Текст книги "Выше снега только горы (СИ)"
Автор книги: Сергей Панченко
Жанр:
Постапокалипсис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
– Понял, Данил Андреевич. Сейчас сделаю. – Ответил Барков.
– Время пошло. – Гарган посмотрел на часы, чтобы точно знать, как выполнят его распоряжение.
Блуждающая горстка вооруженных людей, наконец наткнулась на свежий памятник. Это была половинка бетонного кольца, на которой краской вывели имена всех, у кого нашлись документы или кого опознали. Видимо и там намерз лед, потому что люди чистили руками поверхность памятника. Догадка насчет того, что это родственники погибших только усилилась.
Данил почувствовал, что должен как-то пообщаться с ними, а не пугать пулеметами. Люди имели право знать, что произошло. Вначале появилась идея отправить к ним Баловнева, как человека в большой мере ответственного за организацию переворота и смерть своих сообщников. Но подумав решил, что этот персонаж сделает всё, чтобы выставить себя невиновным и только усугубит ситуацию.
– Дежурный, у нас внешний громкоговоритель работает? – Спросил он.
– Не знаю, не проверял, а зачем? – Удивился парень.
– Хочу поговорить с ними с безопасного расстояния. Предложу одному из них пройти в убежище, чтобы рассказать, как все было и что не стоит больше заходить к нам, если хотят жить. – Пояснил Данил Андреевич.
– Давайте попробуем. Ремонтники нам скажут, слышно громкоговоритель или нет. – Дежурный достал примитивно выглядящую трубку на витом проводе. – Раз, раз, меня слышно?
– Ребята, громкоговоритель слышно? – Спросил Данил у ремонтников по рации.
– Да, но еле-еле. Тут такой туман, что сквозь него с трудом проходят звуки. – Ответили ему.
– Ясно. Нам этого достаточно. Как продвигаются работы?
– Продвигаются. – Немногословно ответил рабочий.
– Ладно, работайте. – Гарган улыбнулся. – Уж и не знаю, хорошо это или нет, но люди меня совсем не боятся.
– Хорошо. Я когда боюсь начальника, у меня все через одно место получается. – Произнес дежурный. – Вы не вызываете оцепенение, а я не торможу из-за этого.
– Ну, ладно, будем думать, что все так думают. – Гарган взял из рук дежурного микрофон громкоговорителя. – Доброго утра, дорогие гости. Если вы меня слышите, поднимите вверх руку с оружием. – Данил Андреевич подождал, пока фигурки не выполнять его просьбу. Убедившись, что они его слышат, продолжил. – Я сейчас проведу вас ко входу в убежище. Слушайте мою навигацию. Встаньте к памятнику спиной и идите прямо…
Люди подчинились. Было видно, как им с трудом удается выдерживать прямолинейное движение. Приходилось постоянно корректировать их. Через десять минут Данил остановил их за двадцать метров у входа.
– Теперь, один из вас, кого вы считаете авторитетным человеком, пусть оставит снаружи все оружие и подойдет к двери. Мы готовы поговорить с ним обо всем. Повторю, без оружия. Не провоцируйте нас применять насилие. Если вы поняли, пусть тот, кого вы выберете, поднимет руку вверх. – Данил дождался реакции. – Выставите руку вперед, а поворачивайтесь, пока я не остановлю вас. Стоп. Идите в этом направлении. – Данил обратился к дежурному. – Открывай дверь.
Гарган зашел в свой кабинет и вынул из стола ПМ. Убрал его за пояс и отправился встречать гостя. Подошел к открытой двери, и пока не заработала в полную силу тепловая пушка, из неё дуло влажным и морозным воздухом. Подгоняя перед собой густой туман вышла женщина в длинном плаще и вязанной шапке. Дверь сразу же начала закрываться. Данил знал женщину в лицо, видел на всяких городских собраниях, но лично знаком не был.
– Здравствуйте, меня зовут Гарган Данил Андреевич. Я начальник этого убежища. – Он протянул руку.
Женщина поздоровалась с ним. Ее ладонь была холодной.
– Я знаю вас. Мой муж, Рыбачук Вадим, погиб той ночью. Я видела его имя на могиле. – Произнесла она, с трудом сдерживая слезы.
– Рыбачук. Я вспомнил, вы из спорткомитета, Алина, хм…
– Владимировна. Да, я там работала.
– Идемте в мой кабинет и там поговорим в спокойной обстановке. Я приготовлю вам горячий кофе, вы же замерзли. – Данил галантно указал рукой направление, пропуская даму перед собой.
– Мои друзья тоже замерзли. Я бы хотела скорее выяснить, что здесь произошло.
– Вы могли бы замерзнуть здесь навсегда, если бы не заклинившие ото льда пулеметы. Идемте, мне хочется, чтобы вы согрелись и немного расслабились. – Более настойчиво попросил Данил.
Женщина подчинилась. Они прошли в кабинет, сопровождаемые любопытными взглядами жителей убежища. Рыбачук вела себя зажато, как будто стеснялась людей и не смотрела по сторонам. Данил зашел и первым делом включил кофе-машину.
– Алина Владимировна, садитесь пожалуйста. – Предложил он. – Пока готовится кофе, я расскажу вам обо всем, что произошло…
Он кратко пересказал историю про переворот, про нападение вооруженного отряда и про протокол «Юпитер», когда дистанционное управление перехватил единый центр, взяв на себя ответственность за гибель людей.
– Но другого выбора не было, поверьте. Наивные бунтовщики не думали, что их действия тоже предусмотрели, они были типичны для подобной ситуации. Если вы хотели нас как-то наказать, устроить диверсию или что-то еще, то знайте, вы очень рискуете. Вы же поняли, что мы вас спокойно видим даже в такой туман?
– Да. – Рыбачук кивнула. – Мы вообще не знали, что произошло. Из того отряда никто не вернулся. Вчера, когда это случилось, решили, что если туман не разойдется, мы отправимся узнать судьбу родных.
Данил подал ей кофе.
– Вот, согрейтесь.
Женщина взяла кружку, погрела о нее руки и сделал глоток.
– Данил Андреевич, я осталась одна с маленькой дочкой. Без мужа шансов выжить у нас никаких. Мы обречены. У нас продуктов на пару недель и то не факт, что мы сможем их сберечь. По городу безнаказанно ходят банды пользуясь туманом, и грабят дома, выламывая двери. Мы организовались в небольшую команду с женщинами, у которых погибли мужья, но это ненадолго, пока не кончатся продукты. А дальше что, идти грабить самим?
– Что вы предлагаете? Взять вас в убежище? – Гарган решил, что Рыбачук подводит его к этому решению.
– Только меня с дочкой. У других есть родственники, они не пропадут, а мы с ней одни остались вообще. Мои родители живут в Петрозаводске, у Вадима в Ногинске. – Алина вытерла слезы платком.
– А дочь сейчас где?
– У соседей. У них есть оружие, и они держат оборону тремя семьями. Я оставила ее на время, но они дали понять, что если я погибну, они кормить ее не станут.
– Повезло вам с соседями. – Ухмыльнулся Данил. – В общем, Алина, я уверен, что вы хороший человек и могли бы жить с нами, но для этого надо будет, первое – никому из вашего отряда не сообщать, что мы примем вас с дочерью. Никаких прецедентов с тем, что кто-то из города может со временем переселиться в убежище быть не должно. Не надо давать людям напрасных надежд. Второе – вы должны забрать дочь и самостоятельно добраться до нас. Мы придумаем условный сигнал, чтобы вас не расстреляли на подходе.
– Спасибо, Данил Андреевич, огромное. Я буду вашей вечной должницей. – Женщина соскочила чуть ли не с намерением целовать руки.
– Постойте, не надо этого, Алина. Вы сейчас должны сохранять максимально независимый вид. Выйти и рассказать своим знакомым, что произошло на самом деле. Мы захоронили восемнадцать человек в общей могиле. Если никто не вернулся, значит они погибли в городе при отходе. Объясните, что во время переворота контроль на себя взял единый центр управления убежищами. Мы, формально, не убивали ваших родных. Пусть никто не собирается нам мстить. Гораздо полезнее подумать, как отбиться от банд и раздобыть продуктов. Если вы сейчас уйдете, когда сможете вернуться назад?
– Сегодня же и смогу. Дорога, правда, ужасная, но если идти вдоль бордюра и переходить перекрестки по памяти, то можно добраться меньше, чем за час.
– У вас оружие есть?
– Нет. Мне дали на время попользоваться. Когда вернусь, придется отдать.
– Вы пистолетом Макарова пользоваться умеете?
– Да, конечно. Я часто ходила в тир по долгу работы. – Призналась Рыбачук.
– На выходе я отдам вам мой пистолет. Его удобнее прятать в кармане.
– Почему вы решили мне помочь? – Успокоившись спросила Алина.
– У нас есть два вакантных места. Два жителя выбыли из нашего общества, не оправдав доверия.
– Я слышала про Вагапова.
– Да, он и Бойко Тамара Александровна.
– Не знаю её. – Призналась Рыбачук.
– Не удивлен, она – типичный серый кардинал, который не любит быть на виду. – Данил Андреевич поднялся, забрал пустую кружку поставил на место. – Не будем терять времени. И запомните, ни слова никому о том, что вы сюда вернетесь. Узнаю – придется расстаться.
– Да вы что, Данил Андреевич, я что, враг себе и дочери. Никто не узнает ничего и даже не догадается. – Алина натянула на лицо маску независимой холодности. – Проводите меня.
Они вышли вместе. Народ косился на Рыбачук, но с интересом. Людям в убежище было любопытно узнать, как там жизнь наверху, как справляются люди с проблемами. Алина шла твердым шагом, гордо закинув голову. Сомнений, что разговор с начальником убежища ей не понравился, не оставалось.
Гарган заглянул в дежурку.
– Банда где? – Спросил он.
– Стоит там, где и стояла.
– Отлично, я провожу мадам за ворота, открой, пожалуйста. – Попросил Данил.
Когда они подошли к открытым дверям, массивная дверь уже открылась наполовину. Гарган пропустил женщину, вышел за ней, и сразу же закашлялся от привычного глубокого вдоха влажного воздуха.
– Так не дышите. – Предупредила Алина. – Надо поверхностно и часто, пока легкие не привыкнут.
– Может и не понадобится привыкать. – Ответил Данил.
Плохая видимость очень сильно удивила его. Он думал, что это эффект камер, искажающих перспективы, но так было на самом деле. Данил вынул пистолет и передал женщине. Она убрала его в правый карман плаща, почти никак не обозначив через ткань, что он там есть.
– Как только вернетесь и войдете через дыру в заборе, поднимайте руки вверх и машите. Я всех предупрежу, что вы должны явиться. – Попросил он Рыбачук.
– Хорошо, я буду махать руками, как ветряная мельница.
– Я по громкоговорителю помогу вам подойти ко входу.
– Спасибо. Вы не разочаруетесь, что взяли меня в убежище, правда.
– Тс-с. – Данил приложил палец к губам. – Идите с гордо поднятой головой и удачи.
– Угу. – Алина повернулась спиной и пошла вперед.
– Будьте осторожнее. – Крикнул он ей в спину.
Его слова неожиданно потонули в шуршании. Внезапно, как будто сыпанули из гигантского ведра, зашумели осадки в виде снежной крупы. Перед входом в убежище на бетонную поверхность посыпались, подскакивая от асфальта, мелкие льдинки. Данил прошел немного вперед и подставил руку. Крупинки имели круглую форму, но были плотнее и темнее обычных осадков такого рода.
Данил вернулся в дежурку и встал за микрофон громкоговорителя. Проводил отряд до проходной с вынесенными воротами. Далее людям предстояло добираться самостоятельно. Он очень переживал, что Рыбачук вляпается в неприятности, решив вернуться одна. Отряд еще представлял угрозу для организованной банды, но что могла сделать одна женщина, даже с пистолетом. Почему-то он сразу проникся к ней симпатией и несмотря на первоначальный план просто поговорить, не смог отказать ей в просьбе поселиться в убежище. Теперь требовалось как-то легализовать ее переселение перед общественностью и единым центром. За второе он переживал меньше.
Данил Андреевич обзвонил всех членов общественного совета, чтобы узнать, где они находятся. Все работали, но согласились на полчаса оставить свои посты, уже зная, что в гостях у начальника был человек сверху. Собраться решили в оранжерее, подальше от лишних ушей. Там имелся склад с мешками грунта, удобрений, бочками химии, где можно было закрыться и переговорить. Кабинет начальника убежища вмещал от силы четырех человек и то стоя, совсем не подходя для нормальных собраний.
Данил пришел вторым. Комлева Светлана ждала его у входа на склад.
– И кто это был? – Спросила она в лоб.
– Рыбачук из спорткомитета. У нее муж погиб в ночь переворота. Родственники погибших собрались в отряд узнать их судьбу.
– А собрание для чего?
– Сейчас расскажу, как все соберутся. Пока они ползут сюда, как черепахи, расскажи про свои проблемы. Я имею ввиду рабочие.
Светлана рассмеялась.
– Да я понимаю, что вы не психолог на полставки. Нормально у нас все. Земли хватает, болезней нет, полив работает, лампы светят. Инженеры ваши ремонтировали с утра механизм подъема корыт. Ругались на тех, кто их устанавливал. Сказали, что у них руки из задницы. Переделали, как надо и обещали, что работать будет сто лет.
– Если мои инженеры так сказали, то я не сомневаюсь, что так и будет. – Данил услышал шум шагов. – О, Айдар, Леонид.
Первыми явились Борзенков и Абрашитов. Через две минуты собрался весь совет. Все с интересом ждали, что скажет начальник.
– В общем, ситуация такая, наклевывается прецедент с подселением. Сегодня приходили родственники погибших узнать их судьбу, а среди них была Алина Рыбачук, некоторые должны ее знать.
– Я знаю её. – Айдар поднял руку. – Мы с ней лыжный кросс организовывали. Она очень позитивная женщина.
– Мне тоже так показалось. Она сказала, что ее мужа убили, а ей с дочерью некуда податься, продуктов нет, оружия нет, никто не зовет их пережить кризис вместе. Оно и понятно, кому нужны два лишних рта. Алина попросила взять ее с дочерью к себе, а я подумал, что у нас как раз освободились две вакансии. Сын Бойко живет теперь один. Его надо пристроить куда-то, подселить, а Рыбачук с дочерью пусть занимают его модуль.
– В карцер его на месяц. – Предложил Абдрашитов. – Чуваку подфартило реально. Участвовал в перевороте не на последнем месте, а теперь жирует один в целом модуле. Еще и девок, наверное, планирует водить. С хрена ли мы вообще не обращаем на него внимание, как будто он не провинился, а наоборот, заслужил. Начинать с такого выстраивать порядок не самое лучшее дело. Нахрен его из модуля и подселить к Баловневым.
– Айдар, у него мама погибла. Имей сожаление к человеку. – Попросила Светлана.
– Да он рад поди, что ее нет. Она и им вертела, как остальными. – Не согласился Абдрашитов. – Мое мнение такое, Рыбачук с ребенком однозначно брать, Бойко – нахрен из модуля.
– Надо было сделать один двадцатиместный отсек для одиноких. – Посоветовал Борзенков. – Туда бы их и отселяли, как в карантин.
– Проблема, что Бойко живет теперь один, действительно существует и народ это бесит. – Согласилась Светлана. – Но как нам сделать так, чтобы подселение людей снаружи не спровоцировало вопрос, а можно подселить кого-нибудь из наших родственников. Почему этих можно, а других нельзя. Как грамотно объяснить людям, что этот случай единичный и у него имелась веская причина?
– Для того я вас и собрал, чтобы придумать нормальное объяснение вместе и прошу прощения, что вынудил этим заниматься. – Извинился Гарган.
– А что тут думать, мы просто поддерживаем запланированную численность населения. Сколько убыло, столько прибыло. Пусть и в будущем остается этот принцип, только будет существовать отбор, кого брать, а кого нет. – Предложил Айдар.
– Виайпишники обидятся. – Предположил Данил. – Они же почувствуют себя обманутыми, деньги заплатили, а никаких преференций с этого не имеют, кроме толчка в номере. А выгоняли пока что только из их числа.
– На обиженных воду возят. – Отмахнулся Борзенков. – Эти деньги были за вход и толчок, остальное на общих основаниях. Если этот вопрос до сих пор публично не озвучен, то надо это сделать в ближайшее время. Я почему-то это понимаю, хоть и заплатил деньги, но другие же не намного меня тупее.
– Идея с поддержанием численности рабочая. – Подумав, произнесла Светлана. – У нас все рассчитано на определенное количество, зачем пустовать модулям, пайкам. Тем более эта Рыбачук из спорткомитета, а я бы открыла у нас какую-нибудь спортивную секцию для души. Данил Андреевич, а что там говорит общественный свод правил? Что может быть проще, чем указать людям на официальный документ.
– Там написано, что допускается подселение людей в первый месяц после катастрофы, но с учетом пристального наблюдения за ними. И если по их вине произойдет нарушение порядка, диверсии, провокации или прочие действия, подрывающие условия жизни общины, то виновными признаются не только они, но и те, кто их пустил. В общем, если мы их пускаем, то мы и отвечаем. – Пояснил Данил Андреевич.
– Жестко. – Произнес Айдар. – Но в случае с Рыбачук бояться нечего.
– В общем, я сегодня по радио расскажу, что мы приняли в общину новых жителей, что это для поддержания запланированной численности населения и что все сделано по закону. – Данил Андреевич вдруг понял, что это было очевидно с самого начала, просто он отнесся к приглашению Алины с дочерью, как к афере.
Ему стало намного легче.
– Ну, да. – Комлева развела руками. – Если кто станет возмущаться, отключим газ. – Она засмеялась. – А вообще, с какой стати возмущаться? Знаете, на что похоже, когда ты выиграл в лотерею, то это здорово, а если потом другие выигрывают, то это ужасно плохо.
– Вот именно. – Согласился Борзенков. – Монополия на удачу
– Ну, тогда расходимся. – Данил посмотрел на часы. – Ого, уже пора на обед. Вот это время летит. Всем спасибо, очень продуктивно все разрулили.
После обеда он снова пошел в дежурку. На посту произошла пересмена и пришлось новому дежурному заново объяснять, что сегодня могут прийти два человека, большой и маленький, и в них не надо стрелять, особенно если большой будет махать руками.
Единый центр вызвал Гаргана на коллективное совещание убежищ Поволжья и больше часа начальники отчитывались, общались между собой и планировали краткосрочные мероприятия. Выяснилось, что наледь многим доставила проблем с утра. В Екатеринбурге температура упала до минус пятнадцати градусов, а шапка льда наросла за несколько часов до такой степени, что оборвала пристроенные к вентиляционной башне секторные антенны сотовой связи и погнула радиомачту. Пулеметные турели не работали у всех. Конструкция оказалась непродуманной для суровых условий повышенной влажности и мороза. Кроме того, в Кургане по непонятной причине вспыхнул бунт и был убит глава убежища. Власть взял самопровозглашенный лидер, а единый центр уведомил, что будет работать с ним, но наблюдая с особым пристрастием. Это уже напоминало не контроль власти, а проведение опытов с мышами. Возможно, не имея способа прямо влиять на исполнение законов, единый центр надеялся управлять через систему поддержки убежищ. Если там творилось полнейшее беззаконие, то можно было шантажировать их отключением систем жизнеобеспечения и отказом предоставлять технологии, повышающие качество жизни. С этой точки зрения Данилу становилось понятнее, почему на роль начальника убежища выбрали его, а не какого-нибудь мэра с огромным опытом власти. Им нужны были люди, понимающие порядок, именно таким, каким он должен быть, а не декларироваться.
– Данил Андреевич, там две человека, как вы говорили, большой и маленький, а еще целая банда. – В кабинет без стука заскочил дежурный.
– Извините коллеги, у меня срочные дела. – Данил отключился и побежал в дежурку. – Неужели, она меня обманула? Зачем?
С первого взгляда на монитор, отображающий вид тепловизионного прицела, стало понятно, что две фигурки, одна их которых махала рукой, пытались оторваться от преследования группой в десятка полтора человек.
– Наводи прицел на эту банду. – Попросил Данил дежурного. – А я попробую убедить их уйти. – Он взял микрофон громкоговорителя. – Внимание, всем, незаконно пересекшим периметр убежища, срочно развернуться и покинуть его. В случае неповиновения мы применим огонь на поражение.
Замерли все, включая яркие фигурки двух человек.
– Алина, вас мое предупреждение не касается, продолжайте двигаться прямо. – Произнес Данил.
Группа преследователей открыла беспорядочный огонь, как будто хотела убить женщину с ребенком.
– Открывай огонь, но не по людям, а рядом.
Дежурный отвел прицел от людей и нажал спуск. Как громыхнул пулемет в убежище не было слышно. Прицел зафиксировал короткий пролет горячей очереди, разорвавшей подмерзающий грунт рядом с людьми.
– Следующая выстрел будет на поражение. – Припугнул Гарган. – Считаю до трех. Один, два…
Группа двинулась в сторону выхода, но немного сбилась с пути.
– Правее на пятнадцать градусов. – Помог им Данил. – Контролируй, чтобы они вышли. Открой мне ворота, а я пойду встречу гостей.
Данил, накинул куртку и побежал к выходу. Выскочил наружу под падающие отвесно и шумно ледяные осадки.
– Алина, идите на голос! – Крикнул он.
Из серой стены осадков показались две фигуры. Данил бросился им навстречу.
– Как здорово, что у вас получилось. – Он решил помочь женщине, взяв ее сумку из рук и заметил, что она ведет себя, как пьяная. – Что с вами?
– В меня… попали. – Алина оступилась и упала на снег.
С левой стороны на одежде намокло темное пятно крови. Данил поднял ее с земли, подхватил под плечо, как раненого бойца и повел к выходу.
– Девочка, иди за нами. – Попросил он ревущую дочь.
На входе в холл раненую перехватили вызванные дежурным медики. Данил сбегал наружу за вещами Рыбачук и вернулся в дежурку. Зареванная дочь Алины сидела на стуле дежурного, а он стоял рядом, контролируя выход вооруженной группы. Данил Андреевич подошел к девочке и присел перед ней.
– Все будет хорошо с мамой. У нас есть врачи и они ее вылечат. Тебя как зовут? – Заботливо поинтересовался Данил Андреевич.
– Рита. – Девочка шмыгнула носом.
– Маргарита значит.
– Угу.
– Меня зовут дядей Данилом. Пока маму лечат, поживешь у нас с тетей Наташей, Надей и кошкой Мицей.
– Угу. А когда маму вылечат? – Спросила Рита.
– Я не врач, не могу сказать. Но тебе у нас будет хорошо, обещаю. Ты хочешь есть?
– Да. – Рита опустила взгляд.
– Данил Андреевич, вас. – Дежурный протянул трубку. – Санблок.
Гарган потянулся за трубкой в ожидании неприятных новостей.
– Это я, что скажете? – Спросил он.
– Данил Андреевич, мы не смогли ее спасти. Рана слишком серьезная, повреждена брюшная аорта, большая кровопотеря.
– Понял, спасибо. – Данил вернул трубку.
Рита смотрела на него во все глаза, думая, что он скажет ей что-то успокаивающее.
– Сейчас мы сходим с тобой в столовую, а потом я отведу тебя в наш модуль. – Растерянно произнес Данил. – А потом принесу кошку Мицу с работы, чтобы вам было не скучно. – Он тяжело вздохнул.
В его голове внезапно возникла мысль, что в семье Гарган неожиданно появилась вторая дочь. Он взял Риту за маленькую холодную ладошку и повел по коридорам убежища.




























