Текст книги "Воплощение (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Твою мать… ТВОЮ МАТЬ!!!

[*Один из способ понять, что спишь – попытаться прочесть незнакомую книгу или газету. Правда, говорят, этот способ не работает с писателями.]

– Сынок, всё в порядке? – мысленное общение гораздо быстрее разговора, но я, похоже, слишком долго молчал.

– Да-да… Слушайте, вам пора домой, наверное.

– Но…

– Москва. Пробки. Ехать долго, – благодаря Ми каждое моё слово обладало весом чугунной гири. Тонко работать сейчас не мог ни я, ни моя подруга – только не после такого. – А у меня всё в порядке, но нужно подготовиться к парам в понедельник.

Всё в порядке. Чёрта с два у меня всё в порядке!

Твою мать!!!

Часть 2, глава 20.

20.

– Ариса, я просила прийти тебя, а не притащить ребёнка, – Юми-обачан была уж-жасно строгой! Один негромкий окрик – а как будто хворостиной огрели. Недавно Нанао досталось по попке, когда она пыталась стянуть с кухни онигири со сладким рисом. Досталось не за то, что хотела украсть, а за то, что попалась, разумеется – шиноби должен быть незаметным, как тень! До вершин ниндзюцу* На-тян было далеко как до неба, но уж очень хотелось сладостей, а по-другому их было не достать. Пришлось положиться н‍а​ удачу​, которая​​ слегка подвела. Ух! Так быстро под энгава** она ‍ещё никогда не забиралась! – И прекрати таскать дочь на руках. Ей уже пять лет!

– Окасан***, я и так редко вижусь с Нанао-тян, чтобы расставаться с ней, когда я в деревне, – беззаботно отмахнулась молодая женщина. – И я не могу её отпустить. Смотри, какая милая пышечка! И потом, мне же не тяжело.

Ма свободной рукой ловко ущипнула за щеку и успела убрать пальцы прежде чем Нанао удалось по ним шлёпнуть. Нечестно!

– Я взрослая! – впрочем, попыток выбраться из таких удобных и тёплых объятий предпринято не было.

– Взрослая, взрослая… и такая миленькая!

– Ай! – ещё один быстрый щипок. – Ма!

– Кавай, кавай****!

– Ма!!!

[*Ниндзюцу – яп. досл. “искусство ниндзя”. Конкретный перечень входящих дисциплин варьировался от клана к клану, но обычно включал в себя рукопашный бой с использованием различного оружия и подручных предметов, методы маскировки, анатомию человеческого тела и уязвимые точки на нём, полевую медицину и фармакологию (включая яды).

**Энгава – открытая веранда вокруг традиционного японского дома.

***Окасан – яп. “мама”, домашнее обращение к матери.

****Кавай – яп. “мило” или “милая”.]

– Я всё ещё здесь, – в голосе старшей родственницы отчётливо слышалось усталое и какое-то обречённое раздражение. – Ни в грош не ставишь старших, так имей хоть каплю уважения к родной крови, породившей тебя, беспутная дочь.

– В таком случае, “родной крови” следовало оставить меня и На-тян в покое, а не шантажом и угрозами заставлять возвращаться к “работе”! – голос Ма зазвенел оружейной сталью.

Нанао напр‍я​глась,​ но матер​​инская рука нежно легла ей на макушку, и девочка ‍сразу же успокоилась. Ма и Ба постоянно ругались, едва стоило им остаться где-нибудь вдвоём, но почему-то всё равно никогда не ссорились по-настоящему.

– Не было никакого шантажа, дура! – на мгновение самообладание оставило Юми-обачан, показав то лицо бабушки, что обычно видят другие старейшины во время собраний. – Я просто честно передала, что тебя ждёт, если ты не вернёшься. И что ждёт твою дочь, мою, между прочим, внучку, после того, как тебя убьют. Хотела покоя – так надо было спрятаться или просто уехать подальше. Ками-сама*, кому я это говорю? Куноичи**, собственноручно воспитанной и обученной. Позор на мои седины…

– Позор в том, что от твоего положения никакого толка, – уже совсем спокойно произнесла Ма. – Себя и дочь я могла спрятать, но тогда твоя мечта о власти пошла бы прахом. И что твоя власть? Ни мне не смогла помочь остаться с мужчиной, за которого сначала сами вытолкнули замуж, а потом контракт на защиту которого, видите ли, истёк, ни На-тян защитить от втягивания в “традиционное клановое обучение”.

– Мы говорим каждый раз одно и то же, – бабушка тоже вроде успокоилась.

– И каждый раз ты провоцируешь меня.

– Потому что ты каждый раз творишь какую-то глупость! – или не успокоилась?

– Может, потому, что у меня всей свободы – делать эти глупости, а? Сколько мне и дочери ещё ломать себе жизнь ради твоих амбиций?

– Возможно, что и не долго, – немного помолчав, совсем другим тоном ответила бабушка.

[*Ками-сама – яп. обращение к одному из синтоистких богов, а в данном случае‍ ​аналог​ европейс​​кого восклицания “О боже!”

**Куноичи – шиноби женс‍кого пола. Кроме подготовки, аналогичной коллегам мужского пола, обучались использовать свою привлекательность для получения разведданных или возможности подобраться к цели.]

Скучный взрослый разговор порядком поднадоел Нанао. Орать Ма и Ба друг на друга перестали – хорошо, но теперь спор перейдёт на какие-то непонятные вещи. Распределение прибыли по секторам деятельности, защита каких-то там перевозок, уважение и готовность сотрудничать боссов гокудо и триад. Окасан будет злиться, потому что изменение этого самого уважения и готовности опять ляжет на неё: где, как на командира группы, а где и лично. Как же, доверенное лицо самой Юми-сама… Однако, в этот раз На-тян ошиблась.

– Помнишь, я тебе рассказывала о гайдзине*, жившем здесь, в деревне, и умершем за десять лет до твоего рождения?

Этой истории девочка никогда не слышала, и потому навострила уши, делая вид, что ей ни капли не интересно. Первое, чему учат маленьких шиноби – держать язык за зубами. Пока не научишься не болтать обо всём, что спросят – ни одной тайны не доверят и ничего интересного не покажут. А интересного в деревне – ого-го сколько! На-тян это знает, потому что На-тян первая освоила Белое Безмолвие среди одногодок. Есть, чем гордиться!

– Да, припоминаю. Ты ещё говорила, что старая карга Миюри никого к нему не подпускала, и подложила ему в постель всех своих дочерей, племянницу и даже внучку. И сама бы легла, если б толк был. Да только всё зря – ничего не добилась, чудесный дар забирать чужую магию так и не пер‍е​дался.​ Хотя я т​​ак и не поняла, чем этот дар был так “чудесен”: ч‍то-то ещё более бесполезное для клана ещё поискать надо было.

[*Гайдзин – яп. чужеземец, варвар.]

– Ну, положим, будь у меня такой человек в подчинении, я бы ему применение на раз-два нашла, – когда у обачан на лице появлялась такая хищная улыбка, она словно сбрасывала лет двадцать возраста. – Зазнаек, живущих по холдам, и считающих, что им сами боги равны, ждало бы мно-ого интересных открытий… И вопрос о моём возвышении на совете от тебя бы, поверь, ничуть не зависел.

– А почему Миюри ничего не сделала, только детей пыталась заполучить? – Ма не захотела ждать, пока Ба намечтается. – Кишка оказалась тонка?

– Знаешь, я много лет так и думала. Миюри говорила всем, что Герман, подобно ронину без сюзерена, стремится только к смерти, но не к победе. Его страна проиграла, его господин пал, друзья убиты, а самого его заочно осудили и казнят, стоит ему покинуть селение и показаться на глаза посторонним. Причём сам он как бы и не против. Не осталось ничего, что держало бы его на этом свете, кроме странного запрета гайдзинской веры на самоубийства.

– Это была ложь? – даже не пытаясь изобразить интерес, уточнила окасан, устраивая подбородок на темени дочери. Макушке сразу стало тепло, а самой Нанао – уютно-уютно.

– Это была правда, – обачан опять улыбнулась так, что девочка невольно поёжилась. – Правда, но не вся. Читай!

– Это что? – насторожившаяся Ма подтянула к себе пачку листов и ловко, словно веер, разложила на столе перед собой.

– Дневник. Или мемуары. Или исповедь бумаге – сама выбирай.‍ ​Нашли ​во время ​​ремонта под полом той минки*, где он жил последни‍е десять лет. А ты ещё спрашивала, зачем я себе отжала коммунальные вопросы, от которых только головная боль и никакой пользы… И ведь хитро так, стервец, положил и упаковал, что ни вода не добралась до бумаги, ни мыши!

– Ни мы, – в тон старшей родственнице закончила фразу окасан.

– Стервец девок не только валял, он много чему у нас научился, – кажется, этот факт бабушку почему-то восхищал, а не злил. – Видать и вправду некуда было идти отсюда, да и незачем. Где ему ещё столько сговорчивых красоток под бок подложат?

– С немецким у меня чуть лучше, чем никак, – задумчиво обратилась к макушке дочери Ма. – Наверное, всем будет проще, если почтенная Юми-сама всё-таки сама скажет, что она такого нашла в этих записях.

– Что я нашла? – Ба манерно потупила глазки, совсем так же, как делает дура-Матока, когда хочеть показать, какая он взрослая. – О, ничего особенного. Просто оружие, способное перевернуть мир!

[*Минка – традиционный японский дом с двускатной крышей.]

– Ма, наклонись вперёд, – со вздохом попросила молодая женщина, а когда Юми-обачан с озадаченным видом сделала запрошенное – вытянула руку и ладонью пощупала лоб собеседницы. – Странно. Ни жара, ни липкого пота, никаких других признаков лихорадки. Откуда тогда галлюцинации и навязчивые идеи? Для маразма, на мой вкус, ты, окасан, ещё слишком молодая.

– Не веришь? – Ба выпрямилась и с прищуром посмотрела поверх головы Нанао. – Не надейся, дорогая, я не брежу.

– Тогда как называется то, что я услышала? – не осталась в долгу Ма.

– Это ‍н​азывае​тся “адек​​ватная оценка информации, полученной из достоверн‍ых источников”.

– “Достоверный источник” – это вот эти, как ты выразилась, мемуары?

– Не только. Дневник Германа Вернера, по большому счёту, только позволил свести все факты воедино и прояснил некоторые важные подробности. Например, как немец-экзорцист оказался совершенно один в море у восточного побережья Хонсю, где его и выловили “рыбаки” Миюри.

Юми-обачан жестом опытного картёжника (Нанао подсмотрела, как играли старшие девочки) выдернула из веера листов перед Ма один и зачитала:

“Не знаю, что произошло. На палубу у-бота,* с закрашенным номером на рубке, нас, пассажиров, экипаж пускал далеко не всегда, а в последние недели и вовсе совсем редко. Некий резон в этом был – флотской сноровки вовремя нырнуть в люк, который нужно было задраить за собой за считанные секунды до погружения, у нас не было. Да и отношение моряков, весьма почтительное поначалу, ко второй половине пути… даже не испортилось – стало равнодушным. Как к грузу, который нужно доставить из точки А в точку Б. Причём непонятно зачем – если только не считать приказ, отданный мертвецом и подтверждённый другими мертвецами. То, что некоторые из мертвецов были ещё живы и даже думали про себя, что сражаются за Родину, ничего, по большому счёту, не меняло.

Не знаю, что произошло. Думаю, после бегства из Средиземного моря, после перехода по Атлантике, когда под водой требовалось прятаться не только от любого шума, но даже от света дня, после Африки, где дважды пришлось буквально ощупывать берег, отыскивая замаскированные т‍а​нкеры,​ люди про​​сто устали. Экипаж собрался, когда у берегов Юго-‍Восточной Азии нам опять пришлось играть в смертельные кошки-мышки с несколькими флотами США. Но когда авианосные группы в окружении эсминцев остались позади, а по правой раковине замаячил берег самого крупного из островов Японии – силы просто кончились. И это случилось.

За минуту до удара сыграли погружение и боевую тревогу – за дни, проведенные на борту, я выучил все сигналы. Обычно в это время у-бот уже шёл под водой под шноркелем**, когда погода позволяла, но в тот день погружение почему-то отложили. Возможно – поломка, возможно – обычная халатность. Кто теперь скажет? Скорее всего это был не корабль – одиночный бомбардировщик или заблудившийся торпедоносец, которому повезло. В любом случае – мы начали погружаться, люк ставшего нам домом отсека задраили… а потом – страшный удар. Удар, от которого содрогнулся весь корпус, меня и Кристину сбило с ног, погас свет. Погружение продолжалось – слишком быстро, с увеличивающимся дифферентом на нос. Но тут нам, наконец, повезло – если только подобное можно назвать везением. Ещё один сотрясающий мир удар – и лодка вернулась на ровный киль. Мы лежали на дне, ещё живые, но уже мёртвые…”

[*U-boat – англифицированная версия немецкого слова U-Boot, являющегося, в свою очередь, сокращением от Unterseeboot, и означающего «подводная лодка».

**Шноркель – нем. “дыхательная трубка”, устройство для рециркуляции воздуха для работы дизельного двигателя подводной лодки, идущей на перископной глубине.]

– Беглец из Рейха, – протянула Ма, окончательно р‍а​зворош​ив причёс​​ку вновь заскучавшей и начавшей задрёмывать Нанао‍. – Что ж, звучит… в целом логично. В конце войны в Европе немцы использовали подводные лодки для вывоза ценностей и эвакуации тех, кому в плен сдаваться категорически не рекомендовалось. Как я понимаю, это твоё оружие тоже везли на “у-боте без номера”? И где оно теперь?

– Всё там же. На дне.

– Окасан, ты издеваешься? – с надеждой спросила Ма у бабушки.

– Я говорю абсолютно серьёзно, – оскорбилась Ба.

– Серьёзно?! Я ещё могла бы со скрипом поверить, что немцы везли нечто прорывное, обогнавшее своё время. Пусть это и отдает “сенсацией” из жёлтой газетёнки – ладно, мало ли что на свете бывает. Но то, что пролежало шестьдесят лет в затонувшей подлодке – это не оружие. Это мусор! Ну или археологическая ценность в самом лучшем случае.

– Золото, серебро и горный хрусталь.

– Что?

– Золотые рамы – новодел, мистики из Аненербе посчитали, что подобные обрамления усилят работу зеркал. Сами зеркала состоят из серебряной пластины толщиной в полпальца – когда артефакты создавались, амальгаму* ещё не научились получать. Со стеклом у средневековых алхимиков тоже была проблема или, может, получить нужную прозрачность не смогли, Ками-сама их знает. Немцы не поленились провести химический анализ, а Герман – записать всё, что запомнил. С образованием у парня было не очень, но он честно пытался разобраться… Во время эвакуации зеркала были тщательно упакованы, принайтованы к палубе и перевозились в специальных ящиках. На момент кораблекрушения, по свидетельству единственного выжившего, артефакты всё ещё‍ ​работа​ли. Ну, к​​ак считаешь – могло оружие уцелеть?

[*Амальгама – ‍сплав ртути с другим металлом, как правило жидкий при комнатной температуре. Открытие А. в том числе позволило делать дешёвые и лёгкие зеркала, минимально расходуя металл для создания отражающей поверхности.]

* * *

Куроцуки трясло. Не только ментально – физически тоже, да ещё как. Мирен что есть силы прижимала девушку к своей груди – только это немного помогало. Когда я случайно воспроизвёл короткий эпизод из своего прошлого, несколько часов пробыл в не совсем адекватном состоянии. Нанао пришлось целенаправленно вгонять себя в нужное состояние в течении нескольких часов, чтобы увидеть нужное воспоминание – и побочный эффект оказался соответствующей силы.

Никакой методики у нас не было, только моё смутное понимание, что именно нужно сделать. Человеческий мозг – невероятно мощная информационная система, но, к сожалению, инструкции по эксплуатации этой системы при рождении почему-то не выдают. Крутись, как хочешь, на свой страх и риск… Ключ к воспоминаниям, даже к тем, что, казалось бы, давно и прочно забыты – ассоциации и эмоции. Почувствуй себя, как в детстве – и в голове волей-неволей замелькают картинки из детского сада и школы. Чем глубже погружение, чем больше совпадают ощущения и настроение – тем больше подробностей проявляется.

Больше чем уверен, что есть способ обратиться к нужному участку памяти проще и быстрее, чем каждый раз входить в условно управляемый инсайт. А так нам пришлось всем троим пережить кусочек жизни Нанао, почувствовать и услышать всё то, что чувствовала и думала одиннадцать лет назад пятилетняя кроха. Мы – все трое – словно на время стали Наной-тян, маленькой беззаботной живой молнией, которую мама привезла к бабушке в горы. Не просто в горы – в крутые-крутые горы, чтобы стать ниндзя! Из-за этого пришлось пообещать не проситься домой, слушать бабушку и приготовиться долго-долго не видеть папу…

…И одновременно мы продолжали оставаться самими собой. Даже нам с Ми было откровенно жутко слушать перепалку между старшими родственницами Куро-тян. Слушать и понимать, что мы ни слова, ни мысли не слышали от Нанао про родителей. Что старейшина Юми практически не вспоминала о своей внучке после того, как способности к магии молодой юки-онны были определены, как низкие. И что “доброта” “родной крови”, позволившая-таки шестнадцатилетней шиноби вырваться из смертельной карусели заданий, принимаемых кланом для своих наёмных убийц, тоже оказалась с двойным дном.

Жертва.

Ну или в более современных терминах – система боепитания. Точнее – один из компонентов.

Зеркала – это оружие, а оружию нужны заряды и оператор. Оператор, как теперь уже стало понятно – экзорцист: недаром призрачные огни и руны в стекле реагировали именно на меня. В качестве снарядов – магия, которой энергетического вампира обеспечивают демоны и колдуны. Внутри холда антимаг с силой нескольких десятков одарённых становится армией в одном человеке, боевой единицей самой в себе. Но основное предназначение у артефактов другое – подпитывать на время ставшего за чужой счёт сверхчеловеком оператора там, где магия не действует. Не атомная бомба, конечно, но в каком-то смысле – штука ещё более опасная. Ни один детектор на свете не засекает шарм. Никто не сможет отобрать пистолет, если он появляется в руках у стрелка из ниоткуда по желанию и столь же легко исчезает. А магия ведь пострашнее пистолета может быть.

Зеркала – это оружие. Оружие делают для того, чтобы из него стрелять. Если кто-то установил у себя пушку и держит её заряженной – он явно сделал это не для красоты. Школа для магов и демонов, да, директор Кабуки? Проклятье…

Интерлюдия.

Холд “Академия (старшая школа) для магов и демонов “Карасу Тенгу”, физическое расположение – остров Ио, Тихий Океан (территориальная принадлежность – Япония).

Куроку Кабуки, Лючия Нацуро, Окина Мао, Олег Абрамов.

– За сентябрь и октябрь было зафиксировано две попытки проникнуть на территорию холда школы под надуманными предлогами. Сложно сказать, были ли это развед-акции Перевозчиков, или эти лица действовали в своих интересах...

– И что предлагали? – живо заинтересовался Кабуки.

– Один‍ ​из “го​стей” пре​​длагал стандартную организацию поставок разрешённ‍ых к трансферу товаров, мы отклонили девять подобных предложений за время первого триместра и ещё пять – до начала работы школы. Второй… Хм, они предлагали услуги клининга и облагораживания территории.

– Чего?! – раскачивающаяся на стуле Нацуро едва не утратила контроль над своим “скакуном”. – Уборку предлагали, что ли?

– В очень широком смысле слова. Очистка территорий, зелёные насаждения, элементы ландшафтного дизайна, монтаж скрытых систем водопровода, канализации и так далее, вплоть до капитального строительства.

– Охренеть!

– Я на всякий случай взял визитку, – ответил на невысказанный вопрос Учителя Мао. – Сайт есть, и портфолио с фотографиями.

– Неужели много находится тех, кто пускает в свои зоны посторонних? – Лючия даже раскачиваться перестала.

– Три четверти, если не больше, – ответил вместо заместителя по административной работе директор. – Страшные тайны и секреты магии, обеспечивающие в прошлом защиту и безопасность предков, для потомков часто не более чем обуза. Не все могут устроиться с таким комфортом, как мы, а вот выйти и посмотреть, как обычные люди живут, в той же Европе – все желающие могут вполне, кроме совсем уж нечеловечески выглядящих родов. Это двести лет назад желающим комфорта или приходилось самим учиться на каменщиков и плотников, или находить шабашников, которые под шумок не попытались бы захватить твой дом, среди знакомых и друзей. То, что сейчас домоседы и параноики вроде Войде редкость – целиком и полностью заслуга Перевозчиков и проводимой ими по‍л​итики.​

– Которая​​ нас не устраивает, – вставил Абрамов. – Что?

– Ни‍чего-ничего, – фыркнула Нацуро. – Ты продолжай, чего остановился?

– Ладно, – инструктор по борьбе и стрельбе, а также учитель физкультуры “Карасу Тенгу” пожал плечами и зачерпнул новую ложку салата из ёмкости, по своим габаритам напоминавшей тазик.

– Никак не могу понять, как ты можешь поглощать этот свой так называемый “оливье” вот так? – Лючия, будучи наполовину итальянкой, и сама была совсем не дура покушать, благо гены и ежедневные физические нагрузки хранили стройность её фигуры безо всяких диет. – Без красиво сервированных порций и бокала вина половина удовольствия от еды пропадает.

– Замотался, поесть не успел, – повёл могучими плечами отставник. – Вообще, я предлагал поделиться, все отказались. А я старался, готовил... Ну и зачем тогда тарелки попусту пачкать?

– Варвар! – Мао старательно состроил высокомерное выражение лица. Настолько свободно, как эти двое, он при Учителе держаться не смог бы даже наедине. Через правила поведения, вбитые родственниками в глубоком детстве, оказалось очень нелегко переступить. Оставалось только по мере возможности не давать расслабляться и окружающим.

– «Да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми и дикими глазами!..» – неожиданно нараспев продекламировал строчку из Блока Олег, сведя все усилия коллеги на нет. Замдиректора по учебной части немедленно разразилась аплодисментами.

– Вижу, у вас всё идет хорошо, – Кабуки добродушно усмехнулся, увидев мелькнувшую на лице бывшего офицера спецназа победную улыбку.

– Если не считать того, что внешняя‍ ​активн​ость вокр​​уг школы гораздо ниже ожидаемой, то да, – кивнула‍ в сторону исполняющего обязанности в том числе и начальника службы безопасности академии Мао Лючия. Если подходить формально, то возглавить учебное заведение на время отсутствия директора должен был именно Окина, но среди доверенных учеников Куроку формальная иерархия совершенно не котировалась. Выполнять работу должен тот, кто умеет и у кого хорошо получается.

– Ну, это просто объяснить, – Кабуки о чём-то задумался, и от реплики девушки отмахнулся как от чего-то не слишком интересного. – Смогли протолкнуть шпиона, вот и сидят на заднице ровно.

– Шпиона, значит, – учителя-мужчины переглянулись и ощутимо напряглись. Лючия тоже не выглядела больше беззаботной.

– Известно, кто? – коротко бросил Мао.

– Кто-то из учащихся, очевидно, – Куроку оглядел своих учеников. – Если бы просочились сведения, известные учителям, реакция была бы… более бурная и однозначная. Причём по её характеру можно было бы судить о том, кто именно стал источником сведений.

– Дополнительная страховка, – Мао не поленился встать из-за стола и отвесить церемонный поклон. – Как и ожидалось от Наставника.

– Привычка – вторая натура, – один из самых старых жителей Земли по-отечески улыбнулся своим…Да, можно сказать, что и детям. Приёмным, разумеется. Труда и заботы в каждого своего личного воспитанника он вложил куда больше, чем иные отцы и матери. И нет, не потому что готовил себе солдат, а просто потому, что мог помочь тем, кто нуждался. – Но вероятность нарушения контракта педсоставом изначально была маленькой – в‍е​дь кро​ме собесе​​дования со мной они все пообщались с Роксаной… А ‍вот абитуриентов мы так не проверяли.

– А мы ведь первый набор приглашали персонально, – Нацуро новости расстроили. – Что будет, когда мы объявим свободный набор?

– Потом будет потом. Меня больше другое волнует, – Абрамов рубанул рукой воздух. – Как вражеский агент прошел фильтр?

– Это как раз не загадка, – Мао поморщился как от зубной боли. – Не все родители могут уделить ребёнку достаточно внимания, чтобы полностью оградить от посторонних. А у нас тут девять учеников и учениц, родители которых на момент приглашения уже были мертвы. Та же Нгобе, например, или Куроцуки. Было кому повлиять.

– Не думаю, что ты прав, – русский покачал головой. – У меня обе в особой группе, если помнишь. Узнай кто у Перевозчиков, что мы готовим собственных полевых офицеров – реакция была бы куда живее. Да и… не верю я, что кто-то из девчонок может работать на сторону. Я в своих уверен!

– Вот потому ты работаешь с инфраструктурой, а я – с безопасностью, – без злобы попенял Окина. – Меня больше другое волнует. Агент должен действовать, добывать сведения, так ведь? А системы безопасности не выявили ни малейшего следа активности. Шимата! После того, как во время каникул детишки должны были проболтаться про зеркало-блокировщик, у Перевозчиков должно было начать ощутимо припекать зад. А на деле – картина противоположная. Они что, нас ни в грош не ставят?

– Думаю, тут моя вина, ученик, – вмешался директор “Карасу Тенгу”. – У меня всё-таки слишком… специфическая репутация. Если я говорю, что один из компонент‍о​в стар​ого оружи​​я я использую для обеспечения равных условий обуч‍ения, то мне и поверить могут – я же могу. Кхм. Тем более, полноценную привязку мы не проводили, это наверняка быстро стало известно. Про то, что у нас полный комплект зеркал, тем более никто не знает. А ещё бывшие орденцы уверены, что экзорциста, способного использовать оружие по-настоящему, у нас нет. И ни у кого нет. А последний – утонул в Тихом Океане.

– Но он не утонул, – тихо произнесла Лючия.

– Но для нас, как и для всего мира, это ничего не меняет. Экзорцисты не передают свой дар детям. От союза экзорциста и мага либо демона рождаются обычные одарённые, но и только – иначе бы Малый орден Экзорцистов не потерял своих основных специалистов. Антимагов относительно легко находили тогда, когда холдов не было и любой мог попасть под колдовство или атаку демона. Оставалось только хорошенько поискать среди выживших. Но и тогда, уж поверьте, подобные личности были наперечёт по пальцам хорошо если двух рук. Рейху сказочно, невозможно повезло, что они случайно нашли одного такого, да и то только благодаря своим безумным изысканиям… И вы все знаете, к чему в итоге это привело.

Старейшина “Ходящих под Тёмной Луной” была так любезна, что передала не только координаты затонувшей субмарины, но и записи Германа. Бесценная информация сейчас была известна только директору школы и троим его доверенным замам. Собственно, именно эти данные и стали своеобразным спусковым крючком, запустившим план по созданию собственного учебного заведения. Многие разумные оказались так или иначе посвящены в ‍о​тдельн​ые детали​​ происходящего, возможно, о чём-то догадывались -‍ но полной информации не было ни у кого. Даже доверенная тройка не могла быть уверена до конца, что им известно действительно всё. Но – они верили своему Учителю, верили, как себе и даже немного больше: Куроку Кабуки никогда не обманывал. И если оппонентам он позволял обманываться самостоятельно, то со своими не поступал так никогда.

– Жаль. Нам бы пригодился собственный экзорцист, – осторожно высказался экс-десантник. – Если бы мы действительно смогли управлять зеркалами…

– Даже если представить невозможное – мы его нашли – нужно было бы всеми силами держать его подальше от “Карасу Тенгу”. Как детонатор от взрывчатки. – покачала головой Лючия. – Нужно ведь не только найти, не только донести свою точку зрения и добиться, чтобы человек её разделил. Потребуются годы, чтобы обучить “вампира” свободно пользоваться чужими силами, а ведь сами зеркала тоже требуется освоить. Немцы и трети функций не узнали, да и не пытались, похоже. Объявили “Древним Вундерваффе” и успокоились, а ведь, судя по реконструкции Зитс – ватиканский эмиссар фактически разграбил лабораторию, а не военную часть…

– Хорошая аналогия про взрыватель, – перебил коллегу Окина. – Позволю себе напомнить, что именно на подозрении, что экзорцист у нас возможно есть, строится часть информационного обеспечения финальной фазы плана. Если заинтересованные лица решат, что у нас подобный “детонатор” точно есть или точно нет – результат применения зеркал станет… не столь однозначно предсказуемым.

– То есть, ты хочешь сказать, “‍в​сё хор​ошо, пото​​му что всё идет так, как идёт”? – переспросила На‍цуро.

– “Всё идет по пла-ану!” – вновь подпел Олег, вызвав мимолётную понимающую улыбку у своего директора. Русский, как и японский, и китайский, в той или иной мере в этой компании знали все, хотя общение и шло преимущественно на английском. Потому что одно дело понимать язык, а другое – понимать культуру носителей этого языка.

Абрамов единственный из “тройки доверенных” вырос вне магического мира и учеником Куроку стал позже остальных. К возможно старейшему демону на Земле его привели попытки разобраться в том, как действительно устроен мир. Вот так, не больше, не меньше. У мужчины после увольнения из армии достало упорства раскопать одну нехорошую историю, произошедшую в одной южной стране. А потом восстановить собственную родословную, выйти на род дальних родственников, имеющих доступ к холдам – и попытаться “восстановить справедливость” ещё раз.

Можно было бы написать целый роман о приключениях Абрамова уже в мире магии. Возможность перемещения в пространственных искажениях, недостижимую для простых людей, во всех странах так или иначе использовали как инструмент незаконного бизнеса. Неуязвимый склад наркопродукции, база неуловимых боевиков – да мало ли применений можно найти для холда? До определённого предела Перевозчики не вмешивались – свято блюли свои собственные, возведённые в ранг традиций правила. В спецслужбах государств осведомлённые лица тоже смотрели на подобные проявления сверхъестественного сквозь пальцы – опять же до определённого предела.

Всех устраивал ст‍а​тус-кв​о: хозяев​​а мира магии не давали перемещать опасные грузы и‍ оружие по своей транспортной сети (а обычные грузы – в хоть сколько-нибудь значимых коммерческих объемах), а “молчи-молчи” не пытались захватить контроль над местами Силы. На планете и так было слишком много проблем, чтобы добровольно вешать себе на шею заведомо провальный конфликт с противником, которого в физической реальности как бы и нет. Не сказать, что отдельные попытки не проводились – но результат неизменно оказывался далёк от желаемого. В любую страну можно ввезти нечто такое, чего на своей территории власть предержащие видеть бы особенно не хотели. Уже несколько столетий нейтралитет удавалось соблюдать – ну а ценой были “мелкие проблемы” отдельных людей. Как, например, наполовину вырезанный появившимися “из ниоткуда” бородачами в чалмах отряд спецназа.

Абрамов не пытался именно мстить. В конце концов, “магическим” боевикам не помогла ни скрытность убежища, ни способность колдовать. Русские ворвались в холд на плечах отступающих – подобранный по наитию ключ сработал в руках у Олега. Уже гораздо позднее тогда уже экс-ВДВшник понял, почему только на его здоровье “приключение” никак не отразилось. Заодно узнал о других подобных стычках – после которых следовала подписка и приказ “забыть”. Забывать военный отказался категорически. Ведь ему важно было разобраться и понять.