Текст книги "Нейтрально-враждебный (СИ)"

Автор книги: Сергей Арьков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

– Значит, вы живете здесь, – разочарованно протянул Стасик, окинув взглядом помещение, подозрительно похожее на логово бомжа.

– Не волнуйся, это всего лишь склад. Идем, покажу тебе твою комнату. Уже поздно, я устал и хочу спать. Экскурсию отложим до завтра. Ты как, сильно голоден? Не потерпишь до утра?

Стасик напомнил старику, что он вообще ничего не чувствует, и даже если начнет умирать от голода, не узнает об этом, пока не околеет.

– Ну, значит, потерпишь, – сделал вывод Гамал. – Идем.

Старик повел его узкими коридорами, освещая путь стеклянным шаром, который нес в руке. Иногда на их пути попадались двери. Напротив одной из них Гамал остановился.

– Тут немного пыльно, – виноватым тоном признался он. – Гости у меня случаются нечасто. Ну да ведь ты парень не привередливый, так?

Стасик промолчал. Ему было безразлично, в каких условиях его собираются поселить. Лишь бы Гамал нашел лекарство от его жуткой болезни, а мелкие бытовые неудобства он уж как-нибудь стерпит.

Старик не соврал – в предложенных ему апартаментах действительно оказалось пыльно. Пыль составляла основу интерьера, кроме нее внутри почти ничего и не было. Приглядевшись, Стасик заметил на полу плоский серый тюфяк, который успешно сливался с окружением.

– Располагайся, – предложил Гамал, похлопав Стасика по плечу. – Дверь, если что, не заперта. Но лучше не покидай своей комнаты до утра. Ты еще не знаешь крепости, и можешь угодить в неприятности.

Стасик даже не стал спрашивать о том, какого рода неприятности имеет в виду радушный хозяин. Для себя он решил, что не покинет комнаты, пока сам Гамал не придет за ним поутру.

– Спокойной ночи, – пожелал ему старик, и широко зевнул. – Свет я уношу, так что ты сразу ложись на тюфяк и спи.

– А если вдруг что-то случится, – осторожно спросил Стасик, – как мне вас найти?

– Ничего не случится, – заверил его Гамал. – Спи спокойно, тут безопасно. Поверь мне.

С этими словами хозяин покинул его. Стасик, оставшись в темноте, послушно улегся на тюфяк. По идее, за день тяжкого пути он должен был порядком вымотаться, но усталости, как и всего остального, он не чувствовал.

Не надеясь ни на что хорошее, Стасик прикрыл глаза и почти сразу же провалился в сон.

Глава 33

Стасик вознесся на седьмое небо на крыльях немыслимого счастья, ибо сбылась его заветная мечта. После многих лет ужасной жизни в неправильном варианте реальности он, наконец-то, угодил в мир меча и магии. И тут же выяснил, что попал старого по нужному адресу. Это там, на своей исторической родине, в том мире несправедливости и безнадеги, он был обычным забитым школьником, чьей единственной отдушиной оставались видеоигры. Но стоило ему перенестись в правильный мир, как все тотчас же встало на свои места.

Проверка на способности выдала поразительный результат – Стасик оказался уникумом, в равной степени наделенным как воинским, так и магическим потенциалом. Волшебный прибор, производящий определение, даже вышел из строя, задымился и заискрил, стоило величайшему герою вселенной поместить в него свою могучую руку. Волшебница, увидев результат проверки, рухнула в обморок, а пока летела к полу, успела по уши влюбиться в этого невероятного вундеркинда, почтившего своим присутствием правильный мир.

Не успел Стасик опомниться, как его уже зачислили в королевскую магическую академию. Проучился он там ровно три дня, за каковой срок успел освоить весь курс белой магии, а заодно, в свободное от занятий время, изучил и черную. За проведенное в академии время Стасик успел влюбить в себя всех тамошних волшебниц. Девчонки бегали за выдающимся чародеем толпой, куда бы он ни пошел, и дружно падали к его ногам, в полете срывая с себя трусики. На церемонии вручения ему красного диплома красавицы прорвали оцепление, бросились к сцене, и стали хором признаваться Стасику в любви. Слух о его божественной красоте и магической мощи дошел даже до принцессы, та тоже приехала в академию, увидела Стасика и сразу же в него влюбилась.

В качестве дипломированного мага Стасик отбыл на передовую, прямо в Форинг, дабы давать отпор силам зла. Сам ехал в карете с открытым верхом, запряженной четверкой белоснежных единорогов, а бесчисленная толпа фанаток следовала за ним по дороге, оставляя за собой вытоптанную землю и глубокие лужи. Все встреченные по пути красавицы тут же влюблялись в Стасика, бросали свои дела и присоединялись к огромному гарему.

Пока добрался до Форинга, собрал три тысячи поклонниц. Не успел въехать в городские ворота, как повстречался с верховной волшебницей Лаурой. Едва увидев величайшего чародея всех времен, та тут же влюбилась в него раз и навсегда и начала раздеваться прямо на улице.

Остановился Стасик в резиденции ордена паладинов, в личных покоях Ильнура. Сам верховный паладин города заявил, что рядом с таким великим человеком он никто и звать его никак, и ушел жить на конюшню. Армия поклонниц обосновалась вокруг резиденции. По ночам они хором пели Стасику серенады и бросали в открытое окно любовные послания, цветы и нижнее белье.

На второй день пребывания в Форинге великий волшебник Стасик Непревзойденный выяснил, что вместе с ним в правильный мир переместился его прежний одноклассник и обидчик Колька. Судьба жестоко обошлась со школьным хулиганом. При проверке в нем не было выявлено никаких способностей, и его обрекли на унизительную участь свинопаса, так как ни на что иное он не годился. Всеми осмеянный, всеми презираемый, весь с головы до ног в состоянии глубочайшего позора, жил Колька на ферме за городом, пас свиней и каждую ночь горько плакал в подушку. Стасик вначале хотел испепелить своего обидчика огненным шаром, но затем передумал и проявил благородную снисходительность. Ограничился тем, что вместе с пятитысячным гаремом пошел на ферму и долго насмехался над Колькой, доведя того до состояния слезной истерики.

На следующую ночь несколько поклонниц тайно пробрались в его покои и попытались отдаться Стасику насильно. Вовремя подоспевшая стража пресекла попытку непотребства. В это время прочие фанатки строили снаружи осадную башню и готовились идти на любовный приступ.

Наутро случилась мелкая неприятность – к Форингу пожаловали враги. Лорд Мортус, известный злодей, истязатель и душегуб явился во всей красе, прихватив с собой десятитысячную группу подельников. Страшно было глядеть в сторону злодейской армии – такая силища подтянулась. Испугались жители Форинга, даже Ильнур расплакался, осознав свое бессилие перед мощью империи зла. Колька же, едва завидев на горизонте черные знамена неприятеля, бросился в свинарник и зарылся с головой в нечистоты, где его позже отыскали, извлекли, отмыли и дружно осмеяли.

Ильнур и Лаура прибежали в таверну, где в это время, в плотном окружении поклонниц, завтракал великий герой Стасик Обожаемый, и стали на коленях умолять его защитить город от темных сил. При этом Лаура изловчилась, и незаметно подсунула в геройский карман свой портретик пикантного характера. Позже выяснилось, что свой обнаженный портретик подсунул и Ильнур – даже суровые паладины не могли устоять перед блистательной красотой и невыносимым обаянием великого героя.

Великий маг Стасик даже трапезы не прервал. Не вынимая ложки изо рта, сотворил он заклинание страшное, мощью невиданной наделенное, щелкнул пальцами, и тут-то лорду Мортусу с его войском стало не до смеха. Тут-то прочувствовали они на своих злодейских шкурах, каково оно, связываться с великим магом Стасиком.

Что конкретно случилось со злодеями, того никто не понял. Только что стояло под стенами Форинга вражеское войско, колыхались на ветру знамена, солдаты в черных шлемах скалили гнилые зубы, Мортус выделывался перед строем, толкая речи бравые и воинственные. И вдруг все они исчезли. Только что были, а потом исчезли. Даже запаха от них не осталось.

Увидев такую магическую мощь новоявленного героя, половина горожан попадала в обморок. Мужская половина попадала, а женская незамедлительно присоединилась к гарему, который, к тому времени, насчитывал уже десять тысяч голов.

Покончив с завтраком и армией тьмы, Стасик заявил, что желает отправиться на поиски приключений. И начнет с визита в империю Кранг-дан, которую намеревается в ближайшее время разгромить и призвать к капитуляции. Уже и в дорогу собрался, и на дракона взгромоздился (герою такого масштаба на лошади ездить несолидно), но выдвигаться не пришлось. Император Дакрос пришел сам. Точнее, приполз, сдаваться в плен и молить о пощаде.

В сопровождении несметной орды поклонниц Стасик вышел из ворот Форинга, чтобы принять капитуляцию от императора Дакроса. Тот как услышал о великом чародее Стасике, так сразу на коленях к нему и пополз. Стал он слезно просить непревзойденного героя, чтобы тот сохранил ему его жалкую жизнь. В обмен же Дакрос обещал впредь вести себя хорошо, злых дел не творить, а вместо вынашивания планов по захвату вселенной заняться выращиванием одуванчиков. А кончил свою речь император тем, что неожиданно и сенсационно признался Стасику в любви.

Тут, конечно, Стасик немного растерялся, и попытался объяснить Дакросу, что не является приверженцем содомских отношений, но император не дал ему договорить, и снял со своей головы шлем. Все, в том числе и Стасик, дружно ахнули. Оказалось, что Дакрос вовсе не мужчина, а самая настоящая женщина. Да не просто женщина, а эльфийка няшной наружности. Стасик с детства питал слабость к эльфийкам, и охотно согласился принять Дакроса в свой гарем. Вместе с Дакросом в гарем вступили все красавицы бывшей темной империи, которых набралось тысяч где-то семьдесят или даже сто.

В это время из грязной лужи вытащили Кольку. И все стали над ним смеяться. Стасик смеялся, Дакрос смеялся, девушки смеялись. А Колька стоял и горько плакал. По нему было видно, что бывший школьный хулиган подумывает о суициде.

Стал герой Стасик собираться в поход, чтобы исследовать неведомые земли и победить могучих чудовищ, уже и рюкзак наполнил, и дракона оседлал, и выбрал из гарема десяток красавиц, что должны были сопровождать его в пути и восхищаться его подвигами, но тут сладкий сон резко прервался.

Стасик распахнул глаза. Вокруг него царила ночная тьма. Он лежал на пыльном тюфяке в разрушенной крепости, посреди нейтральной полосы. Не было у него ни славы, ни могущества, ни выдающихся магических способностей, ни даже бесчисленного гарема обожательниц.

Пока Стасик пытался понять причину своего внезапного пробуждения, та сама заявила о себе. Раздался жуткий низкий звук, смесь рычания и рева, от которого содрогнулись стены древней цитадели. Стасик в страхе подпрыгнул, но тут же упал обратно на тюфяк и сжался в трусливый комочек. Ему еще не доводилось слышать подобных звуков. Особо же ужасало то, что звук явно имел животное происхождение. То есть его источником являлось некое существо. И оно находилось где-то неподалеку, раз рев его звучал громко и четко. Возможно, к стенам разрушенной крепости во мраке ночном пожаловало невероятное и голодное чудовище.

Не успел Стасик отдышаться и пощупать исподнее, как звук повторился, и на этот раз вышел громче прежнего. Напуганному до икоты Стасику почудилось, что жуткий рев исходит не снаружи, из-за стен крепости, а откуда-то снизу. Будто его источник находился прямо под руинами. Но возможно ли такое? Разве что это какой-то подземный монстр, роющий огромные норы. Тут вспомнились слова Гамала, упоминавшего неких ужасных чудовищ, таящихся под землей. Не является ли автор рева одним из них?

Когда звук сотряс ночную тишину в третий раз, Стасик понял – он этого не переживет. Если даже подземное нечто не доберется до него, он помрет сам, от страха.

Лежать в темноте и слушать эти жуткие звуки, было выше его сил. Стасик сполз с тюфяка и стал на ощупь искать дверь. Дело осложнялось тем, что он не чувствовал своего тела, и не мог различить каменную и деревянную поверхности. Стасика охватило отчаяние. Он понял, что так и погибнет здесь, в этой пыльной комнате, ползая по ней, как слепой червяк. Вот сейчас подземное чудовище вырвется из недр, разрушит крепость, и каменные обломки навеки погребут под собою останки бывшего школьника.

Вновь прозвучал ужасающий рев, и нервы Стасика сдали. Он закричал во все горло:

– Помогите! Спасите! Дед! Дед, ты где? Иди сюда, дед!

Но Гамал то ли не слышал его, то ли слышал, но успешно игнорировал. Стасик ощутил приближение паники – сейчас он сорвется и вконец лишится рассудка. В последней отчаянной попытке спастись он вновь пополз вдоль стены, толкая ее непослушными руками. И вдруг ему повезло – твердая поверхность при нажатии подалась вперед. Стасик с криком вывалился в коридор.

За пределами комнаты тоже царила темнота. Уже очень плохо соображая, что и зачем он делает, Стасик вслепую побрел по коридору, сквозь кромешный мрак и неизвестность. То и дело он ударялся плечами об стены и выступы, но не чувствовал боли. Не закрывая рта, он звал Гамала, но тот словно сквозь землю провалился. Возможно, так и случилось. Подземный монстр мог уже добраться до старика, и подзакусить им. Следующим блюдом в меню был Стасик.

Новый жуткий рев расколол ночную тишину. Стены загудели, пол задрожал. Стасик, обезумев от ужаса, помчался по коридору. Ударился в одну стену, повернул, вновь побежал, затем ударился в следующую. О своем здоровье он не думал, как и ни о чем другом. Страх перед неведомым чудовищем поглотил его с головой. Стасику хотелось только одного – больше не слышать этого жуткого, сводящего с ума, звука. Весь в слезах и соплях несся он сквозь тьму, и вдруг осознал, что уже не бежит, а летит, бултыхая ногами в пустоте. Летит, как и положено, вниз. Завопил во все горло, инстинктивно замахал непослушными руками, после чего состоялось жесткое приземление на твердую неровную поверхность.

Ничего не видя вокруг, Стасик не мог определить, с какой высоты он упал, и насколько сильно при этом пострадал. От отчаяния он горько разрыдался, но вновь прозвучавший рев заставил его притихнуть.

– Мне конец! – простонал Стасик, который твердо уверился в том, что его смертный час пробил. Не пережить ему этой ночи, никак не пережить. Хуже того, он даже не почувствует, как подобравшийся во мраке монстр начнет поедать его с ног. Даже не будет знать, что его едят. А его, ведь, возможно, уже едят!

Тут истерика грянула во всю мощь, и Стасик долго оглашал стены древней крепости своими криками и рыданиями. Успокоился он нескоро, но, на его счастье, неведомое чудовище больше не подавало голос. Всхлипывая и постанывая, Стасик лежал в темноте, и смиренно ждал смерти. Он решил, что больше не будет шевелиться – еще не хватало свернуть себе шею. Возможно, он уже фатально травмирован, и Гамал завтрашним утром обнаружит здесь его хладный, истекший кровью, труп.

Эта страшная мысль без труда ввергла Стасика в еще большую панику.

Глава 34

– Эй? Эй, ты? Ты там живой, или как?

Голос звучал откуда-то сверху. Стасик, который решительно не помнил, как и когда он успел заснуть, резко распахнул глаза.

Он лежал на дне колодца квадратного сечения, на куче щебня и какого-то мусора. Высоко над собой он увидел яркий белый свет и склонившегося над краем колодца Гамала. Старик держал в руке светящийся шар и смотрел вниз.

– Что ты там, позволь узнать, делаешь? – недовольным тоном спросил Гамал, заметив, что Стасик открыл глаза. – Я же тебе сказал оставаться в своей комнате. Какого паладина тебя понесло на ночную прогулку? Неужели ты решил, что у меня тут спрятаны девчонки, и хотел нагрянуть к ним в гости? Ух уж эта молодость. Вот, помню, я в твои годы….

– Помогите мне! – жалобно простонал Стасик, пресекая устные мемуары отшельника. – Я не чувствую ни рук, ни ног!

– Было бы странно, окажись иначе, – заметил старик. – Ладно, оставайся там, никуда не убегай. Я вернусь с веревкой.

Гамал отсутствовал минут десять. За это время Стасик вспомнил свое ночное злоключение, и едва не разрыдался. Мало ему было купания в магических отходах и его пагубных последствий. Так теперь еще какой-то ужасный монстр положил на него хищный глаз. Стасик мог поклясться, что ночное чудовище приходило именно за ним. За кем же еще? Было странно, что при его фантастическом невезении все монстры нейтральной полосы до сих пор не сбежались по его душу.

Гамал вернулся с длинной прочной веревкой. На одном ее конце он связал затягивающуюся петлю, и спустил снасть в яму. Стасик продел в петлю себя и затянул ее поперек живота. После чего старик бодро и без особого труда вытащил его из колодца. Гамал хоть и не выглядел богатырем, оказался довольно силен, и даже не запыхался, проделав это непростое упражнение.

Едва Стасик оказался на поверхности, Гамал силой поставил его на ноги и осмотрел со всех сторон.

– Погляди на себя! – ворчал он. – И как ты только не разбился насмерть?

Осматривать себя Стасику не хотелось – сквозь стянувшие его тело грязные и окровавленные бинты проступало что-то бурое и тошнотворно лоснящееся, ничуть не похожее на нормальную человеческую кожу. Он боялся даже представить себе, как выглядит теперь, после всех произошедших с ним метаморфоз.

– Если ты не чувствуешь боли, это не значит, что ты неуязвим, – заметил Гамал. – Кости, по крайней мере, целы, что уже хорошо. Идем, нужно заменить твои бинты.

Старик привел его в большое помещение с двумя узкими окнами. Сквозь них снаружи вливался яркий дневной свет. Гамал небрежно бросил стеклянный шар на стол и взялся за дело.

Стасик огляделся. Похоже, это была лаборатория. На самодельных столах и полках выстроились горшки и миски, все глиняные, вылепленные в чисто утилитарных целях без намека на наличие у их создателя абсолютного эстетического вкуса. У внешней стены, под самым окном, расположилась сложенная из дикого камня печь.

– Стой здесь, разведи руки и не шевелись, – сыпал приказами Гамал. – Я сниму старые бинты, и наложу новые.

Новые бинты уже были готовы – они, подобно разбухшим макаронам, с горой наполняли большой глиняный горшок.

Гамал вооружился ножницами и подступил к Стасику. Тот напрягся.

– Не бойся, – усмехнулся старик. – Больно не будет. Совсем.

– Не смешно, – проворчал Стасик.

Когда старик начал срезать с его тела бинты, потемневшие от грязи и засохшей крови, Стасик крепко зажмурил глаза. Он не хотел видеть то, во что превратилось его тело. Просто не хотел, и все. Что-то подсказывало ему, что его психика не выдержит данного зрелища и сломается окончательно.

– Не хочешь рассказать, куда тебя понесло среди ночи? – спросил Гамал, ритмично щелкая ножницами.

– Я вас искал, – ответил Стасик. – Звал, а вы не отзывались.

– Зачем я тебе понадобился? Захотелось послушать сказку перед сном?

Стасик поморщился.

– Не делайте вид, что вы ничего не знаете! – потребовал он возмущенным тоном.

– Это ты сейчас о чем?

– О том, что произошло этой ночью, – раздраженно бросил Стасик.

– Так, давай-ка не темни, – потребовал Гамал. – Лично я этой ночью спокойно спал и видел дивный сон. И ни о каких происшествиях знать не знаю.

– Не врите! – сердито потребовал Стасик.

– Слово алхимика!

– Как вы могли спокойно спать, когда тут творилось такое?

– Такое, это какое? И прекрати дергать руками, я же просил стоять смирно.

– Еще скажите, что вы не слышали этот жуткий рев? Да его бы и глухой услышал!

Возникла пауза. Стасик слышал, как Гамал бойко орудует ножницами, но старик ничего не отвечал.

– Значит, вы все слышали, – уличил его Стасик. – Зачем же делали вид, что ничего не было?

– Прости, – прозвучало в ответ. – Это моя вина. Забыл тебя предупредить.

– Предупредить? О чем?

– Да не дергайся ты!

– Я это не контролирую.

– А ты глазки открой и следи за руками.

– Не хочу я этого делать.

Старик мерзко захихикал.

– Что так? – спросил он. – Неужели не любопытно взглянуть на то, каким неописуемым красавцем ты стал? А тут, поверь мне, есть на что посмотреть. Теперь, братец, все девчонки твои. За ними даже бегать не придется – как тебя увидят, сразу в обморок попадают.

– Спасибо, обойдусь, – проворчал Стасик. – И вообще, не уходите от темы. Что это было прошлой ночью? Кто издавал этот рев? Мне показалось, что он исходил откуда-то из-под земли. Скажите, что я ошибся! Пожалуйста, скажите это!

– Ты не ошибся, – безжалостно ответил Гамал. – Так, старые бинты я снял. Теперь постой смирно, я хочу тебя осмотреть и взять немножко образцов.

– Эй, это что такое значит?

– Не скули. Ты все равно ничего не чувствуешь.

– Ну, давайте теперь от меня куски отрезать. И что значит – не ошибся. Вы знаете, что это было?

– Знаю, знаю, – ворчливо отозвался Гамал. – Можешь не тревожиться. Бояться нечего. Мы в безопасности.

Стасику так не казалось. Судя по силе рева, там, внизу, обитало что-то воистину грандиозное. Для такого исполинского чудовища разнести их крепость не проблема.

– А это точно? – с сомнением произнес Стасик. – То есть, откуда у вас такая уверенность? Если вам известно, что это, то расскажите. Я должен знать.

– Расскажу, как только закончим перевязку и позавтракаем. И не только расскажу, но и покажу.

– Покажете? – испугался Стасик. – Что покажете?

– Да не дергайся ты! Сколько можно повторять? Стой смирно. Ты все узнаешь в свое время.

Пришлось Стасику смириться, и покорно дожидаться того момента, когда Гамал завершит перевязку.

– Эти бинты лучше прежних, и пропитаны хорошим эликсиром, – сказал старик, завершая процедуру. – Так что постарайся их не рвать. В частности меньше бегай ночами по крепости.

Он щелкнул пальцами перед самым носом Стасика.

– Открывай глаза, не бойся. Уже все.

– Правда? – недоверчиво спросил Стасик.

– Да, да. Я закончил.

Стасик осторожно приоткрыл один глаз и опустил взгляд на свои руки. Гамал не обманул его. Верхние конечности оказались туго обмотаны новыми бинтами. Старик наложил их умело, так что нигде не проглядывало ни кусочка кожи.

– Спасибо, – сказал Стасик. – А это поможет? Я не буду распадаться?

– Пока не могу сказать ничего определенного, – ответил Гамал. – Я взял немного образцов твоих тканей. Попытаюсь разобраться. Но особых надеж не питай. Сам видишь, в каких нечеловеческих условиях мне приходится работать.

Завтракали они на кухне, которая мало чем отличалась от лаборатории – та же печка у окна, те же грубо слепленные глиняные горшки и крынки. Радушный хозяин потчевал себя и гостя какой-то кашей, но поскольку Стасик не чувствовал ни вкуса, ни запаха, ему трудно было оценить угощение. Он быстро опустошил тарелку, послушно выпил предложенный Гамалом напиток, который тот назвал каким-то зельем, и, сгорая от нетерпения, спросил:

– Ну, теперь вы расскажете мне все?

– Слишком ты любопытный, – неодобрительно покачал головой старик, неторопливо вычерпывая кашу из своей миски.

– Я не любопытный, я осторожный. Хочу знать заранее, чего мне следует опасаться.

– Сказал же – бояться нечего, – буркнул Гамал. – Но если уж ты настаиваешь, так и быть, покажу.

Он отхлебнул из своей кружки травяной чай, встал из-за стола и взял в руку светящийся шар.

– Ступай за мной, юноша. С моей стороны было ошибкой не предупредить тебя ни о чем. Но я надеялся, что этой ночью оно не потревожит наш покой. В любом случае, сейчас ты все узнаешь. И поймешь, что нам с тобой следует радоваться всякий раз, когда мы слышим эти жуткие звуки.

– Радоваться? – воскликнул Стасик. – Да вы о чем? Я чуть с ума не сошел от страха.

– Это все о неведения. Вскоре ты поймешь, что бояться нечего. Даже наоборот.

Заинтригованный и немного напуганный Стасик последовал за Гамалом. Тот повел его темными узкими коридорами, которые образовывали настоящий лабиринт. Они миновали большой зал с частично обвалившейся кровлей. Некогда здесь устраивались пиры, герои, сидя за длинными столами, кушали, выпивали и планировали грядущие подвиги. Теперь же банкетный зал превратился в огород. На тщательно разбитых грядках произрастали различные культуры. В отличие от лаборатории и кухни, где царил полный хаос, огород пребывал в идеальном порядке. Чувствовалось, что Гамал заботился о нем больше, чем о себе.

Затем опять потянулись узкие коридоры, приведшие их к широкой лестнице, по спирали уходящей куда-то вниз, в зловещую и пугающую тьму. Стасик остановился на ее вершине, вовсе не уверенный в том, что ему так уж хочется узнать секрет ночных звуков. Заметив его колебание, Гамал усмехнулся.

– Смелее, – подбодрил он Стасика. – Ты же так рвался получить ответ на свой вопрос.

– Да как-то уже расхотелось, – признался Стасик, упираясь ногами в пол.

– Нет уж, идем до конца. Раз ты собираешься здесь остаться, ты должен знать. Не хочу каждое утро вытаскивать тебя из колодцев.

Гамал первым двинулся вниз по лестнице, и Стасику ничего иного не оставалось, кроме как последовать за ним.

Закручиваясь широкой спиралью, лестница уводила их все глубже и глубже. И с каждым шагом Стасик чувствовал нарастающий страх. Аналогичные ощущения он испытал на подступах к крепости, только теперь они были намного более яркими и сочными. В самих развалинах чувство страха как-то отпускало, или же он просто привык к нему и оно, приевшись, перестало восприниматься так остро. Но чем глубже Стасик спускался вслед за Гамалом, тем меньше ему хотелось что-то узнавать об источнике жутких ночных звуков.

– Далеко еще? – пискнул он, и его голосок заметался эхом по широкой, уводящей во тьму, галерее.

– Почти пришли, – ответил Гамал.

И не соврал. Миновав еще дюжину ступеней, они очутились в просторном, но коротком, коридоре. Стены здесь были сложены из блоков-исполинов, таких огромных, что дух захватывало. Плиты перекрытия, нависшие над головой, были высечены из цельных кусков гранита и потрясали своими размерами. Все здесь выглядело древним, словно подземную часть крепости возвели задолго до верхней надстройки.

А в конце короткого коридора высилась дверь. Огромная, зловещая, кажущаяся неприступной. Она была изготовлена из темного металла, на поверхности которого за прошедшие века не появилось ни пятнышка ржавчины. Всю плоскость двери покрывали выгравированные в металле символы, от которых веяло потусторонней жутью. Стасик не разбирался в магических знаках, но эти, нутром чуял, были очень сильны и опасны. У него возникло безотчетное желание отвести взгляд и не смотреть на них – мало ли что. А то вот так прочтешь случайно, а утром проснешься жабою.

У двери не было ни петель, ни замочной скважины. Просто огромная металлическая плита, покрытая зловещей символикой.

– Мы на месте, – негромко произнес Гамал. – Если хочешь, можно подойти чуть ближе.

Вот этого Стасику точно не хотелось. Именно от этой двери и несло той лютой жутью, которую он фиксировал всем своим многострадальным нутром. Чувство ужаса порождало нечто, находящееся по ту сторону железной преграды.

Гамал силой подтащил его к двери, и остановился метрах в четырех от нее. В мертвенно-белом свете стеклянного шара она выглядела невыносимо жутко. Стасику почудилось, что символы на ее поверхности вдруг пришли в движение, но это был всего лишь результат игры света и тени. Так ему, во всяком случае, хотелось думать.

– Что это? – с благоговением прошептал Стасик. – Что это такое?

– Разве не очевидно? – удивился Гамал. – Дверь же.

– Нет, – мотнул головой Стасик, – это не просто дверь.

– Какой догадливый мальчишка, – захихикал старик.

– Что там? Что за ней?

Задав вопрос, Стасик тотчас же пожалел об этом. Совсем ему не было любопытно, вот ни капельки. Его одолевало лишь одно желание – унести отсюда ноги. Очень быстро и очень-очень далеко.

– Я не знаю, – дал неожиданный ответ Гамал.

Стасик уставился на старика округлившимися от изумления глазами.

– Что? – выпалил он громко, и эхо его возгласа заметалось меж каменных стен. – Что это значит? Как это вы не знаете?

– Очень просто. Я ведь никогда ее не открывал. А дырочки тут нет, внутрь не заглянешь.

Стасик все еще не мог прийти в себя.

– То есть, – силился понять он, – я правильно понимаю: вы прожили здесь сколько?

– Лет, пожалуй, десять, – задумчиво ответил Гамал. – Или около того. Точного подсчета я не вел.

– Ага, десять, значит. Вы здесь десять лет прожили, бок о бок вот с этим, и даже не потрудились поинтересоваться, что оно такое?

– Не кипятись, – невозмутимо посоветовал Гамал. – Да, я интересовался, но что я мог выяснить? Эти знаки на двери….

Он задумчиво приложил палец к подбородку.

– Они относятся к области высшей магии, а я не являюсь специалистом в данной дисциплине. Полагаю, на двери начертано какое-то сдерживающее заклинание. Но это так, моя гипотеза.

– И что? – не выдержал Стасик. – И все? Все, что вы можете сказать?

– Когда я вселился сюда, крепость уже много лет лежала в руинах. Здесь не сохранилось никаких бумаг, способных пролить свет на тайну подземелья. Мне лишь известно, что эта твердыня некогда принадлежала Ангдэзии.

– То есть, вы десять лет жили здесь, и вас не смущало, что в подвале заперто нечто? – пытался понять Стасик. – Да как вы по ночам-то спали?

– Поначалу смущало, потом привык.

– Вы прикалываетесь?

– Успокойся, бояться нечего. Кого бы ни заперли в этом подземелье паладины прошлого, оно едва ли сумеет обрести свободу. Дверь все еще прочна, сдерживающие заклинания действуют.

– А вдруг оно вырвется прямо сейчас? – предположил Стасик, трусливо косясь на жуткую дверь. – Или следующей ночью? Или завтра?

– Или никогда, – пожал плечами Гамал. – Подумай сам – если бы оно могло обрести свободу, то давно бы сделало это. Нет, дружок, волноваться не о чем. Нам с тобой ничего не угрожает.

– Да вы, однако, оптимист!

– Напротив, я прагматик. И считаю нашего соседа не только безопасным, но и крайне полезным. Я ведь не просто так выбрал эту крепость в качестве своего пристанища.

– Это вы о чем?

– О том, – ответил Гамал, – что запертое за этой дверью существо отлично справляется с ролью сторожа. Скажи, ты ведь почувствовал себя неуютно, когда приближался к крепости?

– Было дело, – не стал отрицать Стасик.

– И тебе очень не хотелось к ней подходить?

– Мне и сейчас не хочется.

– Именно! За этот эффект следует поблагодарить нашего соседа. Даже сидя взаперти, он оказывает определенное воздействие на живых существ в значительном радиусе от себя. И если разумное существо способно преодолеть создаваемую им ауру, то животные просто предпочитают держаться от крепости подальше. Звери устроены проще нас, им чужды любопытство и самоубийственный героизм. Если они чувствуют страх, то сторонятся его источника, и не пытаются идти поперек инстинктов.

– То есть, это нечто отпугивает отсюда всех монстров, – сообразил Стасик.

– Если и не всех, то большую и худшую их часть.