Текст книги "Выше снега только горы (СИ)"
Автор книги: Сергей Панченко
Жанр:
Постапокалипсис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)
– Воровство? – Удивилась Елена.
– Это называется фармить лут, законный способ прокачать себя и свое жилище. Но это не сегодня. Сконцентрируемся на модернизации вентиляционной и печной трубы и на распиловке бревен.
Проснувшийся Матвей впервые увидел собаку. Долго смотрел на нее, не зная, как правильно отреагировать. Мила и Ромка играли с ним, а щенок отвечал из взаимностью, полностью отдаваясь игре. На малыша это произвело самое позитивное впечатление, он начал пританцовывать в кровати и тянуть руки к собаке. Снежок тявкнул, Матвей вздрогнул от неожиданности, а потом начал смеяться. И каждый раз, когда щенок тявкал, он закатывался и падал на спину.
Елена смотрела на представление и умилялась до слез. Возникло ощущение будто дети не разбирали какого они вида, прекрасно понимали друг друга и делали всё, чтобы доставить веселье друг другу.
– Не думала, что это скажу, но спасибо тебе за него. Это совсем не то же самое, что пялиться в экран целыми днями. – Елена поцеловала мужа. – Ты очень мудрый и добрый.
– Я такой. У детей обязательно должна быть собака, а у женщины муж, иначе в мире не будет гармонии.
После плотного завтрака с новым членом семьи, Юрий оделся, выбрался в траншею и прошел до дома. Там выбрался наружу и пошел по сугробам в сторону своего гаража. Он нашел выход, не занесенный снегом с торца здания. Ветер здесь наоборот вылизал поверхность до самой мерзлой земли. Далее пришлось карабкаться на сугроб, который слежался у основания, но чем выше, тем он становился более рыхлым. Ноги в нем проваливались, снег засыпался в обувь и в целом взятие препятствия отнимало немало сил. Если бы не изобретение супруги «слоненок», позволяющее дышать более теплым воздухом, преодоление сугробов могло бы стать серьезной проблемой для дыхания.
Юрий взял с собой ножницы по металлу, чтобы обрезать края трубы и избавить убежище от противного давящего воя в моменты сильной вьюги. Преодолев пару сугробов он понял принцип их распределения по поверхности земли и пошел по низу, изрядно попетляв, но сохранив больше сил. Он обнаружил свою траншею, неожиданно наступив на шаткий лист и пометил его кленовой веткой, сломанной у ближайшего дерева.
Добрался до гаража и с огромным трудом обрезал края тонкостенной трубы. На морозе металл стал более твердым и хрупким и тяжелее поддавался ножницам. Эффект от переделки получился ожидаемым. Елена не поленилась крикнуть, что вентиляционная труба больше не гудит. Юрий повторил те же манипуляции с печной трубой и решил прогуляться по крыше собственного гаража, благо сугробы с одной стороны уже поднялись выше него. Наверху, поверх крыш, ветер дул еще сильнее, пробирая до костей. Юрий торопливо добрался до ворот, откидал рукой снег, чтобы посмотреть на показания термометра. Он показывал тридцать восемь градусов. Это было не смертельно, но для ветреной погоды очень чувствительно. Стоило температуре опуститься на десять градусов и прогулки по свежему воздуху стали бы почти невозможны. Юрий уже чувствовал, как жжет открытые участки кожи, как мерзнут руки и ноги. Определенно, влажность воздуха являлась ненормальной для такой температуры, слишком высокой и это вызывало быстрое охлаждение.
Юрий вернулся в траншею по новой заметке из кленовой палки. Намеренно оставил небольшую щель, чтобы в следующий раз не искать это место. Добравшись до входа в дом, услышал звуки, делающие его уютным. Елена напевала песню, а дети шумели, играя с собакой. В убежище исчез вой, сделалось тихо и не тревожно.
– Еще неделю, и я забуду, что у нас когда-то была другая жизнь. – Произнесла супруга. – Начинаю привыкать ко всему и уже не нахожу таких неудобств, которые раздражали меня в начале переселения.
– Рад слышать. – Юрию действительно было приятно знать, что Елена не тяготится этой жизнью с массой ограничений, вынужденно подстраиваясь под неё. – А сегодня мне как раз нужен позитивно настроенный напарник для совместной работы.
– Ах, я же забыла, у нас сегодня распиловка. – Елена сморщилась, как от головной боли. – Рано я похвалилась. Может, завтра?
– Нет, сегодня, завтра у меня запланирована операция «Ковер». Голова болит и эти дни не прокатит, придется пилить, дорогая. Ты детям уже не так нужна, как раньше. – Юрий повел взглядом в сторону Милы, занятой Снежком.
– Никогда не думала, что собаке можно доверить воспитание детей. – Призналась Елена. – Им намного интереснее с ней, чем со мной.
– Ты забыла историю про Рема и Ромула. Там вообще волчица их выкормила и ничего люди получились, по крайней мере, один из них.
– Ну, ладно, раз надо пилить, значит буду пилить. – Елена вздохнула.
В этот день они работали до седьмого пота и таких дней впереди было ещё очень много. Чем дольше жили Белорецкие затворнической жизнью, тем проще и понятнее им становился ежедневный быт. В отсутствии неизбежных сравнений с другими людьми, меркантильного искушения и прочих «радостей» социальной жизни, насыщенной потоками паразитной информации, выкристаллизовывались более чистые и честные отношения, большее доверие и желание сохранить внутри семьи состояние умиротворённой радости.
Глава 25
Глава 25
В семье Гарган создалось ощущение, что маленькой Рите семью заменили не Данил с Натальей, а Надежда. Дочь раскрылась в новом свете, с неизвестной доселе стороны. Она оказалась заботливой «наседкой», волнующейся о своем потомстве. В этой заботе Рите проще было принять смерть родной матери. Она плакала, ее тянуло домой, но это продолжалось неделю. Забота и любовь помогли ребёнку почувствовать себя в семье, в защите и уюте. Надя брала девочку с собой на работу, спала с ней в одной кровати, и сама не заметила, как привязалась к ребенку, как к своему.
Данил Андреевич долго испытывал муки совести за смерть Алины Рыбачук и, наверное, довел бы себя до инфаркта или инсульта, пока не услышал собственные ушами радиопереговоры в городе. Из них он понял, что Алина являлась внедрением с целью мелких диверсий. Она действовала из мести за мужа без всяких далеко идущих планов. Люди во время общения сетовали, что не могут знать, какие подлости она совершает, чтобы порадоваться вместе с ней. Возможно, они просто подставили её из вредности за то, что она ушла в убежище, но с той минуты Данилу стало намного легче. Тайну подслушанных переговоров он не открыл никому, даже своей Наталье, понимая, какого маха дал, когда из жалости пустил Рыбачук в убежище. Он совсем не разбирался в женщинах, особенно нуждающихся в помощи, и был готов идти против здравого смысла и осторожности, чтобы помочь им.
Территория вокруг убежища превратилась в непроходимую снежную пустыню. Некоторые сугробы достигали шести-семи метров. Снег шел непрерывно. Не было ни минуты, чтобы он прекратился. Его интенсивность могла зависеть от взрывов разогревшихся в атмосфере обломков или периодических гроз, случавшихся где-то вверху. После сотрясения снег падал сплошной стеной несколько минут.
Ветра продолжали менять положение сугробов, перекатывая их с места на место как барханы, но чем ниже опускалась температура, тем тише становилась погода. Особенно ночью, когда воздух охлаждался до минус пятидесяти и ниже. Тогда ветер затихал, а колючий снег сыпался отвесно. Воздух при этом густел настолько, что превращался в холодный туман, жмущийся к земле. Пулеметные турели перестали трогать, потому что они замерзали через несколько часов после очистки. Мало верилось, что кому-то захочется преодолевать высокие сугробы ради сомнительной попытки попасть в убежище или навредить ему.
Днем, когда обогревало до минус сорока, снова поднимался ветер, сдувающий верхушки снежных барханов. Туман рассеивался, но начиналась метель, точно так же скрывающая обзор. Мир снаружи казался непригодным для жизни человека. От этой мысли каждому подземному жителю становилось теплее и уютнее в узких коридорах и тесных жилых модулях убежища.
Данил Андреевич теперь не пускал на самотек профилактику настроений населения. У него везде были глаза и уши. Тот же Бойко Ростислав, живущий один в целом модуле, изъявил желание сотрудничать перед угрозой объединения с другой семьей. Он был вхож в те сообщества, которые могли устроить неприятности. Пока что там было тихо и никаких разговоров, кроме недовольства мелочами, оттуда не просачивалось.
Чтобы жители на контрасте чувствовали, как им повезло, Данил распорядился делать сводку погоды снаружи. Ведущий веселым голосом рассказывал о том, какая за боротом температура и сколько времени потребуется литру воды, чтобы превратиться в лёд, резине в хрупкий крошащийся материал, а металлу в стекло. Обязательно находился неверующий Фома, который желал воочию убедиться в том, что снаружи настолько холодно. Данил не препятствовал таким чудикам и угождал их желаниям прогуляться по свежему снегу. Максимальный рекорд продолжительности нахождения на ветру в минус сорок пять составил шесть минут. Казалось, на Оймяконе чуть ли не всю зиму такой мороз и люди спокойно живут. Но в том и была разница, что воздух сделался более влажным, и эта влага не вымерзала так же, как во времена до столкновения и ветров таких тогда в мороз не было. Ветер выдувал тепло моментально, обжигая тело ледяными прикосновениями. Ночью становилось терпимее, если не оставлять ни одного открытого участка и защищать органы дыхания.
Спустя три недели полета планеты сквозь туманность, температура днем впервые не поднялась выше пятидесяти градусов. С этого дня началось ослабление ветра и выравнивание снежного покрова. Вскоре перед входной дверью в убежище не осталось свободного пространства. Сугроб уперся в бетонный козырек, закрыв единственный выход наружу от солнечного света. Внешний мир обозревали только камеры, расположенные на вентиляционной башне, но они не показывали ничего, кроме бело-серой мглы падающего снега. Пространство за пределами убежища с каждым днем воспринималось все абстрактнее, вызывая ощущение будто его не существует вовсе. Если бы не радиопереговоры, улавливаемые аппаратурой, говорящие об обратном.
Люди в городе выживали как могли, общались, делились опытом, прощались, проклинали, словом, демонстрировали весь спектр состояний, который можно было ожидать в их ситуации. Гарган старался не допускать к радиопереговорам никого, кроме дежурных и Леонида Борзенкова. Многие оставили близких родственников по ту сторону забора и знать об их мучениях не стоило ради душевного равновесия.
Само убежище входило в фазу полной автономности. На столе все чаще появлялись свежие овощи, зелень, а затем появились первые шампиньоны. Грибы вообще играли огромную роль в рециркуляции человеческих отходов. В убежище имелся аппарат для сушки органической массы, добываемой из сточной воды. Он делал брикеты из неё на основе целлюлозы мискантуса, используемые для выращивания грибов, которые через несколько циклов сбора урожая, становились органическим удобрением для растений. В свою очередь, корневые системы, не идущие в пищу, ботва и прочие несъедобные части растений, ферментировались в компостных чанах и становились субстратом для грибов. Единый центр обещал совершенствовать агроприемы по мере наработки опыта и высылать подробные инструкции по оптимизации.
Данил Андреевич накануне тайно устроил небольшие посиделки с Борзенковым. Душа хотела фиксации промежуточного итога, чтобы однообразная и скучная жизнь убежища не становилась чередой одинаковых незапоминающихся будней. Гарган выставил коньяк, а Борзенков принес кое-что из домашних припасов, консервированного тунца и сало. Посидели нормально, не привлекая внимание общественности. Леонид назвал их мероприятие первым признаком неравенства и использования служебного положения, а Данил ответил, что это всего лишь удовлетворение маленькой слабости и что многие в своих жилых модулях вполне себе позволяют пропустить по рюмашке перед сном.
Как итог среди ночи ему захотелось пить и в туалет одновременно. Он встал, выпил приготовленный супругой стакан воды и сходил в туалет. На обратном пути услышал шаги в коридоре. Подумал, что дежурный совершает обход, но что-то его в этих шагах насторожило. Человек шел не ровно, как следовало бы, а с остановками, словно осторожничал.
Данил подошел к двери и прислушался. Резко распахнул её и увидел в конце слабоосвещенного коридора одинокую фигуру. Она бросилась бежать наутек. Данил окончательно пришел в себя. Чтобы не будить семью переговорами с дежурным, оделся и пошел к нему сам, держа пистолет в кармане. Какие только мысли не лезли в голову и самая настойчивая, что кто-то опять пытается расшатать убежище. Каким способом, Данил не представлял, но их имелось множество, от повреждения систем воздушной циркуляции, водоснабжения, электричества и до отравления воды и воздуха.
Дежурный спал, свесив голову на грудь.
– Подъем. – Скомандовал Данил. – Службу проспишь.
Дежурный подскочил от неожиданности и захлопал ничего не понимающими глазами.
– А вы чего не спите, Данил Андреевич? – Спросил он.
– А то, что по нашему убежищу шастают какие-то подозрительные люди, а тебе и невдомек. Давай камеру, которая находится в коридоре, где я живу, десять минут назад. – Попросил Гарган.
Дежурный растер лицо, глаза и застучал кнопками. На камерах появилась фигура, часто останавливающаяся и как будто прислушивающаяся.
– Откуда она появилась? – Спросил Данил
Дежурный отмотал запись в обратную сторону. Фигура пришла по лестнице из коридора, который вел вверх к вентиляционной башне и вниз ко всем коммуникациям, связанным с водоснабжением и сточными водами.
– Кто это и как он там оказался? – Поинтересовался Данил Андреевич. – Человек очень подозрительный, совсем не похож на работника, задремавшего на работе. Неужели снова кому-то неймется нагадить самому себе в карман. А ну-ка покажи мне куда он делся. Возьмем его тепленьким и допросим.
Дежурный, чувствуя свою вину в том, что проспал опасность, принялся суетливо проверять камеры. Подозрительный человек вышел из коридора и пропал, больше нигде не появившись.
– Он что, ходит сквозь стены? – Удивился Данил. После этих слов его озарила догадка. – Я пройдусь по тем местам, а ты секи по камерам.
– А вдруг это опасно, Данил Андреевич? Давайте подождем, он ведь все равно где-то объявится.
– Если только он не живет в крайних модулях. Он мог незаметно проскочить домой, пользуясь тем, что туда свет почти не достает. – Данил показал пальцем на участок коридора, куда дежурное освещение не доставало. – Ничего, я вооружен если что.
– Ну, ладно, я буду смотреть. Хотите, я включу дневное освещение?
– Не надо. Пока ничего не случилось, не стоит людей лишний раз пугать. Пусть спят спокойно. – Гарган направился к двери. – Если увидишь фигуру, мигни светом в той части коридора, где буду находиться я.
– Понял, мигну.
Данил вышел в коридор и торопливо направился к тому месту, где исчез подозрительный человек. Это был лестничный пролет. Выше по ступеням находился самый верхний этаж с некоторым количеством жилых, хозяйственных и административных модулей. Ниже – тот самый уровень, где жил Данил и все «виайпи» обитатели.
Данил дошел до лестничного пролета и осветил телефонным фонарем стены. Ничего подозрительного и никаких следов. Поднялся на уровень с хозяйственными модулями и прошелся вдоль каждой двери, особенно обращая внимание на те, которые оставались в темноте. На этом уровне лампочек было еще меньше, потому что жило всего полтора десятка семей и свет горел только в той части коридора, который вел к туалетам и душевым.
Данил дошел до границы света и вернулся назад, внимательно рассматривая каждую дверь. И тут ему повезло, он увидел следы взлома на одной из них. Подергал ручку, но дверь оказалась закрытой. Разумеется, никто не планировал делать к замкам хозяйственных модулей электрические замки или индивидуальные механические. Все модули на этаже открывались одним ключом, вечером сдаваемыми в дежурное помещение.
Данил вернулся в дежурку.
– Ну, что, показался наш диверсант на камерах? – Спросил Данил, зная, что не показывался.
– Нет, никого не видел. Вы были правы, он из крайних «виайпи» модулей. Никак не угомонятся. Чего людям не хватает, а?
– С жиру бесятся. – Ответил Данил. – Дай-ка мне ключ от хозмодулей с первого этажа.
– Зачем? – Удивился дежурный.
– Догадку хочу одну проверить.
Дежурный вынул из-под стола ключ с биркой и передал начальнику.
– Только верните, а то у меня все чётко. – Попросил дежурный.
– Конечно. Ты знаешь, почему у тебя все четко? Потому что это моё требование. – Похвалил себя Гарган.
Он вернулся в коридор и открыл подозрительную дверь. Зашел внутрь помещения, с полками занятыми фитингами, кранами, соединителями и прочим оборудованием для ремонта водопроводов. Включил свет и сразу увидел в стене в верхней части, следы потревоженной отделки и следы свежего мусора на полу. Хотя и было видно, что его пытались замести. Данил взял короткую стремянку и приставил к стене. Надавил на место, очерченное трещиной, размером в два на два керамзитоблока. Они подались. Сомнений не оставалось, что за ними находился проход в убежище, основанное Михаилом. Зачем ему понадобилось забираться сюда, рискуя быть обнаруженными, он не знал. Данил не верил, что причиной стал голод, холод или отсутствие воды. Он знал обо всем оборудовании, установленном там и был уверен, что запаса прочности хватит на год, как минимум.
Данил покрутился, ища подходящую вещь, чтобы оставить послание Михаилу. Увидел столярные карандаши на полке и взял один из них. Вынул из кармана ежедневник, в который фиксировал все задания для себя и написал на чистом листе: «У вас какие-то проблемы?». Поддел кирпичи и аккуратно потянул на себя. С той стороны ударил сквозняк, как только образовалась щель. Оказалось, что это действительно были керамзитоблоки, которыми заделали проход в старые помещения. С той стороны их скрепили металлической рамкой с болтами, чтобы они держались вместе. Так их было удобнее выталкивать внутрь хозмодуля, а затем поднимать на веревке и ставить на место. Данил закрепил бумажку к металлической рамке и поставил кирпичи на место.
Слез со стремянки и тщательно убрал все следы цементной пыли и крошки на полу. Вышел из помещения, закрыл его и вернулся в дежурку.
– Там что-то было? – Дежурный заметил, что начальник пропадал слишком долго.
– Показалось, что есть, но это была трещина. Кладка немного повредилась. Надо будет занести в список повреждений и доложить в единый центр. – Данил вернул ключи. – Пойду досыпать.
– Теперь мне точно будет не до сна, когда по убежищу призраки шастают. – Дежурный энергично уставился в экраны. – Спокойной ночи, Данил Андреевич.
– А тебе бодрой смены. – Данил вернулся домой и лег под бочок супруге.
Согрелся и быстро уснул. Проснулся с мыслью, что надо посвятить в существование тайного убежища Леонида. Ему не помешал бы напарник на подстраховке, обладающий умением хорошей конспирации.
– Ты куда ходил ночью? – Поинтересовалась Наталья, вставшая на пару минут раньше мужа. – Я проснулась от того, что тебя нет рядом.
Данил заговорщически посмотрел на жену и произнес, понизив голос:
– Ночью к нам приходил человек из убежища Михаила. Я не знаю, что ему было нужно. Нашел место, лаз, через который они сюда попадают и оставил записку, узнать, что за проблема у них. Я спугнул его, боюсь, что они теперь не скоро вернуться. Думаю, сам наведаться к ним, но не знаю, как не привлечь внимание при этом.
– Дань, а может рассекретить? Сейчас-то тебя кто накажет за это? – Предложила Наталья.
– Нет. – Данил возмущенно округлил глаза. – Это наш запасной вариант. Мне греет душу, что есть тайное убежище, как соломка, которую я уже подстелил.
– Я соскучилась по Марине. – Призналась супруга. – Мне не хватает ее рассудительности. Она поразительная женщина. За ее кроткостью и исполнительностью кроется ум и способность угождать без раболепства.
– Если хочешь, могу вытолкнуть тебя в дыру в стене, а людям скажу, что ты потерялась. – Пошутил Данил. – Давай оставим это в тайне сколько получится. Представляешь, какой вой поднимут наши элитарии, если узнают, что под боком существует еще одно убежище для людей, не заплативших за него ни копейки.
– А мне бы было там интереснее, чем здесь. – Призналась Надя, делающая вид, что еще спит. – У меня здесь никак не завязывается дружба.
– Это потому что ты дочь начальника убежища. Людям по старой привычке кажется, что они не того уровня, что ты зазнаешься. Привыкнут понемногу и задружат. – Пообещал отец. – А ты парня себе не присмотрела?
Надя слишком долго не отвечала, что Данил понял, попал в точку.
– Да есть один, электрик.
– Ого, вот это признания. – Удивилась Наталья. – А мне ты почему ничего не сказала?
– А я как с запасным убежищем, оставляю до поры до времени втайне. Мало ли как судьба повернется. – Надя хихикнула и скрылась под одеялом.
– А парень в курсе, что ты на него глаз положила? – Поинтересовалась мать.
– Думаю, да. Мы целовались. – Ответила Надя из-под одеяла.
Данил с Натальей переглянулись, построили друг другу глаза, удивляясь тому, что не заметили в условиях ограниченного пространства, как увлеклась дочь.
– Хреновые мы родители. – Шепнул жене на ухо Данил.
– Ты хоть начальник, а я мать. Мне вообще непростительно. – Наталья покачала головой. – Вроде всегда при мне была. Это она в тебя великий конспиратор.
Надя и Рита зашушукались под одеялом и стали смеяться.
– Вот от кого можно узнавать про дочь. С ней она делится всем. – Заметила Наталья. – Рита, идем я тебе конфетку дам.
– Ладно, давайте допросы без меня. У меня сердце слабое. – Пошутил Данил.
Он умылся, побрился, надушился и отправился на работу. Его нагнал Леонид Борзенков.
– Даже с закрытыми глазами можно точно проследить все твои маршруты. За тобой стелется шлейф дорогого одеколона. – Леонид поздоровался за руку.
– О, на ловца и зверь бежит. У меня к тебе разговор, который никто не должен слышать. – Тихо произнес Данил.
– Интригующее начало утра. С удовольствием послушаю, а то у меня скукотища, ни одного заговора, ни намеков на саботаж или диверсию.
– Сплюнь.
– А ты реально думаешь, что есть желающие попытать счастья и оказаться на улице в случае чего? – Удивленно поинтересовался Борзенков.
– Я считаю, что есть идиоты, верящие, что на улице окажутся точно не они. – Ответил Данил. – Надо бы провести тест среди людей на адекватность с такими вопросами, верят ли они, что вселенная по их желанию может замкнуть на них денежные потоки, а здоровье появится если долго сидеть в странной позе.
– Эта дурь у них уже выветрилась или скоро выветрится. Когда некому гадить в твой череп, мысли быстро приходят в норму. По себе понял. – Леонид поздоровался с идущими навстречу мужчинами за руку. – Вот, видишь, еще две недели назад они меня ненавидели, считая, что я должен быть на их стороне, а теперь здороваются наперегонки, потому что поняли, лучше держать задницу в гарантированном тепле, чем на деле проверять, за сколько секунд снаружи вода превращается в лед.
– Это дочь придумала. Она у нас специалист по подсознательным реакциям. – Ответил Данил с гордостью.
– Да ты что? А чего она до сих пор сидит в оранжерее с такими талантами? Поручи ей создать радиостудию, пусть несет в массы правильные установки. Это же какая помощь тебе в поддержании порядка. Никакого насилия, никаких переворотов, все слушают радио и радуются.
– Хм, спасибо за идею. – Данил прокрутил ее в голове и понял, что она ему нравится. – Мы должны создать собственные СМИ, пока до этого не додумались наши политические противники.
– Ой, только политику не приплетай. У меня аллергия на это слово. – Леонид изобразил желудочный спазм. – Без борьбы за власть это явление не будет существовать.
– Идем в мой кабинет. – Данил пропустил Борзенкова в дежурку, иначе попасть к нему было невозможно. – Как дела? Призраки больше не появлялись? – Поинтересовался он у дежурного.
– Нет, всё спокойно. Наверное, просто лунатик был или не спалось.
– Наверное. – Данил открыл дверь кабинета. – Мы с Леонидом Николаевичем посовещаемся минут тридцать. Без особой нужды не беспокоить. – Попросил он.
– Понял. – Ответил дежурный.
– Сгораю от нетерпения. – Борзенков плотно закрыл дверь и сел на стул. – Какие призраки?
– Настоящие, во плоти. – Данил сел за стол и вынул остатки вчерашнего застолья. – будешь?
– Буду. – Леонид потянулся за едой. – Не то время, чтобы отказываться.
Данил поставил посуду с заветревшейся закуской.
– В общем, дело такое, рядом с нами есть старые цеха, закрытые лет двадцать назад. И там находится убежище, построенное инициативно группой людей по большей части состоящей из работников завода. Я помогал с его строительством, мухлюя со сметами, с материалами и прочим, потому что денег требовалось огромных, а у людей их не было. – Признался Гарган.
– Ты мухлевал? – Борзенков рассмеялся, широко открыв рот. – Я не верю.
– Представь себе, пришлось. Есть люди, которых я не мог оставить на волю судьбы. Они многое для меня сделали, проработали верой и правдой бок о бок многие годы. Если бы не они, удержаться на посту директора завода оказалось бы намного труднее.
– Так это они призраки? У нас что, есть общий коридор?
– Его заделали вскоре после того, как построили новые цеха. А вчера ночью я услышал подозрительные шаги, выглянул в коридор и спугнул человека. Проверили по камерам, человек растворился в темноте и непонятно было в какой именно части убежища. Я пошел проверить и нашел проход в хозблоке. Они скрепили кладку из четырех кирпичей и пользуются ею, как пробкой, чтобы тайком забираться к нам в убежище. Только я не пойму, зачем им это нужно. Я ночью оставил им записку, надо будет через день проверить, дали они ответ или нет. Мне нужен человек, чтобы подстраховать. – Данил развел руками. – Вот такие дела.
– Ну, сказать, что я удивлен, ничего не сказать. Ты под носом у государства построил еще одно убежище, и никто не знал?
– Венимамина Калюжного, который отвечал на время строительства за обеспечение порядка помнишь?
– Еще бы. Он пару раз приходил ко мне с таким видом, будто это я на него работаю. Неприятный тип.
– Это он сначала таким кажется, а когда узнаешь его лучше, он нормальный мужик. Вот он знал и если бы не погиб, знали бы и в Москве.
– Все равно, Данил Андреевич, ты меня удивил. – Леонид усмехнулся. – А зачем ждать бумажки. Тебе разве не интересно самому сгонять к ним и обо всем поговорить?
– А ты что, будешь сидеть в хозблоке и кричать занято? – Поинтересовался Гарган. – Я не готов к тому, чтобы официально признать существование второго убежища. Мы только успокоили нашу элиту, а тут новый повод начать бузить. Они, мол, надрывали пупки, набирая по десять миллионов на человека, а другим всё дали бесплатно. Тебя самого-то такая несправедливость не обижает?
– Меня нет. Мне скинулись на переезд авторитетные люди города под обещание максимальной лояльности в будущем. Верили, что никакого столкновения не будет. Я пупок не надрывал. – Борзенков задумался. – Да, ты прав, сейчас открывать эту тайну не стоит, но узнать, чего твои гномы активизировались надо. Может их топит или крыша обваливается.
– Вряд ли. Крыша там держит ядерный удар, а остальное они могут устранить своими руками. – Данил постучал пальцами по столу. – Да, мне нужно наведаться к ним, выяснить причину, пока они сами себя не выдали. Как отнесутся люди, если мы устроим мероприятие на пару часов для отвлечения внимания, а я сползаю в тайное убежище?
– Хлеба и зрелищ, чего еще людям нужно. Думаю, они обрадуются.
– Так, значит надо придумать достойный повод. – Гарган вынул из стола отрывной календарь и пролистал страницы начала октября. – Не густо. А давай устроим маленький юбилей в честь первого месяца под землей? Мы же не только требовать должны от людей, но и давать им возможность отдохнуть и видна будет работа общественного совета.
– Ну, ты граф Монте Кристо. – Леонид рассмеялся. – Идея хорошая, готов поучаствовать. А сколько людей должны знать о нашей тайне?
– Двое, ты и я. Моя жена и дочь знают про убежище и про сегодняшний случай, но про причину концерта я им рассказывать не стану.
– Понял, значит совет тоже ничего знать не должен. – Заключил Борзенков.
– Именно. Потом расскажем, когда будет можно.
С этого дня началась подготовка к празднованию маленького юбилея. Многие восприняли идею с энтузиазмом. Люди уже успели устать от однообразия замкнутого пространства и желали новых ощущений. Проведение концерта совпало с открытием школы, и объединение этих двух событий в одно стало знаковым и само собой разумеющимся. Данил официально разрешил службам не работать на время проведения мероприятия. Выступил в самом начале с официальной речью, а потом изобразив, будто его вызывает к аппарату единый центр, ушел.
Леонид Борзенков обеспечивал прикрытие, находясь в кабинете дежурного, не позволяя тому переключиться на камеры в районе хозблока. Данил зашел в модуль и натянул поверх повседневной одежды спецовочный комбинезон. Заблокировал дверь изнутри и вытащил из стены кирпичи. Его записка осталась нетронутой. Данил забрался внутрь тоннеля и поставил кирпичи на место. Включил фонарь и направился в сторону тайного убежища.
Что сразу бросилось в нос, так это не совсем свежий воздух. Тут он был более спертый, с неприятными запахами жизнедеятельности. Соединительный коридор протянулся метров на тридцать. Ближе к его окончанию он услышал голоса. Выключил фонарь и подошел к выходу. Разговаривали совсем близко. Данил Андреевич постоял в нерешительности, а потом покашлял, чтобы привлечь внимание к своему присутствию.
– Ой, кто здесь? – Раздался испуганный женский голос.
– Это гости из другого убежища. – Данил показался наружу. – Меня зовут Данил Андреевич Гарган, может слышали?
В его лицо ударил луч света.
– Точно, Гарган. Беги Михаилу скажи. – Попросил женский голос. – А вы зачем сюда пришли?
– Я могу выбраться? – Поинтересовался Данил.
– А, да, конечно, извините.
Данил спустился на лестничную площадку.
– У меня мало времени. Я хотел бы поговорить с Михаилом. – Попросил он.
– Я уже отправила человека за ним. Он снаружи. Мужчины откапывают вентиляционную шахту. Снег заметает ее слишком быстро, а еще вентиляторы не справляются с таким морозом и престают вращаться. Воздух у нас стал очень плохим. – Пожаловалась женщина.
– Я заметил.
– А вы за этим пришли, узнать, как у нас дела? – Поинтересовалась женщина.
– Вы какую роль выполняете в вашей общине? – спросил Данил, чтобы понимать, о чем с ней разговаривать.
– В смысле?
– Вы руководите чем-то?




























