444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Панченко » Выше снега только горы (СИ) » Текст книги (страница 21)
Выше снега только горы (СИ)
  • Текст добавлен: 8 октября 2026, 19:00

Текст книги "Выше снега только горы (СИ)"


Автор книги: Сергей Панченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Юрий поднялся, оделся в сменную одежду и заткнул вентиляционное отверстие. Стало немного тише. Выгреб из печки золу в помойное ведро и заложил подсохшие дрова. Разжег и собрался подниматься наружу, чтобы выплеснуть ведро и набрать угля.

– Юр, далеко от гаража не отходи. – Попросила Елена. – Не нравится мне этот вой оттуда.

– Обычная метель, хоть и из космического снега. Не переживай, тут все отработано. – Он поднялся по лестнице и толкнул крышку. В лицо ударил обжигающе холодный воздух, мгновенно превратившийся в пар. – Ого, кажется, примораживает.

Юрий выбрался наружу. В гараже было темно и морозно, а снаружи жутковато завывало. Включил свет. Покрывшаяся инеем лампочка издала шуршащий звук короткого замыкания, но не потухла. Слой морозной влаги на ней быстро исчез. На свету стало ясно, что в гараж намело снега через щели. Наметы растянулись по всему полу тонкими полосами. Выходить наружу совсем не хотелось, но других вариантов не было. Юрий не смог бы сливать вонючие помои в угол гаража.

Он потянул внутренний засов в сторону, но тот основательно примерз и не поддавался. Пришлось пнуть в порота ногой, чтобы металл отлип от металла. Толкнул ворота наружу, но они сразу же уперлись в сугроб. Теперь, когда начало мести, снег превратился в песок, образующий барханы. Юрий несколько раз ударил всем телом в ворота, продвинув их на достаточное расстояние, чтобы протиснуться наружу.

В образовавшуюся щель повалил снег, не дающий открыть глаза. Жесткие льдинки больно кололи кожу. Юрий взял широкую совковую лопату и выбрался с ней наружу. Наощупь откидал от ворот крупный сугроб, взял ведро и прикрыл створку. Включил фонарь, но свет уперся в плотную стену падающего снега. Он отражал свет фонарика еще сильнее, чем плотный туман. Пришлось внять предупреждению жены и не испытывать судьбу. Юрий отошел на несколько метров и выплеснул ведро в снег.

Вернулся назад и понял, что сбился. Всего несколько метров, а он умудрился потерять направление. Сердце невольно зачастило, а тело перестало реагировать на морозный ветер и колючий снег. Надо было решить, он недовернул или взял лишнего. Если выбрать неправильное решение, то дезориентация могла усилиться и тогда паникующий разум мог наделать еще больше ошибок и заплутать в трех соснах.

Юрий выбрал вариант с недоворотом и взял чуть правее. Решение оказалось верным и через три шага свет фонаря выхватил дверь гаража, расположенного справа через два строения. Это было смешно, но страх потеряться в совершенно знакомом месте казался абсолютно реалистичным. Разум, лишенный ориентиров, начинал паниковать и переставал мыслить адекватно. Юрий испытывал нервозность, пока не увидел ворота родного гаража. Подсветил термометр и очистил заиндевевшее стекло. Шкала показывала двадцать три градуса мороза. Не так и много, но ветер и высокая влажность совершенно меняли восприятие.

Успокоившийся Юрий поднял антенну рации, решив послушать эфир и возможно поучаствовать в разговоре. От мыслей безопасно пообщаться с другими людьми на душе стало теплее. Он закрыл ворота, успев подумать, что завтра открыть их окажется еще сложнее. Набрал угля и спустился в погреб.

– Ты так долго. – Взволнованно произнесла Елена. – Как там погода.

– Скажу честно, для прогулок совсем не подходящая. – Юрий стряхнул с шапки снег. – Дверь замело. Я еле открыл ее. Завтра будет еще хуже, а если метель не успокоится, то послезавтра мы вообще не сможем ее открыть. Нам придется выходить только через проход в траншею и туда же сливать помои.

– Так даже лучше, хоть не потеряешься и не замерзнешь. – Произнесла она.

– Ну, вполне возможно. – Ощущения пережитой паники еще были свежи в памяти Юрия.

Согревшиеся дети скинули с себя одеяла и играли в телефонах, ставшими без связи просто игровыми устройствами. Юрий подкинул уголь в печь, отметив, что убежище стало прогреваться быстрее. Снег создал подушку вокруг, убрав сквозняки, а кирпичная стена и порода за ней, прогрелись и дольше хранили тепло.

Елена поставила на печку котелок с обедом для разогрева, а Юрий снова расчехлил радиостанцию.

– Момент истины. – Произнес он с улыбкой. – Пришло время узнать, что стало с миром, ну, ладно, замахнулся, с городом. – Юрий щелкнул тумблером.

На первой частоте было тихо, на второй тоже, на третьей раздался шум, отдаленно похожий на слабый сигнал разговора, но ничего разобрать не удалось. На четвертой частоте сигнал был четким, но это был набор странных звуков, как будто сигнал шифровался.

Юрий решил действовать иначе, он снова начал с первой частоты и, выбрав ее, здоровался с потенциальным собеседником и называл себя.

– Всем привет, кто меня слышит. Я Юрий Белорецкий, сижу с семьей в маленьком убежище. Хочу узнать, кто и как спасается от этой напасти и просто пообщаться, чтобы знать, что живые люди еще есть.

Он прошелся по всем частотам, но не получил ответа. Елену это обстоятельство ввергло в уныние. Она решила, что город вымер, а разыгравшееся воображение подкинуло жутких картинок с видами замерзших в развалинах зданий тел. Юрий не сдался и продолжил попытки. Четвертая частота упорно делала вид, что занята важными шифрованными переговорами. Юрий решил, что это могли быть переговоры машзаводского убежища, имеющего огромную башню. Наверняка, люди в нем сейчас жили себе спокойно и общались с точно такими же убежищами по всей стране, с печалью скорбя обо всех, кто туда не попал.

– Садись на велосипед. – Попросил Юрий супругу, увидев, как шкала заряда стремится вниз.

Супругу физическая работа отвлекла от дурных мыслей. Юрий снова пробежался по всем частотам, пока ему не пришла мысль, что он напортачил с ремонтом. Рация не была полноценно рабочей. Не могло такого быть, чтобы из всего города, в котором куча служб, имеющих свои радиостанции, масса водителей дальнобойных грузовиков и просто энтузиастов-любителей, никто не выходил в эфир.

– Молчат и только слушают других. Трясутся за свои припасы. – Решила Елена.

Предположение супруги вдохновило Юрия на еще один заход. Он дошел до третьей частоты и услышал:

– Юра Белорецкий, Юрок, это Родион, ты меня слышишь?

– Родион? Климанов? – Рация сильно искажала голос, и Юрий не сразу признал товарища.

– Он самый, блин. Рад слышать тебя, чертяка, ты даже не представляешь, как. – Родион рассмеялся. – Уф, блин, как ты, Юрок?

– А я-то как рад, Родион. Ты вообще где и как устроился? – Спросил Юрий, не веря удаче.

– Ой, не поверишь. Помнишь спортивную девушку, работающую у Пал Палыча?

– Телохранительницу?

– Ну, да, теперь она еще и мое тело охраняет. В общем, я тоже теперь у Пал Палыча работаю айтишником, а Лорик моя девушка. Она, кстати, рядом сейчас и передает вам привет.

– Здравствуйте Лора. Очень рад, что вы взяли опеку над Родионом. – Пошутил Юрий.

– Шутник. Ладно, а ты где прячешься, Юр?

– Я с того собрания начал готовиться к концу света и соорудил небольшое убежище в погребе. Живем семьей, топим печь, готовим обеды, ничего особенного. Где ты застал столкновение и что знаешь о том, как город перенес его?

– Мы с Лориком осели тут за день до удара. Перед этим гоняли на дальняк, сопроводить две фуры с продуктами сюда. Если бы не военные, появившиеся на дороге непонятно откуда, никогда бы не доехали. Все бандиты с большой дороги решили, чтоб мы вместе. А я тебе скажу, что там в последние дни уже ни с кем не чикались. Гребли под себя все, что можно, а людей резали почем зря. Но пару залпов из БМП многим ставили мозги на место. Короче, пригнали фуры и заслужили место здесь. Три этажа в землю, продуктов на годы вперед, своя оранжерея, система рециркуляции воздуха. Думаю, мы тут спокойно переживем любой апокалипсис. – В голосе Родиона слышалось хвастовство.

– Рад за тебя. Но мы на годы не планируем. Думаем, что весной случится потепление и на этом весь апокалипсис закончится, растает. – Юрий так не думал, но хотел верить и ему не понравилось, что товарищ кичится своей удачей.

– Ну, я бы пригласил тебя в наше убежище, но мой голос тут ничего не значит, сам на птичьих правах. Если бы не те две фуры, калым за Лорку, куковал бы сейчас в каком-нибудь люке с мешком чипсов и кегом пива. Ты ведь знал про мое отношение к происходящему, я был уверен, что все обойдется, что все эти страхи всего лишь попытка мирового правительства подоить людей в очередной раз. Но на такое шоу у них точно не было денег. – Родион гоготнул. – Даже не представляю, какое настроение сейчас в вашей семье. Оказаться с детьми в таком положении, жуткая вещь.

– Ничего, мы справляемся и пока никакой жути. – Ответил Юрий.

– Очень рад за вас. Передавай привет Маше, завидую, что у нее такой прозорливый муж.

– Ты хотел сказать Елене. – Поправил его Юрий.

– Ой, точно, извините Елена, если вы слышите. Разве всех женщин Юрия упомнишь. – Родион снова гоготнул. – Шучу. Когда ему женщин заводить, работа, семья. Ладно, рад был услышаться, Пал Палыч зовет, пора идти камеры чистить. Босс боится, что враги подкрадутся незаметно.

– Пока. Если что, давай общаться на этой частоте. Я почти всегда дома, имей в виду.

– Хорошо, пока, до связи. – Родион выключил рацию.

Елена посмотрела на мужа.

– Он мне никогда не нравился. Болтун, несамостоятельный человек, клинический неудачник. – Произнесла она в сердцах.

Елену задело, что Родион не помнил ее имени.

– Насчет неудачника сомневаюсь. Ему подфартило и очень здорово. Он действительно мог сейчас сидеть в своей квартире без припасов и медленно умирать от голода и холода, но оказался в одном из лучших мест нашего города, да еще и с девушкой, которая запала на него.

– Ага, но за это ему надо тащиться на мороз в сильный ветер и чистить камеры, иначе пинка под зад получит, и никакая Лорка и две фуры продуктов ему не помогут. – Заметила Елена. – Нет уж, наш погреб мне в сто раз милее, чем чужой подземный дворец.

– У всего своя цена. Родион готов платить ее, пусть платит. – Юрий встал и подкинул в жаркую печь свежего угля. – Надо же, из-за ветра тяга стала лучше и уголь горит ярче и жарче.

Он прошелся вдоль стены, трогая отопление. Трубы нагрелись сильно и уже начали нагревать коробки с продуктами. Юрий накрыл припасы второй накидкой с кровати. Усмехнулся мыслям, как у них убого в сравнении с шиком и размахом Пал Палыча с его тремя этажами и огромным персоналом. Однако, покоя у него было, раз он так щепетильно относился к чистоте камер. Боялся, что люди, знающие о его убежище захотят поселиться в нем или хотя бы разграбить. Про их оборудованный погреб почти никто не знал, а те, кто знали, сидели сейчас в своих, считая их лучше соседских и даже не думали, чтобы напасть на кого-то.

– Может, еще поискать собеседников? – Предложил Юрий.

– Зачем они нам? Вот честно, тебе не хватает общения? – Поинтересовалась Елена. – Разболтаешь лишнего и припрутся к нам гости, живущие на той стороне дороги в гетто. Мне будет спокойнее, если о нас никто не будет знать и не станет надоедать звонками, или как там называется у рации, и разговорами по душам. Подождем, когда навалит метров пять снега, тогда и поинтересуемся у людей, кто и как выживает. К тому времени уже и опыта наберутся и горя хлебнут, будет, что послушать. – Елена говорила убедительно, чего с ней никогда не было.

– Ого, а ты сама быстро набираешься опыта. – Заметил Юрий ее изменения.

Они пришлись ему по душе.

– Конечно, пока откапывала тебя, многое переосмыслила. Даже успела представить, что буду жить без тебя, придется как-то привыкать к самостоятельности, абсолютно все делать самой и так впечатлилась новым образом, что до сих пор не могу из него выйти. – Елена перестала крутить педали на велогенераторе. – Устала.

– Отдохни. На сегодня хватит активностей. Надо немного расслабиться перед сном и успокоиться. – Предложил Юрий.

– Это я с первым мужем расслаблялась и детей рожала, а второй, добытый в таких трудах, должен мне показать, что я не зря старалась.

– А, хм, но там мороз. – Юрий повел глазами вверх. – А тут шумно будет.

– У нас есть палатка и матрас. Я все продумала. – Ответила супруга.

– Я вижу, ты очень далеко зашла в фантазиях, пока меня выкапывала.

– Это были не фантазии, а страх за то, чего не успели прожить вместе.

Глава 21

Глава 21


Гарган до последнего интриговал заговорщиков итогом решения общественности. Даже выдал три автомата конвоирам, чтобы показать предстоящую серьезность приговора. Многие бывшие чиновники и просто богатые люди, не привыкшие к тому, что их судьбой распоряжаются, превратились в бледные копии самих себя. Поникли лицами и не смотрели в глаза людям, чувствуя, что они их сейчас сильно недолюбливают.

Предварительно, чтобы не брать на себя единоличное решение, Данил Андреевич собрал тот же самый совет и дал им сутки, опросить жителей на тему справедливого приговора. Но при этом он требовал дать понять им, что община убежища не бесконечная и если каждый раз выгонять людей наружу, то скоро все и закончатся. Просил не торопиться с решением и не поддаваться эмоциям. Главная зачинщица погибла и многие одурманенные её словами люди влились в банду, не думая даже на шаг вперед.

Собрание снова проходило в холле. Перед заговорщиками натянули красную ленту, чтобы отделить от остального народа. Конвоиры стояли рядом, но не так, чтобы у всех создалось ощущение будто процесс происходит под дулом автомата.

– Долго думал, как обратиться к жителям убежища, граждане, товарищи, народ, но так и не придумал. У нас не страна, чтобы мы считали себя гражданами, и как показали последние события, товарищами друг другу мы тоже не являемся, как и одним народом. Пока еще между нами слишком много различий, и они кажутся нам непримиримыми. Это, конечно, глупость, но она очень прилипчивая и одурманила немало людей, преисполненных власти и денег. У кого не было в достатке того и другого, тоже поддавались своеобразным взглядам и метили власть предержащих не самыми лестными эпитетами. Спасибо государству, что ему пришло на ум создать из такой пестрой толпы единое общество. Поэтому, пока я буду обращаться ко всем вам – жители убежища. Это название нейтральное и ни к чему не обязывает.

Так вот, дорогие мои жители, все мы почувствовали на своей шкуре, каково это, когда в нашем маленьком обществе начинается борьба за власть. Всем становится страшно и хочется разорвать тех, кто нарушил покой, на кусочки, перекрутить в фарш и убрать в морозилку, чтобы съесть, когда наступят тяжелые времена. А благодаря некоторым из нас, они могут наступить довольно скоро. Убежище не создано для ведения боевых действий. Нас слишком мало, чтобы рисковать даже одним человеком. Первое чему мы тут должны научиться, это умению терпеть друг друга ради будущего. Второе – забыть, кем мы были снаружи, и третье – исходить из общих интересов, а не личных. Пока мы жили там и у страны имелось неограниченное количество ресурсов, присвоение различных доходов лично себе не являлось проблемой, по крайней мере в ближайшие десятки лет. Здесь же такое не прокатит. Ресурсов мало, они все общие и никому не будет позволено присваивать себе даже мельчайшую их часть. Запомните это как самое главное условие нашего долгого существования. Своим у нас будет только место на кладбище.

Теперь плавно перейдем к тому, что мы решили относительно банды заговорщиков. Вначале, когда я стоял на холодном ветру и представлял, что творится в убежище, у меня не было сомнений, что ядро зачинщиков требуется выгнать вместе с семьями, чтобы у других больше никогда не возникло наивной уверенности в нашем бесконечном милосердии. Но, как говорится, в России милосердие выше справедливости, да и госпожа Бойко решила самостоятельно наказать себя. Вы же знаете, что единый центр сечёт за нами и знает о любом подозрительном перемещении и слышит некоторые разговоры, которые вы ведете в тайных, как вам кажется, местах. Никто не питал иллюзий, что некоторые жители не смирятся с установленным порядком и был заложен определенный расход общества на начальном этапе. Но мне показалось, что Вагапова и Бойко уже достаточно, чтобы все поняли, бунтовать себе дороже.

Ну, и собственно решение, вынесенное всей общиной я сейчас озвучу. – Гарган взял бумажный листок и надел очки. – Согласно общественному своду правил, публично размещенному в каждом жилом модуле и подписанному каждым жителем убежища, было вынесено решение наказать зачинщиков властного переворота ста днями общественных работ по тем профессиям, которые им присвоены. Совокупно к этому им будет ограничена продуктовая пайка на одну четверть сроком на две недели. Приговор вступает в силу с сего момента. – Данил Андреевич поднял глаза на зачинщиков. На их лицах светилось облегчение. – За подозрение в организации повторного переворота сроки удваиваются. За попытку повторного переворота предусмотрено только исключение из числа жителей общины, однозначно и без обжалования. Сегодняшний день начнется с уборки территории от последствий ваших действий. Я говорю о трупах сообщников, лежащих снаружи.

Заговорщики зашумели, но это были больше звуки радости. Они были уверены, что их выдворят наружу. Вопрос был только в том, с семьями или без. На подобный гуманный исход приговора они не рассчитывали, половина уж точно. Даже уборка трупов их не испугала. Общественность тоже зашумела, но это были редкие голоса, расстроенные мягкостью приговора. Многие привыкли к образу жизни «хлеба и зрелищ», им хотелось шоу, а они его не получили. Судьба людей, оказавшихся снаружи, их мало волновала и это был результат воспитания системы, делающей простого человека потребителем вещей и развлечений.

Трупы погибших сообщников заговорщиков предварительно были проверены. Все предметы, годившиеся в качестве огнестрельного или холодного оружия убраны. Виновным теперь оставалось собрать всех вместе в небольшой яме, не закопанной срочно уехавшей группой подрядчиков. Выдавать тела родственникам не стали, потому что никто не изъявил желания забрать их в силу смертельной опасности мероприятия.

Данил Андреевич перед тем, как подняться наверх, зашел домой, переодеться в зимнюю одежду. На улице стояла отвратительная погода. С утра шел дождь, а к обеду повалил мокрый снег.

– Охота тебе таскаться с этими мертвецами? – Поинтересовалась Наталья. – Не царское это дело.

– Отчего же не царское? Я пока не зазнался, буду везде, где происходят важные общественные процессы, даже такие неприятные. Народ должен меня видеть, чтобы понимать, Гарган заботится, переживает, не спит ночами. – Данил Андреевич накинул теплую куртку и надел кепку с меховыми отворотами. – Господи, турист из Задрищенска, а не начальник убежища. – Оценил он свой образ в небольшое зеркало у входной двери.

– Ладно хоть так, я вообще боялась, что на нас пошьют одинаковые спецовки, чтобы мы вообще друг от друга не отличались. – Произнесла супруга.

– Не желаешь со мной, как первая леди. – Предложил ей Данил.

– Сдурел. Я покойников с детства боюсь, а там будут обезображенные. Я потом по ночам орать буду. – Наталья перекрестилась несколько раз. – И даже не вздумай мне пересказывать, кто и как там выглядел.

– Ладно, не буду. – Данил вышел из жилого отсека и столкнулся с Леонидом Борзенковым. – А ты куда? – Поинтересовался он удивленно.

– Туда же. Пока есть хороший повод подышать свежим воздухом надо им воспользоваться. Сколько там на твоих до столкновения осталось? – Спросил Леонид Николаевич.

– Завтра утром. – Тихо произнес Гарган. – Я тоже подумал, что могу видеть небо в последний раз.

– Хотя и небо уже совсем не то. – Борзенков тяжело вздохнул.

– Как общественность отнеслась к приговору? – Поинтересовался Данил Андреевич.

– Да я кроме жены ни с кем и не говорил. Она удивлена. Была уверена, что всех зачинщиков переворота выгонят.

– Сам не знаю, как надо было поступить правильнее.

– Не переживай, они нам дали опыт, и мы их кое-чему научили. Надеюсь, такое больше не повторится. – Успокоил Борзенков начальника убежища.

Мокрый снег прекратился, но тучи ходили над городом низко, цепляя вершины лесистых гор. Промозглый ветер неприятно холодил лицо и руки. Данил Андреевич поежился.

– Какой-то печальный финал нормальной жизни. – Произнес он, пряча руки в карманы.

– В природе так. Люди тоже умирают не сразу, вначале помучаются. Жизнь никогда не заканчивается красиво. – Мудро изрек Борзенков.

– Это точно. – Гарган направился в сторону общественных работ. – А ты непростой чиновник, как можно было вначале предположить. Очень хорошо, что мы с тобой нашли общий язык.

– Спасибо. Всегда приятно, когда тебя оценивают по поступкам, а не по должности. Как быстро меняется сознание. Полгода назад я считал, что мне надо досидеть до пенсии, осталось немного и ничего страшного, что я буду подчиняться системе ради этого. А сейчас, глядя на себя того, полугодовой давности, понимаю, был гадом, приспособленцем. А все ради денег и положения. Но как только пропала мотивация, я начал светлеть душой. И ты мне в этом помог. Так что, ты, Данил Андреевич прав, что не выгнал этих обормотов на свежий воздух. Пройдет время, и они просветлеют, только не надо давать им организовываться вместе.

– Возьми на себя этот момент. Я больше по хозяйственной части, а все эти политические интриги мне непонятны. – Предложил Данил, надеясь не услышать отказ.

– Хорошо. Надо же чем-то заниматься, помимо починки водопровода. Мне сказали, что пару лет вообще потребности в ремонте не должно возникать, только профилактическая чистка. Так что я готов ко второй работе на общественных началах.

– Спасибо Леонид Николаевич. Как только утвердим и другие должности, с меня поляна.

– Заметано.

Трупы, хорошо сохранившиеся в условиях холодной погоды, грузили на тачки и возили в яму. Мимо Гаргана и Борзенкова прокатили тачку с мужчиной, раненым в грудь и простреленной ногой, едва державшейся на остатках мышц. Данилу он показался знакомым.

– Это Вагапов Вадим. – Пояснил Баловнев, везущий тачку. – Недолго наслаждался свободой.

– Реванш не состоялся. – Печально усмехнулся Леонид. – Представляю его мстительный настрой. Твоей семье пришлось бы туго, если бы их план выгорел.

– Да, страшно представить, что всё пошло бы по их сценарию. – Согласился Данил. – Мне интересно, как обстояли дела в других убежищах, Екатеринбурге, Челябинске, Перми. Там тоже были бунты или люди придумали способ избежать противостояния. Хорошо бы единому центру провести разбор полетов среди всех начальников убежищ, чтобы не топтаться на одних и тех же граблях.

– Посчитают нужным – проведут. – Предположил Борзенков.

Они подошли к Алексею, тому самому охраннику, в которого бросили коробкой-миной. Они восстановился почти полностью и теперь возглавлял дежурную смену общественного порядка. Сейчас он командовал небольшой группой, контролирующей исправительные работы.

– Ну, Алексей, как работают наши бунтари? – Поинтересовался Данил Андреевич.

– С большим энтузиазмом. – Ответил Алексей. – В трупах видят себя и многое им кажется понятнее в этой жизни. Заодно опознают трупы, а то у некоторых при себе не оказалось никаких документов. Не по-людски зарывать покойников, не оставив имени на могиле.

– Хорошее дело. А сколько человек было убито?

– Восемнадцать. Но это только внутри нашего периметра. За забором есть еще несколько трупов, но я бы не стал рисковать. Не знаешь, чего ждать от горожан. – Поделился мыслями Алексей.

– Согласен, риск не оправдан. – Данил посмотрел на неуклюже лежащий труп с подвернутыми под себя руками.

Ему пуля пробила лицо и вышла сзади, оставив большую дыру. Покойники вызывали жалость. Глупость привела людей к смерти и теперь они лежали никому не нужные, в дурацких позах, прожившие свою жизнь зря, а итог – общая яма. Круговая порука, присущая коллективам «жиреющим» на коррупции, сыграла с ними дурную шутку. Люди привыкли, что совместные усилия коррумпированного сообщества легко открывают все двери и закрывают дела. И в этот раз собравшись вместе они ожидали легкую прогулку, финалом которой станет теплый уютный номер в безопасном убежище, но здорово просчитались. Где нет почвы для коррупции, всегда имеется жесткая мотивация к сохранению общественно-полезного порядка. Этой мысли еще требовалось время, чтобы закрепиться в мозгу многих жителей убежища.

Данил Андреевич поприсутствовал на мероприятии еще полчаса. За это время оно было почти закончено. Яму закопали, осталось только поставить на ней какой-нибудь предмет, на котором можно было уместить имена всех опознанных личностей.

– Хорошо, что мы их схоронили по-человечески. – Произнес Леонид, заходя внутрь теплого холла убежища. – Мне кажется это правильное начало жизни нашей общины.

– Конечно, тут и думать нечего. Даже враги перестают ими быть после смерти. – Данил пожал руку Борзенкову. – Извини, мне надо пообщаться с Москвой.

– Понимаю, а я пошел следить за порядком. – Леонид отправился по своим делам.

Гарган вошел в свой кабинет. Часы на экране показывали шестнадцать часов до столкновения. Нажал кнопку на клавиатуре. Засветился рабочий стол. Программа для общения с единым центром светилась одним пропущенным. Данил открыл ее и отправил дозвон. Засветилось лицо мужчины в гражданском, до этого всегда приходилось общаться с людьми в военной одежде.

– Добрый день. Видел от вас входящий. – Произнес Данил.

– Добрый, Данил Андреевич. Хотели вас подключить к беседе, но не застали.

– Разбирался с последствиями недавнего инцидента. Что за беседу я пропустил?

– Планировали пообщаться с начальниками убежищ Уральского федерального округа. Это была инструкция по работе с жителями в первые дни после столкновения. Вы получите запись беседы. Если возникнут вопросы, обращайтесь. Сейчас существуют какие-то нерешенные проблемы, связанные с переворотом?

– Нет, мы все решили. Заговорщики довольны вынесенным наказанием, общественность тоже. Обещаю впредь быть внимательнее к подобным проявлениям, работать на профилактику и в случае повторения, действовать жестче. – Пообещал Данил Андреевич.

– Принято. Я вам перешлю отчет о последних замерах плотности вещества туманности. Согласно им, сила ударной волны в эпицентре будет меньше рассчитанной ранее. Большая часть зданий выдержит ее. Смертность от баротравм тоже ожидается сильно ниже прогнозируемой. Для вас столкновение произойдет и вовсе незаметно. Так что, Данил Андреевич, желаю вам удачно встретить новый мир.

– Спасибо, и я желаю вам встретить его без последствий и надеюсь, что нашему сотрудничеству ничто не помешает.

– Завтра мы это и выясним. До связи.

– До связи. – Данил дождался, когда появится символ доставленного документа и открыл его.

Пробежался глазами по инструкции по сохранению порядка в первые дни после столкновения и закрыл ее. Ничего нового или полезного он там не увидел. Это были те же идеи, которыми его пичкали последний месяц. Похоже, в едином центре сейчас было не до выработки новых правил на основе опыта всех убежищ в последние дни. Остались считанные часы на решение всех проблем.

Данил Андреевич представил людей, которые спешат с просторов страны к своим убежищам. Бросают взгляд с часов на небо, нервничают, потеют, клянутся родным в бесконечной любви, понимают настоящую цену отношениям и мечтают об одном, успеть на начала вселенского события. Он не хотел бы оказаться на их месте. Помолился богу за всё, что у него есть и пошел дальше выполнять свои обязанности с энтузиазмом.

Прошелся до нижних этажей, где в полутьме гудели насосные и фекальные станции. Тут все работало штатно, а рабочие только следили за работой оборудования. Прошелся в машинный зал. Дизели исправно тарахтели. Часть избыточного тепла от них отдавали в оранжереи на подогрев воздуха и воды.

– А вот ядерная установка была бы намного эффективнее, чем эти допотопные двигатели внутреннего сгорания. – Произнес начальник машинного зала Козырев Виктор, хорошо знакомый с Гарганом по прошлой работе.

– А где их столько взять? Те что были и успели произвести, поставили в Москве, Питере, Краснодаре, Казани и Екатеринбурге. Так там и убежища раз в пять больше нашего.

– А соляра кончится, на чем работать будем? – Спросил Козырев. – Тут ведь тьма будет такая, что хоть глаза коли.

– На подсолнечном масле со спиртом. – Ответил Данил Андреевич. – Делать лампадки и ими светить.

– Понятно. Горизонт событий один год. – Произнес Козырев.

– Три. Когда останется две трети топлива, отключим один генератор, когда одна треть – второй. Так и растянем. В приоритете вентиляция и оранжереи, которые кормят и помогают очищать воздух. Свет будет подаваться в жилые модули на несколько часов. И не забывай, что у нас в городе есть запасы горючего на сотню лет вперед, вопрос только как нам его доставить по снегу. Вот об этом будем думать и единый центр нам поможет.

– Ясно, переобуваемся верить в единый центр.

– Ирония – это хорошо, Виктор. Следи за своим рабочим постом, остальное не твоя забота.

– Понял, за постом, так за постом. – Нехотя согласился тревожный Козырев.

Данил прошел в оранжерею, самое любимое место во всем убежище. Растения всегда были благодарны, когда им давали то, что они хотели в отличие от людей. Здесь приятно пахло и работали в основном женщины, что тоже добавляло месту привлекательности. Наталья и Надя сразу заприметили появление отца.

– Мороз воевода с дозором, обходит владенья свои. – Процитировала супруга стих из школьной программы. – Как прошел субботник?

– Нормально, территорию убрали. Где Светлана?

– Там, наверху. – Супруга показала на высокую и шаткую лестницу, по которой передвигались вверх и вниз, чтобы обслуживать корыта с растениями. – Картофелем занимается. Ты только туда не лезь, с непривычки страшно и силы быстро заканчиваются. У нас только сама Светлана и молодые, типа нашей Нади бегают по лестнице. А чего она тебе нужна. Мы что-то делаем не так?

– Не знаю. Я пришел узнать, все ли так, как надо, чтобы не было сюрпризов. К тому же она член общественного совета и у меня всегда есть, о чем с ней поговорить. – Данил Андреевич посмотрел наверх.

Там, промеж корыт в свете фонарей мелькал белый халат. Начальнице оранжереи явно было не разговоров.

– К вам надо людей водить как в солярий, за витамином «Д». Ладно, не буду отвлекать от дел. Скажите Светлане, что я заходил, интересовался и если у нее есть какие-то пожелания, то пусть поспешит. До события осталось чуть больше десяти часов, а потом связь с центром будет только по радио, никаких распечаток с актуальными агроприёмами уже не будет. – Посоветовал Данил. – Ну, и вечером жду вас обеих домой. Надьке скажи, чтобы ночевала с нами. Хотелось бы быть вместе в этот знаменательный час.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю