Текст книги "Выше снега только горы (СИ)"
Автор книги: Сергей Панченко
Жанр:
Постапокалипсис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)
Глава 3
Глава 3
Данил Андреевич сразу, как стемнело, отправился на веранду, любоваться туманностью, воспринимающейся теперь совершенно иначе. Исчез флёр таинственности, но появилось восприятие ее как врага, который, наконец, открылся.
– Дань, ты чокнулся с этим пятном в небе. – Укорила супруга и бросила мужу на колени шерстяные носки. – Надень. Не хватало еще простудиться.
Данилу Андреевича подмывало рассказать все жене, но он дал слово не делать этого. По крайней мере, пока туманность еще далеко.
– Не каждый век случается такое событие и даже не каждое тысячелетие. – Ответил он супруге, натягивая носки.
– Ну раз посмотрел, ну два, разве не надоедает пялиться на эту точку. – Наталья совершенно не разделяла восторгов мужа.
– А ты посмотри на нее сама. – Данил отстранился от окуляра. – Она похожа на роковую красавицу, холодную и опасную. Посмотри. – Настойчивее попросил супруг, заметив нежелание жены.
Она прислонилась к окуляру.
– М-да, она не похожа на пятно. Беру свои слова назад. Это рисунок на срезе драгоценного минерала. Красиво, но как-то отталкивающе холодно. Не по себе становится. – Наталья отстранилась. – Идём в дом, мой звездочет.
– Ладно, идём. – Данил Андреевич поднялся. – Никакой романтики.
– Я могу устроить тебе романтику. Ужин при свечах и прочие романтические вещи.
– В нашем возрасте и при нашем стаже совместной жизни такая романтика воспринимается как-то неуместно. Давай просто поедим без свечей и посмотрим какое-нибудь кино. Что там у нас из нового появилось?
– Вот и замечательно. Я сейчас разогрею ужин, а ты подбери нам фильм на вечер.
Супруга разогрела тушеную утку с отварной картошкой и сделала салат. Данил выбрал в онлайн-кинотеатре новую серию детектива, выходящую раз в неделю. По правде говоря, за это время он совершенно забывал, что было в предыдущей серии, но так стало модно делить сюжет, а терпения дождаться выхода сериала полностью и посмотреть подряд им не хватало.
Данил с Натальей сели ужинать. Мысли не покидали голову, поэтому он ел автоматически.
– Что-то случилось? – Супруга заметила отрешенность мужа. – Или тебе не нравится разогретая утка?
– Нет, ничего не случилось и утка отменная. На работе грядут перемены, а в голове каша от этого. – Соврал Данил.
– А чего ради перемены?
– Ну, как, война, вроде, закончилась, оружия столько не требуется, а заводу надо как-то жить. Будем искать варианты изменения номенклатурной линейки.
– Что, как в перестройку, опять выпускать кастрюли? – Усмехнулась супруга.
– Кастрюли вряд ли, но что-то гражданское точно придется. – Данил тряхнул головой, словно хотел выгнать неприятные мысли. – Всё, дома о работе ни слова. – Он с аппетитом накинулся на ужин.
– Вот, так-то лучше. А то пришел с работы и вместо жены, давай любоваться туманностью, а когда отняли телескоп, начал о работе думать, никакого внимания.
– Прости, такого больше не повторится.
В оставшийся вечер Данил старательно делал вид, что заинтересован домашними делами, а потом и фильмом. При этом он полностью упустил нить детективного повествования и когда после просмотра супруга по привычке решила обсудить с мужем предположения насчет вероятного убийцы, он не смог ответить ничего внятного.
– Так, дорогой супруг, я тебя слишком хорошо знаю и вижу, как ты старательно делаешь вид будто ничего не произошло. Давай, выкладывай, что случилось на самом деле. Я от тебя не отстану или придется ночевать на заводе. – Наталья нависла над мужем.
– Да ничего не произошло, Натуль. Так, рабочие моменты, просто накопилось и в один момент потребовало решения. Давай спать. – Данил зажмурился и замер.
– Если бы ты стал актером, тебя бы не взяли ни в один спектакль. Ты ужасно фальшивишь.
– Спи, Станиславский, утро вечера мудренее.
– Если я узнаю какие-то новости про завод не от тебя, то устрою скандал. – Наталья легла спиной к мужу и стянула на себя одеяло.
– А если новости не про завод?
Супруга резко развернулась.
– У тебя появилась женщина?
– Тьфу, ничего умнее не могла придумать. – Фыркнул Данил. – У меня и женщина. Я в молодые годы ленился за вами бегать, а сейчас и подавно. Даже смешно, что ты могла обо мне такое подумать.
– Ты продал секреты завода буржуям?
– Еще лучше. Тогда уже лучше предположить, что я продал их красивой роковой шпионке, устроившей медовую ловушку. Давай спать, Наташ. Я устал и мне нужно выспаться.
– Ну, спи, дорогой, а мне теперь покоя не будет. – Наталья оперлась головой на руку. – Скажи хоть, нам твое расстройство ничем не грозит.
– Моё расстройство ни на что не влияет.
– Значит, проблема намного серьезнее, чем я думала. Ладно, Данил, спокойной ночи. – Супруга снова отвернулась и сделала вид, что собирается спать.
Данил Андреевич промучился бессонницей до середины ночи, пока не убедил себя в том, что надо просто плыть по течению и делать, что говорят. Раз в Москве знали больше и уже сделали все расчеты, то ему оставалось только следить за выполнением работ по утвержденному плану. Единственным расстройством, не дававшим уснуть, оставалась проблема заводского коллектива в одночасье оказавшегося не у дел. Директор чувствовал себя предателем и заранее не знал, как завтра довести до людей ситуацию, чтобы не оскорбить их.
Наталья встала раньше будильника и приготовила на завтрак молочную пшенную кашу. Подавала ее с очищенными грецкими орехами и медом.
– Ну, господин директор, так и будем молчать или настрочим чистосердечное? – Со смехом поинтересовалась супруга.
– Мне нечего вам сказать, ваша честь. – Подыграл Данил супруге. – За ночь ничего не поменялось.
– Если бы ты выговорился, то не пыхтел бы до трех часов ночи, а выспался и пошел на работу со свежими силами. А сейчас ты выглядишь, как пересушенный урюк очень нетоварного вида. – Наталья придвинула мужу тарелку с кашей. – Ты что, считаешь будто я разболтаю всем твои секреты?
– Я слово дал. – Резко ответил Данил. – Тебе мои секреты лучше не сделают, поверь.
Наталья явно не ждала такого ответа и смутилась. Когда муж становился резким, она сразу понимала, что подошла к грани, через которую лучше не переступать.
– Ой, ладно, Павлик Морозов, можешь не говорить.
– Спасибо. – Данил смягчился. – Каша бесподобная.
– Угу. – Супруга надула губы.
Данил Андреевич выскочил из дома как обычно, в половине девятого. Михаил прохаживался вокруг машины с тряпкой, протирая стекла.
– По вам только часы сверять. – Отвесил он комплимент.
– Спасибо, Миш. Поехали.
Потоки людей направлялись к заводским воротам. Данил Андреевич смотрел на людей и на сердце становилось тяжко. Они не знали, что остались дни, а потом все резко изменится. Привычный, кому даже надоевший образ жизни, изменится и возможно надолго. Очень хотелось верить, что Земля и туманность Марены никогда не соприкоснуться. Случиться чудо и бледное пятно рассосется за четыре месяца. Завод постепенно вернут в нормальное состояние и все станет, как прежде. Почему-то он был уверен, что после такого перерыва люди проникнутся большей любовью в предприятию и будут работать с большим желанием. И еще он хотел думать, что областная власть и прочие «авторитетные» люди, собравшиеся спасаться под землей, дискредитируют себя в глазах народа и будут вынуждены устраниться от управления. Впрочем, последний пункт он считал фантастическим, вследствие умения определенной категории людей отовсюду выходить сухими.
Секретарь Марина, увидев вошедшего директора, вскочила со стула.
– Здравствуйте Данил Андреевич.
– Привет. Марин, как дела дома? – Буднично поинтересовался директор.
– Все хорошо, спасибо. Дочка поправляется, бабушка стряпает. У меня прямо руки развязаны. – Похвалилась секретарша. – Завтра принесу вам пирог с тыквой и морковью.
– Спасибо, буду ждать. – Данил Андреевич зашел в свой кабинет.
Ему было неловко от мысли, что Марина с маленькой дочерью не попадет на ковчег и будет вынуждена выживать в более суровых условиях, при том, что он с Натальей окажется в тепле, не испытывая никакой нужды. Тяжело было смотреть человеку в глаза, зная наперед его будущее и не имея возможности повлиять на него.
Он раскрыл папки, оставленные Вениамином и начал внимательно их изучать. Рассмотрел план перестройки внутренних помещений, переделываемых под жилье, оранжереи, общественный пункт питания, склады и машинные отделения. Работа казалась невыполнимой за назначенный срок. Данил прошелся по номерам телефоном подрядчиков и начал обзванивать всех подряд. Трубку брали быстро, словно ждали звонка. Люди готовы были приступать хоть сегодня. Чувствовалась хорошая материальная заинтересованность. Это обстоятельство добавило покоя в мысли. Хоть кто-то знал, что и как делать.
– Марина, извести всех наших специалистов, что сегодня в шестнадцать ноль ноль будет собрание. Явка обязательна. – Попросил он.
– Поняла. А причину какую указать?
– Чрезвычайные обстоятельства.
– Да? – Марина удивилась. – Хорошо, записала. Данил Андреевич, а всё так серьезно?
– Очень.
– Этот москвич вас напугал?
– Он просто довел до меня ситуацию, которая складывается против нашей воли, и мы никак на неё повлиять не можем.
– Звучит пугающе. Мы что, накануне большой войны?
– Так, Марин, давай работать, а не строить предположения.
– Хорошо.
Данил Андреевич откинулся на спинку кресла и задумался. Потом встрепенулся и полез в компьютер, решил поискать подробную информацию о туманности Марена, надеясь найти что-нибудь, убеждающее его в малой вероятности события, к которому они готовились. Как ни странно, про столкновение с Землей не было ни слова. В статьях описывался подробный химический и механический состав туманности, скорость распространения газов, долговечность и ничего пугающего. Даже закралось мнение, что Вениамин и те, кто стояли за ним, просто перестраховывались, как и все власть имущие мира, трясущиеся за свои продажные душонки.
Раздался звонок телефона. Данил Андреевич посмотрел на экран. Звонил знакомый, областной министр труда и занятости Ерохин Артем Сергеевич. У них часто случались пересечения по рабочим моментам, но друзьями они себя не считали.
– Приветствую, Артем Сергеевич! – Нарочито бодро поздоровался Данил Андреевич. – Чем обязан?
– Привет, Данил. Да вот решил поинтересоваться, сегодня на какое-то странное собрание нас подписывают, есть сведения, что это связано с твоим заводом. Что ты знаешь про это? – Напрямую поинтересовался министр.
– Знаю ненамного больше вашего. Да, из Москвы прибыл человек по линии министерства обороны, у него есть что сказать вам и это очень важно, по телефону причины озвучивать не стану. Лучше сходить, иначе потом можешь оказаться не у дел. Мне он нарезал свои задачи, и я ими начинаю заниматься с сегодняшнего дня.
– Что за задачи?
– Дорогой Артём Сергеевич, давай после собрания обсудим. У меня сейчас голова пухнет от того, что можно рассказывать, а что нельзя. Как только ты определишься, с нами ты или нет, тогда уже сможем поговорить откровенно, если потребуется.
– Вон как. – Хмыкнул министр. – Как в сказке живем, чем дальше, тем страшнее. Заинтриговал ты меня, Данил Андреевич и напугал одновременно. Никак, военное положение хотят в стране объявить и взяться за чиновников?
– Не пугай себя еще сильнее. Ничего твоему портфелю и твоей жизни не угрожает со стороны государства. Напротив, одна забота. В общем, думай сам, но лучше собрание посетить.
– Спасибо, Данил. До связи.
– До связи, Артем Сергеевич. – Директор положил трубку. – Зашевелились. – Усмехнулся он.
Данил Андреевич считал городских чиновников довольно ленивыми людьми, излишне пекущихся о своем статусе. Они ничего не хотели делать из того, что должны и были излишне активны, когда требовалось без затрат примазаться к какому-нибудь успешному проекту. Но так работала система и у работящих скромняг, не любящих отсвечивать на экране телевизора, шансов подняться по карьерной лестнице всегда было меньше. Данил Андреевич понимал, что свою должность он занял только из-за потребности государства в скором и гарантированном результате. Если бы такой потребности не существовало, машзавод управлялся бы каким-нибудь бесполезным человеком с подвешенным языком и огромным желание влезть в кадр.
После обеда директор набрал номер Вениамина, но тот был постоянно занят. Он решил, что москвич сейчас нарасхват и ему не до ответов на звонки. Незаметно приблизилось время собрания. Данил Андреевич повздыхал и отправился в актовый зал, расположенный на первом этаже. У него до сих пор не появилось идеи, как правильно сказать людям о ситуации, чтобы у них не создалось впечатление, будто их бросают.
Мужики и женщины курили у входа в здание.
– Зовите всех, пора начинать. – Отдал он распоряжение вахтеру, сидевшему у пропускного пункта.
Сам прошел в зал под любопытные взгляды работников. Марина уже поставила ему графин с водой и чистый стакан. Данил занял место за трибуной и стал ждать, когда соберется весь коллектив специалистов и начальников отделов, чтобы не повторять несколько раз.
– Хромает дисциплина. – Произнес он в зал.
– Да это после того, как заказов стало меньше, приучились чаще уходить на перекур, вот и расслабились. – Ответили с места.
– Понятно. Нельзя вам без дела. – Пошутил директор.
Постепенно зал заполнился. Последний человек прикрыл дверь.
– За мной больше никого нет. – Доложил он.
– Отлично, будем начинать. – Данил Андреевич вытер платком пот со лба. – Вы, наверное, уже поняли, что государство посчитало, что мы производим военной продукции в избытке, и у него уже нет стимула оплачивать его производство. На планете внезапно прекратились войны. Я не верю, что человечество поумнело, тому есть более очевидные причины и одна из них заставила меня собрать вас в этом зале. – Директор взял паузу, не зная, как перейти к сложной теме. – В общем, коллеги, завод в ближайшие месяцы будут переоборудовать. Москва предоставила план, людей и технику. Мы будем вынуждены отправить вас в оплачиваемый отдых на несколько месяцев. Возможно, кто-то из инженеров и останется работать, но большинство нет.
– А в чем смысл переоборудования? Что мы будем выпускать?
– А сколько будут платить на отдыхе?
– А потом не уволят, если специальность больше не подходит?
Вопросы посыпались из зала один за другим. Данил Андреевич выслушал их и пометил у себя в записной книжке.
– Завод будет переоборудован под убежище. Причины – вероятный ядерный конфликт.
– А из-за чего он возникнет? Вроде всё порешали?
– Мне не докладывают. Меня, так же, как и я вас сейчас, поставили в известность. Мы все люди подневольные и вынуждены делать, что приказывают. Сказали бункеры нужнее, значит там уже что-то знают. – Директор показал пальцем в потолок. – Насчет оплаты. В зарплате потеряете совсем немного, не больше двадцати процентов. Талоны на продукты как выдавались, так и будут выдаваться. Если потребуется помощь, вызовем и эти дни будут считаться рабочими. Будут увольнять после или нет, я еще не знаю. Все будет зависеть от мировой обстановки.
– Пусть рядом копают второй котлован, чтобы построить машзавод и законсервировать до особых времен. – Предложили из зала. – Это как-то глупо уничтожить завод, чтобы сделать в нем подземное убежище. Кстати, а кого там собрались прятать?
Этого вопроса Данил Андреевич боялся больше всего. Наверняка работники предприятия могли решить, что завод переоборудуют для них.
– Убежище получит статус стратегического объекта и полностью перейдет в ведомство министерства обороны. – С огромным трудом соврал он.
– А вы тоже будете отдыхать?
– Пока идет переоборудование – нет, а дальше моя участь еще не обговаривалась.
– Данил Андреевич, мы привыкли, что вы очень разумный и справедливый руководитель, но эта ситуация нам кажется очень странной, и вы как будто чего-то не договариваете. – Спросил тот самый ведущий инженер, который имел привычку заходить в кабинет директора без стука.
Данил Андреевич взял паузу, отпил воды и снова протер лоб платком.
– Я сам нахожусь в информационном вакууме и вынужден додумывать то, чего не знаю наверняка. Сами подумайте, ну какой у нас может быть выбор. Мы что, запретим переоборудование завода? Нам здесь хоть что-то принадлежит, чтобы распоряжаться? Мы все люди наемные. Был спрос, нам хорошо платили, спрос закончился, извините, но вы нам больше не нужны. У вас будет несколько месяцев, чтобы найти работу. При этом вы еще будете получать зарплату с завода. Проявите воображение, смекалку, создайте ИП, вы все рукастые люди.
– А если начнется война, мы можем рассчитывать на место в убежище?
– Это вопрос не в моей компетенции. Я директор машзавода, а не убежища.
– Что-то не верится, чтобы государство, собирающееся вложить столько средств в него, не знало, для кого его строит. – Поделился сомнением ведущий инженер.
– Я не государство, поэтому ответить не могу. Давайте надеяться на лучшее, что причин прятаться в убежище никогда не возникнет, ситуация постепенно войдет в привычное русло, и мы через некоторое время вернемся сюда и займемся выпуском каких-нибудь стиральных машин или газонокосилок.
– Да, Данил Андреевич, обрадовали вы нас. – Ведущий инженер поднялся со своего места и направился к дверям. – Можно было бы и побиться за свой завод.
– С кем биться-то и какая в этом польза, если продукция никому не нужна? – Данил Андреевич почувствовал, как в нем закипает негодование. – Ну, так бывает, мир не создан, чтобы создавать нам идеальные условия. Скажите спасибо, что будут платиться зарплаты, а некоторым все же найдется работа. Работали бы на частника, получили бы расчет, а дальше, как хотите. Не надо устраивать истерики, будьте выше этого. Нет лучше ситуации, чем подвешенная, когда голова начинает соображать по-настоящему.
Ведущий инженер хлопнул дверью, высказав свое несогласие. Еще несколько человек поднялись и демонстративно покинули зал. С одной стороны Данил Андреевич злился на них, потому что они не поверили ему, а хотелось бы, чтобы новость коллектив принял максимально безболезненно. С другой стороны, злился на самого себя, что вынужден врать, отчего чувствовал, как теряется самоуважение.
– Когда начнется этот процесс? – Спросили из зала.
– Хоть завтра. Бригады ждут отмашки. Я должен буду отобрать людей, которые помогут им демонтировать наше оборудование с максимальной сохранностью. Завтра с утра жду списки от начальников отделов с теми, кто готов заняться этой работой. Все будет оплачиваться по обычной тарифной сетке. На работу потребуется примерно четверть человек от коллектива, считайте сами. С остальными бухгалтерия произведет перерасчет заработной платы и пока вы будете находиться на вынужденном отдыхе получать будете в чуть сокращенном объеме. Но я это вам уже говорил. – Данил Андреевич снова сделал глоток воды и вытерся. – Впереди май, дачи, шашлыки, проведите их весело, с семьей, друзьями. На этом всё. Если есть вопросы, задавайте.
Народ шумно поднялся со своих мест и направился к выходу.
– А если ядерная война, нам куда бежать? – Спросил один из работников, задержавшись в коридоре.
– Не будет никакой войны, живите спокойно, это подстраховка на всякий случай. – произнес Данил Андреевич и покинул зал через вход для выступающих.
Пока подымался на свой этаж почувствовал, как много сил ушло на этот разговор. В висках пульсировала кровь, а ноги сделались ватными. Марина, увидев его, сразу поняла, что начальника нужно взбодрить.
– Я вам сейчас кофе сделаю, двойной и без сахара.
– Давай с сахаром, надо запить горечь.
– Вас обидели? – Предположила секретарь.
– Нет, кто меня тут может обидеть. Тяжело сказать людям, что в них больше не нуждаются.
– Понятно.
Данил Андреевич вошел в свой кабинет и рухнул в кресло. Вынул из ящика стола ополовиненную бутылку коньяка и сделал глоток прямо из горлышка. Тепло мягко разошлось по внутренностям и вскоре дошло до судорожно сжатых мышц в височной части. Приятными покалываниями их отпустило.
– Вот, двойной кофе и немного шоколада для серотонина. Не расстраивайтесь так, Данил Андреевич, вы же их не под расстрел подводите. Посидят дома, отдохнут, еще спасибо скажут. – Марина широко улыбнулась. – Ладно, не буду вам мешать.
Данилу Андреевичу сразу запала в душу ее аналогия с расстрелом. А ведь он именно под него и подводил людей. Жертвовал ими ради тех, кто ничем не заслужил спасения с его точки зрения. Он с самого начала не поддержал выводы московских чиновников о том, что в спасении нуждаются люди, достигшие вершин во власти, в коммерции, возможно даже криминальной. Критерии отбора в эти структуры не имели ничего общего с теми качествами, которые помогли бы выжить у условиях острого дефицита всего. Каждый начальник и богач мнили себя пупами земли и норовили грести под себя, считая, что имеют на это право. В долгой перспективе коллектив из таких людей неизбежно раскололся бы на несколько враждующих фракций, конкурирующих за скудные ресурсы убежища, никак не способствуя будущему страны. А дети этих людей, как на подбор, являлись избалованными и совершенно несамостоятельными недорослями «митрофанушками», привыкшими всё получать мановением руки. Сложно было представить их в роли родителей, озабоченных восстановлением популяции. Да и вообще, родителями они представлялись плохо. Инфантильные дети до самой смерти.
Данил Андреевич сделал глоток кофе, поморщился и отставил в сторону. Сейчас ему кофеин был совсем не нужен. Откусил шоколад, машинально разжевал его и стал собираться домой. Выглянул в окно. Михаил стоял в окружении нескольких мужчин, специалистов завода. Они устроили водителю допрос, наивно полагая, что тот знает гораздо больше, чем положено.
Снял с вешалки пальто и вышел из кабинета.
– Вы сегодня раньше. – Удивленно заметила Марина.
– Теперь я не совсем директор завода, скорее смотрящий, можно и поотлынивать. Разрешаю тебе завтра прийти на час позже и уйти на час пораньше.
– Правда? Это так на вас непохоже. – Секретарь разволновалась, будто ей делали не поблажку, а готовили к испытанию.
– Знаешь, Марина, я за последний день многое понял. Как бы ты не лез из шкуры, радея за работу, этого никто не оценит, да и не нужно это никому. Чуть перспективы поменялись, и ты выброшен безжалостной необходимостью на обочину. Сегодня ты ценный работник с хорошей зарплатой, а завтра помеха, от которой нужно избавиться.
– Вас увольняют? – Марина широко раскрыла глаза и прикрыла рот ладонью.
– Да я не о себе больше. Нет, меня пока не увольняют. Ладно, давай, завтра не спеши, побудь с семьей, детьми, мамой, это более надежная гавань, чем этот кабинет. – Директор обвел пространство руками.
– Спасибо. – Секретарь проводила начальника удивленно-встревоженным взглядом.
Данил Андреевич спустился на первый этаж и вышел на улицу. В лицо дохнуло прохладной сыростью, как перед дождем.
– Так, что тут у нас за несанкционированное собрание? – Поинтересовался он у мужчин, обступивших Михаила.
– Да, вот, Данил Андреевич, пытают меня, как партизана, хотят узнать, что на самом деле происходит с заводом. Я вообще не в курсе никаких событий. – Водителю явно не нравилось, что на него насели.
– Мужики, отстаньте от него. Михаил просто водитель. В его обязанности знать выше своей компетенции не входит. Мы с вами обо всем поговорили, постарайтесь максимально с пользой потратить время на отдыхе. Сгоняйте на юг, или по Золотому кольцу попутешествуйте, по горам, по озерам. Что вы как зомби к этой работе прикипели? – Директор открыл дверцу машины. – Начинайте уже жить.
Михаил облегченно сел за руль.
– Первый раз вижу их такими злыми. А что вообще происходит?
– Завод наш будут переделывать под серьезное бомбоубежище, способное справиться с последствиями ядерной войны. Естественно, работникам предлагается посидеть в вынужденном отпуске, а они переживают, что их уволят. – Поделился Данил Андреевич, испытав в очередной раз укол совести.
– Ядерной войны? Вы серьезно? – Михаил повернул голову назад и чуть не заехал в поток людей, идущих к проходной.
– На дорогу смотри пожалуйста.
– А я-то думаю, чего это все конфликты вдруг остановились. Получается руководители государств решили затеять ядерную войну, чтобы не мелочиться на маленькие войнушки.
– Не совсем всё так, Михаил. Проблема немного в другом и она неизбежнее, чем ядерная война и мы не в силах на нее повлиять. – Данил Андреевич понял, что вранье начинает разъедать его изнутри.
– Ничего не понимаю, что за проблема? – Михаил снова повернулся.
– Смотри на дорогу, иначе наши проблемы начнутся раньше. – Попросил Данил. – Если бы я мог тебе рассказать, я бы так и сделал и всем бы рассказал, но дело в том, что непонятно к какому результату это приведет. Советую тебе запасаться продуктами, топливом всяким: бензином, соляркой, дровами, углем. Каждый день понемногу откладывать. Придумать систему автономного отопления. Купить ружье на всякий случай.
– Да у меня есть, два.
– Тогда патронов докупи.
– А в чем загвоздка, так и не скажете?
– Я не скажу, но скоро ты и сам все увидишь своими глазами. Телеку не верь, у них своя задача. Сконцентрируйся на семье, остальное пыль.
– Вы меня пугаете.
– Я тебя честно предупреждаю, потому что не хочу, чтобы мое молчание убило тебя и твою семью. Готовься, но не так, чтобы посторонние видели, иначе, когда наступит час «икс» все ломанутся к тебе. Все полезные вещи делаются втайне.
– И соседям не говорить?
– Всех не спасешь, как бы жалко не было и от чувства вины за них никуда не уйти. Придется жить с этим грузом или умереть вместе со всеми.
– Вы меня, Данил Андреевич, окончательно запугали. Я теперь не усну.
– Ладно, считай это моей сиюминутной слабостью. Денёк сегодня выдался сложный, тянет в мрачные перспективы. Может и обойдется всё, но лучше подготовиться. И самое главное, по телефону не разговаривай на эту тему, мы все на прослушке ФСБ.
– Понял.
Больше они до самого дома директора не разговаривали. Город жил своей привычной жизнью, идущей вразрез с пугающими приготовлениями и это вызывало внутренний диссонанс, похожий на легкое помешательство.
– А если ничего не случится, Михаил, а я верю, что так и будет, у тебя останется запас продуктов. – Данил Андреевич выбрался из машины.
– Да, сколько уже этих концов света объявляли и все они прошли вхолостую. – Водитель улыбнулся. – Значит, нам в вашем убежище места не предусмотрено? – Сделал он правильный вывод.
– Оно теперь не мое. – Данил Андреевич махнул рукой и направился к дому.
Укорял себя за то, что проявил слабость. Не стоило сейчас раскрываться перед Михаилом. Он вполне мог разнести информацию и стало бы понятно, от кого она пошла. Надо было дождаться, когда туманность уже невозможно было скрывать и очевидность столкновения стала бы понятна всем. Но тогда люди уже могли не успеть подготовиться.
– Даня, на тебе лица нет. – Заметил супруга, дожидающаяся его на крыльце.
– Привет. Устал, как собака. Такого тяжелого дня в моральном плане у меня еще никогда не было. А ты чего тут мерзнешь? – директор поднялся на крыльцо и поцеловал Наталью.
– Что-то сердце не на месте. Наде звонила, она трубку не берет.
Надежда – единственный ребенок в их семье, получающая специальность врача в вузе в Екатеринбурге.
– К экзаменам может готовится?
– Пусть готовится, но перезвонить-то можно. – Наталья открыла дверь.
Данил зашел на веранду, разулся и прошел в дом. С дочерью надо было решать проблему, и чем скорее, тем лучше. Зная строптивый характер Надежды, она могла взбрыкнуть и повести себя неадекватно, поставив на первое место отношения с каким-нибудь парнем или подругами, и принять удар судьбы с ними, а не в гарантированной безопасности. Выходило так, что правду от семьи скрывать больше не стоило, иначе она могла усугубить ситуацию.
– Натуль, неси мой недопитый коньяк, у меня к тебе очень серьезный разговор. – Попросил Данил.
Супруга вытаращилась на него.
– Всё-таки седина в голову, бес в ребро? – Поинтересовалась она оторопело.
– Тьфу, Наташ, тебе сейчас смешно станет от мизерности твоих переживаний.
– Ладно, Дань, заинтриговал, я мигом.
Данил Андреевич вздохнул, повесил пальто в гардероб и пошел мыть руки.




























