Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Шанс на миллион

– Костя, мои поздравления! – Радимов первым подошёл ко мне и пожал руку. – Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы помочь.

– Благодарю, – ответил я. – Но ваша поддержка оказалась бы куда сильнее, найди вы возможность просто поговорить, и не избегать меня, словно прокажённого.

– С радостью бы это сделал, но ты же понимаешь, что я не мог себе этого позволить. У меня под началом целое отделение, а меня непременно заподозрят. Во-первых, потому что руководителей проверяют тщательнее. Во-вторых, потому как все знают о моём особом отношении к тебе. Всё это время я находился под прицелом имперских ищеек, но не дал ни одного повода заподозрить себя хоть в чём-то крамольном, а когда нужно было действовать, связался с присяжным поверенным. Да, он практически ничего не сделал, но его присутствие уже задало тон беседы.

– Сколько я вам должен за его работу? – вспомнил я.

– Нисколько, – ответил Радимов. – У нас деловые отношения по взаимному расчёту. Пару лет назад я спас его сестру, а теперь у Павла Леонидовича появилась возможность отблагодарить в ответ.

– Егор Алексеевич, простите за всё. Я думал, вы избегаете меня, потому как боитесь связываться из-за громкой статьи, или решили, что я действительно замешан в происходящем.

– Не стоит извинений. Мы все оказались в ситуации, которая стала испытанием на доверие. Тебя удалось вытащить, но это было ещё просто. А вот с Николаем Юрьевичем будет куда сложнее.

Да, Тарасов угодил в серьёзную переделку, и вряд ли кто-то из нас сможет ему помочь.

Несмотря на сложную ситуацию в стране, на работе стало немного спокойнее. Да, продукты привозили раз в неделю, и их хватало в лучшем случае на три дня. Мы продолжали снабжать отделение за свой счёт, и видя наши старания, многие пациенты взяли с нас пример.

Один мужчина привёз два ящика грибов, родственники пациентки из шестой палаты притащили целый поднос свежей выпечки, и даже бабулечка принесла сумку овощей, наотрез отказавшись нести их обратно.

– Разве я не вижу как вам тяжело приходится? – заявила она. – Помню, как после смерти императора Леопольда мы огородами спасались, да ездили по лесам ягоды и грибы собирали. Тем и жили.

Но были и те люди, которые воспринимали эту идею как вымогательство. Одна требовательная дама даже вызвала главную целительницу больницы, чтобы высказать своё недовольство.

– Почему я должна нести продукты из дома? – негодовала женщина.

– Нет-нет, вы не должны этого делать, – попыталась успокоить её Удалова.

– Верно, не должна! Государство обязано обеспечивать всем необходимым пациентов в больницах, а то, чем вы занимаетесь, называется вымогательство!

– Мы не просим пациентов нести продукты из дома, – спокойно ответила Ольга Алексеевна. – Это целиком и полностью их инициатива.

– А я отказываюсь есть то, что они тащат из своих закромов! Может, там мыши погрызли те продукты, и там распространяется всякая зараза?

– Мы проверяем все продукты…

– Да мне всё равно что вы делаете! – продолжала возмущаться женщина.

Скандалом она не ограничилась и написала письмо в медицинскую коллегию, а на следующий день Удалова запретила принимать любые продукты от пациентов.

– И кому эта истеричка лучше сделала? – негодовала Сарычева. – Всё равно не питалась в нашей столовой, а покупала еду в магазине.

– Есть такие люди, которые сами не способны ничего сделать и не дают другим, – поддержала её Ульяна.

– Я бы таких людей на необитаемый остров отправлял, чтобы они там сами друг с другом грызлись, – подхватил Макс.

Очень скоро созрела ещё одна проблема с продуктами. Кто-то стал пробираться на кухню и подворовывать еду. Причём, делал это по ночам, когда пациенты спали, а дежурная медсестра не видела нарушителя.

– Это что делается-то? Пациенты совсем ошалели! – выпалила кухарка, ворвавшись в ординаторскую. – У меня кухню разворотили! Масло всё поели! Как мне теперь завтрак готовить?

– Варвара Семёновна, не переживайте, проблему с маслом я решу, – заверил её Радимов, который в этот самый момент выдавал нам последние наставления перед началом дежурства. – Если нужна помощь с уборкой, возьмите себе в помощь кого-то из медсестёр или стажёров. Скажите, что я разрешил.

– Благодарю, Егор Алексеевич! – успокоилась женщина. – Не волнуйтесь, я проучу этого негодника! Сколько лет работаю, такого ещё не было, чтобы кто-то на моей кухне хозяйничал.

– И как вы собираетесь вычислять воришку? – поинтересовался Ключников.

– Узнаете, – хитро сощурилась кухарка. – Есть у меня один проверенный способ. Ещё в молодости эта ловушка работала, когда я студенткой кулинарного училища жила в общежитии. Вот где была борьба за каждую крошку!

– Планы меняются, – заявил Радимов. – Пока Варвара Семёновна приводит кухню в порядок, стажёры ей помогают, остальные отправляются на обход. Через два часа в первой операционной жду на плановой операции Нину Владимировну и Ульяну.

Ну и отлично! Уле тоже нужна практика, поэтому я совершенно не расстроился, когда меня не позвали. Проведу с дюжину процедур и займусь заполнением журналов, а то с ростом числа пациентов количество бумажной работы заметно увеличилось, а тратить на это свой выходной совсем не хотелось. Но сначала обход.

Пациенты шли на поправку, осложнений не было, но в пятой палате появился парень со странными симптомами. Мы как раз не смогли выявить ни одной болезни, которая бы приводила к проблемам с желудком. В поликлинике целители рекомендовали ему диету, а спустя пару месяцев он всё-таки угодил в больницу с сильными коликами.

– Изжога мучает, – пожаловался он, а мы переглянулись. Неужели это тот самый воришка, что съел запасы масла?

– Вы питаетесь в нашей столовой, или что-то получаете от родных? – поинтересовалась Нина Владимировна.

– Да я ведь из деревни, оттуда в Градовец не особо сподручно ехать, поэтому мне никто ничего не приносит. Да и нельзя мне многое, вот потому и приходится есть, что дают.

– Тогда вдвойне удивительно, – пробормотала Сарычева, диагностируя состояние пациента.

Мы решили присматривать за ним, и следующей ночью он всё-таки выдал себя.

На ночном дежурстве я заканчивал удалённый осмотр пациентов. Не заходя в палату, чтобы никого не разбудить, проверял пульс, температуру и давление, когда неожиданно дверь отворилась, и один из пациентов выбрался в коридор. Эх, нет сейчас Михайловны! Та бы как гаркнула на всё отделение своё коронное: «Быстро вернулся в палату!», и желание остаться в палате появилось бы не только у нарушителя спокойствия, но и у всего отделения.

А, так это наш загадочный больной с изжогой, коликами и вздутием живота! Вот и проверим он ли ночной воришка, или мы напрасно на него подумали.

Только бы он меня не заметил! Как назло, спрятаться было некуда.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, когда он обернулся на меня, но парень совершенно не отреагировал на обращённые к нему слова, хоть и повернулся на голос. Вот только подойдя ближе я убедился, что его взгляд направлен не на меня, а куда-то вдаль.

– Что с ним? – дрожащим голосом поинтересовалась Лена, наша новенькая дежурная медсестра, которую перевели на пост из операционной.

– Сомнабулизм, – произнёс я. – Если говорить простым языком, парень лунатик.

– И что нам делать?

– Лучше его не будить, чтобы не напугать. Проверим кое-что, а потом я отправлю его в лечебный сон до утра.

Парень подошёл к окну и уселся на подоконнике. Лицом он прижался к окну и жалобно протянул.

– Как же мне здесь одиноко, в четырёх стенах! Дома свобода – куда ни глянь просторно, а тут – каменная клетка. И дышать тяжело…

Я собрался использовать дар, но в этот момент парень сполз на пол и поспешил на кухню, а буквально через минуту оттуда послышался грохот. Ловушка Семёновны сработала! Как же я о ней забыл? Со всех ног я помчался на кухню, чтобы успокоить парня и убедиться, что с ним всё в порядке, а чуть позже ко мне присоединились и остальные.

Мы нашли виновника происшествия сидящим на полу и ошарашенно оглядывающегося по сторонам. Рядом валялась кастрюля и с дюжину столовых приборов, которые кухарка поставила на приоткрытую дверь. Как только ночной гость открыл дверь, всё это добро рухнуло сверху, приложив его по голове. Пришлось использовать целительную волну, чтобы успокоить бедолагу и уменьшить шишку на лбу.

– Мы искали проблему не там, – объяснил я. – Никакая диета не поможет, если во сне парень ест всё, что ему запрещают, ещё и в огромных количествах.

– А на утро он даже не помнит об этом, – подхватила Сарычева. – Теперь мы знаем кто беспредельничал на кухне и как помощь пациенту.

Утром, когда в больницу пришла Семёновна, ей рассказали о ситуации. Эта история позабавила коллег из второй бригады.

– Вот почему я всегда говорю, что нужна тщательная и полная диагностика, – заметила Сарычева. – Наше упущение, что мы раньше не докопались до истины.

– Куда там с такой загруженностью! – отмахнулась Заболоцкая. – Тут бы успеть всем пациентам процедуры провести.

– Встречаемся на Гвозде? – неожиданно поинтересовался Ключников, выразительно посмотрев на Мокроусова. Макс уже переоделся и готовился уходить.

– Не здесь, – проронил Артём, бросив на нас обеспокоенный взгляд.

«Гвоздём» называли квартал Гвоздичный на севере Градовца, где располагался мемориал защитникам империи. Несколько раз в год на Дни воинской славы туда стягивались люди со всей губернии с гвоздиками в руках, поэтому много лет назад он получил такое название. Ну, а молодёжь сокращённо называла его «гвоздём», полностью стирая исконный смысл названия. Хотя, вполне может быть, что такое название квартал получил в честь огромного тридцатиметрового шпиля, стоявшего в самом центре квартала – одного из памятников комплекса.

– Что-то вы темните, мальчишки, – заметила Сарычева.

– Есть одно дело, – туманно принялся объяснять Макс.

– Мы просто погулять собрались, – не сговариваясь с Ключниковым, выпалил Артём.

– Интересно, – задумалась Нина Владимировна, но не стала допытываться.

– Не обращайте внимания, это информация для избранных, – с гордостью заявил Макс. Он весь светился от своей исключительности и причастности к тайне, которую знает только он.

Мне тоже хотелось узнать что за дело появилось у друзей, но я не стал выяснять при всех. Раз они скрывают, значит, на это есть свои причины. Да и после слов Ключникова интересоваться совершенно не хотелось.

Я попрощался со всеми и вышел из отделения, но у самого выхода из больницы меня догнала Тихомирова.

– Костя, прости за отца, – начала девушка, а я понял, что после ареста Тарасова мы с ней ни разу не разговаривали. – Мне ужасно неловко от того, что ты пережил это всё по его вине.

– Ты здесь ни при чём, – ответил я. – Николай Юрьевич не хотел тебя втягивать в эту историю, Мокроусов сразу отказался, а я сам виноват, что согласился. Хотя, я понимаю, что иначе не смог бы поступить. Дать умереть человеку, только из-за того, что он публично высказался в поддержку другого престолонаследника, но не сделал ничего дурного… Нет, я бы винил себя за эту смерть до конца жизни.

– Ты такой же, как мой отец, – покачала головой девушка. – Слушай, я хотела тебе кое-что предложить. Мы с парнями организовали частный кабинет, чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги. Аристократы готовы щедро платить, чтобы их принимали немедленно и предоставляли качественную помощь. Ты ведь сам видишь, что сейчас с зарплатами туго. А ещё это не только способ немного подзаработать, но и завести полезные знакомства. Но Радимову мы об этом не говорили, и не хотелось бы, чтобы эта информация вообще просочилась в коллективе.

– Кабинет на Гвозде? – поинтересовался я.

– Кто уже проболтался? – нахмурилась Катя.

– Тебе следовало понимать, что Ключников не умеет держать язык за зубами. А теперь вся бригада думает что же такого они с Мокроусовым собрались делать после работы.

Да, это была моя месть за то, что всё провернули у меня за спиной. Но Максу действительно не мешало бы прикусить язык. Если эта тайна не такая уж и серьёзная, то где гарантия, что он не разболтает нечто более важное?

– Так что скажешь? – перешла к делу целительница. – Нам не хватает в компанию кого-то, кто сможет заменить Артёма, пока тот на дежурстве.

– Знаешь, один раз я уже впутался в историю с Тарасовыми. Не хочется испытывать судьбу и связываться с вашим семейством во второй раз.

– Как знаешь, – ответила девушка и круто повернувшись, направилась обратно в отделение. Я отлично понимал, что второй раз она не предложит, а я и не собирался менять своё решение.

На самом деле идея была неплохая, но меня задело то, что о кабинете я узнал одним из последних. То есть друзья сговаривались у меня за спиной, организовывали всё, даже работали, а мне даже слова никто не сказал. Я оказался просто лишним в их планах. Да, я ещё могу понять Мокроусова, потому как он в одной бригаде с Тихомировой, и за Старшей готов идти куда угодно. Но Ключников… В этой ситуации Макс был одним из последних, кого бы я стал звать. И вдвойне удивительно, что они позвали его, учитывая старый конфликт на заседании у Паука.

– Костя, погоди! – закричал Артём, выбежав из отделения вслед за мной. – Там зарплату за октябрь привезли.

– Потом заберу, – отмахнулся я.

– Обиделся? – догадался Мокроусов.

– А ты как думаешь? – я остановился и посмотрел на друга. – Вы, а моей спиной дела проворачиваете, а мне ни слова.

– А тебе разве до частной практики было? И потом, не факт, что у нас что-то выгорело бы, – признался Мокроусов. – Вообще мы со Старшей хотели вдвоём попробовать, но пришлось через мать Ключникова выбивать разрешение на открытие кабинета, а отец Анисимова помог с расходниками. Сам ведь знаешь как сейчас с этим делом туго. Понятное дело, что пришлось и их звать, иначе ни о какой помощи не могло идти и речи.

Действительно, я что-то перегнул. Сам ведь всегда выступаю тем человеком, который призывает разговаривать и выяснять ситуацию, а тут и с Радимовым с плеча рубанул, и с Тихомировой на ровном месте поссорился. Понимаю, что всё из-за нервного напряжения, но целитель я или как? Должен уметь держать себя в руках.

– Зарплату, говоришь, выдают? – переспросил я. – Идём. И вот ещё, извини, что вспылил. В этой ситуации я был не прав.

С Тихомировой мы тоже зарыли топор войны. Я извинился за то, что был слишком резок, Катя тоже объяснила ситуацию со своей стороны. На сотрудничество я не напрашивался, а Тихомирова и не звала, так что каждый остался при своём.

Из-за увеличения числа пациентов у нас было много работы. Помимо операций и процедур заметно выросло количество историй болезней, отчётов и журналов, которые требовалось заполнять. Успеть всё это сделать было просто невозможно, поэтому часто приходилось работать на выходном.

Я вообще не представляю как Артём с Катей умудряются вести ещё и частную практику. Со стажёрами всё понятно – от них особо много энергии и не требуется, а вот целителям приходится выкладываться. Может, у них пока не так много клиентов?

На утреннем дежурстве помимо обычных дел добавилась срочная операция.

– Не торопитесь идти на обход. На окраине Градовца перестрелка имперских ищеек с ячейкой сторонников Василия Леопольдовича. К нам везут раненых, – объявил Радимов, заглянув в ординаторскую. – Костя, Родион, идёте со мной в операционную.

Анисимов быстро обошёл Макса по надёжности и мастерству. И пусть Родион стажировался всего третий месяц, а Макс – второй год, разница была колоссальная, поэтому я нисколько не удивился, когда Радимов выбрал его в качестве помощника на предстоящую операцию.

А ещё выбор заведующего говорил, что наша операция должна быть куда сложнее, чем у Сарычевой с Заболоцкой.

Пока женщины дожидались своего пациента, мы уже начали. Увидев лицо человека, который находился без сознания, я невольно замер.

– Образцов Евгений Викторович, тридцать шесть лет, – доложил Радимов. – Проникающее огнестрельное ранение грудной клетки, большая потеря крови, сквозное пулевое ранение лёгкого.

– Вы знали? – задал я вопрос, посмотрев на заведующего.

– Что к нам везут духовника, который тебя допрашивал и топил на судебном заседании? Да, я знал. Но чтобы стать настоящим целителем, ты должен научиться отпускать личное и концентрироваться на профессиональном. И потом, это твой шанс доказать Образцову, что он заблуждался в отношении тебя.

Глава 20
Годовщина

Операция прошла успешно, хоть и оказалась достаточно сложной. Через три часа Образцова перевели в палату, где следили за его состоянием, а к вечеру, когда мы проводили небольшой обход накануне пересменки, он пришёл в себя.

– Удивительная вещь эта жизнь, – произнёс сыщик, попытавшись улыбнуться. – У вас была возможность поквитаться со мной, но вы ей не воспользовались.

– Удивительно, что вы обо мне такого мнения, Евгений Викторович, – парировал я. – Мне казалось, вы уже поняли, что для меня профессиональная этика – не пустые слова.

– Ах, да! Понимаю, – протянул сыщик. – Мне стоило иметь в виду, что вы целитель до мозга костей.

– А вы можете не жульничать в следующий раз, как это было в зале суда.

– Разве я жульничал? – удивился мужчина. – Всего лишь подтолкнул к искренности. Мы ведь должны знать с кем имеем дело. Но вы проявили себя блестяще, чего нельзя сказать о двух ваших предшественниках.

Заиметь такого должника, как старший дознаватель в службе имперской безопасности – хороший задел на будущее, но я не особо рассчитывал на его протекцию. Это сейчас сыщик рассыпается в благодарностях, а кто знает что будет, когда он покинет больницу и вернётся к работе? Часто люди забывают о том, что для них было сделано, переступая порог нашего заведения. Да и рассчитывать на кого-то вообще не самая лучшая затея. Если он даже не может повлиять на судьбу Тарасова, какой от него толк? Куда лучше полагаться на свои собственные силы, поэтому я быстро забыл о словах Образцова.

Длительное отсутствие старшего целителя оказалось тяжёлым испытанием для всего отделения. Частично отца заменяла Катя, а когда это было невозможно, в дело вступал Радимов. Егор Алексеевич помнил, что Тарасов заменял его в то время, пока он находился на лечении и реабилитации, и спустя год решил отплатить той же монетой. Но долго так продолжаться не могло.

– Егор Алексеевич, я понимаю, что вы держите место для Тарасова, но всё идёт к тому, что Николая Юрьевича мы не увидим ещё долго. И вообще неизвестно сможет ли он вернуться к работе, – не выдержала старшая целительница четвёртой бригады.

– Вера Ивановна, что вы предлагаете? – задал прямой вопрос Радимов.

– Я считаю, что нужно искать человека на место старшего целителя. Хотя бы временно, потому как с приближением зимы нагрузка заметно выросла.

– Отец вернётся, – твёрдо заявила Тихомирова.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, Катя! – поспешила заверить её старшая целительница. – Но сейчас можно хотя бы повысить кого-то в старшие целители, хотя бы временно, а взять на замены младшего целителя. Это сделать куда проще, чем искать специалиста, или расторгать с ним договор, когда Николай Юрьевич вернётся. Сейчас, когда сократили штат медсестёр, на целителей и так возлагается очень много работы, поэтому терять опытного старшего целителя – непозволительная роскошь.

– Я вас понимаю и рассмотрю это предложение в кратчайшие сроки, – пообещал заведующий.

Разумеется, сроки никто не называл, но я точно знал, что Егор Алексеевич займётся этой задачей только если совсем прижмёт.

– А кто сможет заменить Тарасова из наших? – сетовала Сарычева, когда мы вернулись в ординаторскую. – Уля ещё не отработала пять лет стажа, декрет в счёт не идёт. Остальные не дотягивают по опыту.

– Значит, нужно брать кого-то со стороны, – заметила Уля.

На следующий день, когда мы пришли на ночное дежурство, встретились с Семёновым.

– Аркадий Афанасьевич, вы к нам перебрались? – обрадовался я.

Сарафан, пусть и был склочным мужиком и ворчал по всякому поводу, но был справедливым и честным. А ещё, это он был одним из немногих, кто мог равноценно заменить Тарасова.

– Не дождётесь! – проворчал целитель. – У меня и в своём отделении работы хватает, ещё и у вас тут разгребать. Я буду раз в неделю приходить, чтобы у Егора Алексеевича был хоть один выходной, а то вы его вообще из отделения не выпускаете.

– А не думали к нам переходить с концами? Может, у нас понравится?

– Не в мои годы на такие перемены решаться, – отмахнулся Семёнов. – Да и потом, Знаменский меня с потрохами сожрёт, если узнает, что ещё один целитель больницу меняет.

Ночное дежурство выдалось неспокойным и только к утру мы могли хоть немного выдохнуть.

Я сам не заметил как задремал, сидя за столом. Мне снилась спокойная гладь Светлицы, летний прохладный воздух приятно дул в лицо, а рядом была Лера. Мы стояли с ней на набережной и любовались крошечными яхтами, которые кружились на реке. Наверно, это был самый лучший сон за последнее время… Вот только в следующее мгновение прохладный ветерок сменился могильным холодом, а вместо Ильменской появился призрак Лужина. Приснится же такая нелепица!

– Проснись! – заорал призрак, посмотрев мне в глаза. – Они уже идут!

– Кто? Радимов? Проверка из коллегии? – а ведь странно. Пусть я и понимал, что это сон, и что на самом деле я нахожусь в ординаторской, мне никак не удавалось проснуться.

– Люди, которые пришли убивать. Я уже слишком ослаб, и не смогу прийти в материальный мир, чтобы помочь. Всё, что мне по силам – вторгнуться в твои сны. Уходи сейчас же, через запасной выход, если хочешь выжить.

– Зачем они идут сюда?

– Ты теряешь время и задаёшь ненужные вопросы. Они идут не за «чем», а за «кем». Им нужен тот сыщик, что лежит в отдельной палате, но свидетелей они не оставят.

Я проснулся и понял, что пульс у меня стучит, словно я бежал, а кто-то тормошит меня за плечо. Прежде чем понял, что делаю, я подскочил и вывернул руку того, кто меня потревожил.

– Ай, больно! – взвыл Макс. – Ты совсем ошалел?

– Прости, – я ошарашенно осмотрелся по сторонам и подскочил с места.

Первым делом я направился к своему шкафчику, где лежали мои защитные артефакты, а также парочка сюрпризов, которые я купил у Блинова. Шокер лёг в левую руку, а в правой руке я сжимал баллончик с перцовым раствором. Не знаю сколько будет нападающих и как хорошо они подготовятся, но я и не собираюсь противостоять им в одиночку.

– Живо всем к выходу из ординаторской! Аккумулируйте энергию и будьте готовы направить её на незваных гостей, а я пока подниму тревогу.

– Так, угомонись! – заявил Ключников, а я почувствовал, как по телу стало разливаться спокойствие. Только этого мне сейчас не хватало!

– Костя, что случилось? – заволновалась Нина Владимировна.

– Да наш Дорофей совсем головой тронулся, – хмыкнул Макс.

– К нам сейчас пожалуют гости с оружием, а я не хочу, чтобы они добились своей цели, – закричал я по пути к выходу из ординаторской.

План был прост – добраться до поста дежурной медсестры и активировать кнопку вызова охраны. А там уже занять удобную позицию и постараться продержаться до прихода подкрепления.

Но стоило распахнуть дверь, стало понятно, что я опоздал. В отделение уже ворвались двое налётчиков с кусками арматуры в руках. Первый только замахивался, а я уже распылил содержимое баллончика ему в лицо. Коридор заполнился криками, а парень выронил примитивное оружие, закрыл лицо руками и согнулся пополам. Второй попытался обойти его, но наткнулся на разряд шокера и рухнул без чувств. Вот только в отделение прибывали новые противники, а мои уловки почти закончились.

Бесполезный шокер отлетел в сторону. Заряда у него хватило всего на один раз. Я попытался обрушить на следующего противника волну энергии, но тот оказался более расторопным и пнул ногой меня в грудь, отчего у меня перехватило дыхание, а сам я отлетел на полметра и растянулся на спине. Но тут на помощь пришли коллеги. Волны энергии ударили практически одновременно и подкосили оставшихся налётчиков. К нашему счастью, это были простолюдины без дара, которых можно без проблем сбить с ног, используя даже дар целителя и перегрузив их каналы.

К тому времени, как охрана подоспела на помощь, всё было кончено.

– Эти негодяи разбили голову дежурному охраннику на входе, ему потребуется ваша помощь, – доложил начальник смены.

Действительно, бедолаге здорово досталось. Нам с Сарычевой пришлось экстренно перевести его в операционную и стабилизировать состояние. Открытая черепно-мозговая травма, тяжёлый ушиб и отёк головного мозга. Пока стажёр работал батарейкой, я всеми силами старался держать пациента в состоянии сна и обеспечивал анестезию, а Нина Владимировна решала проблемы одну за другой.

– Переводим в первую палату, как тяжёлого, которому нужен надзор, – скомандовала целительница, когда всё было закончено, а состояние пациента стабилизировалось.

– Знаешь, Феич, ты меня иногда пугаешь, – признался Ключников, когда мы вернулись в ординаторскую. – Как ты во сне понял, что на нас нападут – для меня загадка. Может, ты не только целитель, но ещё и прорицатель?

– Пусть это остаётся загадкой. Должен же в больнице быть хоть кто-то, кого ты будешь бояться, – ответил я, вызывая улыбки у окружающих.

Макс оказался не единственным человеком, которого моё поведение не оставило равнодушным.

– Константин Юрьевич, вы спасаете мою жизнь уже во второй раз за этот день, – признался Образцов, которому доложили о случившемся.

– Технически сейчас уже новый день, так что сегодня это первый раз, – попытался я отшутиться.

– Ваши коллеги успели привести в чувство нападавших, а мои ребята их допросили. Оказывается, кто-то послал их по мою душу, и мне очень хочется узнать кто. А если я чего-то хочу, то непременно этого добиваюсь. Но сейчас не об этом. Вы дважды спасли меня. И если в первый раз вы можете отделаться тем, что выполняли свой профессиональный долг, то за второе спасение я перед вами в долгу. Как я могу вас отблагодарить?

– Вы можете поспособствовать тому, чтобы Николая Юрьевича выпустили на свободу? Он ведь не совершил ничего ужасного, если разобраться.

– Увы, здесь я бессилен, – покачал головой мужчина. – Помиловать Тарасова может только император. Разумеется, я даже ходатайствовать не смогу, иначе это вызовет подозрения.

– Что же, попытаться стоило, – ответил я.

В постоянной суете мы не заметили как пришла зима. И лишь первый снег, устлавший землю одним декабрьским утром, заставил нас обратить внимание на календарь. Да, с приходом зимы работы у нас добавилось. Впрочем, как и у всех отделений. В инфекционке целители не вылезали из «красной зоны», Лера тоже часто задерживалась на работе, да и нам приходилось проводить по четыре-пять операций за смену. Даже несмотря на участие Радимова, приходилось частенько выдёргивать кого-то из выходного. В таких условиях мы ждали не приближения Нового года, а весны, когда всё это должно закончиться. Но в свободное время мы отрывались как могли: ездили на каток, гуляли с Лерой по набережной, украшенной миллионами ярких огней, а в середине декабря заказали на всю компанию глэмпинг и наблюдали за северным сиянием. Да, перебои с зарплатами оставались, иногда приходилось затянуть пояса, но даже во времена тяжёлых испытаний люди способны на радость. Я бы сказал, что в это время каждый нуждается в ней особенно остро.

Таня Жилина выписалась из больницы и вернулась домой, но из-за гололёда боялась далеко отходить от дома, поэтому с Жилиными мы гуляли только в пределах двора, а если девушке нужно было в женскую консультацию, то Паша возил жену на такси.

Приближался Новый год, но в моём календаре была ещё одна важная дата, которую никак нельзя было пропустить.

– Костя, а ты помнишь какой сегодня день? – поинтересовалась Лера.

Её тон не предвещал ничего хорошего, но я контролировал ситуацию.

– Понедельник, – ответил я, намеренно растягивая слова. – Ровно триста шестьдесят пять дней с того дня, как мы с тобой познакомились.

– Ты помнишь? А я думала, забыл, – заулыбалась Ильменская.

– Как тут забудешь, – обнял я девушку. – С появлением тебя в моей жизни, она круто изменилась.

– Надеюсь, в лучшую сторону?

– А ты сомневаешься? – я привлёк Леру к себе и страстно поцеловал, но через минуту она высвободилась из моих объятий.

– Так мы точно опоздаем на дежурство, а Ирина Николаевна меня прикончит.

– Не волнуйся, тут идти всего пару минут, – успокоил я девушку, но не стал ей мешать одеваться.

Уже на посту дежурного мы, как обычно, попрощались и разошлись по отделениям.

– Повезло тебе, Дорофеев, – заявил охранник, наградив меня завистливым взглядом. – Классная у тебя девчонка.

– Знаю, – ответил я, предоставляя ему возможность зеленеть от зависти.

Сегодня я здорово нервничал, и на то у меня были причины. Моё волнение не осталось незамеченным, но я не спешил раскрывать карты даже коллегам.

– Костя, всё готово, – произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую.

– Иду, – сухо бросил я, и без лишних объяснений вышел за ним в коридор.

– Что они задумали? – догнал меня в спину вопрос Ключникова, который был адресован оставшимся в кабинете. Но ответа он всё равно не получит, потому как ни Сарычева, ни Заболоцкая, ни тем более, Анисимов, не знали о моих планах. У Макса был шанс, но я не стал его посвящать в детали этого дела, потому как он слишком много болтает. А ещё, это было моим ответом на издёвки с его стороны. Ключников должен понимать, что допустимо, а что находится за пределом дозволенного, и если он продолжит в том же духе, останется без друзей.

Вернувшись в отделение через пару минут, я ни словом не обмолвился о своих планах, а Макс даже не стал спрашивать, затаив обиду. Что, думал только у тебя одного есть секреты?

Из ординаторской мы отправились на обход, а потом Сарычева с Заболоцкой принялись за процедуры, а я выскользнул из отделения. Нина Владимировна была в курсе, что мне нужно минут пятнадцать времени, поэтому не возражала.

– Дорофеев, не отлынивай! – крикнул мне вслед Макс.

– У меня особое поручение, – отмахнулся я от Ключникова.

Я забрал каталку у санитара в приёмном и направился в детское отделение. В ординаторской никого не было, поэтому я мог развернуться на полную катушку.

– Лерка, тебя Ирина Николаевна ищет! – подыграла мне Метлинская.

– Что-то случилось? – забеспокоилась девушка.

– Мне откуда знать? – соврала подруга.

Всё это время я находился за дверью и слышал каждое слово. Последние приготовления были завершены как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, а Лера замерла на пороге.

При виде надувных шаров с сердечками и лепестков роз, устилавших пол ординаторской, девушка заметно растерялась. Но главным украшением был букет белых роз. Именно этот цвет ассоциировался у меня с девушкой. Чистота помыслов, благородство, нежность. А ещё это цвет невесты.