Текст книги "Воплощение (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Подумай над тем, что я сказал, – ещё раз с давлением в голосе порекомендовал я Сумских и направился прочь с балкона: холод уже ощутимо щипал за руки и лицо. То ли похолодало, пока мы трепались, то ли организм действительно весь спирт успел переработать. Но кое-чью взрослость я, как выяснилось, переоценил. Или дело не в возрасте?

– Настоящий друг понял бы, что с его другом что-то не так, – в спину мне бросил этот дебил. – Для того и существуют друзья, чтобы помогать тогда, когда их не просят о помощи!

– Серьёзно? – сегодня это слово ко мне словно приклеилось. Я повернулся, внимательно оглядел парня, заодно пытаясь понять: вот это заявление, больше похожее на озвученную обидку пятилетнего ребенка – он действительно так думает, или просто выпалил первое, что пришло в голову, лишь бы последнее слово за собой оставить?! – Мне даже интересно, как я должен был это сделать? Догадаться по твоему лицу, о чём ты думаешь? Извини, я не телепат, знаешь ли.

– Почему-то это не мешало тебе находить подходы к преподам каждый раз, когда тебе это было нужно, – сколько яду-то в голосе. – И к девчонкам тоже. Инга Алёне рассказывала при мне, как ты один раз поговорил с ней – и словно в голове прояснилось. Только для друга времени “посмотреть на лицо и догадаться” никогда не было!

– Инга почти месяц занятий пропустила, слепой бы догадался, что у неё всё плохо… – я поймал себя на том, что оправдываюсь и возмутился: – И что, хочешь сказать, что я за тебя должен был даже сопли подтирать? А потом за ‍р​учку к​ девушке ​​отвести и уговорить её с тобой встречаться, потом‍у что сам подойти боишься, не то, что на свидание пригласить или в ресторан?!

– Ну в остальном тебе это командовать не мешало, – издевательски, как он думал, сообщил мне одногруппник.

– Без этого “командования” вы все до сих пор хвосты за второй семестр пересдавали бы, как остальные две группы. И ты это знаешь, – Макс всё же смог меня задеть.

Про сдачу хвостов – не преувеличение. В отличие от первого семестра, во втором деканат проявил неожиданную лояльность – не иначе, как осознавая всю сложность летней сессии. Вот некоторые залётчики до сих пор пребывали… гм, в залёте. Как они могли в таком состоянии учиться – для меня оставалось загадкой, ну да ладно… Может, администрация университета банально опасалась, что если и дальше давить жёстко, то и учить дальше будет некого – нас и так уже половина осталась. Причём по странному стечению обстоятельств вылетели в основном парни. Это всё я узнал, пообщавшись с сокурсниками из других групп – теперь, когда я был один, времени стало на всё хватать…

– Ты это сделал для себя, а не для других, – обвинительно ткнул в мою сторону обугленным концом сигареты Сумских. Я открыл рот и набрал воздуха, собираясь прочесть короткую экспрессивную отповедь, но вдруг понял – не дойдёт. Буду просто воздух сотрясать.

– Даже если и так, – я посмотрел собеседнику в глаза. – Чем плоха личная выгода, когда другим от неё тоже хорошо? Или ты считаешь, что я типа ради власти вами командую и что-то делать заставляю? Я сколько раз предлагал стать старостой кому-нибу‍д​ь вмес​то меня? ​​Сам со счёту сбился. Кстати, ты и сам от меня пом‍ощь с вышкой почему-то без недовольства принимал. И кстати, у тебя была прекрасная возможность проявить себя организатором, когда я неделю болел, а Инге с Настей было не до чего. И что ты предпринял? Продолжал молча сидеть в своем углу. Да та же Ленка старалась хоть что-то сделать, хотя её заставить было некому!

Послушав красноречивое ответное молчание, я опять потянул на себя балконную дверь, выходя на лестничную клетку. Но Макс опять не сдержался. Может, он и старался сказать все тихо, но ветер подхватил и донёс его слова до моих ушей.

– Везучая сволочь…

– Это ты мне? – я повернулся, придерживая створку.

– Повезло родиться со способностью командовать людьми, вот и пользуешься, – бросил он мне.

– Ты даже не представляешь, о чём говоришь, – я покачал головой, вспоминая наши с Ми мучения и тренировки. “Повезло”, да уж. Худшее проклятье ещё поискать. Конечно, всё что угодно можно обернуть себе на пользу, почти всё что угодно – но цена… – Алё, очнись! Ты не в манге своей любимой. Врождённые способности… Тебе, конечно, даже не пришло в голову, что я мог научиться договариваться с другими людьми? Договариваться, блин, не командовать! Даже мысли не возникло, как мне, ребёнку, было трудно, и зачем я вообще стал это делать? Ну конечно, как же иначе. А управлять, если уж на то пошло, заметь, управлять, а не командовать, – я вообще на вас натренировался…

Сказал – и вдруг понял. Это ведь чистая правда – я никогда не собирался кем-то руководить. Может, и зря, кстати – здоровые амбиции ещё ни‍к​ому не​ вредили…​​ Но нет – меня буквально заставили взять ответств‍енность за других – сами же одногруппники и заставили. Пришлось разбираться. И ведь разобрался же! И тут меня буквально пронзила одна мысль. Универ – это не просто так “учебное заведение”. Как и школа, кстати. Обучение – это же не только заучивать уроки и домашние задания. Это общение, это нахождение в обществе себе подобных – по возрасту, по статусу. Просто в школе правила определяют взрослые и задача – так или иначе в них вписаться. А вот в ВУЗе свободы куда больше. Вот тебе твои обязанности, вот рекомендации – а дальше выкручивайся, как хочешь. Почти настоящая “взрослая жизнь” – максимально приближённая к реальности, так сказать. И если хочешь получить профессию – изволь найти своё место и вписаться.

Разумеется, без ошибок тут никак. В первый раз всё-таки, и на чужих примерах всему не подготовиться. Но, поскольку тут всё-таки обучение – право на ошибку есть. Можно и фатально налететь – как Инга чуть не сошла с дистанции из-за собственных тараканов в голове, но – таковы условия. Сумских получил урок отношений – жестокий и болезненный, но, надеюсь, он ему пойдёт впрок. Инга свалилась, но всё-таки смогла найти в себе силы подняться и догнать остальных. Настя вынуждена будет переступить через себя и опять научиться общаться с бывшей подругой – собственно, она сейчас это и делает. Боброва выучила уроки ответственности за свои действия… Теперь, когда мы после обучения столкнёмся с аналогичными проблемами – мы уже будем, по крайней мере, иметь некоторый реальный опыт. Позитивный‍ ​или не​гативный ​​– другой вопрос, но в любом случае это будет свер‍хценно. Потому, что жизнь ошибок не прощает.

– Макс, ещё раз подумай над тем, что я тебе сказал, – теперь уже мягко посоветовал я. – Так будет лучше и для тебя, и для всех.

– Тебе всё равно не понять, – он отвернулся и зачиркал зажигалкой, про которую наконец-то вспомнил.

– Ты так считаешь? – по-умному надо было валить в квартиру, тем более я краем уха начал слышать некие завывания, в которых, при некоторой фантазии, можно было уловить пение. Видимо, тихо петь девочки уже больше не могли. Но у меня не шли из головы слова, что я обделил Макса вниманием. Из всей белиберды, что он мне тут наговорил, они были больше всего похожи на правду. На неприятную правду. Вот что мне стоило отловить этого горе-любовника, пока ещё Мирен была со мной, после того, как я вправил мозги Инге? И ведь хотел же – но всё как-то не складывалось, а специально напрягаться я даже не подумал… Блин. – Я тебе скажу, о чём ты сейчас думаешь. Что девушка отказала – и это навсегда. Ах, какой кошмар. Жизнь потеряла смысл – потому, что ты никогда не полюбишь другую. А на эту можно только стоять и смотреть издалека, бессильно. Ну что, я прав или нет?

– Не твое собачье дело!!! – я аж на шаг отступил от акустического удара. Вот уж не ожидал, что Максим способен так орать. И так быстро двигаться. Мы теперь стояли практически нос к носу, разделял нас только дверной порог.

– Ты сам просил, – напомнил я ему, – “друг”. Хотел, чтобы я вник в ситуацию и разобрался за тебя? Я вник. Ну как, рад?

– Тебе не понять… – опять завёл он свою пластинку, но теперь уже я перебил.

– Это тебе не понять, – видно, у меня что-то такое появилось на лице, что Сумских отпрянул. – Что такое любить… По-настоящему любить. Долго. Взаимно. Когда она действительно стала практически частью тебя, а ты – её. А потом она внезапно пропадает – а ты ничего не в состоянии сделать просто физически. Ничего, понимаешь? Ни позвонить, ни написать родным, ни приехать – потому что она, мать твою, на другом конце света и даже дальше. А тебе грёбаных семнадцать лет, и ни связей в администрации президента, ни дядюшки-олигарха за спиной, ни ма… ни малейшей возможности лично что-то сделать. И всё, что ты можешь и должен – это выполнять свою часть обещания и ждать. Может год ждать, а может и больше. Может, всё будет хорошо, а может – и нет. И никто не скажет, что произошло, если ты не дождался…

Я перевёл дух и облизал пересохшие губы. Вот это выдал – кажется, я очень переоценил свою степень трезвости. И ведь чуть не проболтался про магию – вовремя прикусил язык.

– Забудь, – порекомендовал я ошарашенному моей речью Максу. Кажется, парень даже протрезвел, хотя, может, холод наконец подействовал. – Просто помни: ты отнюдь не центр вселенной. И я тоже. У всех свои проблемы и радуйся, если они меньше, чем у других.

Чёрт. Разбередил душу. Столько времени старался задвинуть мысли о происходящем на Ио – и вот, опять. Увы, но я действительно ничего не мог – даже если бы мне каким-то чудом удалось выправить визу в Японию и найти денег на полёт и паром. Да мне, гайдзину – даже если пустят на остров – попасть под купол холда всё равно не дадут. Но если произойдёт чудо в квадрате, даже скорее в кубе – и я попаду, то что? Броситься высасывать магию из каждого встречного? Вот будет здорово, если Ми и Нанао там спокойно учатся – и тут я врываюсь такой красивый и героический. Как узнать, нужна помощь или нет, если нет вообще никакой связи? Мать, мать, мать… Сколько раз я по кругу все эти мысли гонял – не счесть. Нет выхода. Надо сидеть и ждать. Чёрт, чёрт, чёрт! Пойду, всё-таки напьюсь. Пофиг на похмелье… Лучше в соплях мордой в ковёр, чем опять про это думать.

Эпилог

Тихий океан, остров Ио (территориальная принадлежность – Япония).

4 декабря, воскресенье (за 3 недели до событий 27 главы).

Нанао вошла под крышу беседки и аккуратно поставила на деревянный столик бумажный пакет и два высоких одноразовых стакана в картонном креплении – так их можно было нести одной рукой.

– Клубничный, – пояснила она в ответ на взгляд подруги.

Ми порылась в пакете, достала трубочку и отпила немного приятно-холодного напитка. Прислушалась к ощущениям, огляделась по сторонам – ‍м​есто о​тдыха окр​​ужали профессионально отформированные садовником ‍зеленые стены кустов – и невольно дёрнула губой.

– Зима, – так же односложно пояснила она юки-онне. Та едва заметно кивнула, показывая, что поняла недосказанное. Действительно, по сравнению с нынешней московской зимой, снежной и холодной, “холодным” сезон, господствующий сейчас на субтропическом острове, можно было назвать лишь в кавычках. При большом желании можно было даже в море искупаться, хоть и без особого, всё-таки, удовольствия. Что не мешало немногочисленным местным жителям одевать куртки, повязывать шарфы и говорить “а вот летом…”

– Связи нет, – спустя булочку и половину своего стакана с молочным коктейлем озвучила итог своих изысканий Куроцуки. – На маяке есть морская и авиационные рации – но и только. Спутниковый телефон установлен в администрации острова, стационарный, но воспользоваться им нельзя. Зато можно получить или отправить е-майл: набрать и распечатать через терминал и отдать оператору, полученное письмо отдают распечаткой. Это бесплатно*. Ещё один саттеллофон, говорят, у главного инженера бригады строителей, но он тоже пользуется им только из своего офиса, где всё камерами просматривается, никогда не выносит. Интернета нет ни у кого, локальная сеть выхода вовне не имеет… Видимо.

– И все общедоступные компьютеры на той же операционной системе, что и в школе, – закончила за Куроцуки Родика-младшая. Это они выяснили ещё в первые выходные, проведённые вне холда. Строительные работы активно шли в нескольких местах, но больше половины “Тауна”, как местные назыв‍а​ли тер​риторию с​​ жилыми домами, офисами, мини-парками и сопутству‍ющей инфраструктурой, уже было благоустроено.

[*Реально существующий формат муниципальной услуги, даже ничего выдумывать не пришлось.]

“Местные”, н-да. Немногочисленные посетители немногих работающих кафе и точек быстрого питания представляли из себя сборную солянку из этнических японцев и филиппинцев, самую малость разбавленную представителями других народов мира. По сути это были всё те же строители, инженеры и монтажники, либо работники порта – как они сами охотно объясняли, временные. Мужикам, вырвавшимся отдохнуть после смен в практически незаселённый городок, явно было очень приятно поболтать с внезапно появившимися в Тауне хорошенькими старшеклассницами. Правда, у Нгобе общение сразу не заладилось: большинство рабочих не могли толком изъясняться на английском, а африканка не знала родные для работяг наречия. Отдельно отличилась высокомерная полька: вела себя так, что к ней даже подходить никто не стал. Зато для лишившейся способностей, но не наработанных языковых навыков суккубы и подготовленной клановой убийцы-японки языковой барьер не был проблемой.

Нанао, милую скромную миниатюрную девочку-школьницу, соскучившиеся по родине соотечественники едва не закормили сладостями до отвала. Видели бы они, как Куроцуки в новом городском камуфляже перелетает с крыши на крышу и в паре с Ми проводит учебную зачистку помещений… К суккубе интерес имел явно иной оттенок, но собеседники ни разу ничего лишнего себе не позволили. Зато самостоятельно выболтали всё про себя, про остров, сво‍и​ контр​акты и ве​​дущиеся на Ио работы.

Ну, что сказать? Все работни‍ки, нанятые для воплощения планов Куроку Кабуки, были самыми обычными людьми. Профессионалами своего дела, правда – этого не отнять, но точно не магами и не демонами. По условиям их контракта связь с внешним миром была ограничена – никаких подробностей о производимых работах и даже месте, где они проводятся, до окончательного расчёта, никаких фотографий. Иначе штраф и неустойка. Ничего необычного, кстати – как выяснилось, такие ограничения выставлялись работодателями относительно часто. Никто не хотел, чтобы детали, например, интерьера отеля премиум-класса “утекли” в Интернет задолго до окончания работ и открытия заведения, лишая первых посетителей “вау-эффекта”, а владельцев недвижимости – завышенных прибылей. Зато остальные условия с лихвой компенсировали неудобства – зарплата, например, или вот возможность погулять. Если бы ещё поговорить можно было с кем-то кроме поднадоевших знакомых морд…

– Дима… – тихо прошептала блондинка, прикусив губу.

Ставя себя на его место, девушка прекрасно представляла, что чувствует сейчас самый близкий ей человек. Связь пропала и не восстанавливается, причём далеко не в самый спокойный момент. Уже одиннадцать дней прошло – а она даже никак не может дать знать, что с ней и Куроцуки всё хорошо. Абрамов неожиданно упёрся, когда Мирен попросила разрешение посетить холд. Даже в выходной день. Объяснение показалось младшей Родике довольно натянутым: что постоянное пребывание вне места Силы является важным. Учитывая, что в Тауне они никак не могли п‍о​сещать​ занятия ​​в школе, и каждый день фактически представлял из ‍себя смесь тренировок и разных вариантов военно-тактической игры… Тут даже пофигистка Иге что-то заподозрила. Зато остальная тройка участников военно-тактического клуба вела себя словно всё так и надо.

– Он справится, – юки-онна дотронулась до локтя подруги.

– Он там один и ничего не знает, – Ми и сама прекрасно понимала, что сломя голову бежать в администрацию и отправлять электронное письмо будет далеко не самым умным шагом. Даже если там будет всего три слова и без всякого подтекста – “я тебя люблю”, у директора “Карасу Тенгу” и его единомышленников сразу появится слишком много неудобных вопросов, на которые придётся отвечать. И всё насмарку!

– Дима в безопасности. Один, но в хорошо знакомом месте и знает, что делать, – повторила Куроцуки вслух то, что им обоим было хорошо известно.

– Да. Да… – но сердце у демонессы всё равно было не на месте. Сроков никаких Абрамов не называл – “часть тренировки”, опять. Но была ещё та брошенная в первый день оговорка – про полтора месяца до “испытания”. Точнее, теперь уже месяц.

Россия, Москва.

24 декабря.

…Похмелья не было. Нет, голова слегка побаливала и в горле было суховато – но в целом я чувствовал себя очень неплохо. Отдохнувшим, здоровым и выспавшимся. Даже немного… счастливым? Необычное по последним неделям ощущение – вечно под утро какая-нибудь гадость снилась… А пьянка-то, вот сюрприз, действительно помогла. Кто бы мог подумать. С этими мыслями я сел на кровати… И первое, что я увидел… КОГО я увидел – была Алёна. В белье. Чёрном так‍о​м, кра​сивом и к​​ружевном. За окном, кстати, едва серело хмурое зи‍мнее утро, сама Боброва что-то читала с компа, иногда прихлёбывая кофе из большой кружки. Приехали.

– Л-лена? – тут я осознал несколько вещей. Раз – я лежал под одеялом совершенно голым. Два – по счастью, в квартире больше никого не было. И три – организм реагировал на девушку… вполне однозначно.

– Проснулся? – девушка грациозно поднялась со стула и, подхватив ещё одну чашку, подошла ко мне. – Кофе в постель. Или сначала воды?

– Кофе сойдёт, – я ухватился за ёмкость и не разбирая вкуса выхлебал в три глотка. Просто для того, чтобы убедиться окончательно – не сон. Нет, не сон. – Спасибо! А теперь ты не могла бы… эээ, отвернуться ненадолго?

– После всего, что с нами было? – картинно приподняла бровь Боброва, садясь совсем рядом на кровать. – Эй, стоп-стоп, не так быстро!

Я разжал объятия – вот честно, сам не понял, как мои руки так быстро обхватили такое мягкое и приятное женское тело за талию и за плечи.

– И-извини…

– Это ты меня извини, – девушка мягко отстранилась, – не думала, что ты так… бурно отреагируешь. Ночью ты был таким настойчивым – вот уж не думала, что у тебя утром всё опять… заработает.

Подхватив кружку, одногруппница ушла на кухню, а я… всё вспомнил. Очень, очень подробно вспомнил. Тренированный разум – не пустые слова.

…Завывания под названием “караоке” мне удалось с лёгкостью прекратить известным “не можешь петь – не пей”. Апеллируя от противного: можешь петь? Должен пить! Вскоре к нашей тёплой компании присоединился и Сумских. Он же первый её и покинул – видно, что-‍т​о моя ​отповедь ​​в его голове сдвинула, да и метро перестаёт ходит‍ь в час ночи. Потом, в районе трёх утра, на выход засобирались бывшие подружки – в настоящее караоке, как они сказали. Звали с собой, но не слишком уверенно. Я прозорливо догадался, что девушкам всё-таки удалось как-то восстановить коммуникацию без посторонней помощи – и теперь требовалось наедине высказать друг другу недосказанное. Ну, пусть. Вызвал им такси, убедился, что таксист не внушает опасения внешностью, тем не менее демонстративно зафоткал номер машины и взял телефон водителя.

Вернулся. Алёна предложила “допить, чтобы не оставалось” – собственно, намерения у меня полностью совпадали. А потом… О, потом было… разнообразно и познавательно. Ну и что скрывать – приятно. А ещё жизнь мне в очередной раз доказала, что я ничуть не разбираюсь в людях. Пойди догадайся по внешности совершенно обычной молодой и симпатичной девушки-студентки, что у неё в сумочке лежат презервативы – и не один-два, а целая пачка. А в голове – масса информации по способам соития особей Homo Sapiens, причём вовсе не одна только теория. Я ведь успел поделиться с именинницей умной мыслью по поводу предназначения ВУЗов – так что урок получился… полноценным и наглядным. И с некоторыми комментариями вслух, озвучивание которых испортило бы секс кому угодно, кроме студентов-медиков.

Что я могу сказать в своё оправдание? Я был пьян. Очень. При этом не сказать, чтобы не соображал, что делаю. Просто… думал по-другому. Словосочетание “изменённое состояние сознания” – не фигура речи. В тот момент идея вышибить клин клином – то есть тоску по одной девушке соитием с другой – мне показалась очень удачной. Очень рациональной и простой. Тем более Ленка сама предложила… Как я Ми теперь в глаза взгляну, если… черт, опять… когда её встречу? Впрочем, лучше я сгорю от стыда и наполучаю пощёчин или ещё чего похуже, чем… Так, выкинуть из головы. Выкинуть! Проклятье…

* * *

Когда я вернулся из ванной, Алена ждала меня уже полностью одетой. Более того, девушка ещё и еду приготовить успела из остатков вчерашнего. И непринуждённо болтала, пока я ел – жрать хотелось просто безумно. После чего засобиралась домой, в общагу.

– Ну… – я, если честно, даже не знал что сказать на прощание, – ты довольна, как всё прошло?

– Отлично посидели! – улыбнулась девушка. – А уж какие… подарки, ммм!

– Это, скорее, для меня был… “подарок”, – почувствовав, что краснею, всё-таки ответил я. – Очень… ценный урок.

– Я бы сказала, что материал выучен на отлично, – кажется, Боброва и впрямь была довольна. – Уж поверь, мне есть с чем сравнивать.

– Эм… – я даже не нашёлся, что на такое ответить.

– Главное, – тут девушка стала серьёзной, хотя и постаралась не показать, – ради бога, только не реши… после всего этого, что теперь, как Настоящий Мужчина обязан на мне жениться. Ну или какую-нибудь подобную глупость. Нам было хорошо вместе – не будем портить воспоминания плохим послевкусием. И учиться ещё четыре с половиной года вместе…

– Конечно, – только и смог кивнуть я, глядя, как девушка заскакивает в пустой в выходной день автобус. Я потёр лоб ладонью: м-да, какие в нашем медицинском университете прогрессивные студентки встречаются. Считается, что в сексе без обязательств заинтересован прежде всего парень… Ну и ну.

Я ещё раз потёр лоб, потом посмотрел на ладонь. Розовая, не синяя. Загрёб из ближайшего сугроба снег горстью, сжал – и уставился на идеально-гладкий, словно специальной формой слепленный снежок. В минус тринадцать. Слепленный. Кстати, мне ничуть не холодно.

– Ми!!! Нанао!!!