Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Градовецкий целитель. Испытание

Глава 1
Бревновщина

– А что такого в этом Бревнове? – удивился я, в очередной раз услышав о легендарном целителе, который ушёл на пенсию незадолго до моего появления в отделении. О нём вспоминали множество раз, но никто ни разу не говорил толком чем он так прославился.

– Сам увидишь, – отмахнулся Макс, не желая поднимать эту тему. Пришлось идти за информацией к человеку, который видел десятки целителей, приходивших в отделение. Заведующие приходили и уходили, а Михайловна продолжала работать. Именно у неё я и надеялся получить побольше полезной информации.

– Ой, вы ведь не застали Павла Васильевича! – всплеснула руками Михайловна. – Вот это был руководитель! Отделение в кулаке держал и никому не позволял расслабиться. Да и сам работал на износ. А дисциплина была при нём железная. Такая, что никаких проверок не боялись, потому как всё выполняли в точности до мелочей.

– Нам и с Егором Алексеевичем хорошо работается, – поспешил я заступиться за Радимова. – Операции проводим на высшем уровне, пациенты довольны, а что до дисциплины, то это понятие относительное.

Я прекрасно знал требования медицинской коллегии, и понимал, что досконально выполнить их просто нереально. Да, элементарные вещи в стиле требований к палатам и процедурным, реализовать вполне возможно, но порядок проведений процедур, операций, а главное – расход времени, часто выходили за рамки требований. Потому что невозможно рассчитать время проведения процедуры. Одному пациенту можно обработать раны и сделать перевязки за десять минут, а второму потребуется не меньше двадцати, потому как у него не тело, а решето. Никто ведь не будет выгонять пациента из процедурной со словами:

«Простите, но положенные пятнадцать минут на приём вышли, остальные швы обработайте сами, или дождитесь следующей процедуры, мы ваши займёмся потом».

Именно поэтому в отношении слов Бревнова у меня были большие сомнения.

В конце недели Радимов собрал нас в ординаторской, где и представил Павла Васильевича всем, кто ещё был с ним не знаком.

– Дамы и господа, прошу подняться и поприветствовать мэтра целительства Бревнова Петра Васильевича.

Возвращение Бревнова в отделение встречали бурными аплодисментами, но мы с Максом не разделяли такого радушия. Ключников, кажется, что-то уже знал, а мне просто не нравилось подобное пресмыкательство, не имеющее ничего общего с уважением и признанием.

– Как же приятно вновь оказаться в родных стенах! – с улыбкой произнёс опиравшийся на трость тучный мужчина, оглядываясь вокруг, словно нас здесь вообще не было. – Такое впечатление, будто я вмиг на несколько лет помолодел.

Взгляд Бревнова переместился на нашу бригаду, но мужчина скривился, словно заметил просроченный товар на прилавке магазина.

– Да, вижу, с целителями у нас туго. Зелёная молодёжь! Где те времена, когда в этих стенах сияли будущие светила целительства?

– Молодёжь у нас способная, Павел Васильевич. Воспитываем себе достойную замену, – вступился за нас Радимов.

– Долго же вам воспитывать придётся, – без тени энтузиазма ответил Бревнов.

– Не надо никого воспитывать, мы не в гимназии, и не в детском саду, – не выдержал Макс.

– Правда? Почему же тогда вас не научили тому, что встревать в разговор старших – признак крайней невоспитанности? – удивился новоиспечённый заведующий.

– А разве допустимо обсуждать возможности коллег в их присутствии? – Не сдавался Ключников.

– Макс, не сейчас, – поморщился Радимов и подмигнул стажёру.

– О чём я и говорю. Совершенно от рук отбились! – негодовал Бревнов. – Во время моей молодости стажёры даже пикнуть боялись, когда старший целитель, или заведующий говорят. Новое поколение целителей никуда не годится! Мне даже страшно от того, что будет лет через пять, или десять. А если ничего не изменится, то через полвека совсем целителей толковых не останется. Одни инфантильные болванчики, которым и слова поперёк нельзя сказать. Я ведь почему на замену вышел? Думаете, мне дома скучно? Или в свои шестьдесят семь захотелось молодость вспомнить? Потому как работать некому! Молодёжь совершенно бестолковая пошла, ничего не понимает и учить не хочет. Думают, что им всё на блюдечке подадут, а так в жизни не бывает.

– Погодите, но заведовать отделением можно только через пять лет работы, – заметила Тихомирова.

– Да вас и через пятнадцать на заведование пускать нельзя, – отмахнулся Бревнов. – Чтобы следить за работой всего отделения, нужно не просто знать как оно работает, но и уметь организовать его работу так, чтобы всё работало как часы. Ну, пойдёмте-ка на обход, посмотрим на вас в деле.

Меня одолевали двоякие ощущения. С одной стороны нравилось, что заведовать отделением будет опытный целитель. Но с другой стороны, я ожидал увидеть профессионала, который поделится опытом и сможет показать как нужно организовать работу отделения, а на деле увидел надменного и сварливого старика, с умилением вспоминавшего о годах, когда старшие давили авторитетом и тешили своё самолюбие, пользуясь служебным положением.

– Что молчим? – поинтересовался Бревнов, когда мы вошли в палату? – Ещё до того, как я задал вопрос, у вас должен быть готов ответ. Я не должен просить каждого из вас делиться своим мнением. Вы должны понимать что от вас требуется и делать то, что требуется. Зашли в палату – сходу начали диагностику пациента. Как только выяснили его состояние, думаем как помочь.

– У нас другие правила. Говорим только после того, как спрашивают, – ответил Ключников.

– Вот бы у вас эти правила везде работали! – не упустил возможности погоревать Павел Васильевич. – Ну-ка, молодёжь, какие изменения у пациента после операции? Диагностику, живо!

– После удаления гланд у пациента удалось избавиться от хронической ангины, удалён постоянный очаг воспаления, который негативно сказывался на работе сердца, почек и суставов, – начал я. – Благодаря своевременной помощи удалось остановить дальнейшее разрушение суставов и избавиться от воспаления миокарда. На второй день после операции пациент обратился с жалобами на боль в ушах. Провели обезболивание и сняли воспаление после операции. Пациент идёт на поправку.

– Дожили! Человек два дня лежит в стационаре, занимает койку и находится под присмотром врачей после удаления миндалин. Куда мы катимся? А после аппендэктомии месяц держать пациента будем? В наше время человек уходил домой в тот же день. Удалили гланды, остановили кровь – всё, иди! И обезболивания практически не делали. А тут развели балаган…

Ой, лукавит! Насчёт обезболивания Бревнов прав, а вот по поводу того, что пациенты уходили домой – чистейшая ложь. У взрослых очень высоки риски сильного кровотечения и осложнений, поэтому ни один адекватный целитель не отпустит пациента домой сразу после операции. Даже если проводить её с помощью дара. В любом случае оставят в отделении до завтра, чтобы понаблюдать за состоянием.

– Павел Васильевич, у мужчины солидный возраст, – осторожно возразил Радимов. – У детей эта процедура проходит проще, и всё равно целители перестраховываются. Мы опасались отпускать его домой из-за вероятности кровотечения. На фоне его проблем с давлением могла открыться рана, а кровотечение в горле – штука серьёзная. И потом, мы соблюдаем рекомендации медицинской коллегии.

– Ох уж эти рекомендации! Этим фантазёрам лишь бы придумать что-нибудь! – проворчал мужчина и вышел из палаты, демонстрируя своим видом, что осмотр окончен. Никакого пожелания скорейшего выздоровления пациенту, никакой ободряющей речи. Зато уже в следующей палате он наорал на женщину за то, что та боялась подниматься после операции по удалению жёлчного пузыря.

– И это ваш хвалёный заведующий с огромным опытом? – поинтересовался я у Радимова, когда мы задержались у входа в следующую палату. – Не знаю кем нужно быть, чтобы испытывать восторг от такого отношения. Может быть как целитель он и профи, но как человек – сущий кошмар. На месте пациентов я бы бежал от такого целителя куда глаза глядят.

– Я уже и сам не рад, что согласился на эту идею, – ответил Радимов. – Но ведь он действительно заведовал отделением несколько лет! Беру назад свои слова о лентяях и приспособленцах, когда мы общались с тобой о персонале больницы до твоего перехода. Скорее всего, люди просто сбежали от такого руководителя. Но вы-то хоть продержитесь до моего возвращения и не разбегайтесь, потому как другой кандидатуры у меня нет, да и искать замену уже никто не даст. Бревнова утвердили на роль заведующего до конца мая.

В следующей палате нас ждало настоящее открытие. Снова самолечение, которое довело пациента до серьёзных проблем и больничной койки.

– Как же вы довели себя до такого состояния, голубчик? – поинтересовался у пациента Бревнов.

– До какого «такого»? – удивился тот в ответ.

– Вы принимали какие-то лекарства без назначения целителя?

– Лекарства не принимал. Я вообще считаю вашу науку пустой тратой времени. Ты либо сам себя поставишь на ноги с помощью того, что тебе природа даёт, либо помрёшь. Вы со своим даром мешаете природному процессу обновления.

– Нормально загнул! – хмыкнул Макс. – Выходит, мы тут не людям жизни спасаем, а рушим природный баланс. А что, надо было дать им преставиться?

– Может, и надо, это уже дело каждого как распоряжаться даром, что у вас есть, – пожал плечами мужчина.

– Ближе к делу, – вернул нас к теме беседы Бревнов, недовольно нахмурились и бросив раздражённый взгляд в сторону Ключникова.

– У природы много есть секретов, хочу я вам сказать, – начал мужчина. – Например, я завариваю чай из чаги, чтобы лечить желудок и кишечник, спасаюсь от деменции тем, что толку и пережёвываю ивовую кору, богатую полезными элементами. В вашем целительстве вы называете это вещество как аспирин. Оно здорово поддерживает мозги и не даёт тронуться умом.

– Как по мне, он уже тронулся, – прошептал, слегка повернувшись к нам Макс.

– Можете считать как хотите, – подхватил пациент, услышав отрывок фразы. – Да только я ещё всех вас переживу.

– Это уж вряд ли, – заспорил Ключников.

– Позвольте я объясню вашу ошибку, – вмешался я, не в силах терпеть цирк, в который превращалось общение с пациентами. Мы совершенно не слышали друг друга и не пытались понять. – Вы кто по специальности?

– Столяр, – с гордостью заявил мужчина.

– Вот видите! Я же не берусь указывать вам какое дерево нужно использовать для определённых работ, или как его обрабатывать? Потому как у меня нет ни знаний, ни опыта. Но сравнение не очень удачное, потому как кое-какие обрывочные знания у вас всё-таки имеются. Да, вы совершенно правы, что ивовая кора косвенно помогает уменьшить риск деменции. Но вы не учли, что чрезмерное употребление ивовой коры раздражает желудок и кишечник, вызывает боли и тошноту. Пожалуй, я угадал, что именно поэтому вы решили заваривать чагу?

– Так и было, – согласился мужчина.

– Вам следовало пообщаться с целителем, или хотя бы с фельдшером, прежде чем заниматься лечением. Очевидно, что вы перестарались. А причина простая – в природе нет чётких цифр и дозировки элементов. У одного дерева концентрация может быть чуть больше, у другого дерева – меньше. Но здоровье не прощает, когда на него смотрят лишь с одной стороны. Организм нужно рассматривать целостно, иначе вы будете обречены лечить одну проблему и обострять другую.

– Благодарю вас, господин целитель, – просиял мужчина. – Наконец-то мне выпала возможность потолковать с кем-то разумным, а то эти чудики в белых халатах всё время крутят пальцем у виска и ничего не объясняют. Дадите мне консультацию?

– После дежурства зайду к вам, – пообещал я, поймав на себе недовольный взгляд Бревнова.

– Семнадцать минут на одного пациента! – принялся сокрушаться Павел Васильевич, когда мы вышли из палаты. – Сколько у нас сейчас пациентов? Двадцать семь? Ну-ка, светлые головы, посчитайте, сколько будет длиться обход, если мы позволим себе тратить столько времени на каждого пациента?

– Почти восемь часов, – приблизительно прикинул Макс.

– Вот! Если две трети времени дежурства тратить на обход, когда заниматься процедурами и проводить операции? Поэтому я требую разговоры не по теме прекратить. Бестолочей всё равно не переучишь, а время терять нельзя.

– Павел Васильевич, мы не можем научить всех, но можем помочь хотя бы тем, кто попадает к нам в отделение. Взять того же Пискунова. Если бы мы не объяснили в чём он заблуждается, он бы и дальше травил себя высокими концентрациями микроэлементов.

– И пусть травит – это его личное дело. Или вы записались в няньки? – насупился Бревнов.

Наши взгляды на роль целителя принципиально отличались, но спорить с заведующим я не видел никакого смысла. Какие аргументы я не приведу, он просто не будет слушать.

Когда пришло время операций и процедур, я понял, что обход был ещё «цветочками», а «ягодки» оказались впереди.

Грубость Бревнова довела до слёз Марину, и девушка просто вышла из процедурной, не желая находиться в помещении дальше.

– Нина Владимировна, вы руководитель стажировки у этой особы. Отзывайте её вон из отделения! – скомандовал мужчина.

– Павел Васильевич, вы уж простите, но вы верно сказали: я руководитель стажировки, и мне решать будет она продолжать стажировку или нет. Если вас что-то не устраивает, можете пойти к Удаловой.

К счастью, Сарычева встала на сторону девушки и отстояла её.

– Что за молодёжь пошла? Ей замечание делаешь, она сразу в слёзы. И как прикажете работать в таких условиях? Если не умеешь держать себя в руках, в целительстве нечего делать.

– Может, потому что нужно вести себя адекватно, а не как напыщенный индюк? – неожиданно вскипел Макс. – Идите и извинитесь перед девушкой!

– Это ты мне предлагаешь извиниться, щенок? Да я сложнейшие операции проводил, когда ты ещё даже не родился!

– Это не отменяет того, что вы бездушная тварь! – заорал Ключников, отчего Радимов примчался в процедурную. Прояснив ситуацию, Егор Алексеевич всё же настоял, чтобы Бревнов извинился перед Мариной, но и Максу досталось за его поведение.

– И что мне с вами делать? Здоровые лбы, а по развитию как дети. Выходит, и наказывать вас нужно, как детей. Ключников, в угол!

Выглядело это забавно. Здоровенный детина стоял в углу ординаторской, а Семенюта светилась от счастья, потому как парень заступился за неё. Но вскоре девушке пришлось уйти с Тихомировой, а мне пора было идти на экстренную операцию с Сарычевой и Бревновым. Нашим пациентом оказался мужчина с проникающим ранением грудной клетки. Телохранитель какого-то аристократа, который принял выстрел на себя, закрывая телом заказчика. Ему здорово повезло, потому как вторая пуля прошла мимо, застряв в двери автомобиля.

– Ассистент, энергию! – деловито скомандовал Бревнов. – Надеюсь, ты знаешь куда её нужно подавать? Вы можете не помнить как вас зовут, где вы живёте и что ели на завтрак, но знать строение человеческого тела и схему расположения энергетических узлов и каналов должны знать досконально.

Чем-то он мне напомнил Семёнова. Аркадий Афанасьевич тоже был любителем нравоучений, но больше вставлял их, чтобы передать знания, а не показать своё преимущество.

Операция прошла три часа, и я понял, насколько приятно было работать с Радимовым в качестве ведущего целителя. Никаких нервов, поучений и негатива. Да, Бревнов работал с энергией мастерски, и операцию провёл замечательно. Всё-таки сказывался многолетний опыт, который целитель ещё не растерял, но работать с ним не было никакого удовольствия.

Как позже оказалось, наш новый заведующий решил установить свои порядки во всех сферах и решал кто идёт на операцию, когда обедать, кому заполнять истории болезней. Если это порядок – то увольте. Как по мне, это диктатура, не учитывающая ни мнение, ни сильные стороны персонала.

– Павел Васильевич, может, дать Тихомировой возможность получить немного практики? – предложил я, когда мы засобирались на плановую операцию. – Я сегодня уже оперировал.

– Дорофеев, вы устали?

– Нисколько. Но дело не в этом…

– Понял. Вы не хотите оперировать. Лень – весьма паршивое качество для целителя. Увы, но вам никогда не стать толковым целителем.

– Причём здесь вообще лень? – вспыхнул я. – Каждому целителю требуется постоянная практика, и мы придумали способ постоянно находиться в форме. Я всего лишь беспокоюсь за Екатерину.

– За Тихомирову беспокоиться не нужно, вы бы лучше за себя волновались. Работаете очень медленно, словно боитесь ошибиться. С такой скоростью пациент скорее умрёт, чем получит помощь.

– Я пока младший целитель и работаю меньше года. Главное, что не допускаю ошибок, а скорость придёт со временем. Мы ведь с вами не вагоны с углём разгружаем, а жизни спасаем.

– А вы задумайтесь о том, чтобы вагоны разгружать, Дорофеев! Может, там у вас получится лучше? Хотя, с вашей расторопностью ещё и привалит. Если привыкнешь возиться, как черепаха, так всю жизнь и будешь медлить. Может, где-нибудь в санатории твои навыки и пригодятся, но явно не в отделении.

Бревнов затаил на меня обиду и принял решение. На следующий день все операции проводила Тихомирова. И даже после выходных заведующий позвал ассистировать Катю.

– Павел Васильевич, я тоже хочу оперировать. Тихомирова уже четыре операции провела за два рабочих дня, а я ни одной.

– А зачем вам это нужно, если вы хронический лентяй? – удивился Бревнов. – Пока я заведую отделением, вы оперировать не будете.

– Может, это и хорошо. Находиться в одной операционной с таким моральным уродом как вы, у меня нет никакого желания.

К концу дежурства я узнал, что Бревнов написал на меня служебную записку и инициировал заседание комиссии, но на первый раз всё ограничилось беседой с Удаловой, в которой я не сдерживал эмоций и рассказал всё как есть. К счастью, Ольга Алексеевна оказалась человеком понимающим. Она не стала на мою сторону, чтобы сохранить авторитет заведующего, но и не поддержала Бревнова. И всё же я считал это победой, потому как ко мне не применили никаких дисциплинарных мер.

– Да, отвыкли мы уже от Павла Васильевича, – признала Михайловна, когда я вернулся от Удаловой. – Как-то не с чем было сравнивать, и казалось, что мы хорошо работаем. А теперь расслабились, привыкли к хорошему отношению, и обратно возвращаться к Бревновщине уже тяжело.

– Как вы сказали? Бревновщина? – рассмеялся я. – Да уж, полная Бревновщина.

В отместку за препирания Павел Васильевич пытался отыгрываться на мне, заваливая бумажной работой и процедурами, но я только радовался. Если я на процедурах, то он в операционной, или в ординаторской, а это значит, что мы не видимся. Осталось только продержаться до конца месяца, когда вернётся Радимов, а там всё станет на свои места.

Глава 2
Падение тирана

Шла вторая неделя Бревновщины. Павел Васильевич так и не пускал меня на операции, мотивируя это тем, что я сам проявил малодушие и отказался. Но мы-то оба прекрасно понимали, что истинная причина совершенно иная.

Помимо меня в немилость попали Ключников и Семенюта. Макс поплатился за буйный нрав и длинный язык, а Марина – за неуместное проявление эмоций.

– Давайте уже всех отстраним от операций. Пусть бригада вообще не работает, – ворчал Макс, косясь на кабинет Радимова, где сейчас восседал Павел Васильевич.

– Всех не отстранят, – покачал я головой. – Кто-то должен оперировать. И потом, Сарычеву не так-то и легко поймать на ошибке, у Нины Владимировны стаж лишь на десяток лет уступает Бревнову, а Тихомирову он вряд ли будет трогать, потому как она – дочь Тарасова. Павел Васильевич пусть и напыщенный индюк, но знает кого можно клевать, а кого лучше обходить стороной.

– Давайте жаловаться Удаловой, – предложила Марина. – Пусть она, как главный целитель больницы, повлияет на Бревнова. Он даже не постоянный заведующий, а лишь временно исполняет его обязанности.

– Он этого и хочет, – покачал я головой. – Чтобы мы жаловались, показывали свою беспомощность и отчаивались. Не дождётся! Удалова вряд ли будет на него влиять. У неё разве дел других нет, как выяснять отношения внутри отделения? Нет, она отмахнётся и оставит нас самих разбираться в этой ситуации. Максимум, что мы можем сделать – организовать собрание коллектива, где разобрать эту ситуацию, но у Бревнова все ходы просчитаны, недаром он столько лет проработал. Никто ведь не обязывает брать конкретного младшего целителя на операции, или стажёров. Такого пункта нигде нет. Вы получали опыт в течение года? Да. А то, что подменный заведующий не хочет с вами возиться – это его дело. Вернётся Радимов, и вы снова получите возможность ходить на операции.

– И что ты предлагаешь? – насупился Макс.

– Работать спокойно и не позволять выводить себя на эмоции. Время работает на нас. Ещё две недели с хвостиком, и Павел Васильевич нас покинет, а мы благополучно забудем о его существовании.

Если на работе хватало проблем, то в личной жизни наступила идиллия. Возможно, именно поэтому я находил силы держаться и не срываться, когда меня нагружали бесполезной или невыполнимой работой. Но один случай всё-таки выбил меня из колеи.

Утром выходного дня, когда я собирался в бассейн, в дверь постучали. Неужели Лера устала меня ждать, и решила подняться наверх? Я бросил мимолётный взгляд на часы и убедился, что до выхода было ещё минут пятнадцать. В чём же тогда дело?

– Костя, привет! – улыбнулась Пашкова, когда я открыл дверь и увидел её на пороге. – Не ожидал меня увидеть?

– Честно говоря, после того, как ты вычеркнула меня из своей жизни, я вообще не ожидал тебя когда-либо увидеть.

– Прости, я поступила глупо. Я вообще была ещё той дурой, когда взяла академ и ушла из больницы. Но больше всего ошиблась с тобой. Знаешь, время показало, что Орлову на меня совершенно плевать, и это не тот человек, который заслуживает внимания.

– А почему ты решила найти меня?

– Мы можем начать всё с начала, – с улыбкой произнесла девушка и шагнула мне навстречу.

– Знаешь, у нас ничего не получится. У меня есть девушка.

– Да ладно, Костя, не дуйся! Я понимаю, что причинила тебе боль и повела себя глупо, но это не повод отталкивать меня нелепыми отговорками.

– Костик, привет! – послышался с лестницы голос моей соседки с пятого этажа. Она спустилась сверху, опёрлась на перила обеими руками так, что вырез её декольте стал совершенно неприличным, и наблюдала за нашим разговором издалека.

– Доброе утро, – ответил я, выругавшись про себя. Почему именно она? Не хватало, чтобы Метлинская наговорила Лере каких-нибудь глупостей.

– А я только хотела заглянуть к тебе и поблагодарить за вчерашний вечер. Ты был великолепен. Я кое-что забыла у тебя, но вижу, ты немного занят, поэтому загляну позже.

– Он уже свободен, – отозвалась Милана и наградила меня разъярённым взглядом дикой кошки. – Вижу, Костя, ты хорошо проводишь время и совсем не скучаешь по мне.

– А был повод соскучиться? Четыре месяца назад ты вычеркнула меня из своей жизни, а теперь появилась, словно снег в апреле, и хочешь вернуть всё обратно. Но жизнь не стоит на месте, она идёт своим чередом. Нельзя промотать её вперёд, а потом попытаться на всей скорости запрыгнуть в прошлое.

Метлинская аплодировала мне с лестницы, а Милана, услышав последнее слово, дёрнулась, словно её током ударило, развернулась и поспешила уйти. Девушка едва не бежала в сторону лестницы и пулей вылетела из подъезда. Возможно, я был слишком груб, но ситуация всё-таки вывела меня на эмоции. Или не ситуация, а моя соседка?

– Зачем ты так? – удивился я, посмотрев на Метлинскую. – Можно было поступить немного мягче.

– Костя, некоторые девушки не понимают, когда с ними общаются мягко. Им нужно сразу объяснить, что здесь занято. Как видишь, я справилась с этой задачей. Чего только не сделаешь ради Лерки! Приходится даже отгонять других девушек от её парня. А ты хорош, расставил всё по местам и сказал как есть. Думаешь, она пришла к тебе, потому что любит? Нет, просто её основной вариант не выгорел, а потому она решила извлечь из рукава запасной.

Мне было искренне жаль Милану, но лучше бы она не приходила. Так в памяти навсегда осталось бы приятное воспоминание о девушке, в которую я когда-то безответно был влюблён. А своим поведением она испортила все воспоминания о себе.

Когда я вышел из подъезда, Лера уже ждала меня внизу.

– Что это за сумасшедшая промчалась здесь пару минут назад? – удивилась девушка.

– Моя старая знакомая, – отмахнулся я, не желая вдаваться в подробности, но похоже, что такой ответ не оставил мне иного выбора.

– И часто старые знакомые бывают у тебя дома?

– Во-первых, не у меня дома, я её даже на порог не пустил. А во-вторых, твоя подружка зорко проследила, чтобы на твою территорию не ступала чужая нога, так что можешь быть спокойна.

Такой ответ Леру всё равно не устроил, поэтому всю дорогу до бассейна мы провели в тишине. Но уже на обратном пути девушка прокрутила ситуацию в голове и успокоилась. Этой ночью Ильменская осталась у меня, а утром мы вместе отправились каждый в своё отделение. По дороге я слушал истории о том, с какими пациентами приходится работать в детском отделении и не мог сдержать улыбки. Да, тоже бывает тяжело, но с детьми всё иначе. Наверно, куда сложнее работать даже не с детьми, а с их родителями.

– Представь, забегает в процедурную обезумевшая мать и требует, чтобы мы срочно спасли её ребёнка. А у нас процедура идёт. Разумеется, мы решили, что малышу плохо, меня отрядили на осмотр, готовят реанимационную, захожу в палату, а он спит.

– Может, потерял сознание? – начал я выстраивать версии.

– Нет, Костя. Ребёнок просто спит. А мать устраивает истерику из-за того, что ребёнок спит на час дольше обычного. Пришлось направить волну успокоительной энергии сначала на мать, а потом успокаивать ребёнка, который проснулся от криков и не понимает что происходит.

– Но бывают ведь и забавные случаи? – не сдавался я.

– Полно! – заулыбалась девушка. – На той неделе привезли к нам мальчишку, который отправился в путешествие по Светлице в ванной. Парень задраил все сливные отверстия, вытесал ветку, как весло, и отправился в плавание. Удивительно, что вообще смог дотащить ванну до воды. Чисто случайно его заметил патрульный катер в двенадцати километрах ниже по течению от Градовца и доставил к нам в отделение для осмотра.

– Обошлось? – с надеждой поинтересовался я.

– Да. Парнишка продрог, но держался молодцом. Говорит, хотел доплыть до моря и доказать всем, что он – настоящий моряк.

За разговорами я не заметил как мы добрались до больницы, и пришло время прощаться. Ещё пару минут мы постояли обнимаясь, а затем разбежались каждый в своё отделение.

Распахнув дверь в ординаторскую, я вмиг уловил царивший там упаднический настрой. Катя устала от постоянных операций, и даже выходные не особо спасали. Нина Владимировна была погружена в отчёты, а Марина занималась уборкой в шкафу. Ключников вообще ещё не явился. Не удивлюсь, если намеренно опаздывает, чтобы позлить Бревнова.

– Сарычева, Тихомирова, в операционную! – скомандовал Павел Васильевич, заглянув в ординаторскую, и с чувством собственного превосходства бросил на меня довольный взгляд.

Ничего, пусть идут. У меня и здесь работа найдётся. Кто сказал, что процедуры – это скучно и неэффективно? А ведь целителей ценят именно за умения обезболить, снять отёчность и воспаление, наполнить жизненной энергией и ускорить регенерацию. Всё это пригождается во время процедур, поэтому я не особо много терял без операций. Пусть Бревнов тешит себя мыслью, что победил. На самом деле, мы ещё посмотрим кто в итоге окажется в выигрыше.

После обхода мы отправились на процедуры, но ситуация не выходила у меня из головы и мешала сконцентрироваться на работе.

– Ай, больно! – вырвал меня из состояния задумчивости недовольный крик пациента.

Ассистировавшая мне медсестра медленно срывала перевязку с раны, причиняя мужчине нестерпимую боль. Внутреннее зрение уже подсказывало мне, что пациент на грани обморока и вот-вот свалится со стула.

– Алла, что вы делаете? – поинтересовался я у медсестры и мгновенно подскочил к пациенту. Волна жизненной энергии уже протекала по его энергетическим каналам, поддерживая бедолагу в сознании.

– Да присох, негодяй! – пыхтела женщина. – Никак не хочет отрываться.

– Так размочите! Зачем вам расходники выделяют?

– Ой, да что он, не потерпит? – отмахнулась она.

– Делайте как я вам говорю, иначе завтра вы здесь работать уже не будете.

– А ты кто такой, чтобы мне угрожать? Младший целитель, которого даже на операции не берут! – вспыхнула женщина. – Верно говорят, что с Егором Алексеевичем вы распустились и совсем отбились от рук.

– Я сделал вам замечание, потому как вы нарушили порядок проведения процедуры. Мы должны оказывать превосходный уровень помощи без боли и неудобства, а из-за вашего халатного отношения к работе пациент едва не теряет сознание, процесс заживления нарушается и все усилия идут насмарку. Если будет нужно, я пойду к Удаловой, и тогда она точно сделает так, что вы вылетите. Хотите проверить?

– Знаешь что? Раз такой умный, так сам и проводи процедуру! – выпалила женщина, поднялась и вышла из процедурной.

Ничего, справлюсь самостоятельно. А если ситуация повторится, приведу угрозу в исполнение. Я совершенно не чувствовал себя Бревновым, потому как медсестра совершала грубую ошибку, издеваясь над пациентом и вместо того, чтобы послушать моего совета, решила показать характер. Сначала поговорю с Михайловной, чтобы вразумила свою коллегу, а если дежурная медсестра не справится, придётся повышать ставки. Увы, прыгать через голову Бревнова и идти сразу к главной целительнице больницы.

Я осторожно размочил бинты, удалил присохшую корку, обработал рану с помощью дара, очистил её ватным тампоном, смоченным в специальном растворе. А вот с бинтовкой у меня вышли трудности. В прошлой жизни я неплохо бинтовал, но в другом теле вся ловкость куда-то растерялась, мышечная память подвела, и получалось у меня паршиво.

– Костя, давай я, – вмешалась Марина, видя, что у меня не особо получается забинтовать рану.

Семенюта также попала в немилость, как и Ключников, поэтому ребята сидели в процедурной. Бревнов решил, что из них всё равно не получится достойных целителей, а потому совершенно не тратил на них свои усилия, лишая стажёров возможности получать драгоценный опыт.

Сарычева лично попросила меня давать ребятам больше возможностей проявить себя, и я не видел никаких проблем с этим. Именно сейчас был тот случай, когда мы могли справиться самостоятельно.

– Спасибо, Марин, ты умничка! – похвалил я девушку за прекрасно выполненную работу.