Текст книги "Испытание (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11
Крах Паука

На следующий день Писемского ждал новый удар. Кто-то из гостей кафе снял потасовку на видео и опубликовал в общем доступе. Разумеется, это видео быстро распространилось среди сотрудников больницы.

– Костя, ты меня покорил своим спокойствием, – признался Радимов. – А этот смех в конце не оставляет равнодушным.

Но была у этого видео и другая сторона.

– Не ожидала от тебя, Дорофеев! – заявила Михайловна, впервые на моей памяти назвав меня по фамилии. – Якшаться с Пауком после всех подлостей, что он сотворил – последнее дело.

Что поделать, иногда приходится побыть антигероем, чтобы достичь более важной цели.

– Срочно приготовить операционные, – дал команду Радимов. – Давка на несогласованной акции в Сквере Дружбы, много пострадавших.

– Что там случилось? – поинтересовался Ключников.

– Максим, если есть желание, можешь сам пойти и посмотреть, – одёрнула парня Сарычева. После ситуации с Мариной старшая целительница затаила обиду на Ключникова. А недавнее видео с собрания Писемского только подогрело обстановку. Теперь на всех участников смотрели косо, как на его сообщников, а Нина Владимировна вообще чувствовала себя в окружении неприятелей, ведь в бригаде помимо самого Семёна Терентьевича были три его возможных сподвижника.

Выяснять отношения не осталось времени. Я отправился в операционную с Ниной Владимировной, а Радимов взял себе в ассистенты Писемского. Думаю, так он решил немного разрядить ситуацию и помешать Семёну Терентьевичу шпионить за старшей целительницей. А заодно у заведующего была возможность лично присмотреть за проблемным сотрудником.

В процедурную отправились Ключников с Анисовым и подоспевшие на помощь Жилин, Сладкова и Тарасов. Причём, Николай Юрьевич забрал Родиона и отправился встречать пострадавших прямо в приёмном покое. Учитывая, что в процедурной двух пациентов принимать всё равно не выйдет, а оказать помощь в смотровой комнате вполне реально, это было хорошим решением.

Первого пациента доставили в операционную как только мы подготовились. Диагностика показала перелом рёбер, многочисленные гематомы по всему телу и сотрясение мозга.

– Костя, лекарствами в сон его отправлять нельзя с сотрясением, – заметила Нина Владимировна. – Возьми на себя эту задачу. И традиционно на тебе анестезия и насыщение энергией. Справишься?

– Без проблем, – пообещал я.

С целебным сном нужно быть осторожным и внимательно следить за тем, чтобы подавленные нервные центры не спровоцировали проблемы. Не хватало ещё загнать пациента в кому.

Восстанавливать грудную клетку было непросто, но Сарычева работала не первый год и делала всё правильно. Её движения были отточены сотнями подобных операций. Там, где я провозился бы часов шесть, старшая целительница справилась за три.

– Сделали всё, что было в наших силах. Теперь ему нужен покой и прочный корсет. Здорово повезло, что обломки рёбер не зацепили внутренние органы. Можно переводить в отделение, а вечером проведём повторную процедуру.

Когда санитары вывезли каталку из операционной, Нина Владимировна строго посмотрела на меня.

– Костя, отделение ждут непростые времена. Выбирай на чьей ты стороне.

– Я сторону не меняю. В любой ситуации я был и остаюсь сторонником Егора Алексеевича.

– А как же собрания у Писемского?

– Придёт время, и вы всё поймёте, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

Следующий пациент был сильно взволнован, когда его доставили в операционную. Ему не терпелось поделиться пережитым. Пришлось позволить ему высказаться, чтобы он выплеснул чувства и немного успокоился, а заодно дождаться, когда подействует успокоительная волна.

– Как вас угораздило впутаться в эту историю? – вздохнула Нина Владимировна.

– Знакомая позвала послушать выступление провидца Антония, но я не рассчитывал, что будет так много людей. Пришло около пяти тысяч человек, все желающие не смогли поместиться. Многих прижали к металлическим ограждениям и едва не размазали, а когда хранители порядка прибыли на место стихийного собрания, чтобы разогнать толпу, начались столкновения с полицией, многие люди поспешили убраться подальше, чтобы их не задержали за сопротивление, и в этой лавке кого-то затоптали, других вытолкали за ограждения.

– А что с вашей знакомой?

– Я потерял её в толпе. Мы хотели спрятаться под припаркованной машиной, но её перевернули. Попытка подсадить её и помочь перебраться через ограждение обернулась провалом. Когда меня прижали к ограждению, толпа унесла её дальше.

– Зачем вообще вам понадобился этот провидец? – проворчала Нина Владимировна.

– Откуда мне знать? Я впервые оказался на встрече. Но люди идут за ним, ему фанатично верят. Они считают, что ваш дар скоро иссякнет, и спасение можно найти только в технологиях.

– Никак артефакторы затеяли революцию, – пробормотала Сарычева. – Либо очередной проходимец пытается нажиться на доверчивых людях, но я не верю, что всё так просто. Как бы один человек мог собрать многотысячные митинги? Здесь не обошлось без серьёзной поддержки.

– В полиции разберутся, – предпочёл я замять скользкую тему.

Я отлично помнил парня с вокзала, который раздавал листовки. Меньше, чем за год этот Антоний собрал больше пяти тысяч последователей в Градовце. Не удивлюсь, если и в других городах его поддерживают также горячо.

Уже потом я узнал, что провидца задержали за несанкционированное мероприятие, которое привело к гибели одиннадцати человек и травмам различной степени тяжести ещё у пятидесяти четырёх участников. В этот день нам пришлось провести в больнице шестнадцать часов. К счастью, хотя бы в операционной нас быстро сменили коллеги из второй бригады, а мы взяли на себя заботу об отделении. И куда тут ещё работать в частном кабинете? Если вообще не спать, то ещё можно. Но тут появляется другая проблема – энергии попросту не хватит, чтобы работать ежедневно по двенадцать часов и больше.

– Костя, хорошо, что я тебя застал! – обрадовался Жилин, встретив меня в коридоре. – Мы с Таней приглашаем тебя на свадьбу. Разумеется, вместе с Лерой.

– Благодарю! Примите мои поздравления. Когда торжество?

– Через неделю. В десять утра встречаемся возле нашей квартиры, остальное сообщу позже.

– Погоди, как через неделю? Два месяца нужно ждать после подачи заявления. Вы хоть в управу ходили?

– У нас особый случай, – уклончиво ответил парень. – Нам пошли на встречу и пообещали расписать через месяц. Три недели уже прошли. Мы просто не хотели говорить раньше.

– Пашка, вы же целители. Куда спешили?

– А кто сказал, что мы спешили? – нахмурился парень. – Мы осознанно пошли на этот шаг. Год отработки у Танюхи уже есть, ещё пару месяцев поработает, и в декрет, а потом остальное дорабатывать будет. Когда жить, если не сейчас, Костя?

– Может, ты и прав. Но могли бы и раньше сказать. Ты ведь понимаешь, что Лерка меня съест, если я скажу, что нас пригласили на свадьбу, которая состоится через неделю? У неё ведь даже платья подходящего нет. А ещё нужно найти парикмахера на это время и мастера маникюра.

– Вот поисками платья в ближайшие выходные и займётесь, – заулыбался Жилин. – Особо не ломайте голову, мы не стараемся устроить пышное торжество. Собираем только родных и близких друзей. Кроме вас с Леркой будет ещё Мокроусов и подруга Тани.

– Ты меня успокоил, а то я уж думал, что Мартынова позовёшь, – рассмеялся я.

Разумеется, практически весь следующий день мы с Лерой провели в ателье, подбирая образ. Ильменской хотелось, чтобы мы гармонично смотрелись вместе, а мне не мешало бы обновить пиджак, а то старый заметно истрепался. Я остановился на сером костюме с жилеткой, а Лера выбрала платье под цвет с серебристой оборкой.

Мокроусов тоже готовился к этому событию, но в его планы неожиданно вмешался Писемский.

– Господа, послезавтра жду всех в нашем избранном месте, – заговорщически тоном заявил Семён Терентьевич, когда мы встретились на пересменке. В коридоре стояли я, Мокроусов, Анисимов и Ключников – вся мужская часть нашей компании.

– Семён Терентьевич, я не смогу в этот день! – заявил Мокроусов. – У моих друзей свадьба, а я никак не могу пропустить торжество.

– А кто твои друзья, Артём? – задал целитель провокационный вопрос. – Где были твои друзья в трудную минуту? Я дал тебе работу, практику, я дам тебе путёвку в будущее. А что тебе дадут твои друзья? Готов поспорить, через год-другой ваши дорожки разойдутся. Нет, поначалу будут редкие звонки, открытки по праздникам, а потом тишина, и останутся только воспоминания. Так что ты выберешь, Артём? Идти к цели в компании людей с общей целью, или терять время с временными попутчиками?

Мокроусов перевёл взгляд на меня, ожидая поддержки. Он-то думает, что я тоже пойду на встречу, но у меня были прямо противоположные планы. Я не собирался пропускать свадьбу друзей ради какого-то Паука и его амбиций. А вот Артём колебался. Сейчас было самое подходящее время, чтобы побороться за него.

– Семён Терентьевич, хотел сказать, что в этот раз меня не будет, – заявил я. – Причина та же.

– Константин, я собираюсь озвучить серьёзные вещи, и мне нужно, чтобы были все участники. Либо вы с нами, либо…

Писемский не договорил, но я понял к чему он клонит. Эта искусственная необходимость делать выбор в первую очередь предназначена для того, чтобы сжечь старые связи и крепче привязать к себе.

– Артём, вы тоже выберете развлечение вместо дела?

На Мокроусова было жаль смотреть. Он понимал, что сейчас решается не только судьба его участия в проекте Писемского, но и карьера в частном кабинете. Анисимов с Ключниковым замерли у него за спиной, боясь проронить хоть слово.

– Семён Терентьевич, можете на меня рассчитывать. Я буду на встрече, – выдавил из себя Артём.

Ой, дурак! Неужели он не понимает, что Паук вынуждает отказываться от всего, что ему дорого, с каждым разом привязывая к себе всё сильнее? Он уже растерял свои амбиции в больнице, работая на два лагеря, теперь теряет друзей. Что будет дальше? Писемский вынудит его отказаться от семьи? Не удивлюсь, если этим и закончится.

– Вот и отлично, парень! – расплылся в улыбке мужчина. – Я знал, что на тебя можно положиться, и ты сделаешь правильный выбор.

Увы, на этом моё внедрение в планы Паука закончилось. Я прекрасно понимал, что ещё одной возможности Писемский мне не предоставит.

Жилин не обманул, свадьба действительно оказалась скромной, а подружкой Сладковой оказалась Нина Соломатина, с которой мы были знакомы по командировке на Север. А самым запоминающимся моментом стал бросок букета невесты, который поймала Лера. Девушка засмущалась и многозначительно посмотрела на меня.

– Готовься, друг, – заулыбался Пашка. – Похоже, тебе недолго осталось ходить в холостяках.

Так-то я и не был против, но когда этим заниматься? Сейчас свадьба совершенно не ходила в мои планы, потому как загрузка была просто бешеная. Но в будущем я собирался сделать предложение Лере и создать с ней семью.

А работа старалась подбрасывать побольше испытаний. Только мы поставили на ноги всех пострадавших в давке, появилась новая проблема.

– Бодрой ночи, – произнёс Радимов, заглянув в ординаторскую, когда мы были на ночном дежурстве. – У нас новый пациент. Мужчина, тридцать два года. Предположительно отравление.

– Предположительно? – удивился Писемский. – Самообращенец что ли?

– Он самый. Попросил соседа довезти до больницы, едва не потерял сознание на ступеньках. Сейчас его поднимают с приёмного в отделение, просят на всякий случай готовить операционную.

– А что в приёмном обнаружили? – поинтересовалась Нина Владимировна.

– Пока информации нет, только предварительные данные. Вы же знаете, пока мы будем готовиться, они проведут первичную диагностику и сообщат результат, но я бы не надеялся на них и работал самостоятельно. Нина Владимировна, Костя, вы готовитесь к возможной операции. Семён Терентьевич, присматривайте за отделением. Максим с Родионом вам помогут.

Как только мы приготовились встречать пациента, дверь в операционную распахнулась, и санитары ввезли каталку.

– Алексеич, принимайте вердикт от наших приёмышей, – санитар протянул записку заведующему, но тот даже не прикоснулся к ней.

– Матвей Ильич, я же просил не тащить посторонние предметы в операционную. И потом, вы принесли мне записку, в которой указано, что у пациента расстройство желудка с осложнением на работу сердца? Наши коллеги в приёмном отделении не выспались?

– Мне откуда знать? – пожал плечами санитар и поспешил ретироваться.

– Хорошо, в любом случае, будем разбираться сами, – заключил Радимов и повернулся к пациенту. – Скажите, вы принимали какие-то лекарства перед тем, как почувствовали себя плохо?

– Я лечусь в частном кабинете целителя Писемского, – признался мужчина. – Знаете, сердце в последнее время шалит, а причину выяснить не удаётся. Обращаться в поликлинику не захотел, я государственным учреждениям не особо доверяю.

– И когда вы были на приёме в последний раз? – продолжал заведующий, а я заметил, что Егор Алексеевич сосредоточен и продолжает диагностику. Я не отставал от заведующего и отметил, что частота сердечных сокращений составляет всего сорок пять ударов в минуту. При этом сердце периодически выкидывало фортель и стучало, словно бешеное, а потом снова замирало.

– Буквально сегодня первый раз обратился. Он прописал мне настой наперстянки и провёл процедуру, но через пару часов после того, как я её принял, начались проблемы с сердцем, и в глазах всё стало таким странным…

– Светится? – улыбнулся Радимов.

– Такое впечатление, что вы сияете, словно солнце. Я когда потерял сознание, а потом очнулся и увидел целителей в приёмном отделении, подумал, что умер и нахожусь в загробном царстве.

– Ну, умирать вам пока ещё рано, – спокойно заявил заведующий. – Мы непременно приведём вас в порядок и сообщим куда следует, чтобы подобных случаев больше не возникало. А сейчас постарайтесь лечь и расслабиться, чтобы мы могли вам помочь.

Пациент послушался совета, а Егор Алексеевич повернулся к нам.

– Нина Владимировна, вы можете быть свободны. Мы полностью контролируем ситуацию, поэтому нет смысла вас беспокоить. Лучше присмотрите за нашим гениальным целителем, чтобы он не натворил беды в отделении. И ещё просьба: о случившемся в операционной никому не слова. Сами понимаете, я не хочу, чтобы виновные успели замести следы.

Судя по всему, Писемский вляпался в какую-то плохую историю, но самое печальное было то, что Паук может потянуть за собой и Мокроусова, поэтому, как только мы вышли из операционной, я поинтересовался у Радимова причинами его решения.

– Дело в наперстянке, – принялся объяснять Егор Алексеевич. – Она действительно помогает при болезнях сердечно-сосудистой системы, но её нельзя принимать долго, иначе можно создать практически необратимые проблемы.

– Но ведь пациент начал принимать её только сегодня, – возразил я.

– Верно! А что это значит?

– Что наперстянка здесь ни при чём?

– А вот и нет. Ты слышал, что у Темрюкова все сияет в глазах? Это первый признак того, что наши коллеги допустили ошибку с наперстянкой. И я могу предположить два варианта: либо концентрация лекарства слишком высокая, что привело к передозировке, либо пациент принимал просроченное лекарство.

– А если он сам ошибся с дозировкой?

– Исключено, – покачал головой Радимов. – Такие настойки выдают в ограниченном количестве, чтобы избежать проблем. Пациент может ошибиться и принять увеличенную дозу, а целитель не имеет права на ошибку.

Темрюкова перевели в первую палату, а Радимов попросил меня присматривать за ним в оба глаза. В любой момент состояние пациента могло обостриться. Пусть мы стабилизировали работу сердца, залили в него массу жизненной энергии и постарались поскорее деактивировать действие лекарства, нельзя исключать неприятных сюрпризов от лекарства, которое успело впитаться в организм.

Утром, когда до сдачи смены оставалось ещё несколько часов, я увидел в отделении Мокроусова.

– Тём, что случилось? Выглядишь подавленным.

– Проблемы на работе, – выдохнул парень.

– Какие ещё проблемы? Ты ведь только с выходного пришёл.

– Да не на этой работе проблемы! – вспыхнул парень. – У Писемского в кабинете проблемы. После процедуры пациенту стало плохо, и его экстренно доставили в наше отделение.

– Погоди, это не Темрюков, случайно?

– Он самый! А это ты его осматривал?

– Да, всполошили вы с Писемским наше отделение! Его не только я смотрел, но и Сарычева с Радимовым.

– Всё, я теперь точно пропал! Мало того, что меня попрут из частного кабинета, так ещё и в отделении теперь будут косо смотреть.

– А что там за история вообще с этим отравлением? Я не могу понять как вы умудрились напутать с дозировкой или использовать просроченное лекарство.

– Я сам не понимаю! С дозировкой всё было верно, я дважды проверял. Ошибки быть не могло. А вот с качеством вышла беда. Но хуже всего то, что вина полностью лежит на мне. Я ассистент, и должен был убедиться, что расходники в порядке. А в итоге чуть сам не угробил пациента.

– Не спеши корить себя, Писемский тоже виноват – он владелец кабинета и должен отдавать себе отчёт в том, что покупает. Кстати, я так понимаю, у Анисимовых теперь тоже будут проблемы, потому как Семён Терентьевич закупался у их организации.

– Тёма, иди-ка ты пока отдохни в приёмном и не попадайся на глаза ни Семёну Терентьевичу, ни Родиону. Что сделано, то сделано, пусть теперь разбираются компетентные органы, а тебе будет урок. На ошибках ведь учатся.

Я хотел поскорее убрать Мокроусова с глаз долой, чтобы Писемский не успел отреагировать и замести следы. Готов поспорить, после звонка Радимова в частный кабинет нагрянет проверка. И будет лучше, если Паук не успеет ничего исправить.

– Ты не понимаешь, я должен его увидеть сам и убедиться, что с ним всё в порядке!

– Увидишь, обязательно увидишь! – пообещал я, а сам активировал волну целительной энергии, которая помогла Артёму успокоиться и уснуть. До палаты он так и не добрался, а я оттащил обмякшее тело на склад, пока Писемскому, или кому из его шестёрок не пришло в голову выйти из ординаторской. Пришлось даже попросить Михайловну распаковать матрас, чтобы Мокроусову мягче спалось среди коробок с расходниками.

Лишь к моменту сдачи дежурства я с трудом растолкал парня и приказал молчать о случившемся в кабинете.

На следующий день я ничего не слышал о результатах рейда, но разбирательства были, потому как Мокроусова дважды вызывали на допрос в коллегию. Артём на работе не появлялся, а на телефонные звонки не отвечал. Мои попытки разыскать его дома не увенчались успехом. Лиза, открывшая мне дверь, заявила, что брат закрылся у себя и не хочет ни с кем разговаривать. Радимов тоже не спешил проливать свет на происходящее. Учитывая, что за Писемским стоят сильные покровители, на верхах шла серьёзная борьба.

Моему удивлению не было предела, когда я понял, что Семён Терентьевич не явился на утреннее дежурство. Явившийся чуть позже заведующий объяснил ситуацию.

– Дамы и господа, хочу сделать объявление, которое многим придётся по душе, – заявил Егор Алексеевич, войдя в ординаторскую. – В связи с нарушением правил предоставления целительских услуг и созданием угрозы жизни пациента Писемский Семён Терентьевич отстранён от работы в нашем отделении, а его частный кабинет закрывается.

– Что он такого сделал? – вспылил Ключников. – Произвол! Всего за одну ошибку целителя отстраняют от работы. Никак, его недоброжелатели постарались.

– Максим, на твоём месте я бы не был так категоричен, – с улыбкой ответил заведующий. – Ты многого не знаешь и рассуждаешь поверхностно. Если бы ты знал о прошлом Писемского, не был бы так категоричен. Но я уверен, что Семён Терентьевич вам не рассказывал об истинных причинах, по которым он к шестому десятку всё ещё работает младшим целителем.

– Ошибаетесь! На последней нашей встрече инициативной молодёжи Семён Терентьевич разоблачил негодяев, которые подставили его в прошлый раз. Именно поэтому он хочет собрать вокруг себя людей, которым можно доверять.

– Доверчивые болваны, которыми легко управлять, – заулыбался Радимов. – Вашу энергию, да в нужное русло! Родион, может, хотя бы вы объясните чем обернулось сотрудничество вашей фирмы с частным кабинетом Писемского?

– У нас на складах и в магазинах провели обыски, часть продукции проверили на пригодность, но нарушений не обнаружили.

– И не обнаружат, – кивнул Егор Алексеевич. – Писемский использовал препараты, которые списал и присвоил ещё пять лет назад, будучи заведующим отделением Ярской больницы. В прошлый раз ему удалось отделаться запретом и штрафом, но теперь наказание будет куда более жёстким.

– Ему выжгут ядро? – заволновался Макс.

– Не мелите ерунды, – скривился Радимов. – Семён Терентьевич попросту лишится права вести частную практику и работать в организациях, связанных с оказанием целительских услуг. Как долго продлится запрет, я не могу сказать, но мне кажется, Писемскому можно выходить на пенсию.

Октябрь мы встречали с одним младшим целителем в составе, и проработали так до середины месяца.

– Не понимаю, почему Егор Алексеевич медлит, и не берёт никого на должность младшего целителя? – недоумевал Ключников.

– Есть у меня мысли на этот счёт, но боюсь спугнуть, потому не буду их озвучивать, – ответил я.

– Конечно! Потом скажешь, что именно так ты и думал! – рассмеялся Макс.

– Хорошо, сделаю намёк. Ты сам знаешь имя этого человека, она раньше уже работала в отделении.

Дверь ординаторской отворилась, и на пороге появилась молодая женщина, а я сразу понял, что моя догадка была верна.