Текст книги "Воплощение (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

К сожалению, вместо дополнительной уверенности в себе, подобная информация наоборот добавляла нервозности. Особенно после слухов, что валят прежде всего бюджетников. Типа, если учишься по государственной аккредитации да ещё и стипендию получаешь – будь любезен соответствовать высоким стандартам и всё такое. Когда наша группа на последней неделе июня встретилась на консультации, я даже испугался за своих друзей: у Инги и Насти реально подрагивали руки, Алёна координацию движений контролировала лучше, зато начисто утратила свою легкомысленность – такой серьёзной я её ещё не видел. Причёсанный(!) Макс “радовал” остальных тёмно-синими кругами вокруг глаз на болезненно-бледном лице: практически панда, только смертельно оголодавшая и потому худая, как скелет. Думаю, будь у нас в эту сессию не пять экзаменов, а шесть – и кому-нибудь потребовалась бы госпитализация.

Следующие дни промелькнули, как будто были сном. Раз – открываю анатомический атлас, два – еду на экзамен, сидя в автобусе, рассматривая фотографию сагиттального* сечения почки. В голове ни одной мысли – только пустота и эхо. Кажется – что не знаю уже ничего. Очередь перед экзаменационной аудиторией – только не прямая, обратная: мало кто хочет идти в первой партии экзаменуемых. Я иду – от одной мысли ещё немного подождать делается плохо. Какой ни будет результат – пусть уже будет поскорее. Преподаватель открывает дверь. Подхожу к его столу, сдаю зачётку, получаю билет и бумагу. Вопросы. Ручка упирается в лист и почти без участия сознания начинает выводить строку за строкой. В какой-то момент обнаруживаю – писать больше нечего. Оглядываюсь. Иду к свободному доценту – зевающий мужик лениво смотрит в билет, на меня. Кивает. Начинаю отвечать.

Вопрос.

Ответ.

Вопрос.

Ответ.

Уточняющий вопрос.

Дополнительный вопрос.

А теперь показать на препарате и на плакате.

Опять вопрос…

[*От лат. sagittalis – “стреловидный”. В анатомии “стреловидной” традиционно называют поперечную вертикальную проекцию сечения.]

…небо над головой такое синее. Облака ползут по нему, словно невесомые перья. В руке посторонний предмет, мешает. Нет, не посторонний. Зачётка, открытая на третьем развороте. Строчки. Оценки. Подписи. Последняя: анатомия – отл. Что, уже… всё? Нет, не совсем – ещё надо в деканат, поставить печати в студенческий и зачётку. И вернуться, забрать у не успевших отмучиться сотоварищей атлас – пока его не заиграли и не порвали. Но только не сейчас – хотя бы пять минут ещё… просто привыкнуть к мысли, что я справился. Опять. Впрочем, иначе и быть не могло. Я же обещал.

– Ми!!!

Интерлюдия.

1936 год

Германия. Холм Мург, Чёрный Лес недалеко от города Баден-Баден.

– Мифы! Легенды! Атланты! Гиперборея! Да вашу “расовую теорию” даже сказка о Красной шапочке лучше подтверждает, чем тот бред, что вы в который раз пытаетесь залить мне в уши! Там хотя бы были бравые немецкие лесорубы, а не эти ваши, как их там…

– Арии, мой фюрер, – несмотря на одышку, умудрился вставить Карл-Мария Вилигут.

– А в прошлый раз вы мне затирали про викингов, – бросив косой взгляд на Генриха, подозрительн‍о​ проко​мментиров​​ал бывший ефрейтор и бывший (хотя он считал иначе‍) художник, а ныне лидер Национал-Социалистической Немецкой Рабочей Партии Адольф Гитлер*.

– Викинги – наследники ариев, потомки Северных Богов, а мы – наследники викингов...

[*Вопреки расхожему мнению, Гитлер не всегда был двинутым на голову мистиком. С “теорией расового превосходства”, построенной не на “научной” (ну, вы в курсе – измерение черепов циркулями и другие “научные” изыскания), а на мистической базе, фюрера Нацистской Германии познакомил Генрих Гиммлер. Который, в свою очередь, сам подробно познакомился с “теорией” только в 1935 году в Мюнхене, на выставке “Наследие немецких предков”. “Выставка” была устроена Германом Виртом, одним из видных теоретиков “общества Туле”. Сам Гиммлер как раз мистику очень уважал, неудивительно, что он немедленно схватился за новую концепцию и начал её продвигать.]

Несмотря на худощавое телосложение и несколько нездоровый вид, успешно метящий в “вожди немецкой нации” мужчина легко преодолевал подъём по склону. Чего нельзя было сказать про его гораздо более пожилого спутника: Вилигуту в этом году исполнилось шестьдесят девять лет, и не сказать, что годы прошли для отставного австрийского полковника даром. Одиннадцать ранений за время службы в армии, три года в психиатрической лечебнице – иному бы и половины хватило, чтобы тихо-мирно полёживать себе в уютной могилке. А этот… Мало того, что поспевал за Адольфом, так ещё и язык распускать умудрялся! В очередной раз, между прочим, забыв про все договоренности, стоило только появиться рядом‍ ​свежим​ ушам. И ​​вот с такими людьми приходится иметь дело…

Генрих ‍Гиммлер подавил очередной звучный вздох и только поправил очки. Иллюзий по поводу своих так называемых “соратников” он не питал. Что по партии, что по “Наследию предков”. Если бы не настойчивая необходимость в демонстрации возможностей магии, он бы на пистолетный выстрел не подпустил окончательно слетевшего с катушек Карла к лидеру НСДАП. К сожалению, из всех мистиков только “прямой наследник бога Тора” мог продемонстрировать нечто, впечатляющее неподготовленного зрителя. А новоявленного фюрера, стремительно замыкавшего управление партией на одного себя, очень требовалось хоть чем-то отвлечь от основной деятельности. Ну и руку в очень неплохо за последние годы наполнившуюся партийную кассу можно было запустить только так.

Гиммлер был одним из тех, кто изначально сделал ставку на будущего “вождя”. Харизматичный и, что уж перед собой-то скрывать, истеричный Адольф оказался тем ключом, что открыл для стоящих за его спиной почтенных капиталистов и неравнодушных патриотов путь к вершинам власти в Германии. Увы, сам “локомотив”, когда в нём нужда отпала, уже был слишком заметной фигурой, чтобы его… отодвинуть. И он был всё ещё нужен – власть мало было получить, её нужно было ещё и удержать. Кому, как не “фюреру”, владеющему практически магнетическим воздействием на толпу, было успокаивать и заставлять работать нищих рабочих и умирающих от голода крестьян?

Вот и получилось, что Гитлер, словно семя, упал в заждавшуюся почву. Обломки Второго Рейха дали отличный перегной, на котором мож‍н​о было​ взрастит​​ь всё, что угодно. Вот только до первого урожая н‍е будешь же землю жрать? А Германию и её народ соседи-”победители” именно это и пытались заставить сделать. И даже заставили, на некоторое время. Ну ничего, их черёд уже близок…

– Сюда, мой фюрер! – Карл потянул затормозившего перед линией чем-то напоминающих окопы археологических раскопов фюрера к настилу из досок, по которому можно было миновать препятствие. Генрих заметил, как Гитлер страдальчески сморщился – видно, у него тоже возникли не самые приятные ассоциации с “траншейной войной”. Гиммлер был в числе тех, кого лидер НСДАП близко привечал, потому был в курсе “маленькой проблемы” бывшего ефрейтора, однажды едва не убитого парами хлора. Смерть прошла так близко от бойца, что оставила ясно ощутимый след в голове, зато взамен подарила чудесный дар убеждения, дар управления толпой. Генрих сказал бы “волшебный дар убеждения”, если бы сам не был магом, и не знал, что к Высокому Искусству способности Гитлера никакого отношения не имеют.

– То, что вы хотите мне показать – оно точно стоило того, чтобы сюда тащиться? – и так не слишком хорошее настроение Адольфа окончательно испортилось от неприятных воспоминаний. Причём, невзирая на принятые меры, это недовольство теперь было направлено и на Генриха, а не только на полоумного Карла-Марию.

– Стоило, определённо стоило, – пришлось подойти ближе Гиммлеру, полностью перетягивая огонь на себя, пока австриец не ляпнул ещё чего-нибудь не предусмотренного. – Мы уже пришли. Вашу руку, пожалуйста... Карл, открывай.

Приводить в Места Силы о‍б​ычных ​людей стр​​ого не рекомендовалось. Дело было не в легендах д‍ревних времён, так обожаемых Вилигутом и его дружком-язычником Хильшером – смертельного случая, по крайней мере, сколько рабочих они ни прогоняли через вершину холма эти сумасшедшие, ни разу так и не случилось. Двинутых расистов-оккультистов это одновременно расстраивало и вдохновляло: среди землекопов-археологов были только “истинные арийцы”, тщательно отобранные и старательно накрученные долбанутой парочкой сектантов. Фридрих Хильшер даже заикнулся о том, чтобы завезти на холм парочку десятков евреев и других унтерменшей. “Для проверки кое-каких гипотез и последующей кровавой тризны”, как он выразился. Пришлось лично объяснять этим двум баранам, какие они бараны. У Гиммлера осталось стойкое ощущение, что идиотов остановила только угроза полностью перекрыть финансирование их, с позволения сказать, “изысканий”.

– Туман? – Гитлер резко обернулся и вырвал ладонь из руки ближайшего соратника, когда над головой и по сторонам раскинулся матовый купол, укрывающий плоскую вершину холма. – Откуда тут взялся туман? И… Проклятье, что вы тут успели понастроить? И когда? И... Где я? Где мы вообще? Гиммлер, немедленно отвечайте!

– Место, отмеченное Северными Богами, – вместо не успевшего и рта раскрыть Генриха, нараспев отозвался Вилигут. Его голос больше не дребезжал, в нём появилась глубина. Казалось, в нём слышится рокотание далёкой грозы. – Место, где Древние ещё отзываются на призыв своих детей!

Не оборачиваясь, Карл-Мария несколько театральным жестом воздел руки – и по ним, роняя искр‍ы​, забе​гали нест​​ерпимо-яркие электрические разряды. Повелительный‍ жест – и толстая молния соединила австрийца и вкопанный в середине накрытой куполом территории высокий столб с металлическим штырём-громоотводом на верхушке...

“Изыскания” Вилигута и Хильшера, а также некоторые другие предпринятые действия, уже стоили “Наследию предков” блокировки доступа к нескольким холдам на территории Германии, куда их раньше охотно пускали “сочувствующие” обитатели. Холд холма Мург остался под контролем, однако попасть в него теперь можно было только своими ногами. Перевозчики выразили свое неодобрение происходящему предельно конкретно: отключили место Силы от своей транспортной сети. Похоже, для них это действительно было не сложнее, чем Генриху утром умыться.

...Гиммлер зажмурился и потёр пальцами веки. Карл, свинья… Вот эта самодеятельность ему точно с рук так просто не сойдет. Хоть бы тёмные очки надеть дал, сволочь! Хотя, конечно, представление… определённо имело успех – судя по вдохновенному и весьма экспрессивному сквернословию, доносившемуся со стороны вождя. Собственно, стоило признать – с катушек Вилигут съехал не на пустом месте. В почтенном возрасте внезапно взять и обнаружить у себя способность долбать молниями, словно Зевс, пусть даже только в некоторых, ограниченных местах – это не каждому получится принять без последствий. Вот и слетел с катушек, болезный… Но остался относительно управляемым и во многих вопросах – более-менее вменяемым, что ценно. Недаром же смог убедить врачей выпустить его из дома с жёлтыми стенами.

– Чёрт возьми, Генрих‍,​ что э​то было? ​​Оружие?!

– То самое подтверждение “расовой теории”‍, которое вы жаждали увидеть… мой фюрер, – с почтением, но без подобострастия произнес Гиммлер. Ложь сошла с его языка гладко и без малейшего внешнего проявления – вот что-что, а говорить нужные слова с правильной интонацией Гиммлер давно уже научился. – Желаете увидеть другие… доказательства?

1937 год.

Германия. Берлин.

– Что-о?! Вы понимаете, что вы мне подсунули, а, Генрих?

– Понимаю, мой фюрер, – мужчина смиренно наклонил голову.

– Нет, не понимаете! – бывший ефрейтор вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате из угла в угол, едва не задевая создающие в помещении мягкий полумрак массивные торшеры. – Вы мне показываете наследие наших предков, а когда я вас спрашиваю, как можно этим воспользоваться, вы мне подсовываете... что?

– Краткую выжимку известной нам на текущий момент информации, – всё так же покорно сообщил Гиммлер.

– Выжимку? Ха! Это не выжимка, это… Я даже не знаю, как назвать! Катастрофа! Сначала вы мне демонстрируете Силу Северных Богов, Силу крови Избранной Расы… и всё это только для того, чтобы потом с постной миной сообщить, что вся эта Сила находится в руках унтерменшей-евреев?!

– Масонские ложи состоят не только из евреев, – скромно указал своему вождю Гиммлер.

– Разумеется! Из вашего отчёта следует, что эти твари не только встали между наследством предков и моим народом, так они ещё и не стесняются использовать тех, кого сочтут нужным, как этого вашего Вилигута. А заправляют всем Ротшильды из Франции!

– Именно поэтому я прошу у вас выделить средства на экспед‍и​цию в ​Тибет, – ​​смиренно вставил свои пять марок Генрих. – У них ‍есть знания, у нас их недостаточно. Чтобы победить врага на их поле, нужно хотя бы… знать правила. Добытая из первоисточника информация сделает нас и всю германскую нацию сильнее.

Лично Гиммлер ничего против масонов не имел. Собственно, он и сам до сих пор состоял в одной из лож. Но, как говорят в США: бизнес есть бизнес. Ради личной власти и обогащения Генриху было совершенно не жалко подставить зажравшихся торгашей, нуворишей и как-бы-аристократов. Фюрер точно не будет сидеть на заднице и ждать, пока вернётся ушедшая на поиски Шамбалы экспедиция: “магистров” никакая магия не спасёт. Хотя бы потому, что вне холдов не работает. Ну а освободившуюся нишу посредников между магами и немагами, если вовремя подсуетиться, можно занять самому. В конце концов, масоны больше ста пятидесяти лет жировали на захваченной “поляне”, подмяв под себя всю Европу, часть России и Северную Америку. Вот последней пусть и довольствуются. А Перевозчики с их политикой невмешательства в дела Внешнего Мира утрутся.

– Деньги… Всё упирается в этот презренный жёлтый металл, – Адольф дёрнул щекой. – Мало вам, что я разрешил этому вашему “Институту Аненербе” присосаться к государственной кормушке*, мало того, что я дал вам доступ к осуждённым преступникам и прочему отребью для ваших “опытов”? Будет вам экспедиция… Но я жду результатов. И не через десять лет, понятно?!

[*С момента основания “Общество Аненербе” было немедленно аккредитовано при Главном управлении СС по вопросам рас и поселения.]

1938 год.

Германия‍.​ Здани​е лаборат​​ории “Аненербе” рядом с концентрационным лагерем ‍Заксенхаузен, недалеко от г. Ораниенбург*.

[*В 1937 году “Аненербе” было выделено из состава Главного Управления СС и в качестве отдела введено в Инспекцию концентрационных лагерей. Штаб-квартира Инспекции с 1938 года была переведена из Берлина в г. Ораниенбург, поближе к подведомственному объекту.]

– Герр Вилигут, я всё ещё не понимаю, зачем вы вызвали меня сюда, да ещё так спешно? – Гиммлер говорил внешне спокойно, но хорошо знающие его люди поняли бы: рейхсфюрер СС был сильно раздражён. Ещё немного – и полетят головы. Нравом один из самых влиятельных людей Германии был крут, хотя и напоминал без своей чёрной служебной формы то ли клерка, то ли бухгалтера.

– О, вы точно оцените! – старик суетливо потёр ладони, блеснув в жёлтом свете коридорных ламп очками. – Помните Кристину Майер?

– Вашу чокнутую ведьму, умеющую левитировать только полностью голой? – вспомнил эксцентричную блондинку Генрих. Без труда – девушка, несмотря на полный хаос, царящий стараниями наставника в белокурой головке, была из тех, кого мужчины забывают… долго и тяжело. – Да, на нашего фюрера её… таланты произвели большое впечатление.

– Так вот, её изнасиловали! – радостно поведал австриец, как будто сообщил о чём-то очень хорошем.

– Почему-то меня это вовсе не удивляет, – пожал плечами Гиммлер. – При её-то поведении. Вашими стараниями заставить фрау надеть хотя бы шинель можно было только зимой…

– Её изнасиловали в холде, – не слушая патрона, продолжал заливаться соловьем Карл-Мария, – один из работников-раскопщиков, Герман Вернер!

– И ради того, чтобы мне это сообщить… – начал закипать рейхсфюрер, и вдруг осёкся. – В холде?

На демонстрации молодая ведьма не только могла удерживать себя в воздухе – честно говоря, получалось это у неё не особо уверенно – но и могла швырять силой мысли различные предметы. До силы выстрела пушки её способностей значительно не хватало, но вот отправить в короткий стремительный полёт, допустим, бревно вполне получалось. Вместо бревна мог быть и человек – уж чего-чего, а вот гуманизма и сострадания к ближнему своему за птенцами Вилигута и Хильшера не наблюдалось совершенно. Скорее наоборот.

– Именно! В месте Силы! – Карл-Мария едва не приплясывал на ходу. – И он её не бил внезапно по голове, если вы об этом подумали. Просто взял за руку – и она ничего не смогла ему сделать.

– Избранный… – прошептал Гиммлер, но тут же справился с волнением. – Вы его проверяли?

– И не раз, – подтвердил мистик, – результат повторяется. Более того, в ходе последних экспериментов он смог, удерживая Кристину, слабо влиять на расположенные рядом объекты. Я рискнул проверить его способности на себе – и тоже сработало! Мой Небесный Огонь в такие моменты с трудом меня слушался и утекал вовне, словно вода из дырявой чаши…

– Я понял, – резко оборвал соратника Генрих. – Он здесь?

– Избранный в этой камере, – остановился наконец у нужной двери Вилигут. – Мы на всякий случай задержали остальных разнорабочих и весь прочий персонал, но проверка показала отрицательный результат. Они тоже тут…

– Эти меня не интересуют, – отмахнулся от трёх десятков “чистокровных” и проверенных товарищей, состоящих в одной с ним партии рейхсфюрер СС. – Режьте на части, приносите в жертву, используйте в опытах – главное, чтобы они молчали.

– Будет исполнено, – отставной австрийский полковник дёрнулся, непроизвольно выпрямляя спину и прерывая начатое движение воинского приветствия. – Мы уже нашли семью Германа Вернера и везём сюда. Правда, если верить переданным вами манускриптам, шанс на наличие тех же способностей у родственников исчезающе мал…

– Всё равно проверяйте… Только вежливо и аккуратно, а не как обычно, – распорядился Гиммлер. – Герман здесь? Открывайте, я сам с ним поговорю. Вы всё правильно сделали, герр Вилигут, но теперь нам нужно его добровольное сотрудничество во славу Нации.

Генрих задумался, и сам себе кивнул:

– И подготовьте отряд только из неодаренных для поездки в Швейцарию. Начинаем работы по проекту “Зеркало”. Если сможете получить хоть какой-то результат, считайте, что вписали своё имя золотыми буквами в историю Третьего Рейха. Про такие мелочи, как подчинение “Аненербе” лично фюреру, выделение в самостоятельную организацию и неограниченные фонды для исследований я даже не говорю*...

[*1 января 1939 года “Аненербе” стала независимой организацией и получила прямое расширенное финансирование из бюджета Третьего Рейха, наравне с ракетной программой фон Брауна и работами по созданию атомного оружия.]

Часть 2, глава 11.

Часть 2. Кадры решают всё.*

[*И.В. Сталин, 1935 год.]

11.

Лето! Каникулы! Каждый день можно открывать глаза и понимать: сессия осталась в прошлом. Не навсегда – о, нет, конечно. Пока – не навсегда. И уж точно у меня впереди много пробуждений, когда можно не начинать свой день с планирования по часам и минутам, а просто плыть по течению, лениво подчиняясь неизбежным обстоятельствам вроде голода, жажды…

– Сыночек, ты проснулся? Завтрак уже на столе и остывает!

…или родителей. Блин.

– Сыночек? – хмуро п‍е​респро​сил я у м​​атери, добравшись до кухни.

Родительская квартира‍ – после практически года жизни на съёмной – казалась неуловимо-чужой. Кроме того, как внезапно выяснилось, чашки, ложки, тарелки и прочие предметы первой пищевой необходимости, мать кладёт совсем не так, как мне удобно. Вчера, например, я битых десять минут искал средство для мытья посуды и щётки, перерыл всё. И, разумеется, не догадался, что кто-то может умудриться положить искомое под раковину.

– Сыночек! – с энтузиазмом откликнулась родительница. – Доброе утро!

Я покосился на часы, показывающие восемь тридцать, и мужественно промолчал. Вместо этого поинтересовался другим:

– Ты раньше не называла меня так… уменьшительно-ласкательно.

– Ты вернулся домой, и я только теперь поняла, как по тебе соскучилась! – посмотрела она на меня с глупой улыбкой.

Я опять проглотил всё, что было готово сорваться с языка: отлично выучил, к чему какая реплика приводит. “Я уже большой, мам.” – “Раз ты так говоришь, значит, ещё маленький.” “Мне семнадцать уже, если что” – “О, ну тогда тебя уже не должны задевать сюсюканья, правда?” Иногда даже самые близкие люди безумно бесят, и ничего не поделаешь. Все, кроме Ми. Наверное, потому, что она совершенство и идеальная девушка – вот без всякого преувеличения.

Последнюю мысль я отправил по телепатическому каналу, подкрепив нужной волной чувств. Ответная волна тепла, приправленная малой толикой слегка игривого смущения, заставила меня блаженно улыбнуться про себя, и в реальности тоже. Вот так гораздо лучше, чем “радовать” родительницу кислой рожей… А, чёрт!‍

-​ Мама,​ это что?​​ – улыбку удержать не удалось.

– Сырники, – радост‍но ответила она, и добила: – со сгущёнкой. Что-то не так?

Говорят, если завтрак невкусный, значит вы его едите на двое суток раньше, чем нужно. В детстве я терпеть не мог помидоры, зелёный лук, почему-то горох и ещё уже не помню что. Постепенно пропущенные по обстоятельствам обеды в школе убедили меня в обратном, а уж после начала студенческой жизни я и вовсе серьёзно пересмотрел свои взгляды на питание. Ну там, знаете: “горячее не может быть сырым” и “съедобное не может быть невкусным”. Тем не менее, сырники так и остались в моём чёрном списке вместе с капустой-брокколи. Бывает. Не могла же мать про эту мою маленькую слабость забыть за год?

– Я не ем сырники, ты же знаешь, – аккуратно отодвинув от себя тарелку, напомнил я.

– Что за глупости? – тарелка была решительно задвинута мне под нос. – Ешь! Ещё варенье есть, если сгущенки не хочешь. Малиновое!

– Серьёзно? – я посмотрел на мать поверх румяных оладушек и, на всякий случай, принюхался. М-да, всё так же воротит, как и раньше, от одного запаха. – Мам, а ничего другого нет?

– Неужели творог был скисшим? – мама ничтоже сумняшеся отломила кусочек сырника рукой прямо на моей тарелке и отправила в рот. – Умм, нофмально фсё. Не понимаю, чего ты раскапризничался, как маленький?

Любимый аргумент последних двух лет пошёл в ход. “Маленьким” родители меня перестали называть где-то с семи лет – наоборот, поощряли самостоятельность и говорили “уже совсем большой”. Я старался соответствовать – сначала действительно из детской гордости, а с дв‍е​надцат​и лет – с​​ледуя нашему с Мирен плану. И вот – как прорвало.‍

– Слишком рано разбудили, вот и аппетита нет? – с намёком предположил я, вставая из-за стола.

– Но ты же всегда просыпался чуть свет, даже будильником не пользовался… – с недоумением донеслось мне вслед. Дом, милый дом. И как я тут прожил пятнадцать с половиной лет? Главное, меня же все эти мелкие привычные неудобства раньше совершенно не напрягали…

* * *

– Живей, живей! Куда?! О, идиото!

– Матка боска, да ты сам тупой!

– Двойка, прекратить разговоры в эфире. Звено “бета” – слушать сарджа.

– Мы-то слушаем, да толку? – хмыкнула вполголоса Нгобе, плечом поправляя не особо нужную гарнитуру и вглядываясь в монитор. – С таким “командиром” меня дома уже давно гиены съели бы. Да.

– Готовность к контакту с противником, – судя по эмоциям, Феодораксис ремарку Иге не расслышал, – внимательно…

Происходящее на экране Мирен чем-то напоминало навороченный “коунтер страйк”, только карта была куда больше и перекрестия привычного игрового прицела не было. Суккуба плавно затормозила бойца, за которого играла, перед углом стены и легко пробежалась пальцами по кнопкам. Виртуальный морской пехотинец США опустился на колено, приложил винтовку к плечу, позволяя игроку смотреть через её прицел… И растянулся на земле, не выпуская оружия. Трюк получился у Ми, как надо – два бота-противника в камуфляже не по цвету, без знаков различия и с “калашами” в руках толком и отреагировать не успели. Две короткие очереди – два фрага, а ответный огонь прошёл слишком высоко.

– Я – четвёрка, контакт, – оповестила она в “эфи‍р​”, даж​е не пыта​​ясь перекричать поднявшийся гвалт.

– Мара, ты что ‍творишь?!

– Ты под выстрел сунулся, с-с-сардж, – прошипела Войде на зависть клубку змей, потом в сердцах откинула мышку: – И это дьяволово отродье не слушается меня!

– А ты, Нгобе? О, кретино…

– Сам дурак, – с достоинством ответила африканка. – Я, по крайней мере, в отличие от вас двоих, хоть кого-то пристрелила.

– Симуляция – стоп, – негромко сказал Абрамов. На дисплеях вместо поля боя появилась заставка с развевающимся звёздно-полосатым флагом и таблица боевой статистики.

– Ещё раз? – подскочил к инструктору Фабио и, поняв ответ ещё до того, как русский открыл рот, потешно сложил руки на груди и запричитал: – О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Я даже ни одного фрага не набил!

– Вот теперь точно нет, – не отказал себе в удовольствии поиграть на чувствах обучаемого бывший спецназовец, и уже другим голосом попытался достучаться до сознания парня: – Ау, Клавель! Мы сюда пришли отрабатывать тактику, а не в компьютерные стрелялки играть, помнишь?

Ответом стал могучий тяжёлый вздох, от которого зашелестели жалюзи в компьютерном классе. Класс, кстати, был хорошо знакомый – всё тот же кабинет информатики.

– Вообще, от компьютерных симуляций толку не очень много, – продолжил сыпать соль на виртуальные раны мексиканца Олег Валентинович. – Даже от тех, где нужно бегать в шлеме виртуальной реальности. Хотя, насколько мне известно, разработкой подобных систем озаботились не только США, но и все более-менее независимые государства… Короче, от “игры” кое-какой толк есть, особенно для такой “з‍е​лени”,​ как вы, ​​но он вовсе не в набитых фрагах. Главное – в план‍ировании операции перед сеансом и в разборе после.

Абрамов помолчал, глядя куда-то сквозь обступивших его подростков, кивнул сам себе и начал “разбор полётов”:

– Клавель… Я понимаю, что вы все сегодня в первый раз увидели симулятор, и это всего лишь вторая партия. Но чему-то же я уже успел вас научить, да и у тебя кое-какой опыт есть. Вот что это такое было? Ты командир звена был или кто? Где ты слышал, чтобы бойцы так общались между собой? В пабе?

Фабио резко покраснел, а в эмоциях плескалось дикое смущение пополам со стыдом и досадой. Эмпатия – не телепатия, но тут и мне, и Ми стало сразу ясно: отставной десантник попал в точку. В смысле, именно в кантине (или как там у них злачные места называются?) сынок “снежного барона” и наслушался россказней отцовских “коммандос”.

– Войде. Кроме проблем с управлением, которые у тебя скоро, я думаю, пройдут… Вот что за манера сначала подойти к врагу в упор и только после этого стрелять? Неудивительно, что тебя “убили”. В тире у тебя всё неплохо получается, откуда столько недоверия к оружию?

Полька что-то пробурчала под нос, но разобрать никому не удалось. В чувствах Марилы преобладала досада и злость, примерно поровну на комп и на себя.

– Дальше. Нгобе. В целом попытка действовать грамотно засчитана… Кроме выпрыгивания из-за препятствия в полный рост. Уход в перекат через сальто в воздухе красиво смотрится в фильмах, а в жизни таких акробатов обычно убивают ещё в воздухе, что и произошло. Что быстрее – закончить прыжок или чуть довернуть ст‍в​ол ору​жия в рук​​ах?

– Рефлексы, – пожала плечами негритянка. – Наш‍и не попадают. А будешь прятаться на одном месте – соберутся толпой и пристрелят прямо через стену, да. У нас дома каменных стен, что держат пулю АК-47, раз-два – и обчёлся. Ещё поджечь могут.

– Вот для того вы и изучаете тактику, чтобы действовать согласно обстановке, а не как привыкли, – прозрачно намекнул русский, заставив внучку шамана впасть в глубокую задумчивость.

– Со звеном “альфа” немного лучше, но только немного. Феодараксис, вот ты – кто? Командир или нянька?

– Зависит от личного состава отряда, – с непроницаемым лицом ответил грек, внутри изрядно досадуя.

– В каком-то смысле правильно, – хмыкнул инструктор. – Вот только когда ты нянька, ты всё равно командир. Эта мысль в твою большую умную голову никогда не приходила? Вижу, можешь не отвечать. Просто запомни: бойцы – не фигурки на шахматной доске и даже не юниты в реал-тайм стратегии. У них свои мозги есть, даже если тебе кажется, что наоборот. Можешь при планировании десять раз проговорить каждый шаг, но во время боя каждый сражается самостоятельно. Твоё дело – общее руководство и предотвращение ошибок, а не ведение за ручку. Как ты убедился – последнее сложноосуществимо даже в таком маленьком отряде. Делай выводы… И учись нормально стрелять, наконец.

– Нанао. Стреляешь ты хорошо, тут вопросов нет, укрываешься – тоже. Вот только объясни мне, куда тебя понесло? Приказ был – действовать вместе со всеми. Вместе. А не забираться куда-то в дебри и оттуда выцеливать врагов. В итоге мимо тебя успели проскочить аж трое – и‍ ​зашли ​в тыл к Ф​​еодараксису и Родике. По сути, провал звена “альф‍а” и, если по-честному, то и всего отряда – на твоей совести. Почему провал отряда – объяснять надо?

– Гибель командира, – безэмоционально сообщила японка. – Мне очень жаль.

– На самом деле, вы уже знаете: потеря тактического командования – это плохая, но вполне обычная ситуация на поле боя, – уже обращаясь ко всем, отметил Олег Валентинович. – Причём командира могут и не убить, а только ранить, он может оказаться заблокирован, или вообще по какой-то причине откажет связь. Вот почему каждый боец в подразделении сражается сам, и вот почему так важен детально проработанный и затверженный каждым участником операции план. Тем не менее, наличие офицера, корректирующего тактику во время боя – серьёзно повышает шансы на успех, ну и в принципе выжить… Что ж, как говорится, “лучший опыт – личный, если он не последний”.

– Родика. На удивление без ошибок, – повернулся к моей подруге инструктор. – Хочу сказать, что в этом тактическом симуляторе у бойцов есть специальное зеркало для заглядывания за угол. Ещё специальные части иногда используют камеру со световодом – позволяет осмотреться за препятствием, не обнаруживая себя: просунуть под дверь или сквозь замочную скважину… Но можно и так, особенно если есть риск немедленной перестрелки.

– Я только выполняла то, чему вы нас научили, – скромно потупилась суккуба, больше не для учителя, а для других участников клуба: Марила, Фабио и Лазарь отреагировали на похвалу златовласки вспышками раздражения и… да, пожалуй, ревности.