Текст книги "Ведомственный притон"

Автор книги: Сергей Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

40

Дежурный по отделению капитан, взглянув на корочки непрошеных гостей, нехотя сообщил, что подполковник Ломакин проводит рейд по объектам района и когда вернется, неизвестно.

– Какой еще рейд? – удивился Катышев.

– Внеплановый.

– Понятно. Значит, решил прокатиться по стрип-клубам, казино, нелегальным публичным домам и другим злачным местам. Славно погуляет, если вовремя не остановим. А по рации с ним связаться нельзя?

– Какая может быть рация? – нахально разглядывая эсэсбэшников, хмыкнул дежурный. – У нас половина автопарка на приколе. Бензина не хватает. А вы мне про рацию!

– Но телефон-то у него есть?

– Может быть, и есть. Но я ему не зять и не сын родной. Личных номеров он мне не сообщает.

– Зачем ты вообще тут сидишь? – Катышев начинал заводиться.

– А давно отбыл ваш начальник? – решил прекратить эту бессмысленную перебранку Полуяров.

Дежурный, понимая, что в этот раз с вопросом обратился далеко не равный по званию офицер, молниеносно соврал:

– Полчаса назад.

Полковник посмотрел на толпу людей, которые возле заветного кабинета утомленно ожидали появления начальника управления. На стульях валялись зачитанные до дыр утренние газеты.

– Ты хотя бы думай, прежде чем соврать!

Он посмотрел на часы: наверняка Журбин со своими ребятами уже находились около дома, где проживал Ломакин.

Массивная входная дверь, искусно обитая красным деревом, оказалась без глазка, и Полуяров понял, что если Ломакин в данный момент еще находится в квартире, то наблюдает за их действиями по экрану монитора. Он посмотрел по углам, стараясь обнаружить глазок видеокамеры, и в третий раз нажал на кнопку звонка. На этот раз изнутри раздался голос хозяина квартиры: «Кто там?»

– Открывайте, Ломакин. Ваши коллеги, – радостно выдохнул Катышев и, посмотрев на Полуярова, добавил: – Бывшие.

Лицо рослого омоновца, который легко и с нетерпением перекидывал кувалду из руки в руку, стало кислым. Он поставил инструмент на лестничную ступеньку и снял с плеча «калашников».

Но открывать дверь Ломакин не спешил. После короткого молчания из-за двери снова послышался его голос:

– Что вам надо?

– Вот ордер на ваш арест и обыск квартиры. – Полуяров поднял вверх руку с бумажкой.

Снова молчание, и после паузы ответ:

– Вы не имеете права.

Не отрывая руки от кнопки звонка, полковник постарался быть спокойным.

– Ломакин, пожалей дверь. Будем ломать!

– Вы не имеете права, – послышалось изнутри.

Боец перекинул автомат за плечо и снова взялся за кувалду, ожидая распоряжения полковника.

– Вы не имеете права, – с той же интонацией ответили из-за двери.

После третьего однообразного ответа Полуяров насторожился и приник ухом к двери. Казалось, Ломакин, наблюдая за ними, просто издевался, рассчитывая то ли на собственную неприкосновенность, то ли на крепость дверных запоров.

– Е-мое! – стукнул себя по лбу полковник. – Это же автоответчик! Его нет в квартире! Ломай! Катышев, спустись к Журбину и скажи, чтобы внимательно смотрели за всеми выходами. И крышу, крышу надо срочно проверить. Если он не ушел раньше, чем приехали омоновцы, то еще в доме.

Английские замки с секретом не долго сопротивлялись мощным ударам кувалды. Квартира напоминала обстановку, когда жильцы, спасаясь от пожара или землетрясения, второпях забирают самые нужные и дорогие вещи. Полуяров обошел комнаты с выдвинутыми ящиками шкафов и открытыми дверцами антресолей и, вернувшись в прихожую, открыл дверь довольно просторной кладовки. В кромешной темноте серела тонкая полоска света. Он сделал несколько шагов и оказался на площадке узкой потайной лестницы. Многие квартиры в сталинских домах, постройки пятидесятых годов, имели потайные выходы, через которые можно было достичь чердака или подвального помещения.

Полуяров, увлекая за собой одного из омоновцев, с осторожностью двинулся вниз. Наверняка чердак и крышу уже контролировали бойцы Журбина. По сбитой на ступеньках лестнице пыли он понимал, что не позже, чем четверть часа назад, тайный выход уже кто-то использовал. И ему оставалось лишь надеяться, что оставленные на ступеньках отпечатки протекторов были от ботинок Ломакина.

Через полторы минуты, распугав откормленных и наглых крыс, они достигли мусорного помещения. Огромную комнату, расположенную в двух уровнях, освещала тусклая лампочка. Дверь на улицу была незапертой. Открыв ее, Полуяров увидел Журбина, который, не отрывая глаз от кромки крыши, о чем-то активно спорил с Катышевым. Выйти из мусорки и остаться незамеченным Ломакин никак бы не смог. Полуяров снова поднялся по ступенькам на второй ярус помещения и на груде метел и грязной ветоши обнаружил милицейскую фуражку и бушлат с погонами подполковника. Сразу обо всем догадавшись, он стрелой метнулся к выходу, поймав себя на мысли о том, что не потерял еще резкости и сноровки рядового опера. В два прыжка он оказался около Журбина.

– Кто-нибудь из мусорки выходил? – показывая рукой на открытую дверцу, торопил он с ответом омоновца.

– Мусорщик. Минут пять назад, – невозмутимо ответил Журбин.

– Куда он пошел?

– Куда отвозят телегу, наполненную мусором? К помойке!

– Твою мать! – тыча под нос Журбину милицейскую фуражку, негодовал Полуяров. – Это и был Ломакин! Где Катышев? Катышев где, я спрашиваю?

– Откуда мне знать, где твой Катышев, – обиженно отозвался Журбин. – Он мне не отчитывается!

– Все! Упустили. Лови-свищи его теперь!

– Да куда он уйдет в драном и замызганном халате! – постарался успокоить коллегу омоновец.

– С чемоданом-то денег в мусорной тележке? Поймает такси и – только его и видели!

Он уже вытащил телефон, чтобы позвонить дежурному и отдать распоряжение о проверке всех подозрительных лиц с внешностью Ломакина, когда у угла дома неожиданно появился капитан Катышев. Короткая цепь наручников тесно связывала руки оперативника и мусорщика. Перед собой Катышев толкал когда-то детскую тележку, на которой вместо уютной люльки был укреплен деревянный ящик. Он невозмутимо подкатил к полковникам и смахнул с тележки бумагу и очистки картофеля. На дне кузова показались ремешки и рыжая кожа дорожной сумки.

Полуяров, не скрывая брезгливости, оглядел Ломакина, которому так и не удалось освободиться от грязного, пропахшего вонью халата.

– Теперь я догадываюсь, почему нас называют му-сорами, – сказал он в пространство.

Толстые щеки Ломакина расплылись в ненавистной улыбке:

– Ошибаетесь, гражданин-полковник. Это вас называют мусорами. Люди, неспособные получать больше одной зарплаты, и есть отбросы общества. Тягло и быдло! – Он опустил глаза и с жадностью посмотрел на рыжую сумку, все еще не освобожденную от картофельной кожуры.

– Я думаю, лет семь, Ломакин, ты не сможешь получать и одну зарплату.

Полуяров отвернулся, вынимая из кармана телефон и показывая, что разговор на улице, как и сам задержанный, теперь для него не представляют никакого интереса.

Несколько секунд он безуспешно набирал номер телефона Золотарева, и каждый раз механический голос ап парата отвечал, что абонент находится в зоне недосягаемости.

– А вы попробуйте, товарищ полковник, набрать номер самого Ремизова. – Катышев нахально дернул руку с наручниками. – Вот господин Ломакин вам подскажет и номер сотового телефона, и где находится его друг и соратник по банде.

– Ты что мне тут горбатого лепишь, юноша? Я впервые слышу об этом Ремизове.

– Разве? – удивился капитан, нагло запустив руку в карман чужого мундира под грязным халатом.

Он тут же извлек аппарат, один из тех, который прикупила покойница Черемисова в подарок за верную службу и сотрудничество. Моментально откопав в электронной адресной книге нужную фамилию и нажав кнопку вызова, он даже не успел передать трубку Полуярову, когда включился абонент.

– Ломакин! Ты где? Ломакин!

Нетрудно было догадаться, что Ремизов с нетерпением ожидал звонка товарища по бизнесу.

41

Фочкин и Золотарев третий час измеряли столицу в вагоне метро. На работе Ремизов появился утром и сразу исчез, сославшись на плохое самочувствие. Эсэсбэшникам не без труда удалось выяснить, что подорвавший на работе собственное здоровье майор мог лечиться по домашнему адресу в Северном округе, где в одиночестве проживал в пятикомнатной квартире элитной многоэтажки. С таким же успехом он мог поручить заботу о личном здоровье родителям, трехкомнатные апартаменты которых находились в новостройке на западе столицы. Еще у Ремизова имелись две сестры и брат, которые, не прожив в Москве и двух лет, обзавелись комфортабельными жилищами в том самом доме, где «прозябала» последние дни жизни Мамка-Танька. После посещения всех этих адресов и Фочкин и Золотарев пришли к мнению, что начальник отдела нравов майор Ремизов знал, куда вкладывать доход от деятельности интимного бизнеса. За его многочисленными родственниками, дядями и тетями, кузенами и снохами в разных концах Москвы были временно закреплены квартиры самых разных размеров, а по количеству удобств не отличавшихся от лучших номеров в «Президент-отеле». Не зря, наверное, его двоюродный брат и сестра активно трудились на ниве продажей и покупки московской недвижимости.

Следуя ни с чем в направлении родного управления, они сумели связаться с Полуяровым, чтобы проинформировать его о бездарно потерянном времени, но тут же получили приказ вместе с отрядом ОМОН посетить Северо-Восточный округ. Полуяров коротко сообщил, что работники мобильной связи смогли просканировать и установить, что район Вешняков и есть место нахождения майора Ремизова. Скорее всего, скрывался он по одному из адресов, который значился в списках элитных борделей Мамки-Таньки.

Дважды обойдя сквер, так и не обнаружив ни омоновского автомобиля, ни людей в масках и бронежилетах, оперативники приняли решение дожидаться помощи. Проводить задержание самостоятельно было бы верхом безумства. Оставалось время, чтобы изучить обстановку. Ни джипов, ни дорогих иномарок, кроме «Тойоты» самого Ремизова, около подъезда они не заметили. А потому логично заключили, что майор мог отсиживаться в бункере в полном одиночестве.

Фочкин в ожидании бывших коллег остался на улице, а Золотарев во избежание проколов и неожиданностей решил понаблюдать за квартирой с лестничной площадки. Он не успел достать сигарету, когда из логова выскользнула девушка в высоких сапожках и коротком кожаном плаще. Упускать такой подарок было бы непозволительно. И Фочкин несказанно удивился, когда через пять минут после расставания снова встретился с капитаном, который, ко всему прочему, галантно придерживал под руку незнакомку.

Девица долго не отпиралась и рассказала, что кли ент в обществе девушек отрывается по полной программе и, судя по его состоянию и очередной походке за спиртным и закусками, уходить никуда не собирается.

Золотарев и Фочкин переглянулись: у них были все шансы не терять лишнего времени и закончить операцию без помощи омоновцев.

Дверь открыла совершенно нагая прелестница и, обнаружив на пороге в сопровождении приятельницы двух мужчин, даже не подумала чем-то прикрыться. Из дальней комнаты слышались визг и хохот.

Фочкин на всякий случай нащупал рукоятку пистолета и безнадежно вздохнул:

– Господи, знала бы моя жена, по каким заведениям мне приходится ходить уже вторую неделю. Золотарев, я до основания провонял французскими духами.

– Поверь мне, Олег, – не отрывая глаз от обнаженной девушки, произнес Золотарев, – это гораздо интереснее, чем наблюдать, как теща бегает мимо тебя в ночной рубахе. Когда это закончится, ты будешь долго вспоминать и сожалеть.

Широкий диван был накрыт пятью обнаженными телами. Изнеможденный и небритый Ремизов находился в центре внимания. Восседая на его волосатой груди, миниатюрная грудастая девчушка из бутылки заливала щедрому клиенту шампанское.

Фочкин и Золотарев опустились в свободные кресла, дожидаясь, когда обитатели заметят их присутствие. Девушки, вошедшие следом за операми, тоже предпочитали пока не вмешиваться. Пустая бутылка полетела на пол, и Ремизов приподнялся. Отмахнувшись от грудастой, он, словно приходя в сознание, некоторое время не мог понять: каким образом в этой комнате очутились посторонние мужчины. Девицы, почуяв надвигающуюся развязку, соскочили с дивана.

– Ну что ты вылупился? – первым прервал молчание Фочкин. – Собирайся, Ремизов, приехали.

– Ты не прав, Олег, – поправил его Золотарев. – В таких случаях говорят: собирайся, Ремизов, поехали…

– Эсэсбэ? – спросил он, вытирая липкий подбородок.

– Догадливый, черт! – отозвался Фочкин. – Ты оделся хотя бы. Смотреть на твои грязные яйца не доставляет особого удовольствия.

– Никуда я не поеду, – хриплым голосом ответил хозяин и в чем мать родила пополз к краю дивана.

– А тебя никто и не спрашивает. Кстати, Фочкин, я с удовольствием провел бы десяток лет под таким домашним арестом.

Ремизов уже сидел на краю дивана. Будто разыскивая, что накинуть на себя, он крутил головой и, наконец, остановил стеклянный взгляд на подушке, рядом с которой лежал белый халат. Он наклонился всем телом и засунул руку под полу халата. Золотарев был всего лишь в двух шагах, когда раздался выстрел. Соседняя комната и прихожая наполнились визгом девушек. По лестнице тарабанили подошвы омоновских ботинок. Пистолет выпал из руки Ремизова, а бездыханное тело все еще продолжало сползать с дивана.

– Твою мать! Так опростоволоситься! – поднимаясь с кресла, сказал Фочкин.

– А ты бы как поступил? – то ли от растерянности, то ли из любопытства спросил Золотарев.

– Никак! Мне по жизни не суждено оказаться на его месте. – Он подошел к мертвому телу и пальцами закрыл глаза Ремизову. – Отсвистелся, бедолага…

42

Князь дважды выезжал. Даже всезнающая Диночка не могла сказать, где и с кем у него состоялись встречи. Да и состоялись ли? Отлучки Милославского носили настолько молниеносный характер, что можно было подумать, что он выходил из управления за покупками в соседний магазин, куда курящие выскакивали за сигаретами и похмелином, а сладкоежки за карамелью и сушками. И лишь к обеду стало ясно, что генерал Милославский ожидал гостей из городской Думы. Ходили слухи, что вовсе не депутаты напросились на встречу, а сам Князь решил устроить у себя в кабинете выездное парламентское заседание.

Полковник Полуяров стоял около окна и смотрел, как на служебной автостоянке рядом с его одинокой «Волгой» парковались сияющие иномарки с огромными флагами на номерных знаках. Из машин с трудом вылезали округленные пассажиры в кожаных плащах и кашемировых пальто и в сопровождении дежурного по управлению перекатывались к подъезду. Время катастрофически приближалось к четырем часам дня. Полуяров был совершенно спокоен. По оперативным каналам стало известно, что заместитель начальника управления общественной безопасности генерал Чуев, побывав у министра, был отправлен с инфарктом в клиническую больницу. Получив это известие, Полуярову самому захотелось побывать в палате у Чуева, успоко ить генерала и воздать хвалу героизму его подчиненных. Как ни пытался полковник во время допроса выведать у Ломакина, насколько тесной и взаимовыгодной была его дружба с генералом Чуевым, подполковник молчал как рыба. Скорее всего, надеялся на покровительство и благодарность Василь Василича или же боялся повторить в камере судьбу Черемисовой. Словом, сдавать своих покровителей он не собирался и держался.

Лимузины все подъезжали и подъезжали. Как это всегда бывает, Князю потребуется еще полчаса, чтобы каждому из городских законодателей подать руку и произнести дежурную фразу, за которой он никогда не лез в карман. Затем представители правового комитета будут важно передвигать стулья, рассаживаясь вдоль длинного стола, щелкать авторучками и лениво шуршать страницами подготовленной Полуяровым справки. И только потом, выдержав паузу, генерал объявит, что вопрос о столичной проституции, которая достигла невиданного доселе размаха, нужно как-то решать. И тогда Полуяров возьмет со стола припухшую папку и направится в гости к Диночке, где в приемной будет дожидаться своего звездного часа.

Конечно, как они заранее договаривались с Князем, Полуяров станет говорить, что без соответствующих законов борьба милиции со жрицами любви обречена на полный провал. Он назовет количество крупномасштабных мероприятий, проведенных сотрудниками милиции. Ошеломит цифрами и заинтригует фактами, но закончит тем, что ни проверки, ни рейды, ни облавы, на проведение которых требуется слишком много времени, сил и средств, не помогут, если сами законодатели, наконец, не зашевелятся. Борьба правоохрани тельных органов с проституцией все равно что борьба с сорняками с помощью косы, – одни выкашиваешь, другие тут же прорастают. Он вспомнил слова капитана Катышева, который как бы между прочим заметил, что в любом бизнесе, а уж тем более в интимном, самая привлекательная сторона – накопление капитала. Продажный секс долго был безнаказанным, принося баснословные доходы. Рентабельность обычной фирмы составляет от двухсот до трехсот процентов, и за месяц девушки могут намолотить для своих покровителей до пятидесяти тысяч басков. Да, Полуяров обязательно напомнит депутатам, что одних женщин заставляют заниматься сексом насильно, других заманивают баксами сутенеры. Он вспомнил сводки статистики, которые запросил из социологического центра: основная масса приезжих в столицу девчонок начинает посещать панель от безысходности. Хотя нашлось бы немало и тех, кто от своей работы получает одно удовольствие. Да-да! Выгораживая себя на допросе, Ломакин рассказывал об одной школьнице из своего района, которой постоянные победы на олимпиадах по информатике не мешали ночью зашибать деньги. Еще одна красотка умудрялась сниматься на последних сроках беременности. В последний раз ее задержали за два дня до родов. «Ребенок уже вылезает, – содрогался Фочкин, – а его членом обратно запихивают…»

Обо всем этом он будет говорить депутатам, когда в свой кабинет его пригласит генерал Милославский. Будет говорить, прекрасно сознавая, что в очередной раз сотрясает воздух, а заодно выгораживает преступные действия ломакиных и ремизовых, бесчисленных постовых и инспекторов, у кого слишком много полномочий и велико искушение не только бесплатно попользоваться молодым женским телом, но и при первой возможности обобрать это тело до нитки. Конечно, он скажет депутатам, на чем погорел подполковник Ломакин и по какой причине покончил с жизнью майор Ремизов. Но не сможет сказать, насколько были тесными отношения Ломакина и генерала Чуева. А что они были, он нисколько не сомневается. И, стоя перед депутатами, конечно, постарается забыть, как в течение двух лет ночными бабочками успешно руководил начальник уголовного розыска, отхвативший себе кусок земли и построивший особняк на Канарских островах. Как за сотрудничество с проститутками было расформировано целое отделение внутренних дел, как практически каждый участковый состоит в доле с сутенерами на подведомственной ему территории, как сотрудники дорожно-постовой службы занимаются развозом девушек по квартирам клиентов, а представители отделов нравов имеют свои собственные мобильные девичьи группы. Но это уже отдельный разговор, который, как по секрету сообщил Милославский, будет вынесен на заседание закрытой внутриведомственной коллегии.

У Полуярова оставалось еще пять минут. Он снял с аппарата телефонную трубку, с намерением позвонить Диночке и поинтересоваться, не шумно ли в кабинете у Милославского? В проеме двери появилась печальная физиономия Катышева.

– Чего тебе? – спросил полковник и положил трубку на стол.

– Я насчет диска, – замялся капитан.

– Какого диска? – прекрасно понимая, о чем идет речь, пожал плечами Полуяров.

– Того самого, который был отснят в квартире Коробатова. Дело закончено. Верните мне его или ликвидируйте.

– Зачем, Костя? Оставь на память, – открывая дверцу сейфа и стараясь скрыть улыбку, посоветовал Полуяров.

Катышев погладил небритую щеку, предпочитая оставить шутку без внимания.

Полуяров вытащил целую стопу плексигласовых коробок и, по очереди отшвыривая ненужные в сторону, остановился на той, где рукой ценителя эротической живописи была сделана запись: «Майор Катышев в гостях у Коробатова».

– Эта, что ли? – он положил ее на центр стола и с хитрецой взглянул на неподвижно стоящего капитана.

В ту же секунду в дверь, словно порыв ветра, ворвалась Диночка Лямина. В тонком шифоновом платьице она была обворожительна, просто прекрасна.

– Ну что же вы, полковник Полуяров! Дозвониться невозможно! Скажите, мне это надо, из-за вас получать? Бегом к Милославскому – давно уже ждут! – приказала она.

Только теперь полковник заметил снятую с аппарата трубку. Без паники и спешки он аккуратно водрузил ее на место и вышел из кабинета.

Катышев сделал шаг к столу, чтобы взять коробку с диском, но Диночка, успев оценить не только настроение капитана, но и прочитать надпись на коробке, опередила его. Диск оказался в ее руках.

– Это тот самый Коробатов, у которого мы были?

– Тот самый, – смущаясь, ответил Катышев и протянул руку. – Давай его сюда.

– А что там? – прижимая коробку к груди, спросила она. – Оперативная съемка?

– Оперативная съемка, – подтвердил Катышев. – Мне некогда, Дина, верни диск.

– Я хочу посмотреть! Имею полное право! Я ведь тоже участвовала в той операции!

Катышева словно дернуло током:

– Это невозможно! Там информация только для служебного пользования!

– Ой, Катышев, кто бы говорил! – передразнивая его, скривилась она. – К секретным документам у меня оформлен точно такой же допуск, как и у тебя! Посмотрю – потом верну. Гуд бай, мой мальчик!

Она уже готова была выскочить из кабинета, когда Катышеву удалось ее ухватить за руку.

– Дай сюда! – грозно и требовательно сказал он. – Быстро!

– Ух какие мы злые! Я прямо вас так боюсь…

Она даже не успела договорить, когда Катышев, придавив ее в угол и одной рукой обхватив за талию, постарался вырвать диск. Но Диночка оказалась проворнее, и, несмотря на свои размеры, коробка легко исчезла в декольте.

– Неужели ты посмеешь залезть к женщине в лифчик? – победоносно засмеялась она.

– Еще как посмею! – Он уже кипел от негодования и сильнее навалился на нее, боясь, что она может вывернуться.

– Отстань, Катышев! Не то буду орать!

– Ори! – Он смело засунул руку в декольте.

Динчока ничего не придумала лучше, чем сползти по стене, увлекая за собой «насильника». Борьба перешла в партер.

– А-а-а! Насилуют! – во весь голос закричала она, обхватив груди и руки Катышева.

– Вы чего это тут делаете? – послышался за спиной голос Фочкина.

Катышев и Диночка быстро поднялись. Коробка выпала и раскололась. Диск медленно закатился под радиатор. Катышев заслонил проход к батарее, словно боясь, что Динчока снова постарается вернуть упущенное.

– Проводим следственный эксперимент, – поправляя волосы на голове, нашла что ответить секретарь.

Только теперь Катышев увидел, что рядом с Фочкиным стоит мужчина с депутатским флажком на лацкане пиджака. Завершив процедуру с прической, Диночка рыбкой проскользнула между двух мужчин. Депутат, провожая взглядом ее фигурку, заулыбался:

– А я грешным делом подумал, что и сие учреждение не миновала сексуальная волна! Девушка! – заорал депутат, пускаясь за Ляминой вдогонку. – А как вас зовут?

– Ты чего его сюда притащил? – стукнув в бок Фочкина, зашипел Катышев.

– Да это опоздавший! Я его к Милославскому провожал, а тут вы орете! А что случилось? Чего вы барахтались на полу?

– Тебе же сказали – следственный эксперимент.

Катышев поднял диск, вложил его в коробку и, оставив Фочкина в полном недоумении, зашагал к выхо ду из управления. Он уже опаздывал на встречу с Катькой, которая дожидалась его в итальянском ресторанчике. «Бедная Катька, – думал Катышев. – Сколько же она натерпелась за эти дни!»