полегчало, – ответила девушка, но даже в полутьме палаты я заметил, что она засмущалась. – Раз так, давай вместе попробуем подняться.

Как оказалось, Тарасов с Михайловной выбыли на неделю, а мне дали на восстановление пять дней. В итоге я пропустил три рабочих дня и собирался выйти на ночное дежурство.

На процедуры ни в больницу, ни в поликлинику я не ходил. Даром что ли сам целитель? Заодно хоть немного попрактикуюсь, чтобы не растерять форму. Дар, пусть и не мышцы, но его нужно постоянно развивать, чтобы ядро не растеряло силу. Но в остальное время я откровенно скучал. Лера и друзья были на работе, а я был предоставлен сам себе. В бассейн сходить нельзя, на прогулку тоже особо не выйдешь. Разве что возле дома прогуляться. Хотя на третий день я всё-таки выбрался в магазин, потому как запасы продуктов подходили к концу, а есть одну пшеничную кашу совершенно не хотелось.

– Костя, ты с ума сошёл? – накинулась на меня Лера. – Тебе ещё нельзя носить такие тяжести.

– Хватит делать из меня неженку! Мне через пару дней уже на работу выходить, а там никто поблажек делать не станет, – парировал я. – И вообще, ты сама говорила, что нужно расхаживаться, иначе больничный придётся продлевать. А я не собираюсь торчать дома ещё несколько дней.

Случившееся стало настоящим испытанием. Прежде всего выносливости и готовности отдать собственную жизнь за пациентов. А должен ли я так поступать, или правильнее ограничиться должностными инструкциями? Думаю, на этот вопрос каждый найдёт для себя сам. Я уже всё давно решил за себя и менять позицию не собираюсь. День, когда можно было выходить на работу я ждал с замиранием сердца.

Глава 14
Командировка

Ночное дежурство прошло без потрясений. На срочную операцию, которую пришлось провести парню после автомобильной аварии, меня не взяли, дав возможность окончательно восстановиться. А после смены меня и Мокроусова вызвали к заведующему.

Интересно, зачем Радимову понадобилось вызывать нас с Артёмом? Шагая к кабинету заведующего, я прокручивал в голове события последних недель, но никак не мог понять что могло послужить причиной вызова. Гоголев находится под следствием и вряд ли его скоро отпустят даже при заступничестве покровителей. Никаких ошибок во время процедур или операций мы не совершали.

– Друзья, мы традиционно планируем ежегодную поездку по северным посёлкам с целью поддержать всех нуждающихся в исцелении, – начал Егор Алексеевич, сразу определяя тему следующего разговора. – Нам нужно отправить троих целителей. Казалось бы, задача простая, но целый ряд причин заметно её усложняет. У Заболоцкой маленький ребёнок, и отрывать её от дома на целую неделю никак нельзя. Жилину нужно находиться рядом с беременной женой, которая уже ушла в декретный отпуск. Его я тоже не могу отправить. А вы оба уже бывали в командировках. Насколько я знаю, даже сами ездили туда летом, заслужили определённую репутацию и завели знакомства, поэтому вам будет проще справиться с задачей. Если не возражаете, я бы хотел отправить вас.

– С удовольствием! Можете на меня рассчитывать! – засиял Мокроусов. Видимо, вспомнил прошлую поездку и Лею.

– Если нужно, я готов поехать, – дал я своё согласие.

– Вот и отлично! – выдохнул заведующий. Судя по всему, наш отказ стал бы для него серьёзной проблемой. – Разумеется, я не могу отправить группу без старшего целителя, как это сделал Капанин, поэтому с вами поедет Тихомирова.

– Старшая! – заулыбался Мокроусов. – С таким руководством можно хоть на северный полюс выдвигаться.

К счастью, Артём сработался с Катей и признал её главенство. Если после назначения Тихомировой на должность старшего целителя Мокроусов негодовал и был готов просить перевод из больницы, то после убедительных доводов смирился и свыкся с новыми условиями.

– Так далеко не нужно, но кое-куда на север заглянуть придётся. В этом году у вас будут небольшие изменения по маршруту, – вспомнил Радимов.

– Мы в Удильск поедем? – насторожился Артём.

– Конечно! И в Удильск, и в Яшмань. Все посёлки, которые были у вас в прошлом году, непременно нужно посетить. На совещании я выбил, чтобы их закрепили за нашей больницей. Но понадобится в нашу программу добавить ещё один посёлок к северу от Яшмани. Несколько лет он простоял покинутым, но сейчас там активно развивается добыча золота, и старатели стягиваются со всей страны. Уже сейчас там только сертифицированных работников больше трёх десятков человек, но тех, кто хочет попытать счастья, раз в пять больше.

– Когда едем? – поинтересовался я.

– В начале следующей недели. Прорицатели обещают раннюю зиму в этом году, поэтому в коллегии просили не откладывать с поездкой.

– Они и в прошлом году обещали, а в итоге было тепло до конца ноября, – рассмеялся Артём.

Идея с поездкой была воспринята с радостью. Даже необходимость немного изменить маршрут не особо смущала. Единственное, что огорчало – расставание с Лерой на целую неделю.

В назначенный день мы собрали чемоданы и отправились на вокзал ждать поезд, который должен отвезти нас в Новомихайловск.

В этот раз на вокзале не было разносчиков газет, стало больше нарядов полиции, а в воздухе чувствовалась напряжённость. Судя по всему, это последствия беспорядков, возникших после задержания нашумевшего провидца. Даже многочисленные продавщицы не галдели без умолку, а сдержанно предлагали свои товары, настороженно поглядывая по сторонам. Чуть позже выяснилась причина такого поведения. У самого перрона наряд задержал лоточницу.

– Разрешение на торговлю у вас имеется, сударыня? – поинтересовался офицер. – А заключение от целителя, который осматривал продукцию?

Разумеется, необходимых разрешений у женщины не было.

– Подождите, я целитель и могу осмотреть товар, – заявил Мокроусов, доставая документы.

Судя по лицам наряда, они явно не были рады спонтанному появлению целителя.

– Разрешения на торговлю всё равно нет, – отрезал офицер.

– Так я и не продаю, – оживилась женщина. – Вот, хотела угостить ребят. Им далеко ехать, в дороге наверняка изголодаются. Всю ночь пекла, чтобы к поезду поспеть.

Женщина протянула Артёму свёрток с оставшимися пирожками. Там их было штук шесть, не больше. Остальные она успела продать.

Мы поблагодарили женщину, а я отлучился под видом того, что забыл купить билет и умчался в кассу, но позже подошёл к женщине и отдал ей деньги.

– Здесь слишком много, – заволновалась она, сжимая в руках купюру в пятьсот рублей.

– Возьмите. Не от хорошей жизни вы в шесть часов утра стоите на вокзале с пирожками.

Формально женщина действительно нарушила закон, но что ей делать, если пекарни с красивыми вывесками выжили кустарных производителей? И ладно бы качество стало лучше! В пекарнях на вокзале, как правило, продают чёрствую выпечку, которая не продалась раньше. То ли дело горячие пирожки, которые даже не успели остыть.

В Новомихайловске мы задержались всего на один день. Серьёзных проблем здесь не было, а рабочие выписали себе целителя, который приехал на вахту и выручал всех, кому требовалась помощь. Но всё равно нас встречали с распростёртыми объятиями. Староста даже нашёл жильё, но Рябуха позаботился об этом раньше, и мы решили заночевать в вагончике у рабочих.

– Я вас накормлю нашим походным супом, – оживился бригадир. – Вы такого никогда в жизни не пробовали!

– Надеюсь, ничего такого, отчего придётся оказывать помощь, – с иронией произнёс Артём.

– Не волнуйтесь, рецепт проверен годами, – заверил мужчина.

Мы с Тихомировой устроились на поваленном дереве, которое рабочие приспособили для сидения, и с интересом наблюдали за процессом готовки.

– А вы не отлынивайте, будете помогать! – заявил мужчина. – Будет вам практикум по кулинарии в полевых условиях.

– Настоящий бригадир, – проворчал Мокроусов, которому выпало натаскать воды для готовки и варки ужина.

Рябуха открыл пару банок рыбных консервов, а нам с Катей поручил почистить картофель, лук и морковь. Я мужественно взял на себя задачу справиться с луком. Намочил его в воде, промыл нож и спокойно нарезал, не проронив ни слезинки. Только когда в глазах начало предательски щипать, снова промыл водой нож и саму луковицу.

– Теперь занимайте зрительские места, скоро всё будет готово!

Такого вкусного супа с консервированной сайрой я действительно никогда не ел. А печёная картошка на углях, которую приходилось остужать и очищать от покрытой золой кожуры, казалась царским лакомством.

– Это вы ещё не пробовали шахтёрский борщ, с консервированной килькой в томате и фасолью, – признался один из рабочих, пировавших с нами. – Когда с едой туго, и не такое придумаешь!

Вечер выдался задорный и приятный. Рабочие оказались мировыми ребятами и травили байки, а мы не скупились на процедуры и помогали им прийти в себя. У многих были проблемы с застаревшими травмами, полученными на работе. Но никто не опускал руки.

– Пока мы работаем, семья живёт, – объяснял тот самый рабочий, который расхваливал шахтёрский борщ.

– Штольня, да тебе вообще пахать нужно за пятерых, – рассмеялся Рябуха и объяснил нам. – У него ведь дома жена и трое детей. Старшая гимназию заканчивает, а двое пацанов в третий и в первый класс пошли.

– А я бы с такой женой и за четвёртым пошёл, да боюсь, не вытяну, – признался мужчина. – Возраст уже не тот, да и здоровье не позволяет.

Судя по всему, мужчина раньше работал в шахте, или на рудниках, потому как с лёгкими была полная беда. Я уже не говорю о проблемах с позвоночником.

Я влил в него энергии сколько смог и активировал регенерацию в повреждённых областях. Да, без комплексного лечения это не особо поможет, но хоть немного отодвинет неминуемые проблемы и даст такое нужное облегчение.

Если многие целители, которые вели частную практику, неохотно делились энергией, желая выручить побольше денег за свои услуги, я не скупился. Всё равно к утру восстановится практически до максимума. А чем больше я пользуюсь даром, тем сильнее ядро и прочнее узлы с каналами. Выходит, в долгосрочной перспективе я в более выигрышном положении. А мысль, что моя помощь изменила судьбу отдельно взятых людей, приятно согревала. Да, мы не можем изменить весь мир, но поменять в лучшую сторону окружающую нас реальность под силу каждому.

– Костя, ты засыпаешь, – улыбаясь, заметила Тихомирова, а я встрепенулся и покачал головой. Сам не заметил как пригрелся у костра, заслушался истории из жизни рабочих и настолько погрузился в свои философские мысли, что незаметно начал проваливаться в сон.

В конечном счёте, мы всё-таки решили, что на сегодня посиделок у костра достаточно, и пора отдыхать.

– Хорошие они ребята, – сказал Мокроусов, заходя в вагончик.

– Хорошие, – согласилась Катя. – Ко мне человек пять за вечер подошли и пообещали руки оторвать каждому, кто попытается меня обидеть.

Тихомирова вообще получала много внимания во время нашей поездки. Женщина она была симпатичная и достаточно молодая, ей не было ещё и тридцати, а потому многие мужчины на неё заглядывались. Даже Ян, когда мы приехали в Яшмань, глаз не мог оторвать от старшей целительницы и подарил ей ожерелье из чароита.

– Под цвет ваших глаз лучше подойдёт малахит, но в наших краях его нет, а ближайшее место, где его можно отыскать – это Малахитовая долина в Ярской губернии, но я готов хоть на край света податься, лишь бы сделать приятный подарок.

– Отдыхай, мальчик, – с улыбкой ответила девушка.

– Я всего на год младше, – обиделся шаман.

– Почти на два, и я сюда приехала работать, а не устраивать свою личную жизнь, – отрезала женщина.

После этого разговора Мокроусов решил остудить пыл Янислава.

– Ты это, к Старшей не лезь, понял? – заявил Артём.

– А ты ей кем приходишься? – набычился парень.

Дело пахло серьёзным конфликтом, и мне пришлось вмешаться, чтобы успокоить разгорячившихся парней.

– Как у вас вообще дела обстоят в посёлке? Много больных?

– Много, – нахмурился парень. – Люди жалуются на бессонницу, плохую память. У многих стало портиться зрение и пропадать слух. Я пытался выяснить причину, но духи рассержены. Они недовольны тем, что потревожили их вековой покой и отказываются общаться.

– Раз духи перестали говорить с тобой, ты наконец-то угомонишься и перестанешь доставать людей своими чудаковатыми ритуалами? – не упустил случая поддеть шамана Мокроусов.

– Напрасно смеёшься, – нахмурился Ян. – Если духи не хотят говорить, значит им нанесли серьёзное оскорбление, а наказания будет жутким.

– Давай осмотрим всех, кто жалуется. Может, удастся выяснить причину проблем, – предложил я, желая поскорее прервать заново разгорающийся конфликт.

Я отметил, что Яшмань всего за пару месяцев заметно изменилась. Здесь стало куда больше людей. И дело не в том, что люди стягивались в посёлок на зимовье. Появилось много пришлых.

– Половина заброшенных домов принялись восстанавливать, – признался староста. – Думаю, после зимы сюда ещё потянутся люди, и не только остальные дома восстановят, но и новые построят.

– А с чем связаны такие изменения? – поинтересовалась Тихомирова. – Обычно в отдалённых уголках картина прямо противоположная. Люди тянутся к большим городам, а деревни и посёлки исчезают.

– Так ведь на севере, вверх по течению реки, впадающей в Светлицу, начали золото добывать. Вот с тех пор мы и потеряли и сон, и покой. Я просил Яна помочь, тот и с духами говорил, и в Градовец письма писал, но всё без толку.

Осмотр выявил неутешительные результаты. В кишечнике, печени и почках пациентов явно были видны ярко выраженные пятна.

– Что это может быть? – удивился Артём, который с помощью внутреннего зрения целителя увидел ту же картину, что и я. Причём, такие проблемы были не у отдельных людей, а у всех, кто жаловался на общее недомогание и конкретные проблемы со слухом, сном, зрением или памятью.

– Металлические вкрапления, – заметил я. – Они дают такой цвет. Но только я не могу понять что это, и почему оказывает столь сильное влияние.

– И на что это может быть похоже? – недоумевал Артём.

Кажется, это был тот самый случай, когда нам требовалась помощь лаборатории.

– Это ртуть, – заявила Тихомирова, осматривая очередного пациента. – Всё сходится: симптомы у людей и добыча золота.

– Так ведь добывают золото, а не ртуть, – с недоверием хмыкнул Мокроусов.

– Верно. А как его очищают, ты знаешь? – поинтересовалась Катя. – Слово амальгамация тебе что-то говорит?

– Если это не относится к целительству, зачем мне это знать?

– Артём, целитель должен многое знать, чтобы понимать общую картину. Например, как в нашем случае. Я могу лишь предполагать с чем могут быть связаны эти проблемы. Но если нужно срочно лечить больных, а я полагаю, что масштабы проблемы доходят до хронических осложнений, я бы старалась выводить металлы из организма, защищала головной мозг, восстанавливала нервную систему, а заодно искала бы другие источники воды. Кстати, ещё стоит отказаться от рыбы, потому как в ней наверняка много ртути. В общем, у нас тут ситуация, по размерам сопоставимая с экологической катастрофой.

– Ну, с резервными источниками воды проблем не будет, – резюмировал Ян. – Мы ещё в прошло году позаботились о колодцах вдалеке от реки, когда была проблема с затоплением посёлка. А вот отказаться от рыбы будет сложно. Охота, оленеводство и рыбалка – основные источники пищи, и отказ хоть от одного из этих источников означает голод.

– Пусть староста пишет в Градовец и вызывает экспертов. Думаю, пора объявлять режим экологической катастрофы. Воду из реки не пить, рыбу не есть, иначе зимой голодать будет уже некому, – когда было нужно, Катя могла быть резкой. – А мы пока наведаемся в Беловажье и поговорим с местными золотодобытчиками.

Путь оказался недолгим. Беловажье находилось в двух часах езды к северу, на берегу обмелевшей речушки под названием Белокаменка, которая впадала в Светлицу. Здесь развернулась серьёзная работа. Огромные драги снимали верхний слой грунта со дна реки, а промышленные приборы промывали слой почвы, выискивая золотые самородки. На берегу располагались и лаборатории, в которых очищали золото.

Наше появление не осталось незамеченным. Как только наша компания остановилась на краю базы, к нам вышел сам хозяин, в котором я узнал нашего пациента.

– Знакомые лица! – просиял мужчина, увидев нас с Артёмом. – Вы меня помните?

– Димитар Ковачев! Как же вас забыть, золотой вы наш человек? – с улыбкой произнёс Мокроусов, вгоняя собеседника в краску. Катя не знала истории, связанной с золотодобытчиком, поэтому не поняла причины такого поведения золотодобытчика.

– Я смотрю, вы реализовали свои планы, – произнёс я, оглядываясь вокруг. – Всего несколько месяцев такое преображение. Верно говорят, что деньги меняют людей.

– Деньги – это лишь средство, – отмахнулся мужчина, бросив взгляд на Тихомирову. – Людей меняют обстоятельства и окружение. Проходите в мой домик, я подготовлю ля вас чай.

Некоторые дома в посёлке были разрушены почти до основания, но те немногие, что ещё хоть как-то сохранились, получили вторую жизнь. Их укрепили, утеплили и превратили в оплот для многочисленных рабочих, которые потянулись за предприимчивым иностранцем на север в надежде на быстрое обогащение.

Внутри дома у Ковачева было уютно, хоть на кухне и царил рабочий беспорядок. Решительно сметая всё со стола, он принялся накрывать на стол.

– Те самородки, которые я нашёл летом, мне удалось продать в Яре за огромные деньги, – начал Ковачев.

– Почему в Яре? – удивился Артём. – Не проще было в Градовце продать? Или там цены выше?

– Чтобы не создавать ажиотаж. Продай я их в Градовце, люди могли бы догадаться где я их нашёл, и уже на следующий день по моим следам пошли бы любопытные старатели. А так мне удалось сохранить это место в тайне.

Мужчина прервал свой рассказ, чтобы наполнить наши чашки ароматным чаем, а я машинально проверил содержимое чашки. Не потому что решил, будто Димитар может отправить нам, чтобы сохранить свою историю в тайне, хотя от этого одержимого можно ожидать чего угодно. Привычка проверять еду и питьё появилась у меня после выходки Писемского.

– Там же я купил необходимое оборудование. К счастью, местные решили, что я хочу попытать счастья в добыче малахита и не обратили особого внимания на мои причуды. Вернувшись сюда в августе, я перелопатил почти весь берег и нашёл втрое больше золота. А ведь на дне реки его должно быть ещё больше! За вырученные деньги мне удалось получить разрешение на золотодобычу, сколотить небольшую команду и взять кредит на покупку оборудования. Всего за месяц мы окупили половину затрат, а моя команда увеличилась до трёх десятков человек. Если так пойдёт и дальше, к зиме мы покроем все расходы.

– Димитар, а вы заметили, что жители Яшмани в последнее время жалуются на слабость и головные боли? – невзначай поинтересовалась Тихомирова, подводя разговор к цели нашего визита.

– Я уже слышал эти истории, – отмахнулся мужчина. – Не знаю почему, но жители связывают эти проблемы с открытием моего прииска. Может, просто завидуют. Золото всё это время было у них под носом, а они этого не замечали.

– А я знаю почему, – настаивал я на своём. – Во время добычи золота выделяется много вредных веществ, поднимается ил, портится вода. Жители Яшмани столкнулись не только с испорченной водой, но и с заражённой рыбой, которая составляет большой процент их рациона питания. Вы ведь тоже страдаете от бессонницы и потери внимания?

Мои слова попали точно в цель. Ковачев тряхнул головой, словно отгоняя накатившую на него слабость.

– Мы все тут плохо спим. Работа у нас тяжёлая, нужно многое успеть до зимы, да и конкуренты не дают покоя. Как ни пытайся утаить находку, всё равно о нашем прииске узнали. Вон, поглядите! На том берегу кто-то роется на берегу, и чуть дальше есть люди.

Мы посмотрели в окно и заметили едва заметные точки у самой воды на другом берегу. Люди были так одеты, что почти сливались с окружающей местностью.

– Как ни пытайся их отгонять, они возвращаются. Были даже вооружённые столкновения. Нам нужно спешить, потому как наше золото могут увести у нас прямо из-под носа, или вообще взять приступом наш посёлок. Разумеется, у нас есть способ защититься, но опасности это не отменяет.

– Но вы сами себя травите реактивами, – заявила Катя. – И не только себя, но и жителей посёлков, расположенных вниз по течению. А если выловленная здесь рыба попадёт на прилавки в крупные города, начнутся массовые проблемы. Вы ведь понимаете, что проблему можно игнорировать ровно до тех пор, пока целители не заметили проблемы. А потом придётся нести ответственность. Вплоть до того, что вашу деятельность прикроют.

– Этого не может быть, потому как у меня есть свой целитель, следящий за здоровьем рабочих, – отрезал Димитар и вызвал к себе целителя.

– У нас всё в порядке, не волнуйтесь, – заверил нас мужчина, а его глаза беспокойно забегали.

– А я думаю, что вы вводите нас в заблуждение, – заявил я. – У вас у самого интоксикация ртутью, как у Ковачева и остальных рабочих.

– Марк, что это значит? – насторожился золотодобытчик. – Они правы?

– Полная чушь! – всплыли мужчина, но направленный в его лицо ствол ружья вынудил целителя признаться. – Да, ртуть действительно попадает в воду, и не только она. Но это не только наша вина, но и кустарных добытчиков, которые не церемонятся, и используют все доступные методы ради прибыли.

– Почему ты мне не говорил? – хмурился Ковачев, всё ещё сжимая в руках ружьё.

– Потому что я тоже хотел денег. Я получил двести тысяч только за прошлый месяц, а к следующему лету я уехал бы отсюда миллионером.

– До следующего лета ты бы не дожил, – заметил Мокроусов.

– Уж себя-то я бы вытащил из этой беды, – отрезал Марк. – Дар исцеления творит чудеса.

Мужчина опустил оружие и опустился на стул.

– Убирайся отсюда! – приказал он целителю. – Если к вечеру будешь ещё здесь, я лично отправлю тебя вниз по течению.

– Как я уйду, если до ближайшего посёлка ехать несколько часов? – заявил мужчина.

– Как хочешь! Вон, старатели сами как-то добираются и выживают, и ты сможешь. Я всё сказал. Времени тебе до заката.

Ковачев повернулся к нам, а в его взгляде читалась надежда.

– Может, вы останетесь хотя бы до зимы? Плачу двести тысяч в месяц. Каждому!

– Спасибо, но у нас в Градовце работа, – вежливо отказалась Тихомирова. – Пусть не так много платят, но там мы нужнее.

– Что нам теперь делать? – Димитар задал вопрос, который был обращён к нам, а целитель поспешил покинуть дом, пока золотодобытчик не передумал и не пристрелил его сразу.

– Остановить добычу до приезда комиссии, – посоветовала Катя. – Как вариант, придётся перенести очистку добытой руды в другое место, но окончательный вердикт вынесут специалисты. Всё, что мы можем сделать – поставить вас на ноги, но я бы порекомендовала ехать в Градовец на длительное лечение.

– Зимой поедем, когда здесь всё засыпет снегом, а река промёрзнет до самого дна, – отмахнулся Димитар. – Если уедем сейчас, конкуренты весь берег до самого устья прошерстят, а нам останется только самая сложная часть.

Вот уж верно говорят, что золото ослепляет и лишает разума. Люди готовы рисковать жизнью, дышать парами ртути ради призрачного шанса разбогатеть. Даже если Ковачев и его команда смогут избежать вредного воздействия опасного металла, нет никакой гарантии, что их не прикончат обезумевшие соперники, или не вышвырнет отсюда какая-нибудь крупная добывающая компания, принадлежащая какому-нибудь аристократу. Да и вообще, шанс, что на дне Белоглинки окажется много золота очень спорный. Вполне может оказаться, что его там нет, или настолько мало, что старания не окупятся. Тогда безумная гонка обернётся разочарованием.

В Беловажье мы пробыли до следующего дня, а затем вернулись в Яшмань. У нас были ещё незаконченные дела в этом посёлке.

– Придётся продлить нашу командировку хотя бы на день, чтобы помочь всем пострадавшим, – призналась вечером Тихомирова, когда мы уставшие собрались у костра на краю посёлка.

– Хоть одна приятная новость за последнее время, – заулыбался Ян.

– Тебе-то чему радоваться? – хмыкнул Мокроусов. – Работы непочатый край. Или твои духи перестали дуться?

– Работы по добыче золота прекратились, духи больше не гневаются, – признался шаман, пропустив мимо ушей тон, с которым Артём задал вопрос.

– Давайте сегодня отдыхать, завтра у нас тяжёлый день, – предложил я, поднимаясь со стула.

– Я тоже спать, – решил Артём. – Старшая, ты идёшь?

– Посижу ещё немного. Пламя костра успокаивает, – ответила она и повернулась к шаману. – Ян, расскажи мне о духах.

Когда я заходил в свободный домик, выделенный специально для нас, заметил, что Янислав принёс Кате плед и укрыл её, а сам сел рядом и что-то рассказывал. После тяжёлого дня ужасно хотелось спать, но Мокроусов так громко ворчал, из-за того, что целительница осталась общаться с Яном, что я никак не мог уснуть. Наконец, когда через полчаса девушка присоединилась к нам, он решил высказать ей своё недовольство.