Текст книги "Выше снега только горы (СИ)"
Автор книги: Сергей Панченко
Жанр:
Постапокалипсис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
Юрий вернулся и лег спать. Уснул быстро и проспал дольше всех. Разбудила его дочь, требующая у матери сгущенного молока или хотя бы шоколадки на завтрак. Елена отказывала ей, объясняя, что открывание консервных банок мужское дело и надо ждать, когда проснется папа.
– Я проснулся. – Сообщил отец семейства. – Сейчас будет сгущенка. Каждому по пять ложечек, не больше.
Он спустился на пол и сразу ощутил, гуляющий по ногам холод. Подошел к вентиляционному отверстию и, даже не прикладывая руку, почувствовал, как из него дует холодным воздухом. Взял из стопки кухонное полотенце и заткнул отверстие.
– Похоже, температура за ночь сильно упала. – Заключил он. – Посмотрим, что будет днем. Похоже, пора снова топить печь. С таким раскладом дров нам надолго не хватит.
– У моей бабушки была печь и после того, как она ее протапливала, чтобы сохранить в доме тепло, она закрывала заслонку в трубе, которую называла вьюшкой. – Поделилась Елена личным опытом.
– Ну, да, тепло уносит через трубы наружу. Надо думать, чем их затыкать на ночь и еще не угореть. – Юрий почесал затылок. А нам с тобой уже пора закрывать траншею, пока не повалил снег.
– А детей на кого оставим? – Спросила супруга.
– Придется на Милу. Она у нас уже большая. – Отец с сомнением посмотрел на дочь, ждущую сладкого угощения к завтраку. – М-да, начну один, а там, как пойдет. Если не получится, позову тебя.
Семья позавтракала. Юрий снова затопил печь, а Елена впервые взялась готовить на ней, установив в круглое отверстие специально купленный для этих целей чугунок. Юрий оделся в крепкую спецовку, взял перчатки, пистолет и нож на всякий случай. Вышел из гаража и сразу понял, что мир меняется. Сплошной непроницаемой стены тумана больше не было. Появился ветер, несущий его рваными клоками между гаражей. Видимость увеличилась до пяти метров, но дальше все тонуло в молочной мгле. Температура упала до околонулевой отметки. Сырой воздух пробирался под одежду и неприятно касался тела.
Юрию было не до романтики. Он натянул перчатки и отправился за гараж. Работа закипела. Листы были не тяжелыми, удобными по размеру и хорошо ложились на траншею. Чем дальше он уходил от сложенной стопки железа, тем жарче ему становилось. Юрий увлекся работой и не заметил, как прошло два часа, а он оказался у недостроенного жилого комплекса.
Вначале стало немного темнее, дом загородил свет от солнца, затем холоднее, а потом появился битый кирпич, мешающий ходить. Он нападал и в траншею. Юрий начал выбрасывать его наружу, потом плюнул и решил, что нет никакой разницы, спотыкаться по неровному глинистому дну или колотому кирпичу.
Он все ждал, когда обогреет и снова станет тепло, но в тени за домом начал серебриться иней, намерзающий на земле и стенах. Юрий накрыл листом последний метр открытой траншеи и решил, что заслужил немного удовлетворить любопытство. Он зашел внутрь дома, пробравшись через упавшую плиту и груду кирпичей. Прошел на солнечную сторону и понял, что на ней теплее. Видимости тут не прибавилось. Те же десять метров. Несчастное старое дерево, оставшееся у дома по решению природоохранной организации, выглядело обглоданным из-за того, что ему пришлось пережить бомбардировку кирпичами.
До этого события дом выглядел почти законченным. Внизу даже начали ставить оконные рамы. Но теперь он походил на скелет, лишенный всего мяса и кожи. Ударная волна выбила всю кладку не несущих стен. Юрий даже решил, что без них дом забьет снегом, и он не сможет играть возложенную на него роль вентиляционной башни.
Он спустился вниз в шахту для канализации и через неё попал в траншею. По ней и дошел до дома, проверяя, не осыпались ли где края, не светятся ли щели. По ходу поправлял свои огрехи. Юрий дошел до конца, посидел у края траншеи, обдумывая, как и когда лучше прокопать вход в убежище. Пока размышлял, начался шум, как будто на железо сыпали зерно. Поднял крайний железный лист и увидел первый снег, или вернее ледяную крошку, ту самую, которой пугали мир. Это были белесые кристаллики льда, совсем не похожие на обычные снежинки. Пока земля была теплой, они падали и становились прозрачными, исчезая на глазах, как град, выпавший посреди лета.
Юрий выбрался из траншеи и поспешил в убежище. В гараже тоже стало шумно. Железная крыша хорошо усиливала шорох сыплющихся жестких кристаллов. Спустился в погреб. Елена уже поняла по шуму из труб, что снаружи начались осадки.
– Снег? – спросила она, уверенная, что так и есть.
– Да, но больше похоже на град. – Ответил Юрий. – Я все успел накрыть.
Глава 19
Глава 19
Ситуация на радость запершимся в убежище оппозиционерам, становилась все отчаяннее. Небо сотрясали взрывы кометных обломков. Казалось, что они все хотят упасть на территорию завода. Вспышки атмосферных разрывов выхватывали из темноты город и кучку людей, жмущихся к огромным стальным воротам, накрытых мощным железобетонным козырьком.
Все затихло разом. Земля провернулась, а кометные осколки отправились пугать жителей западных регионов.
– Что это было? – Округлив ошарашенные глаза поинтересовалась Комлева, впервые увидевшая воочию падение космических тел. – Это была бомбежка?
– В каком-то смысле. Это обломки кометы, плетущиеся за ней. – Ответил Гарган. – Мы уже в окрестностях Марены, пора привыкать к такому.
– Лучше привыкать внутри, чем снаружи. – Произнес Борзенков. – Выходи на дежурного, пусть объяснит, что происходит.
Данил Андреевич вынул рацию.
– Дежурный, ты меня слышишь, прием. Дежурный, ответь, ты меня слышишь? – Он не дождался ответа. – Похоже, нашего дежурного нейтрализовали.
Комлева прижала рот ладонью.
– Как?
– Я имел ввиду, не убили, а просто не дали ему открыть дверь. Не думаю, что меньшинство сможет захватить убежище полностью. Скорее всего, народ придет в себя через некоторое время и вернет закон и порядок на место. – Предположил Данил Андреевич.
– Я бы не был так уверен. – Хмыкнул Абдрашитов. – Эти люди умеют сказать нужные слова вовремя и заморочить людям головы. Они придумают про нас гадость, о которой никто не знал, и убедят людей, что лучше оставить нас снаружи.
– Мои заводские им не поверят. – Данил не сомневался, что работники машзавода не поддадутся на манипуляции.
– Тогда ждем, когда нам откроют дверь. – Хмыкнул Айдар.
– Хотелось бы иметь запасной вариант. – Борзенков плотнее закутался в плащ. – Есть у кого место в городе, перекантоваться на случай конца света?
Его шутка вызвала нервный смех. До условной даты апокалипсиса оставалось чуть больше двух суток, а если им не откроют дверь, то маячила реальная перспектива встретить его снаружи. Данил не спешил признаваться остальным в существовании ещё одного убежища. Это был козырь, который он хотел сохранить максимально долго. Он представил жену с дочерью, которых могли унизить за то, что они являлись родственниками начальника убежища, руководившего авторитарно. Хотелось наплевать на все, постучаться в дверь к Михаилу, попросить пустить и пробраться к себе. Но тогда возникли бы вопросы у всех остальных жителей убежища и единого центра, которые наверняка уже в курсе ситуации и наблюдают ее через камеры. Пришлось бы признаваться в том, что он потратил часть материалов не по целевому назначению, а это серьезный проступок, и Данил с семьей мог отправиться следом за Вагаповым.
– У нас есть лифт в вентиляционной башне. – Напомнил он.
– А мы сможем на нее забраться? – Засомневалась Светлана.
– Нет, никак, но если у нас остались внутри сообщники, то они могут опустить платформу. – Пояснил Данил Андреевич.
– Что за платформа? – Не понял Борзенков.
– На которой задумано опускать на снежную поверхность аппараты типа аэросаней. Нам прислали парочку таких. Москва не исключает, что в убежища может доставляться груз по воздуху. Аэросани потребуются, чтобы подобрать его и притащить.
– Надо же, я про это ничего не знал. – Удивился Леонид Николаевич. – Значит, Москва надеется, что катаклизм скоро закончится и есть смысл подкармливать людей в убежищах.
– Они будут передавать нам новые технологии и материалы к ним, чтобы продлить автономность и улучшить качество жизни. – Пояснил Гарган.
– Приятно, что в такой ситуации мы не предоставлены только самим себе. – Произнесла Светлана.
– Вот в нашей ситуации мы предоставлены как раз только самим себе. – Усмехнулся Айдар. – Чего стоять у дверей, как бедные родственники, идемте к башне, вдруг там нас уже ждут.
– А башни с пулеметами не простреливают дорогу? – Поинтересовался Борзенков.
– Нет. Я смотрел документацию, у них стоят физические ограничители на сектор обстрела. – Убедительно ответил Данил. – Разработчики учитывали поганую человеческую натуру и сделали так, чтобы жители убежища не начали решать свои споры оружием.
– А все равно как-то волнительно. – Комлева посмотрела на ближайшую башню, жужжащую сервоприводами.
Ствол пулемета, выглядывающий из бронированной сферы, непрерывно двигался, вслед за прицелом, сканирующим пространство за забором. Он умел отличать цели с оружием и как только ИИ опознавал ее, прицел вцеплялся в нее мертвой хваткой. Оператор получал данные и самостоятельно принимал решение открывать стрельбу или нет. Однажды искусственный интеллект принял за стрелка человека с бензопилой, собиравшегося с подъемника отпилить опасные ветки, нависшие над дорогой. Он и не знал, как был близок к смерти.
Вентиляционная башня, она же радиомачта и вышка спутниковой связи, работающая в настоящее время от дизельных генераторов, находилась в центре заводского периметра. Так как эта площадь не использовалась ни для чего, здесь оставили всякий строительный мусор, который подрядчики, боясь не успеть уехать из города, решили бросить. Данил Андреевич светил фонариком, опасаясь навернуться. Он единственный кто взял с собой телефон, остальные давно забыли о них за ненадобностью.
Мобильник чуть не выпал из его рук, когда раздался неожиданный звонок. Данил успел отвыкнуть от пользования сотовым телефоном по назначению. На экране высветился номер генерал-майора Ведерникова, того самого, который привозил оружие и помог доставить москвичей в аэропорт.
– Алло, Андрей Васильевич? – Удивился Гарган. – Чем обязан?
– Привет, Данил Андреевич. Да мы тут эфир слушали, и вдруг поняли, что в вашем убежище происходят какие-то непонятки. У вас там что, бунт?
– Пока не знаю, мы на улице. Что вы слышали?
– Переговоры с кем-то в городе. Типа, ребята, мы отключим периметр, берите кофе, хорошее настроение и волыны, будем свергать власть и заселяться в апартаменты люкс.
– Серьезно?
– Примерно так. Кто там у вас такой бойкий? Почему не задавили вопрос в зародыше? – Поинтересовался генерал. – Теперь ты и до склада оружия не доберешься, а сообщники бунтарей прискачут с ментовскими коротышами и дробовиками и наведут вам шороху.
– Ты позвонил, чтобы рассказать мне как будет? – Поинтересовался немного разозлившийся Гарган.
– Нет конечно, но ситуация меня немного взбесила. Как можно было так прощелкать, что назревает путч?
– Андрей Васильевич, я руководил коллективом завода, а не сворой интриганов. Мне их мотивы непонятны, я не прогнозирую их и вообще, я был против предложенного отбора. Но меня кто-нибудь спрашивал? Набрали за бабло толстосумов, а теперь я виноват, что не справился. Проблему создали они, а виноват я, так что ли? Была бы моя воля, я бы их всех выгнал хоть сегодня. Оставил бы семьи, а всех чинушей, богатеев и прочих с незаконно нажитым богатством, отправил бы его охранять. Пусть стерегут, что нажили, так справедливее.
– Ладно, ладно, разошелся Данил Андреевич. Я ведь не за тем звоню, чтобы макнуть тебя в проблемы. Помощь нужна? Мои парни тут уже паршой стали зарастать от сидения на одном месте.
– Нужна. – Тут же согласился Гарган. – Но это рисково. Ты же знаешь, что сделали с Калюжным, царствие ему небесное.
– Знаю. Он мужик был слишком суровый. Честно говоря, то, что я знаю о его делах, его конец меня не удивляет.
– Но вы-то тоже сюда поедете не за ручки разводить людей по углам.
– Нам из Москвы уже директива пришла, вмешаться. Я спросил на всякий случай, вдруг ты сам справишься.
– Если изнутри захватят управление охранным периметром, и как-то смогут блокировать управление извне, то сюда ворвется вооруженная толпа их сообщников. Мы ничего не сможем им сделать.
– В таком случае, мы будем у вас через два часа. Пронесемся вихрем по улицам, чтобы никто ничего не успел предпринять. Постарайся оставаться на связи, чтобы координировать нас. – Попросил генерал-майор.
– Постараемся. У меня есть рация, но лучше звонить на телефон, чтобы нас не прослушали.
– Конечно, буду звонить.
– Значит, ты лично явишься сюда? – Удивился Данил Андреевич.
– Хочешь сделать хорошо, сделай сам. И еще я рассчитываю на бутылку коньяка в случае удачного исхода.
– Хоть три.
– Ловлю на слове. До связи. – Генерал отключился.
– Слышали, да, сюда едут военные. – Данил Андреевич растерянно убрал телефон в карман плаща. – Нам надо как-то не допустить из сообщников внутрь или же попытаться повлиять на ситуацию изнутри.
– Откуда сотовая связь? – Удивился Леонид Борзенков.
– Отсюда. – Данил кивнул в сторону вышки. – Пока спутники летают, она будет работать.
– Так может, позвонить кому-нибудь в убежище? – Предложила Комлева.
– Нет, там не ловит. Мы думали сделать внутри антенну, но потом решили, чем меньше связи с внешним миром, тем спокойнее. Сейчас, конечно, нам бы это очень помогло. – Гарган задумался, пытаясь найти способ изолировать убежище на время подхода военных.
Реально противостоять вооруженной огнестрельным оружием толпе они не могли. Внутрь их пускать не торопились. Никто из потенциальных союзников не догадался использовать башню для этих целей. Думать, что бунтарям удалось взять в заложники всех жителей убежища, Данил Андреевич не хотел. Наверняка, там возник хаос, а отсутствие лидера среди большей части лояльного официальной власти населения, не позволило им организоваться и принять хоть какое-нибудь разумное решение. Среди оппозиционеров же наоборот, лидеров было хоть отбавляй, и они могли действовать решительнее. Вот тут Гарган понял некоторую логику единого центра по отбору жителей убежища. «Негодяи» намного быстрее ориентировались в экстремальной ситуации, а «хорошие» теряли время на ожидание команды.
– Дежурный, ответь. – Данил ни на что не надеясь, попытался связаться с убежищем.
– Это кто, Гарган? – Раздался голос из рации. Данил не признал его. – Дежурный сейчас не может, он устал и пошел спать.
– Кто это? – Спросил Данил Андреевич.
– Это Бойко Ростислав. Сын Тамары Александровны Бойко из комитета по землеустройству. Мы тут посовещались по-своему и решили внести коррективы в управление властью убежища. Мы хотели быть услышанными, а вы нас игнорировали, больше так не будет. С этого дня, вернее вечера, власть принадлежит органу, сформированному по справедливому принципу. Так что, мы в ваших услугах больше не нуждаемся. Аста ла виста. – Динамик рации передал его смех, как серию хрипов.
– Ростислав, не порите горячку. Откройте дверь и поговорим нормально. Вы не может так поступать, это приведет к хаосу и дезорганизации любой власти. Люди подумают, что ее можно сменять только таким подлым способом и в итоге убежище скоро вымрет в борьбе. Не будьте дураками.
– Все дураки остались снаружи. – Ответил Ростислав. – Советую вам подыскать себе нормальное жилье, а то до встречи с Мареной осталось всего двое суток.
– Как вы собираетесь поступить с нашими родными? – Спросил Данил Андреевич.
Это хотели знать все, кто оказался сейчас вне убежища.
– Решаем. Дадим знать, как решим.
– А вы в курсе, что единый центр уже знает о вашем бунте? – Гарган решил припугнуть их.
– И что? Им какая разница с кем работать? Сюда они все равно добраться не смогут. Будут работать с нами. – Самоуверенно ответил Ростислав.
– Ну, да, ну, да. – Данил Андреевич отключился.
Существовал протокол «Юпитер», о котором знал только Гарган и покойный Вениамин, согласно которому единый центр перехватывал управление всей электроникой убежища, от дверей, систем вентиляции, охранного периметра и до связи. Но пользовался он им только в самом крайнем случае, когда убежищу грозила реальная опасность. Вполне возможно, что скорый бунт соответствовал их представлению о нормальном развитии ситуации и тогда надежда, что ворота откроются перед военными могла оказаться несбыточной, а бунтарям, наоборот, могли разрешить открыть их вооруженным сообщникам. Логику единого центра Гарган не знал и до сего дня был уверен, что они на их стороне, но стоя на холодном ветру ощутил серьезные сомнения.
– Первый тайм мы уже проиграли. – Переврал песню Борзенков. – Они нас как детей обвели вокруг пальца.
– Они сильны в этом. – Произнесла Комлева. – Мы недооценили степень их вероломства и коварства и теперь мерзнем снаружи.
– Эй, там, в убежище. – Абдрашитов попинал ногой в стенку башни. – Спустите нам платформу.
– Напрасно, тут толстая изоляция. – Предупредил его Данил Андреевич. – Нам надо укрыться от ветра и дождаться, когда придет колонна военных.
– Нет никакого запасного входа, о котором никто не знает? – Поинтересовалась Светлана. – Было бы логично иметь такой на всякий случай.
– Нет, только ворота для въезда техники, но они давно уже механически заблокированы за ненадобностью. – Гарган не стал сдавать тайное убежище, хоть и казалось, что сейчас самый удачный момент это сделать.
Компания спряталась от ветра за башней посреди штабелей бетонных блоков. Прошло уже больше часа с момента, как закрыли ворота. Генерал не звонил, бунтовщики не отвечали на запросы по рации. Данил Андреевич поверил все частоты, но он молчала, или издавала звуки, напоминающие помехи, будто для общения со своими сообщниками с той стороны они использовали радиостанции с зашифрованным каналом. Учитывая, что в убежище могли пронести все, что угодно, кроме оружия, такой вариант нельзя было исключать.
Вдруг с той стороны забора замелькал свет фар. Послышался шум моторов и раздалась стрельба. Непонятно, кто в кого стрелял. Для появления военных было еще рано.
– Похоже, подмога нашим оппонентам попала под огонь местных. – Предположил Борзенков.
Несколько трассирующих пуль ударили под крышу пятиэтажного дома, расположенного через улицу от проходной завода. В ответ на крыше включились два прожектора и засверкали вспышки выстрелов. Ворота проходной вынес большой грузовик и в образовавшуюся брешь ринулись несколько машин, отстреливающихся на ходу. Пули летели в стену несчастной пятиэтажки, в которой наверняка жили люди, никак не участвующие в перестрелке и которым эта война была совсем не нужна. Они только отошли от бомбардировки кометным осколками.
Колонну возглавлял грузовик, задуманный как таран. За ним ехали дорогие автомобили из окон которых виднелись фигуры людей с оружием. Они вели неприцельный огонь в сторону пятиэтажки из автоматов. Колонна замедлила ход перед бетонными блоками, расставленными в шахматном порядке. Данил Андреевич бросил взгляд на башни с пулеметными турелями и заметил, как они дрогнули и свелись стволами на колонну. Вспыхнули два ярких цветка выстрелов, выплевывающих смертоносные росчерки трассеров в сторону нарушителей. Ночь разорвало давящим на уши гулким ревом пулеметного огня. Крупнокалиберные пули вонзились в металл автомобилей, выбивая из него снопы искр. В парочке машин сразу же загорелось топливо.
Компания совета замерев смотрела на жуткое зрелище. Люди разбегались из машин в стороны, спасаясь от смертоносных выстрелов. Одни бросились бежать назад под огонь тех, кто засел в пятиэтажке. Другие решили затеряться в темноте и побежали по полю машзавода и сразу же попали в «путанку», намертво путаясь в проволоке, причем буквально. Пулеметные башни шарили светом по сторонам и одиночными выстрелами добивали тех, кто не мог сдвинуться с места.
За проходной снова раздалась стрельба, но продолжалась он недолго. Паникующие люди, попавшие в цепкие лапы прожектора, становились легкой мишенью стрелков на крыше. А им очень хотелось отомстить тем, кто посмел стрелять в их сторону. Выстрелы стихли. Когда уши привыкли к тишине стали слышны стоны раненых. Догорающие машины иногда постреливали детонируюшими в огне патронами.
Притихшие члены совета, ошеломленные неожиданным развитием ситуации, долго не могли произнести ни слова.
– А кто направил на них пулеметы? – Выдавил из себя ошалелый Борзенков.
– Из единого центра. Есть такой протокол, позволяющий им блокировать управление основными системами убежища изнутри. Называется «Юпитер». Я был уверен, что он никогда не будет задействован. – Произнес Данил Андреевич, слыша себя как будто со стороны.
Его психика не была готова к тому, чтобы воочию наблюдать хладнокровное уничтожение людей. Он впал в легкую прострацию, защищающую нервную систему от эмоциональной перегрузки. Пулеметная башня направила луч прожектора на человека. Тот сразу упал на землю, хотел изобразить из себя мертвого, либо надеялся, что так его не будет видно. Раздался одиночный выстрел. Человек вздрогнул, дернул вверх рукой и замер.
Не выдержавшая страшного зрелища Комлева Светлана принялась рыдать, безвольно опустившись на не держащие ноги и прикрыв лицо руками.
– Зачем они так? Нельзя же с людьми, как с собаками. Ведь все подумают, что это мы убили.
Айдар принялся ее успокаивать.
– Светлана Алексеевна, они ведь ехали сюда, чтобы с нами разобраться, а может быть даже убить. Вы же видели, что они были с оружием. Поверьте, быстрая смерть сейчас для них лучший вариант, чем замерзнуть или умереть от голода, помучившись перед этим. Не берите эту вину на себя, сказано же, что проблему решили за нас. Мы чисты перед богом и перед самими собой.
Ожила рация в кармане плаща Гаргана.
– Это Баловнев Станислав Георгиевич. Мы нейтрализовали бунтовщиков и можем открыть для вас дверь.
Данил Андреевич признал, что голосу принадлежал именно этому человеку, только он считал его одним из руководителей оппозиционной части жителей.
– Хорошо, мы приняли, но в убежище войдем вместе с военными, чтобы ни у кого не возникло повторного желания совершить глупость. – Ответил Данил Андреевич.
Он боялся, что испуганные бунтовщики, видевшие по камерам бойню своих сторонников, могли решить, что ею руководил лично начальник убежища и попробовать взять его в заложники.
– Какие военные? – Спросил Баловнев.
– Из ближайшей военной части. Они были подняты по тревоге на устранение попытки незаконной смены власти.
– Уверяю вас, Данил Андреевич, в них нет никакой нужды. Причины бунта устранены, все зачинщики нейтрализованы и ждут наказания. – Произнес Баловнев. – Мы самостоятельно решили проблему, как и положено автономному объекту.
– Советую вам, Станислав Георгиевич, дождаться военных, которые помогут нам провести расследование в спокойной обстановке и выявить настоящих зачинщиков по всем записям с камер. Рекомендую не пытаться блокировать двери, как вы догадались, они могут управляться извне.
– Шустрые черти. – Усмехнулся Борзенков. – Тут же всё перевернули и нашли виноватых. Им верить вообще нельзя. Сдадут самых безобидных, а себя выгородят. Этот Стас тот еще мутный тип. На нем две уголовки висели за махинации. Если бы не мое начальство, грел бы сейчас нары.
– Данил Андреевич, дайте отбой военным. Не будем доводить ситуацию до абсурда, сами все решим. Вы же понимаете, что нам необходимо искать компромиссы между собой и учиться договариваться. После начала катаклизма никто на помощь не придет, а осадок от того, что вы спустили на нас собак останется. – Баловнев попытался убедить Гаргана в необходимости развернуть военных на базу.
– Это не мы позвали сюда вооруженных сообщников. – Данил Андреевич даже усмехнулся наглости Баловнева. – Если вы ни в чем не виноваты, то и бояться нечего. А военных придется дождаться, потому что им приказано явиться сюда из Москвы, и я не в силах отменить приказ. Они мне никак не подчиняются. – Гарган немного соврал.
Вполне возможно, что Ведерников и развернул бы колонну назад, если бы исчезла причина конфликта, но хотелось провести показательное мероприятие, чтобы у каждого жителя убежища пропало ощущение, будто с ними взаимодействуют понарошку. Местные элитарии привыкли к тому, что им никто не закон и не могли всерьез воспринимать бывшего директора машзавода за человека, имеющего право им приказывать. Игнорировать возможность исправить ситуацию Данил Андреевич не хотел. При всей внешней демократичности и мягкости он понимал, что без авторитета никакого порядка в убежище не будет.
– Хорошо, будем ждать. До связи. – Баловнев отключился.
– До связи. – Гарган убрал рацию в карман. – Ну, вот, ситуация вроде разруливается с божьей помощью.
– Интересно, а пулеметы против военных не повернут? – Спросил Айдар.
– Не повернут. – Уверенно ответил Данил Андреевич.
Стоны раненых постепенно затихли. Никто не вышел им на помощь. Медики боялись, что их по ошибке могут расстрелять. Все ждали военных, чтобы они убедили их в том, что охранный периметр снова работает в штатном режиме.
Появление военной колонны в Староуральске вышло фееричным. Замолотили скорострельные пушки, АГСы и даже калибр покрупнее. Промеж домов сверкнули вспышки взрывов. Через десять минут колонна стояла у входа на территорию убежища, и никто с соседней пятиэтажки не произвел ни одного выстрела.
У Гаргана зазвонил телефон. Это был генерал-майор Ведерников.
– Да, Андрей Васильевич, вижу вашу технику. – Произнес Гарган.
– Ты сам-то где физически находишься? Дай знак, чтобы мы не решили, что вы бунтовщики в засаде. – Попросил генерал.
– Мы прямо под вентиляционной башней. Я сейчас помашу фонарем на телефоне. – Данил Андреевич включил фонарь и помахал им.
– Всё, зафиксировал. Идите к входу в убежище, там встречаемся.
– Понял, иду. – Данил убрал телефон в карман. – Ну, народ, идемте на встречу с защитниками-освободителями.
Члены совета направились ко входу в убежище. Светлана Комлева опасливо косилась на пулеметные башни, не доверяя тем, кто управлял ими. Про себя она думала, что больше никогда не выйдет наружу.
Колонна военной техники встала полукругом у входа. Генерал ждал Гаргана, чтобы вместе пройти внутрь. Человек двадцать вооруженных, хорошо экипированных бойцов, вошли первыми. В холле их встретили те самые оппозиционеры, которые пытались отвести от себя подозрения в организации переворота. Выглядели они напуганными и растерянными, как и положено в их ситуации.
– Мы всех зачинщиков нейтрализовали. – Доложил Баловнев. – Они закрыты в карцере и дожидаются вас. Это был наш недосмотр, недоглядели как в коллективе появились люди с экстремистскими взглядами.
– Ну, степень вины каждого мы установим самостоятельно. Благо, все разговоры записываются, а все действия фиксируются на видео. Для начала прошу занять этот угол холла и не выходить из него без нашего разрешения. Мы проведем следственные действия в отношении всех персон и установим степень участия каждого в перевороте. – Данил Андреевич указал рукой в нужном направлении.
– Я попрошу учесть, что на некоторых из нас производилось давление через угрозы физической расправы, как с нами, так и с нашими семьями. – Эмоционально предупредил Баловнев.
– Мы все выясним. – Пообещал Ведерников. – Там, – он указал пальцем в потолок, – уже вовсю разбирают ситуацию. Кто затеял бунт, кто по рации вызывал подкрепление, кто угрожал семьям членов народно избранного совета, все выясним. Никто из вас не понесет незаслуженного наказания, уж поверьте.
Баловнев побледнел. Нижняя губа предательски затряслась. Пару часов назад ему казалось, что он взлетел на Олимп, но вдруг резко спикировал оттуда, не успев насладиться триумфом.
– Так, мужики, давайте подождем в том углу. – Предложил он соратникам дрожащим голосом. – Сейчас все выяснят, и мы разойдемся.
– Глаз не спускать. – Приказал Ведерников командиру взвода бойцов. – Эти хитрые твари станут вас убеждать, что они ангелы, а рога у них просто от избытка кальция в организме. Не поддерживайте с ними никаких бесед, пока мы построим картину произошедшего.
– Есть, товарищ генерал-майор. – Командир козырнул и отправился выполнять приказание.
– Где у вас тут карцер, пообщаться хочу с заключенными. – Поинтересовался Ведерников у Гаргана.
– Идем, провожу.
Они спустились на уровень ниже. В конце коридора находилось несколько помещений, одно из которых использовалось под воспитательные нужды. В нем за решетчатой дверью сидели четверо. Среди них оказался и тот самый Бойко, дерзко разговаривавший с начальником убежища. С первого взгляда стало ясно, что это никакие не заговорщики. Не той величины были эти люди, чтобы брать на себя организацию серьезного дела. Обыкновенные «шестерки», которых сразу же сдали, как запахло жареным.
– Кто руководил переворотом? – Прямо поинтересовался Ведерников у всех, кто находился в помещении. – Чистосердечное признание позволит вам просить о снисхождении. Ну?
Мужчины принялись переглядываться. Никто из них не решался первым выдать сообщников. Вероятно, их запугали. У всех были родные и никто не хотел, чтобы они пострадали через их признание.
– Можете молчать, ваше право, но к утру мы все равно будем всё знать. – Предупредил Данил Андреевич. – Бойко, кто тебе отдавал приказ общаться со мной по рации?
– Мама. – Ответил он и покраснел.
– Мама, значит. А мы ее не видели среди тех, кто взял на себя миссию по подавлению путча. – Данил Андреевич улыбнулся. – Я думаю, лучше потратить время и просмотреть видео с камер, чем пытаться выудить информацию лично из каждого.
– Согласен. – Ведерников кивнул. – Посидите пока, подумайте о своих проступках. До конца света осталось два дня, а вы устраиваете борьбу за власть. В итоге на улице лежит куча трупов, а их семьи остались без кормильца. Вы можете вылететь уз убежища по глупому поводу. Власти вам захотелось. А ресурсы вы добывали на эту власть? Нет. Вот и не будет тут никакой другой власти, кроме той, которая вас сюда поселила. Ваши занюханные миллионы уже тогда не играли никакой роли. Государство могло перед концом света напечатать сколько угодно денег, инфляция больше не грозила экономике. Так что убавьте свою спесь, вы такие же голодранцы, как и все остальные и молитесь, чтобы мы не нарыли на вас материала, достаточного для вашего изгнания. – Генерал взял паузу. – Ладно, Данил Андреевич, идем на капитанский мостик. Нас ждет бессонная ночь.
Они поднялись на уровень и прошли в операторскую комнату, откуда осуществлялось управление и наблюдение за всем убежищем. Здесь уже находился дежурный, отстраненный бунтовщиками от выполнения обязанностей. Он собирал информацию, прокручивая записанные видео.




























