Текст книги "Воплощение (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– Может, и продемонстрировать можете?

– Здесь не могу. Только в пределах холда…

– И, как я понимаю, где-то рядом с поместьем как раз е‍с​ть мес​то Силы, ​​– мягко закончил за орденца архиепископ. – То сам‍ое, где вы испытываете детей… и другие ваши идеи.

– Но…

– Значит, правильно понимаю. Идёмте. Объясните кучеру, куда править.

– Не нужен кучер, – хмуро подал голос Мартин. – Тут… совсем недалеко. Мы пользуемся подземным ходом… На всякий случай. О нём знают только несколько доверенных лиц, остальных мы проводим туда, если требуется, с завязанными глазами. Но лучше бы вам к средоточию не ходить.

– Это угроза? – удивился Фабрицио, одновременно касаясь кинжала в рукаве своей прекрасной архиепископской сутаны.

Умение мастерски пользоваться этой острой штукой (и двумя одновременно) отпрыск итальянского герцога за годы после принятия сана отнюдь не растерял. Надо сказать, навык был актуальным и крайне полезным – ничуть не меньше, чем умение на запах распознавать самые популярные яды в еде. У судьи много врагов, а уж у церковного архипастыря их и того больше. Хоть и запрещено монаху проливать кровь, но – на Бога надейся, да сам не плошай. Всякое случалось. В общем, в своей способности вогнать полосу отличной золингеновской стали в глаз окольчуженному воину прежде, чем тот успеет среагировать, государственный секретарь и личный инспектор Папы Римского ничуть не сомневался. Да и вообще был не робкого десятка. Впрочем, конкретно сейчас ему никто не угрожал.

– Места Силы… они действуют на людей, – после переглядывания, опять заговорил Франциск. – Вернее, не только на людей – и на всех животных, и на растения. Но на растения в меньшей степени. Раньше, когда “запруд” не было, люди старались обх‍о​дить т​акие мест​​а, считали их “гиблыми”. В некоторые средоточия, ‍находящиеся в лесу, действительно приходили умирать больные звери, а здоровые – избегали там появляться. Людям там было просто не по себе, у забредавших одиночек возникал беспричинный страх, зафиксированы случаи внезапной смерти*. Только ведьмы, колдуны и демоны могли там подолгу и с комфортом находиться…

[*”Внезапной смертью” в средневековье называли целую группу синдромов, приводящих к мгновенной или очень быстрой смерти. Но чаще всего причиной в.с. был обыкновенный инфаркт миокарда.]

– Я не из пугливых, – просветил собеседников Фабрицио. – Да и отсутствие комфорта некоторое время как-нибудь потерплю.

– Ваше высокопреосвященство, брат Франциск говорил о действиях мест силы до установки холдов, – пришлось опять вмешаться Мартину. – Сейчас же внутри средоточий концентрация Силы гораздо выше. Обычно для людей посещения практически безопасны, но иногда случаются… Мы называем это – “волны”. Если немаг попадёт под “волну”, смерть сразу – это не самое худшее, что может случится.

– Несколько детей из числа тех, что мы проверяли на способности к колдовству, попали под волны и страшно болели перед смертью, – опять взял слово местный инквизитор с магическими способностями. – У одного целиком выпали волосы, зубы и по всему телу открылись страшные язвы, другой состарился буквально за три недели. Дряхлый труп десятилетнего мальчика – самое страшное, что я видел в жизни! Прошу, отче! Пожалейте если не себя, то хотя бы всех здесь живущих!

Фабрицио, как уже говорилось выше, был далеко не молод‍.​ Постр​иженный в​​ монахи в двадцать шесть, он уже прослужил Святом‍у Престолу дольше, чем жил на свете до пострига. Крестьяне и горожане в таком возрасте считались глубокими стариками – суровые условия жизни сводили их в могилу вернее прочих опасностей бренного бытия. Аристократы чаще доживали до преклонных лет, да и чувствовал себя Спада пока далеко не развалиной, потому умирать ему, особенно покрывшись язвами, не хотелось. Но – жизненный опыт ему твердил, что там, куда пускать особенно не хотят, как раз и таится то, что увидеть стоит в первую очередь. Да и в первый ли раз ему рисковать собой?

– И вы ещё смеете убеждать меня, что у благодати Господа нашего, творящей чудеса и грязной магии нечистого один и тот же источник? – презрительно скривившись, сплюнул на пол архиепископ. – Хватит переливать из пустого в порожнее, ведите. Я не боюсь – мой Бог и моя вера защитят доброго христианина!

После такого выступления оба руководителя малого ордена экзорцистов спорить не рискнули. Впрочем, несмотря на свои слова, переть буром и в одиночку государственный секретарь не стал: кликнул двоих своих доверенных слуг, а те принесли с собой из кареты папского посланника пару длинноствольных драгунских пистолетов. Вид оружия ещё больше опечалил Франциска и Мартина, но они опять не посмели ничего сказать. Процессия, миновав комнаты, где продолжался обыск, совмещённый с учётом найденного, спустилась в подвал. Подземный ход обнаружился за неприметной дверью – длинный и прямой тоннель, аккуратно обложенный диким камнем и со сводом, подпёртым шахтной крепью. Спада‍ ​попыта​лся было ​​прикинуть, куда именно ведет ход, но махнул рукой‍: потом разберётся. Главное – их цель, а тоннель никуда не денется.

Мерцающий свет факелов внезапно высветил каменную кладку, перекрывающую проход. Тупик. Люди остановились. Сухо щёлкнули взводимые курки пистолетов – натренированные помощники разбирались в опасных ситуациях ничуть не хуже их высокопоставленного сеньора.

– Что дальше? – поинтересовался Фабрицио.

– Ещё один шаг, ваше высокопреосвященство, – попросил Франциск.

Стоящий справа слуга без вопросов склонил факел к самому полу, но даже так ни он, ни неполенившийся присесть архиепископ не разглядели ничего, напоминающего проваливающийся пол или иную ловушку.

– Один шаг? – переспросил он. – Ну вот… Дьявол!

Вообще-то священникам не пристало поминать Павшего. Послушникам и монахам за чертыхания старшие товарищи и по губам не постесняются съездить, и на колени на горох на пару часиков поставить “Ave Maria” читать. Однако, в данном случае промашку архипастыря можно было легко простить: не каждый раз глухая стена перед тобой исчезает, сменившись лестницей. Возгласы за спиной заставили архипресвитера резко развернуться на месте – и не сдержать в этот раз уже самого настоящего богохульства. Было отчего: стены подземного коридора буквально в двух шагах за спиной исчезали в плотной туманной дымке. На его глазах один из спутников нырнул в туман – и спустя пару ударов сердца выскочил рядом с тем местом, где вошёл. Оглядел всех выпученными глазами, обернулся назад, попытался потрогать невесомую преграду – и начал часто креститься.

Высоко‍п​оставл​енного це​​рковного чиновника, которому один шаг оставался д‍о красной шапочки кардинала, тяжело было чем-либо по-настоящему пронять. Разудалые студенческие приключения и пирушки, нередко заканчивающиеся поножовщиной в нетрезвом виде. Дуэли, нападения разбойников на большой дороге, после принятия сана – покушения и несколько попыток отравить. Сам себя Спада считал искренне верующим, но видел в этой жизни достаточно, чтобы понять: молись или не молись, а Бог помогает только тем, кто сам себе помогает. И вот, в преклонных годах, Фабрицио в первый раз в жизни захотелось встать на колени и истово взмолиться о помощи и спасении. Ум продолжал настойчиво нашёптывать, что лестница и туман – просто фокус, но из глубины души шла уверенность: всё по-настоящему. Магия, колдовство – и вот он, в самом средоточии этой чужеродной человеку Силы.

Однако, как бы ни был глубок шок, архиепископу быстро удалось взять себя в руки. Особенно помогло наличие откровенно струхнувших подчинённых – в их глазах Фабрицио не мог позволить себе выказать страх или растерянность.

– Спокойно, дети мои! – зычный голос архипастыря, задействовавшего всю мощь своих тренированных длительными проповедями и спорами лёгких, заставил вздрогнуть даже проводников. – Смотрите на меня: разве мне страшно? Разве Господь не защитит добрых католиков от колдовства и нечистого? Уверуйте и ничего не бойтесь, ибо я с вами, а с нами – Бог!

И первым стал подниматься по лестнице.

Ступени вывели архипресвитера в чистое поле… По крайней мере, ему сначала так показалось. Ан нет: обернувшись, Спада в с‍в​ете по​днятого н​​ад головой факела разглядел всё ту же стену из ту‍мана. Только здесь белёсая преграда убегала в обе стороны в ночь и поднималась вверх. Пройдя пару шагов в сторону, папский инспектор убедился: не показалось, стена действительно заворачивала внутрь, по-видимому образуя огромный круг. А если учесть изгиб сверху, то… купол. Что ж, похоже, именно тут орденцы не наврали – место Силы действительно было огорожено и удалено от мира. Хитро…

– Днём тут светло или так же темно? – деловито поинтересовался Фабрицио у выбравшихся за ним следом Франциска и Мартина.

– Свет Божий доходит сюда, несмотря на купол, – осторожно подсказал местный инквизитор и на всякий случай благочестиво перекрестился.

Настороженное выражение так и не сошло с его лица: ничего хорошего от инспектора Святого Престола он для себя не ждал. И, кстати, был прав – архиепископ уже решил, что вывезет из поместья всё, и людей, и предметы, и документы. Подальше от холда, где можно было, как теперь сам архипастырь убедился, спрятаться от мира лучше, чем в любой крепости. И преследователи могут сколько угодно тыкаться в глухой тупик подземного хода. Тем более, если нос государственного секретаря не обманывал своего владельца, тут у орденцев жила как минимум одна корова – а, значит, и другой припас наверняка был складирован.

По-хорошему, стоило развернуться и уйти, и наведаться сюда уже днём, и не с парой слуг, а с десятком: инспектировать пусть даже ограниченное, но большое незнакомое пространство с факелом в руках было просто глупо. Но доверенное лицо самого Папы прекрасно з‍н​ал, чт​о утром з​​апросто можно будет недосчитаться как минимум час‍ти золота, а как максимум – части архива вместе с несколькими колдунами. Ну а что, Спада сам бы упрятал самое ценное вот в такой вот тайник, если бы он у него был. Опять же, раз магам тут ничего не угрожает – почему не оставить пару верных присматривать за всем. Да и, за коровкой какой-никакой, а присмотр нужен…

– Брат Франциск, вы говорили, что хоть и не ощущаете себя святым, Господь наш даровал вам возможность творить чудеса? – вроде как отвлечённым тоном поинтересовался архиепископ, делая вид, что с интересом рассматривает в свете факела траву под ногами.

– Д-да, – колдун в рясе аж запнулся – так ему не хотелось отвечать на вопрос инспектора. Нутром чуял подвох, но никак не мог сообразить, в чём он состоит.

– Видные теологи до сих пор спорят о полном списке чудес, явленных нам Богом через Сына Своего, апостолов и святых, – всё так же отстранённо и наставительно, на манер лектора по богословию, продолжил свою мысль Спада, – но в части списка все спорящие сходятся*. Это исцеление прикосновением, явленное Иисусом и его учениками и последователями неоднократно, это укрощение диких животных… А ещё – свет. Брат мой, яви мне и вот этим слугам моим свет**!

[*Реальный факт. Вопрос, что считать чудом Божьим, а что – диавольским колдовством, был и остаётся предметом споров и темой для “научно”-исследовательских богословских трудов в течение многих веков до настоящего времени. В описываемый период утверждённый теоретиками Святого Престола список чудес имел строго прикладное значение: ег‍о​ испол​ьзовали и​​нквизиторы для подтверждения либо отрицания факто‍в колдовства (т.к. решения инквизиции по конкретным людям принимались в формате инквизиторского суда). Неудивительно, что Спада его упоминает, да ещё и в таком ключе.

**Строго говоря, согласно теологическим исследованиям того времени, чудесный свет, наблюдаемый некоторыми очевидцами от святых и от самого Христа, являлся не целенаправленным чудом, а побочным, так сказать, эффектом святости. Более того, по яркости оного света святость можно было в прямом смысле измерить! Так, например, Иисус, взошедший на гору Фавор помолиться, засветился так ярко, что его было видно за многие километры.]

Монах как-то обречённо посмотрел на архипресвитера, затушил о землю и откинул свой факел… И в следующий миг от его сложенных в молитвенном жесте рук стало исходить сначала бледное, а потом всё более и более набирающее яркость тёплое жемчужное сияние. Это свет не слепил, от неощутимых прикосновений его лучей в чёрствой и заскорузлой душе секретаря правительства Папской области внезапно ожило что-то светлое и давно забытое. Что-то из глубокого детства, когда весь мир казался одним огромным чудесным местом, и в котором не было даже понятия о зле, насилии, принуждении…

…Немного привели в себя архипресвитера звуки: это дружно рухнули на колени его доверенные слуги. Оружие выпало из их рук, глаза устремлены на чудотворца, губы благоговейно шептали заученные слова молитв. Фабрицио, с трудом удерживаясь от того, чтобы вновь отдаться на волю чудесных ощущений, собрав волю в кулак, заставил себя оглядетьс‍я​. Фран​циск, наз​​вать которого колдуном у папского инспектора боль‍ше не поворачивался язык, тоже застыл, словно изваяние, подняв умиротворенное лицо с закрытыми глазами к затянутому серебристым туманом небу… Небу? Как бы не так – к потолку купола холда, который теперь было прекрасно видно! Спада всё-таки добился того, чего хотел – вокруг было светло, как днём.

Отрывать взгляд от монаха каждый раз приходилось с ощутимым усилием, но чиновник Святого Престола уже практически пришёл в себя. Чего-чего, а силы воли ему было не занимать. Попытка осмотреться привела к тому, что взгляд немедленно зацепился глазами за фигуру брата Мартина, спокойно стоящего чуть в стороне. Окольчуженного воина ничуть не зацепил эффект чудесного света – столкнувшись с ним взглядами, Фабрицио поразился равнодушию и откровенной скуке на лице… экзорциста?! Цепочка выводов мгновенно сложилась в голове архипресвитера: на экзорцистов не действует магия, магия и чудеса происходят из одного источника (теперь, после всего увиденного, отрицать было глупо), прирожденные экзорцисты, согласно папской булле Александре VI, тренируются и готовятся, как воины поля боя… Вывод буквально напрашивался сам собой.

Архипастырь всё-таки продолжил осмотр, но теперь его мысли были далеки от того, что он видит. Сознание лишь методично отмечало несуразности этого странного места. Вот загон для скота – даже без намёка на крышу и стены. Здесь не бывает дождей? Вместо предполагаемой коровы загон занимала пара волов. Рядом с загоном – добротная купеческая телега. Зачем она здесь, если от стенки до сте‍н​ки куп​ола едва ​​ли не минута скорым шагом в самом широком месте? ‍Или вот – огромное итальянское зеркало стоимостью, как неплохое поместье*, висит на грубо сколоченной из толстых деревянных балок раме, тупо вкопанной в землю в чистом поле. А вот клетки из толстых стальных прутьев, размером вполне подходящие для заточения одновременно нескольких человек, сейчас пустые…

[*”Огромное” по тем временам – “любое больше карманного”. Секрет зеркал из стекла и амальгамы долгое время был достоянием нескольких семей итальянских стеклодувов, и они, действительно, продавали свои изделия практически на вес золота! Обмен ростового зеркала на поместье – вполне реальный исторический факт.]

Спада думал о том, как распорядиться свалившимся в руки неожиданным бесценным наследством Борджиа. И чем дольше думал, тем больше склонялся к мысли, что лучше бы он его не находил. А ещё лучше – чтобы никто никогда не находил. Достойный отпрыск рода знаменитых отравителей и заговорщиков переплюнул всех родственников вместе взятых. В раскопанном во время финансового аудита поместье яда могло хватить, ни много, ни мало, на весь христианский мир! И прежде всего достанется Святому Престолу и конкретно Римской и Вселенской Инквизиции. Колдовства-то, получается, ни в одном успешно закрытом деле об оном не было. А новосвятые, признанные за последние двести лет в том числе и по результатам проявлений чудотворств – тоже все ложные?! Нет, такие откровения точно нельзя озвучивать, даже в самом узком кругу…

…Всё произошло очень быстро: свет, источаемый ладонями брата Франциска вдруг уме‍р​ил ярк​ость, миг​​нул, как пламя свечи, и папский инспектор вдруг п‍очувствовал жар. Не тепло, а именно жар – словно от огромного костра, к которому приближаешься шаг за шагом. Вот только – он сам стоял на месте, это невидимое пламя приближалось и, самое страшное – приближалось оно изнутри. Боль пронзила всё существо инквизитора, заставив мужчину закричать, багровая пелена застилала глаза – огонь ада обвивал его кости, растекался по жилам… И вполне видимыми, чадными яркими языками побежал по одежде и рукам! В тот момент, когда, казалось, тело архиепископа вот-вот рассыплется пеплом – кто-то схватил его за руку… И всё закончилось.

Мартин – а это он схватил архипресвитера – повелительно взмахнул свободной рукой, и по траве протянулась пылающая багровым дымная полоса.

– Ч-что эт-то?! – едва слышно, сорванными от крика связками, прошептал Фабрицио.

– “Волна”, – как всегда коротко “объяснил” воин, но, видя в глазах приходящего в себя мужчины вопрос, всё-таки расщедрился на подробности: – Ваш дар пробудился от “волны” и чуть вас не убил. Я забрал у вас магию – и выпустил её. Сейчас вы в безопасности.

– М-мой дар?!

– Вы… маг, – с крохотной заминкой ответил экзорцист. – Не очень сильный.

– Я?! Но как…

– Наследство, – пожал плечами Мартин.

“Не врала, оказывается, мать про бабку, действительно та была ведьмой” – пронеслось в голове у Спады. И тут он обратил внимание на своих слуг.

Люди, молившиеся коленопреклоненно, упали там же, где стояли: ни их вера, ни вера архиепископа не смогли защитить. Один лежал без движения, из полуоткрытого рта быстрым ручейком выте‍к​ала кр​овь. Втор​​ой слепо и безумно царапал землю, почти беззвучно‍ подвывая. Кожа его на глазах краснела и вздувалась ужасными волдырями. Фабрицио машинально поднёс свою кисть к глазам и увидел совершенно здоровую кожу, хотя рукав дорогой сутаны был порядком обуглен.

– Волна убила их, – не дожидаясь вопроса, прокомментировал орденец, отпуская инквизитора. – Второй тоже будет мёртв, не пройдёт и четверти часа. А вас спас ваш дар… А я – вас от него, Ваше Высокопреосвященство.

– Ясно, – Спада подошёл к ещё живому слуге и подобрал пистолет. Машинально проверил порох на затравной полке – не высыпался – и выстрелил в голову, обрывая мучения. Быки в своём загоне от громкого звука заволновались, один протяжно замычал, а вот Франциск даже не шелохнулся: как стоял, так и продолжал стоять, словно окаменел. – Долго он так будет?..

– Брат может молиться иногда несколько дней кряду, без перерыва и сна.

“Не святой?” – с горечью подумал архиепископ. Жемчужный свет всё так же разливался вокруг, успокоив животных и опять даря душам людей умиротворение. Тем, кто уцелел. – “И пойди разбери – чудо, или такая хитрая ловушка Падшего?”

– Брат Мартин, – тихо попросил Фабрицио, – выведи меня отсюда.

* * *

Караван гружёных телег медленно тронулся от тёмной мокрой громады поместья – словно само небо плакало над совершённой ошибкой. Вот только ошибки не было. Только выбор – выбор меньшего из зол. В своих людях Фабрицио не сомневался – будут держать рот на замке, что бы не увидели. Вот только не все из его многочисленной свиты были его людьми. И ладно гвардейцы-преторианцы из‍ ​вооруж​ённой охр​​аны – эти даже внутрь не попали. Но вот братья-ке‍лари, проводившие учёт и перепись найденного, успели увидеть достаточно, чтобы приказ оставить все ценности и документы, как есть, и уезжать воспринять… Скажем так, с некоторым недоумением. О нет, они бы подчинились, разумеется, просто… Были бы достаточно откровенны на исповеди. И тогда на неудобные настойчивые вопросы пришлось бы отвечать уже секретарю правительства Папской Области перед самим Папой.

Что прикажет Папа, раскопав подноготную этой истории, высокопоставленный инквизитор даже не сомневался: всем причастным обет молчания и в монастырь, мало отличающийся от тюрьмы. Где братья очень быстро перемрут как бы естественной смертью – так оно надёжнее. К счастью, остальные видели только бумаги и приборы – и никаких чудес, а разговоры с местными архипресвитер очень вовремя запретил. Так что пока всё выглядело, как разорение гнезда еретиков – или даже слишком увлекающихся исследованиями братьев по вере: оно ведь по-разному бывает, в жизни-то. Тут уж как Святая Инквизиция решит. То есть в данном случае – сам Спада. Ну что ж, он уже решил.

Фабрицио не мог издать папскую буллу – да, но само по себе слово архипастыря, приближённого к Святому Престолу, было не пустым звуком. Потому он своей властью приказал проживающим на территории поместья… исчезнуть, не дожидаясь возможного прибытия комиссии церковного трибунала (мало ли как дело в столице повернётся?). Больше формальная, чем реальная по численности охрана, оставленная сторожить поместье, никак не сможет помешать ограбленным о‍р​денцам​ ночью че​​рез подвал убраться в холд. Ну а дальше – пусть с‍ами разбираются, не маленькие. Захотят жить как обычные люди – пусть живут… Где-нибудь подальше. А лучше пусть по холдам сидят, раз все такие магические…

И всё-таки Спада надеялся, что расследование удастся замять: ничего хорошего от раскапывания истории двухсотлетней давности не выйдет. Ну, всё-таки он далеко не последний в Инквизиции, даже наоборот – один из первых, должен справиться. Бумаги в подвалы базилики, откуда он потом их аккуратно изымет и уничтожит, а собранных ценностей хватит удовлетворить Папу и, таким образом, в очередной раз заткнуть рты завистников и недоброжелателей. Всё равно взять с ограбленного малого ордена экзорцистов уже больше нечего – это-то из предоставленных описей будет ясно.

Ценностей вышло и впрямь немало – монахи пренебрегали роскошью, зато золотая и серебряная лабораторная посуда (!) у них была обычным предметом. Шёлк и другие ткани (что они, интересно, с ними делали?), неиспользованные остатки ежегодного денежного перевода, целая телега свечей – всё это немало стоит. Но главным призом, вне всякого сомнения, были зеркала: огромные, одно другого больше – и в количестве аж девяти штук. Особенно впечатляло одно – круглое, чтобы погрузить его, в одной из телег пришлось прорубить борта.

Можно будет попробовать разобраться на досуге, зачем столь дорогие предметы были заказаны и сделаны… Хотя нет, лучше не поддаваться искушению. Во многия знания – многия печали, и пусть он собрался унести с собой в могилу не одну только эту тайну – лучше не рисковать. В любом случае магия в мире больше не работает – значит, зеркала тут просто очень ценные предметы и не более того. Одно жаль – подвиг братьев-инквизиторов, навсегда заперших мерзкое колдовство (вместе с чудесами Господними, увы) в холдах, был предан забвению, и даже имена их не сохранила история. Что ж, выходит – такова воля Божья. Люди должны надеяться только на свои силы. Аминь!

Фабрицио Спада прожил ещё двадцать пять лет и умер в почтенном возрасте семидесяти четырёх лет, так и не покинув своего рабочего места. Вскоре после описываемых событий он был рукоположен в кардиналы*, участвовал в избраниях нескольких Пап Римских и получил-таки должность Верховного Инквизитора** в 1716 году, незадолго до смерти. Пользуясь служебным положением, тщательным образом “подчистил хвосты”, удалив из архивов все упоминания о памятном деле 1692 года и уничтожил-таки большую часть документов, вывезенных из резиденции малого ордена экзорцистов.

[*В реальной истории это произошло уже в 1675 году, через три года после рукоположения в епископы, но кардинал не поехал бы лично разорять какое-то там поместье, у него и управленческих дел на рабочем месте хватало.

**Должность правильно называется “Секретарь Верховной Священной Конгрегации Римской и Вселенской Инквизиции”.]

Зеркала, проданные Святым Престолом, помогли закрыть дыру в бюджете Папской области в 1692-93 годах. Увы, на общую экономическую ситуацию в стране это практически не повлияло. Не помогла и дальнейшая реорганизация управления, и эффективная борьба с коррупцией, и участие в “войне за испанское наследство”. У иерархов католической церкви всё меньше оставалось сил и средств на борьбу с колдовством и сверхъестественным. Защищённые холдами анклавы нечисти продолжали оставаться предоставленными самим себе… Или, по крайней мере, так казалось.