Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– А почему никто не спрашивает как я себя чувствую? – с обидой в голосе произнёс Ляпунов.

– Потому как ты нас в это всё втянул. И потом, я уже проверил твоё состояние, потерпишь минуту, – отозвался Артём.

Наконец, не без моей помощи ему удалось оттащить огромного монстра в сторону.

– Что ты с ним сделал? – удивился парень.

– Подарок отца, – ответил я, показывая пустой корпус ручки.

– Мне бы такой подарок, – с завистью пробормотал Мокроусов. – Много у нас времени?

– Не могу сказать точно, вес у него немалый. Думаю, минут пять ещё есть, поэтому лучше поскорее поискать чем его связать.

– Смотрите-ка, а ведь отсюда можно попасть практически в любую комнату на первом этаже, и даже есть лестница на второй! – заметил Мокроусов. – А за происходящим в доме он наблюдал через следящие камни, вставленные в витражи.

– Это сердце дома, – подал голос виновник переполоха. Что-то он слишком быстро пришёл в себя. Хотя, учитывая такую массу, не удивлюсь, что яд отпустил его скорее.

– Советую вести себя благоразумно, иначе я воспользуюсь этой штукой снова. И кто знает, чем закончится ваш очередной паралич, – пригрозил я незнакомцу, хоть и прекрасно понимал, что моя ручка пока совершенно беспомощна и больше меня не выручит.

– Я же говорил, привидений не существует! – обрадовался Артём, рассматривая странного типа, сидевшего перед нами. Очевидно, что он был одарённым оборотником. Теперь, когда он принял свою реальную форму, а густая шерсть и гора мускулов исчезла, я видел перед собой дряблого осунувшегося старика.

– Кто вы? Представьтесь, чтобы мы знали с кем имеем дело, – требовательным тоном произнёс Ляпунов.

– Иван Германович Карлов, последний управляющий этим особняком.

– И зачем вы вернулись сюда спустя столько времени?

– Я знал о секретах этого дома и вернулся за кладом, – ответила мужчина.

– Странно, что вы не сделали этого раньше.

– Я получил двадцать пять лет каторги за пособничество разбойникам, убившим барона, – признался мужчина. – Отбыв наказание, отправился на принудительное поселение на север. Несколько лет у меня ушло на то, чтобы прийти в себя, разработать и осуществить план побега. Но я вернулся сюда за тем, ради чего половину жизни провёл в жутких условиях! Я хочу найти этот клад и прожить остаток жизни как полагается!

– Вас вернут обратно в поселение, – произнёс Дмитрий. – Уверен, там вынесут суровый приговор за ваш побег.

– Почему вы решили пугать привидением? Надеялись, что страх перед необъяснимым вынудит Дмитрия забросить дом? – поинтересовался я.

– Я с самого начала разыгрывал карту с чудовищем: оставлял следы от грязных лап, царапины на мебели, в облике зверя грыз кровать, чтобы навести его на нужный след. Даже клочки шерсти разбрасывал повсюду, что должно было донести нужную мысль. Но этот болван почему-то уверился, что ему мешает привидение.

– Как в этом беспорядке можно что-то найти? – принялся оправдываться Ляпунов. – И потом, я бывал здесь всего пару раз за месяц. Мало ли кто мог бродить по разрушенному зданию?

– Вы так и не нашли клад, – догадался я.

– Стал бы я тут ошиваться, если бы нашёл, – хмыкнул мужчина.

Приехавшие хранители порядка увезли мужчину, а мы остались ещё ненадолго, чтобы осмотреть здание.

Ляпунов забыл о кладе и восхищался обнаруженной секретной комнатой.

– Нет, не буду сносить стены, – заключил он. – Они достаточно крепкие, чтобы выстоять ещё сотню лет. А ремонт проведу. Правда, клад мы так и не нашли.

– А если нашли? – удивился я и указал на слова, выбитые в камне над камином:

«Золото не согреет как очаг, но от созерцания его на душе теплее».

– И что? – удивился Ляпунов.

– Лужин спрятал золото на виду и любовался им по вечерам, сидя у камина. Оно здесь.

Дмитрий бросился разбирать камин, но я его остановил.

– Неужели вы думаете, что такой человек будет скрывать его так, чтобы нельзя было получить доступ в любой момент? Нет, я уверен, что Лужин доставал его для любования, да и глупо замуровывать его намертво, когда в любой момент оно может понадобиться. Барон был осторожным человеком и не делал поспешных выводов.

– Что-то осторожность не особо помогла ему, – сострил Артём.

– Управляющий предал его. Не удивлюсь, если он впустил налётчиков в особняк, застав барона врасплох.

– Хорошо, как нам открыть тайник? – потерял терпение Ляпунов.

– Дозорный. Он здесь не просто так.

– Разумеется! Он открывает путь к потайной комнате.

– Символизм! – протянул я. – Дмитрий Александрович, вы ведь из знатного рода, должны знать, что символы имеют огромное значение в жизни аристократов. Дозорный охраняет проход в секретную комнату, сердце особняка. Но что ещё он должен делать? Патрулировать территорию!

Я взял статуэтку и перенёс на другой край камина, а затем провернул так, чтобы лицо дозорного смотрело на стену. Уже в следующее мгновение там открылась ниша, доверху забитая золотом и украшениями.

– Мы нашли его! – закричал Ляпунов и принялся обнимать нас с Мокроусовым, а затем кинулся пересчитывать золотые слитки и монеты.

Придя в себя от нахлынувшей на него радости, Дмитрий взял себя в руки и повернулся к нам.

– По закону четвёртая часть принадлежит государству. Но я человек чести, потому оставшиеся три четверти разделю между нами.

Мы застряли в особняке надолго. Пришлось объяснять прибывшим во второй раз за день хранителям порядка где мы нашли драгоценности и сдавать его под опись. Уже стемнело, когда мы засобирались домой, а я ненадолго задержался, чтобы бросить прощальный взгляд на особняк. И тогда я увидел его – бестелесного призрака, чей облик мерцал в полутьме. Видение Жизни замечало лишь лёгкие колебания энергии. Он медленно плыл к нам, словно облачко утреннего тумана. А потому у меня в голове зазвучал голос человека, умершего почти четыре десятка лет назад:

«Приветствую, иномирец! Не думал, что мой клад кому-то удастся отыскать. Люблю тех, кто силён в играх разума. Если есть в тебе хоть капля чести, восстанови усыпальницу Лужиных, а я замолвлю за тебя словечко на этом свете. В любом случае не стоит хранить это золото, оно приносит лишь несчастье».

Надо же! Он знает, что я их другого мира. Может, поэтому решил обратиться ко мне? Или хотел высказать свою признательность за разгаданную тайну? Призрак исчез также неожиданно, как и появился, а мы ещё долго стояли как вкопанные.

– Вы тоже видели это? – пробормотал Мокроусов.

– А ты говорил, что привидений не существует, – осадил его Ляпунов, хоть голос Дмитрия и дрожал.

Не знаю чем мне может помочь усопший барон, но я выполню его просьбу. Как легко пришли ко мне эти деньги, также легко и уйдут. Всё равно они не мои, и принадлежали Лужиным, вот пусть и послужат им в последний раз.

На следующий день я узнал где находится усыпальница Лужиных и оплатил её ремонт, потратив все полученные от Ляпунова деньги до копейки. После этого на душе стало легче, словно гора спала с плеч. Можно сказать, что испытание богатством я успешно преодолел.

Я рассказал о случившемся Лере, и она меня поддержала.

– Костя, я понимаю, что ты устал от поездок, но как ты смотришь на то, чтобы хоть на денёк поехать в Вяжли? – неожиданно поинтересовалась девушка.

– Так ведь туда дольше суток ехать, – вспомнил я. – У меня отпуск позволяет, а как ты выберешься?

– Поменяюсь ночным дежурством с девочкой из другой бригады, а поедем на ночном поезде сразу после дневного дежурства. Сутки в одну сторону, побудем там денёчек, а на следующий день обратно.

– А смысл тогда меняться? – задумался я, представляя как сложно будет отрабатывать целую смену.

– Поезда ходят через день, поэтому в другой день не получится. Костя, пожалуйста! Я очень хочу познакомить тебя с родителями.

– Да без проблем! Я беспокоюсь, что тебе будет тяжело отрабатывать. Всё-таки сутки в пути, а потом неделя беспрерывной работы…

– Я знала на что иду. Поверь, оно того стоит, – стояла на своём девушка.

– Хорошо. Мы поедем в Вяжли, а потом я на пару дней скатаюсь в Привольск. Отец меня не простит, если за весь отпуск, я ни разу не появлюсь дома.

Глава 7
В гостях

Билеты на поезд были куплены заранее, оставалось только собрать вещи и добраться до вокзала. Путешествие на поезде на такие дальние расстояния – это маленькая жизнь. Мы увидели с десяток железнодорожных станций, познакомились с множеством интересных людей, успели заскочить в привокзальный магазинчик в Лютовцах и выспаться на пару дней вперёд.

К концу второго дня мы прибыли к месту назначения. Городок Вяжли оказался совсем небольшим, где-то на три сотни дворов и столько же многоэтажных зданий. Из одного конца в другой его можно было пройти за час, а то и скорее.

Родители Леры жили в частном доме на краю города. Когда мы только вошли во двор, навстречу вышла высокая стройная женщина с проницательным взглядом. Говорят, чтобы узнать какой будет женщина в старости, нужно посмотреть на её мать. Не совсем согласен с этим утверждением, но в этой ситуации народная мудрость работала безотказно. Лера действительно была копией своей матери, разве что моложе лет на двадцать-двадцать пять. Теперь понятно, откуда она у девушки эти благородные манеры. Ильменская говорила, что её мать работала учителем, но я бы запросто спутал её с аристократкой.

– Родители переехали в Вяжли почти сразу после свадьбы, – рассказала мне Лера. – Отца распределили на юг страны, а мать поехала за ним. Так здесь и прожили почти три десятка лет.

– Ирина Тимофеевна, – представилась женщина, протянув руку и повернулась в сторону дома. – Ваня, у нас гости!

Из дома выскочил коренастый круглолицый мужчина с густой щетиной. Заметив дочь, он заметно удивился, а потом его взгляд переместился на меня, и мужчина вмиг насупился.

– Ты же говорила, что теперь нескоро приедешь, – произнёс Ильменский.

– Появилось пару свободных дней, и решила вырваться к вам. Это Костя, мой парень, о котором я вам рассказывала, – защебетала девушка, нарушая повисшую тишину. – Работает младшим целителем в отделении общей практики.

– А почему сам ничего не говорит? Он что, немой? – удивился отец Леры.

– Не успел, – честно признался я.

– Он вообще немногословный, – тут же встряла девушка.

– Разберёмся! – протянул мужчина и протянул мне руку. – Ильменский Иван Дмитрич.

– Костя.

– Не Костя, а Константин! – поправил меня мужчина. – Ну, что Константин, бери снасти, и пойдём на берег. Говорят, если хочешь узнать человека, возьми его в горы. А я скажу, что человека можно и на рыбалке проверить. Посмотрим что ты за фрукт.

– Ваня! Куда ты парня на рыбалку тащишь? – всплеснула руками женщина. – Он ведь устал с дороги, а ты ему даже отдохнуть не дал.

– А я что, его работать заставляю? Рыбалка – это отдых. Причём, полезный и для организма, и для стола. Посидим на бережку, погутарим…

– Сто лет не была на рыбалке! – просияла Лера.

– И ещё столько же не побываешь, – осадил её отец. – Помоги матери на стол накрыть, а добычей настоящие мужчины займутся.

– А я? То есть, я целые сутки тряслась в поезде, а ты меня даже на рыбалку не возьмёшь?

– Ваня, пусть идёт, – вмешалась мать Леры. – Ты ведь помнишь как она любила сидеть с тобой на берегу в детстве?

– Ладно, пусть идёт, – отступил мужчина. – Но если будет мешать, мигом домой отправлю!

Идти до нужного места пришлось совсем недалеко, всего минут десять. Мы выбрали удобное место на пологом берегу, с обеих сторон окружённое камышом.

– Соседи в прошлом месяце устроились на моём месте и рыбачили тут, – начал жаловаться Иван Дмитрич. – Я тогда крепко разругался со старшим Трофимовым. Пусть мне не с кем ходить на берег, но своё место никому не отдам. Пусть даже один тут буду сидеть и на три удочки рыбачить.

– Сегодня мы тебе составим компанию, – с улыбкой произнесла Лера и глянула на меня.

– Посмотрим как дело пойдёт, – закивал мужчина.

Начало выдалось многообещающим. Только мы закинули удочки, у меня заклевало. Следуя рекомендациям Ильменского, я вытащил рыбину на берег.

– Плотвичка, на полкило выйдет, – произнёс отец Леры, оценивая мою добычу.

– Поздравляю с первым уловом! – просияла девушка, обняв меня.

– Новичкам везёт, – проворчал Иван Дмитрич, наградив меня недовольным взглядом.

Правда, потом удача от нас отвернулась. За следующие несколько часов отец Леры выловил ещё две рыбины, которые были чуть побольше моих, а ближе к вечеру наконец-то и у меня начался клёв.

– Подсекай! Подсекай! – заорал Иван Дмитриевич, заметив как заходил поплавок. Я потянул немного вверх, а потом вправо, в противоположную сторону от той, куда тянула рыбина.

Удочка в моих руках здорово напряглась, и мне стоило немалых усилий, чтобы удержать её в руках.

– Сазан, килограмм на семь, чтоб мне век клёва не видать, если меньше! – завопил рыбак, а я от неожиданности потянул сильнее.

Рыба выплыла на поверхность, принялась яростно бить хвостом и пытаться вырваться.

– Не спеши, пусть немного устанет. Кабы знать, что сазан клюнет, леску бы потолще взял! – Иван Дмитрич схватил подсак и залез в воду, чтобы выудить крупную рыбину, но в этот момент сазан особенно яростно забился и оборвал леску. Мою удочку резко повело вверх, я едва удержался на ногах, а улов скрылся на глубине.

– Упустили! – взвыл мужчина и швырнул сачок в воду. Рыбак стоял по колено в воде в резиновых сапогах и не сводил взгляда с того места, где скрылась добыча, словно ждал момента, когда та снова появится и даст шанс себя поймать.

Эта неудача выбила отца Леры из колеи, и он всерьёз засобирался домой.

– Стыдно с таким уловом домой возвращаться! – пробормотал он. – Больше снастей попортили, чем рыбы наловили.

– Не переживайте, время ещё позволяет, – попытался его успокоить, но мужчина был непреклонен.

– Нет, раз уж пошло всё наперекосяк, то клёва уже не будет! Тут даже на уху рыбы не хватит!

Мы устроились с удочками на берегу и я от всей души надеялся, что нам повезёт. Чтобы отвлечься, использовал видение Жизни и разглядывал что происходит под водой. Повсюду сновали крошечные рыбки, которые пугались по каждому поводу. Но в какой-то момент они поспешили в разные стороны, а на горизонте моих сенсоров появился крупный объект. Он направлялся прямиком к моей наживке. Ну же!

– Есть! – когда поплавок заплясал на поверхности воды, я потянул удочку вверх и на себя. Немного выждал, а потом резко потянул и выбросил на берег здоровенную рыбину.

– Лещ, – с каменным лицом оповестил нас Ильменский. – Килограмма на три будет.

Иван Дмитриевич выловил ещё одну плотвичку сантиметров на тридцать и на этом его терпение окончательно закончилось.

– Не расстраивайтесь, теперь на уху точно хватит, – попыталась успокоить отца девушка.

– Да куда такого леща в уху? Никакой прозрачности не будет. Нет, лучше его запечь, а из плотвы уху сделать.

Больше за всю дорогу Иван Дмитриевич не проронил ни слова. Вернувшись домой, он бросил снасти в угол и ушёл заниматься костром. Ирина Тимофеевна сразу заметила его состояние, потому не стала ничего спрашивать, а дождалась, пока отец семейства выйдет на улицу и устроила Лере допрос.

– Что у вас стряслось? Почему отец недоволен?

– Рыбалка не задалась, – пожала плечами девушка.

– Лер, я тебе клянусь, совершенно не знаю как так получилось, – признался я. – У меня даже в мыслях не было превзойти твоего отца в его любимом деле. Просто случайно так вышло. Я ведь в рыбалке совершенно ничего не понимаю.

– Не обращай внимания, он не из-за рыбалки дуется, – попыталась успокоить меня девушка.

– Из-за меня?

– Папа хотел выдать меня замуж за сына своего друга, Никита даже оказывал мне знаки внимания, но я была против. Можно сказать, династический брак сорвался. А потом я уехала по распределению в Градовец и через полгода познакомилась с тобой. Но отец не простил мне отказ Силкину.

– А я думаю, причина кроется ещё и в том, что твой отец хотел зятя такого же, как он сам по характеру и образу жизни, – вмешалась Ирина Тимофеевна. – Костя мягче, интеллигентнее, он из совсем другого мира.

Слова матери Леры заставили меня невольно вздрогнуть. Это не ускользнуло от наблюдательной женщины, но я готов поспорить, что она неверно истолковала причину моего поведения.

– Но Костя – мой выбор, и хочет того отец или нет, ему придётся смириться, – ледяным тоном заявила девушка.

– Не волнуйся, он это понимает, и именно это и выводит его из себя, – принялась объяснять мать. – Твой отец привык командовать, давить авторитетом, а сейчас ему приходится уступать и принимать чужие правила. Просто дай ему время, и ты увидишь, что он успокоился.

Мы все вместе отправились на улицу, где Иван Дмитрич уже почистил рыбу и принялся за готовку. Такой вкусной ухи я никогда ещё не пробовал. В меру жирная, достаточно острая, чтобы почувствовать перец, но не обжечься и аромат… Пусть я не любитель ухи, но этот запах будет мне сниться по ночам.

Мы сами не заметили как засиделись допоздна, и только Ирина Тимофеевна спохватилась и отправила нас спать.

– Детям завтра рано вставать на поезд, а они ещё не спят, – возмутилась женщина.

– Успеют ещё, – отмахнулся Иван Дмитрич. – Им целые сутки в купе ехать. Думаешь, не выспятся?

– Ты предлагаешь им сбить режим сна?

– Успокойся, они уже не маленькие, – проворчал отец, но понял, что спорить с Ириной Тимофеевной нет смысла, и сдался.

Лера спала в своей комнате, а мне постелили в гостиной. Какое-то время я ещё прислушивался к звукам, доносившимся с улицы, и прокручивал в голове события вечера. В целом знакомство показалось мне достаточно удачным, если не брать во внимание поведение отца Леры.

Утром, когда мы собрались за завтраком, Иван Дмитриевич вёл себя куда сдержаннее. Думаю, Ирина Тимофеевна поговорила с ним ещё вчера. Я убедился в этом ещё раз, когда родители Леры отправились провожать нас на вокзал.

– Рад был знакомству, – произнёс Ильменский, крепко пожимая мне руку. – Береги Леру, она у меня единственная дочь. И да, я считаю, вы хорошо друг другу подходите.

После долгой дороги домой Лера на целую неделю застряла в отделении, а я отправился на малую родину Константина.

Привольск встретил меня ярким солнцем и хорошей безветренной погодой. Для прежнего Константина это был родной город, а я вот не испытывал к нему особых тёплых чувств. Но всё равно, выйдя из поезда, я почувствовал прилив сил.

О своём приезде родителям я не сказал, решил ответить той же монетой и устроить сюрприз. Хотя, эффект от их неожиданного появления сложно переплюнуть.

Поднявшись на этаж, я заколебался. В кармане лежала связка ключей, которыми я мог открыть дверь. Хоть я и переехал в Градовце почти год назад, родители настояли, чтобы у меня всегда были под рукой ключи. Вот и сейчас я прихватил их с собой и думал как лучше поступить. Воспользоваться дверным звонком, или открыть дверь ключом? Если никого нет дома, ответ очевиден. А если родители дома? Так и напугать недолго. А зная отца, он и за самострел схватиться может. Уверен, у него может быть припрятано что-то подобное.

Постояв у входной двери, я принял решение следовать изначальному плану устроить сюрприз.

Ключ легко вошёл в замочную скважину и провернулся в замке. Отец всегда следил за замками и вообще за домом, словно это было частью офицерской экипировки, которая по уставу должна всегда быть идеально вычищена и готова к службе. Распахнув дверь, я замер на пороге. В доме играла лёгкая музыка, а мать с отцом кружились в танце посреди гостиной.

Заметив меня, они остановились, а мать выключила музыку.

– Вот так неожиданность! – рассмеялся отец. – Неужели на Севере всем медведям горчичники поставил?

– Кто бы говорил о неожиданностях, – парировал я. – Даже не знаю кто больше удивил. Я неожиданным визитом, или вы своим танцем.

– Решили вспомнить молодость, – заулыбался отец. – Ты бы видел как я кружил в танце твою мать, когда здоровье было покрепче.

– Не знал, что ты умеешь танцевать.

– Ты застал меня не в лучшем виде, сынок, – нахмурился отец. – А у нас все офицеры умели танцевать. Мазурка, вальс, полонез, котильон… Эх, было время! Кстати, с матерью мы познакомились на офицерскому балу. Она шила парадную форму для праздника, а я пообещал, что если угадает с моим размером без примерки, я приглашу её на бал.

– Угадала? – поинтересовался я, потому как никогда раньше не слышал эту историю.

– А ты во мне сомневаешься? – заулыбался мать.

– Правда, с размером штанов слегка прогадала, мне жутко давило весь вечер, но я так в этом и не признался, – ответил отец.

– Ой, давай будем честны, штаны тебе давили совсем не из-за моей ошибки, а из-за того, что ты то и дело появился на моё декольте, – парировал мать.

– Не будем об этом при сыне, – заслушался отец, но по его ехидной улыбке я понял, что мать попала в точку.

После моего переезда в Градовец отношения с родителями заметно изменились. Они больше не старались держать себя в рамках и изображать правильных строгих родителей. Решив, что я уже достаточно взрослый, чтобы самому решать как жить, они выбрали быть самими собой, и это было замечательно.

– Костенька! Что же ты не сказал, что приедешь? – выплеснула руками мать. – Если бы я знала, не брала бы столько заказов, а так я до завтра из-за стола не встану. И приготовила бы твой любимый пирог.

– Вот поэтому я и не захотел ничего говорить, – признался я.

– Может, картошечки нажарить с луком и грибами? – предложила мать.

– А давай! – согласился я.

Не всё же сидеть на полезной пище и ограничивать себя во всём. Иногда можно позволить себе небольшие излишества.

– Па, у тебя не осталось капсул с парализующим ядом? – поинтересовался я, пока мать хлопотала на кухне.

– Куда ты их тратишь? – нахмурился отец. – Ты точно целителем работаешь, а не профессиональным убийцей? Может, я чего-то не знаю о своём сыне?

– Была пара случаев, когда мне это здорово пригодилось. Можно даже сказать, твой подарок спас мне жизнь.

– Увы, но у меня больше нет и одной. А новые достать, как сам понимаешь, негде, так что хорошенько думай, прежде чем впутаться в сомнительную историю.

– Теперь уж придётся, – ответил я. Ручка с парализующими капсулами долгое время была надёжной защитой. Скорее, моральной. Я знал, что под рукой всегда находится артефакт, который выручит в безвыходной ситуации. Теперь спокойной жизни уже не будет. Отец прав, нужно тщательнее анализировать ситуацию и не рисковать.

В Привольске я пробыл всего пару дней. Заглянул на кафедру в родной академии, прогулялся по городу, пообщался с родителями и вернулся в Градовец. Как оказалось, очень вовремя, потому как буквально на следующий день меня разбудил звонок Радимова.

– Костя, ты в городе? – поинтересовался заведующий.

– Только вчера утром приехал.

– Отлично! Будь добр, отмени все свои планы и срочно приди в больницу.

Что за срочность возникла? Неужели снова какая-то крупная авария? Я не стал вдаваться в подробности и терять время, подскочил с кровати, собрался и умчался на работу. Благо, идти было совсем недалеко. Через двадцать минут после звонка Радимова я был уже в отделении.

– Отец умер, – упавшим голосом произнёс Артём, а я не сразу поверил в то, что услышал. Один из величайших целителей, которых я знал, проиграл борьбу со Смертью. Причём, я не припоминаю, чтобы у Петра Афанасьевича были какие-то серьёзные проблемы со здоровьем. Да, как и все люди его возраста, он не мог похвастаться бесконечным запасом бодрости, но хронических заболеваний не было, или просто я о них не знал.

– Как это случилось? – выдавил я из себя, всё ещё не в силах поверить в случившееся.

– Ушёл во сне. Тихо и спокойно, – ответил Артём. – Мы утром проснулись, а он ещё спит. Бросились к нему, а он уже не дышит. Радимов сказал, что виной всему тромб.

– Какая жалость! Это безвозвратная потеря для всей больницы, – с сожалением покачал головой Тарасов. – Интересно, и кто же теперь займёт место старшего целителя во второй бригаде?

– Николай Юрьевич, как вы можете думать сейчас о таком? – одёрнул я целителя.

– Нет-нет, я разделяю горечь утраты со всеми. Пётр Афанасьевич был замечательным целителем и человеком, но отделение должно жить дальше и решать насущные вопросы. Мы не можем вывести из строя целую бригаду и перестать лечить пациентов даже если один человек выпал из обоймы.

Тарасов поймал на себе недовольные взгляды половины присутствующих, но Радимов его выручил.

– Николай Юрьевич, не волнуйтесь, я лично займусь этим вопросом. Пока я заменю Петра Афанасьевича, а в дальнейшем мы подыщем достойную замену.

Егор Алексеевич поднялся и посмотрел на меня.

– Костя, я хочу дать Артёму возможность немного прийти в себя после случившегося, поэтому прошу заменить его и ассистировать мне на операции. Не волнуйся, тебя не ждёт ничего особенного.

– Разумеется, я готов! – заверил я Радимова. Теперь в операционной компанию нам составил Тарасов. Ещё одно напоминание, что Петра Афанасьевича больше нет, и как прежде, уже не будет.

Смерть Мокроусова-старшего многое изменила в жизни отделения. Уже сейчас я понимал, что все мы оказались на пороге больших перемен.