Текст книги "Чернокнижник из детдома 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9
Новые виды

Через три дня я знал про «Ижмаш-Артефакт» если не всё, то многое.

Признаться, не все артефакты их изготовления были простыми поделками. Были среди них и достойные модели. Например, их защитные артефакты были не хуже моих, но чуть более габаритные, тяжёлые и чересчур прожорливые. Ну, и цены. Я когда их увидел, ахнул. Мы, те же защитные артефакты можем продавать раза в четыре – пять дешевле, и оставаться при этом с космической прибылью.

Стало понятно, отчего они так сильно засуетились. Разумеется, ни в какой союз с ними и сотрудничество я вступать не собирался, лишь вид сделал, чтобы время потянуть и побольше про них узнать, но есть у них и сильные моменты – те же десятилетиями наработанные связи. Как-никак, а «Ижмаш-Артефакт» входит в холдинг «Ижмаш», а это ИМЯ. Чуть ли не основной поставщик многих видов армейского вооружения и техники.

Да, признаю. Князев, имея за спиной поддержку такой структуры, много где мог вести переговоры с позиции силы.

Кое-какие намётки плана мне сразу пришли в голову, но горячиться я не стал. Сначала обкатаю план с Хуго, а потом ознакомлю с его частью куратора.

И дело идёт к тому, что очередное обновление станочного парка и апгрейд Хуго не за горами.

Если изложить мои первые наброски коротко, то выглядят они следующим образом: мы повторим весь модельный ряд конкурентов, прилично улучшив их характеристики, и пустим их на губернаторскую программу, и лишь небольшую часть, начнём продавать через Гильдию. На все вопросы армейцев и федералов будем отвечать лишь одно – после полученных угроз от «Ижмаша» мы от поставок артефактов в их адрес отказываемся. Вот так. Прямым текстом.

Наивно? А вот с этим можно поспорить.

Когда до армейцев дойдёт, что ижевцы втюхивают им втридорога довольно унылые изделия, возникнет много вопросов. Опять же, эту тему просто так не задушишь, если она попадёт в руки дотошных журналистов и блогеров. А она попадёт. Хуго несколько тысяч анонимных рассылок сделает за секунды.

Думаю, цена репутационных потерь холдинга «Ижмаш» заставит Князева искать компромисс, и он его найдёт, но уже на моих условиях. А пока – поиграем в подростка, запуганного мощью концерна такой величины. А что, новостной заголовок «Холдинг „Ижмаш“ против детдома. Кто победит?», на мой взгляд выглядит забавно. Понятно, что забавно для нас, а вот у ижевцев будут сложности.

Но, торопиться я не стану. Операцию будем вести аккуратно и осторожно.

Скинув всё Хуго, я занялся подзабытым делом – приготовлением зелий.

Савельич, безусловно дока в травах, но знает он не всё. Впрочем, в этом мире вряд ли кто знает о свойствах концентрированных магических потоков. Просто оттого, что столь высокий расход магической энергии местные зельевары вряд ли когда применяли. А могущественный маг, владеющий необходимой Силой, вряд ли станет заниматься такой мелочью, как эликсиры. Этот мир беден на магический фон, и чтобы накопить Силу, магу высокого уровня требуется не один день. Разумеется, бережёт он её, как самое дорогое, что у него есть. Это я выкрутился, когда научился переводить электричество в магическую энергию, но этот свой козырь я пока не афиширую.

Для приготовления зелий я оборудовал отдельную комнату в подвале – туда не доходили вибрации от станков, и Хуго туда не совался без надобности. Чисто, стерильно, на стеллажах – пузырьки, колбы, перегонные кубы. Савельич, когда увидел, всплакнул – сказал, что такую химическую мастерскую он только на картинках и видел. Ошибся старик – это далеко не лучшая лаборатория алхимика из моего бывшего мира.

– Первым делом – энергоканалы, – сказал я, раскладывая на столе свежие корни «Памяти предков». – У нас трое новеньких, у кого Дар бьётся, как птица в клетке. Каналы узкие, пропускают мало. Им их расширять надо, но осторожно, чтобы не порвать.

– А себе? – спросил Савельич, потирая руки.

– Себе – укрепляющее. Я и так много энергии беру, а скоро будет ещё больше. Хочу попробовать состав на голубушке, только с добавлением электричества.

Он покосился на меня, но промолчал. Привык уже к моим экспериментам.

Процесс варки занял весь вечер. Я кипятил, выпаривал, смешивал, добавлял артефактную пыль и капал магией прямо в раствор. Савельич фиксировал каждый шаг, замерял плотность, цвет, запах. К полуночи у нас было двенадцать флаконов – четыре типа, по три экземпляра.

– Первый – для расширения каналов, – я поднял тёмно-синий пузырёк. – Действует жёстко, возможны спазмы. Давать под присмотром, на всякий случай держать рядом обезболивающее.

– Второй – для резерва, – зелёный, с золотистыми искрами. – Мягкий, накопительный. Пить курсом, неделю. Идеально для блонд, у них Дар сильный, а резерв маленький.

– Третий – укрепляющий, для себя, – тёмно-тёмно-красный, почти чёрный. – С добавлением электричества. Если сработает как надо, я смогу открывать на два здоровенных портала больше без усталости.

– А четвёртый? – Савельич кивнул на прозрачный флакон, где жидкость переливалась, как мыльный пузырь.

Я усмехнулся. Но не ответил. Лишь головой помотал, мысленно угорая над ситуацией… зелья для нейросети! Согласитесь, смешно!

Четвёртый – для Хуго. Не пить, а заливать в охлаждающий контур. Она охлаждает и сильно. Ван сказал, что эта дрянь может увеличить скорость его операций на шесть – семь процентов.

На следующий день начали тесты. Новенькие пили синее и морщились, но терпели. К вечеру двое из них сказали, что чувствуют, как по рукам идёт тепло – каналы открывались. Блонды приняли зелёное, и я увидел, как их резерв растёт – не сразу, но уверенно. А я…

Я выпил красное на пустой желудок, закусил мятой и сел в кресло, закрыв глаза.

Первые минуты ничего не происходило. Потом я ощутил, как по позвоночнику побежали мурашки – холодные, но не неприятные. Электричество, которое я влил в зелье, резонировало с моим собственным Даром, усиливая его. Я открыл портал – маленький, размером в гимнастический обруч, – и спокойно удерживал его целых три часа, хотя раньше на такое не хватало сил.

– Работает, – сказал я, закрывая переход. – Савельич, готовь ещё партию трав. Уже на всех. Список у меня на столе найдёшь, сколько каких нужно.

– А ижевцы? – напомнил он, – Они не нападут?

– Ижевцы пока ждут. Но не дождутся. Нам сначала нужно сделать своих сильнее. А потом уже разбираться с теми, кто хочет нас сожрать.

Старик кивнул, и мы продолжили работать. До утра. Потому что время не ждёт. Потому что каждый новый флакон – это чья-то сохранённая жизнь и перспективы развития. И я не имел права останавливаться.

* * *

План по унижению «Ижмаша» был готов через два дня, и одобрен Всеволодом. Пусть и не сразу. Тот, видимо, связался с вышестоящим начальством, и им тема превышения цен на армейские расходы успешно зашла.

Начали мы с «пилотных» партий. Небольших, по сто изделий шести разновидностей.

В среднем, каждая наша модель почти в полтора раза превышает параметры ижевцев, но при этом она легче, и работает дольше. Опять же, дешевле в три раза.

Губернатор громко доложил о больших успехах своей программы, уже начинающих давать большую пользу для Охотников, защищающих население от Тварей.

Стараниями Хуго его интервью разлетелось по всей стране, а мы выкинули через Гильдию ещё пару сотен образцов.

На самом деле под нашей будущей пирамидой, так прозвали бойцы строящееся под них здание, уже три подземных этажа спешно комплектуются высокопроизводительными промышленными центрами и системой роботизированной логистики.

Скоро там будет завод, который будет работать без освещения. Оно понадобится лишь наладчикам, если в них вдруг появится надобность, что вряд ли.

После запуска и прохождения тестов, Хуго оценил вероятность потребности людей, как величину, крайне малую.

Встанет нам такое производство в изрядные деньги. Такие астрономические цифры даже вслух неудобно называть. Скажу проще – про средства с трёх счетов криптовалюты можно забыть. Ушли.

Ну, и чисто, чтобы поржать. Когда наш завод заработает, то его производительность перекроет тот же «Ижмаш-Артефакт» примерно в два раза.

* * *

Три дня тренировок и привыкания к новым зельям превратили отряд в мощную дружину. Блонды светились, как лампочки – резерв вырос на треть, и они теперь могли удерживать щиты в два раза дольше. Гришка, которому я скрепя сердце дал синее – расширять каналы – ходил злой, потому что руки чесались от избытка силы, а выплеснуть её было некуда. Костян и вовсе устроил небольшое землетрясение на полигоне, когда проверял, насколько глубже теперь может уйти под землю. Сергей, наш менталист, радовался тихо – он теперь чувствовал самые слабые эмоции за пятьдесят метров, а не за десять, как раньше.

– Санчес, – Гришка подошёл ко мне после утренней пробежки, – Нам нужно дело. Реальное. А то я эти тренировки уже ненавижу.

– Есть дело, – ответил я, протягивая ему планшет. – Пробой ранга Д. Недалеко, под Спасском. Но, – я поднял палец, – Разведка Хуго показала, что там не просто клыкачи и прыгуны. Там целый зверинец. Новые виды.

– Какие?

– Пока не знаем. Беспилотники не запустить – сильные помехи. Так что будем действовать вслепую. Поэтому беру всех. И ХУКа прихватим – пусть обкатывается в полевых условиях. И обучается.

Сборы заняли два с половиной часа.

Два Комбата, Круизёр, четыре КАМАЗа с клетками, ХУК в головной машине и тридцать бойцов, включая меня. Гришка командовал боевым ядром, Костян – прикрытием, блонды – поддержкой. Я – порталами и координацией.

Выехали в шесть утра. Дорога заняла три часа – Спасск встретил нас туманом и запахом сырости. Пробой находился в старом карьере, где когда-то добывали известняк. Место было гиблое – вокруг ни души, деревья стояли чёрные, будто обгоревшие, хотя пожаров тут не было.

– ХУК, что видишь? – спросил я, когда мы остановились в километре от входа.

«Магнитные аномалии. Три очага. Биологические объекты – не менее пятнадцати. Классификация затруднена», – ответил модуль своим ровным голосом.

Я озвучил его предположения отряду.

– Затруднена – это плохо, – сказал Гришка, передёргивая затвор.

– Поэтому идём осторожно, – ответил я. – Блонды – щиты. Костян – держи землю под ногами, чтобы не провалиться. Сергей – сканируй эмоции, предупреждай об угрозе. Я – порталы и отход.

Вошли в Пробой. Здесь было темнее, чем обычно – небо цвета старой бронзы, с таким мы уже сталкивались, но его закрывали низкие тучи, из которых моросил мелкий, противный дождь. Земля под ногами хлюпала, и запах был не просто гнилостный – химический, как от пролитой кислоты.

– Слева! – крикнул Сергей.

Из темноты вылетело нечто. Маленькое, размером с кошку, но с крыльями, как у летучей мыши, и пастью, полной игл. Оно неслось прямо на блонду, которая держала щит.

– Прыгун-мутант, – определил я на ходу, – Открываю портал.

Перед тварью развернулся переход, и она провалилась в него – прямо в клетку на КАМАЗе. Но тут же из тумана вылетело ещё три, и они были умнее – облетали портал по дуге.

– Костян!

Маг Земли поднял руки, и из-под земли выросли шипы – два из них нанизали тварей, третья увернулась, но Гришка сбил её короткой автоматной очередью.

– Первая волна, – сказал я. – Идём дальше.

Через час мы наткнулись на гнездо. Это было нечто среднее между муравейником и ульем – из земли торчали трубы, покрытые слизью, и оттуда выползали твари. Не только прыгуны – я увидел существ, похожих на раков, только размером с очень большую собаку, с клешнями, которые могли перекусить ногу.

– Это новое, – сказал Гришка.

– Рако-клыкачи, – предложил название Костян.

– Плевать, как называть. – Я сосредоточился. – Работаем по схеме: блонды держат периметр, Костян блокирует выходы, я порталами собираю тех, кто вырвется.

Бой был жарким. Рако-клыкачи оказались умными – они не лезли толпой, а высылали разведчиков, потом атаковали с флангов. Один раз Костян не успел – и тварь прорвалась к блондам, но Сергей её вовремя заметил, и Гришка снял последнего буквально с трёх метров.

– ХУК, – крикнул я, – Анализируй их поведение!

– «Они подчиняются лидеру, – ответил модуль. – Крупная особь в центре гнезда. Уничтожьте её – остальные растеряются».

– Ваня, где вход в гнездо?

«С правого фланга, двадцать метров».

Я рванул туда, за мной Гришка. Увидел трубу диаметром с колесо Комбата – из неё выползали всё новые твари. Внутри, метрах в пяти, светились глаза – огромные, красные.

– Открываю портал прямо в гнездо, – сказал я. – Второй – в клетку. Но нужно, чтобы она не увернулась.

– Я её отвлеку, – Гришка достал гранату, швырнул в трубу. Взрыв, визг, и тварь рванула наружу – прямо в портал. Клетка лязгнула.

Остальные рако-клыкачи замерли, потом начали беспорядочно метаться. Мы добили их за десять минут.

– Это было… интересно, – сказал Гришка, вытирая лицо от слизи.

– Это только начало, – ответил я.

Он оказался прав. На второй день мы наткнулись на стаю летучих – тварей, похожих на скатов, которые планировали в воздухе и сбрасывали сверху какие-то шипы. Один такой шип пробил даже наши щиты, и нам пришлось отступать под усиленным прикрытием блонд, пока Костян не придумал стрелять в них камнями, которые вырывал из земли.

На третий день мы нашли то, ради чего, возможно, и стоило лезть в этот Пробой – поле невиданных растений. Они светились в темноте, переливались синим, зелёным, красным, и от них исходила магия – чистая, концентрированная.

– Это то, что нужно для зелий, – сказал я, опускаясь на колени. – Савельич бы заплакал от счастья.

– А они опасны? – спросил Сергей.

– Не знаю. Но брать будем аккуратно. ХУК, запиши координаты.

«Записал. Уровень магического фона превышает норму в десять раз. Рекомендую разрушить центр и завершить операцию».

– Согласен, – ответил я. – Гришка, бьём по центру и сворачиваемся.

Обратный путь был спокойнее – твари, потеряв лидера, не лезли. Мы вышли из Пробоя к вечеру, гружёные клетками, образцами растений и новой информацией.

– Как оно? – спросил Гришка, когда мы уже сидели в машине.

– Нормально, – ответил я. – Но нам нужно больше тренировок. И больше зелий. Эти твари – только вершина айсберга. Дальше будет хуже.

Он кивнул, и мы поехали домой. В прицепах и кузовах урчали пленники, ХУК мигал индикаторами, но об опасностях не сигнализировал, а я смотрел на карту следующего Пробоя, который Хуго уже нашёл. Там, судя по данным, было ещё интереснее. И опаснее.

Признаюсь, поторговаться с Университетом за каждый новый вид, да ещё добытый живым, для меня превратилось чуть ли не в отдельный вид спорта.

А тут ещё у них конкуренты появились… И не только наши, но и зарубежные.

Собственно, зарубежный вариант продаж отпал после первого же звонка куратора.

– Наверху не одобрят, – донёс он до меня сакральное, и я не стал спорить.

Стоит ли рисковать из-за лишнего миллиона – другого?

ФСБ хоть и не самый лучший союзник в мире, но прикрывает неплохо, и мы с ними сработались. Хотя в этом утверждении я никогда полностью не уверен. Кто я и где они.

Правильней всего наше сотрудничество стоит называть – взаимокорыстная дружба.

Да, так честней будет. Ни о какой взаимной выгоде у нас вопрос ни разу не стоял, а вот остальные моменты как раз под придуманный мной термин отлично вписываются.

Но, посторонние мысли в сторону! У меня звонок из Универа. Вовсе не удивлюсь, если он начнётся с вопроса: – Александр – вы патриот?

– Александр Сергеевич, вы патриот? – голос Мезенцева в трубке звучал сладко, как патока.

Я сразу понял – сейчас начнётся торговля. Профессор включал этот режим каждый раз, когда понимал, что я привёз нечто особенное.

– Профессор, давайте без демагогии, – ответил я, развалившись в кресле и держа кружку крепкого кофе в руке. – У меня для вас четыре новых вида. Все живые. Один – с крыльями, второй – ракообразный с клешнями, третий – летучий скат, который плюётся шипами, и четвёртый – растения. Светятся в темноте. Магический фон – зашкаливает.

– Растения? – Мезенцев даже дышать перестал. – Вы привезли живые растения из Пробоя?

– А вы сомневались?

– Александр Сергеевич, это… это сенсация! Растения-мутанты, да ещё с магическим фоном – такого ещё никто не добывал! Мы сможем исследовать их свойства, выделить активные компоненты…

– Сможете, – перебил я. – За деньги. За хорошие деньги.

В трубке повисла пауза. Я знал, что сейчас начнётся – профессор будет вздыхать, ссылаться на бюджет, на кризис, на то, что наука не резиновая. Но я тоже был не лыком шит.

– Каковы ваши условия? – наконец спросил он.

– По видам: крылатый – миллион за особь. Ракообразный – полтора. Летучий скат – самый редкий. Четыре миллиона за экземпляр. У меня их два.

– Это грабёж! – возмутился Мезенцев.

– Это рынок, – парировал я. – Вы же знаете, что ваши конкуренты из Новосибирского наукограда уже звонили. Предлагали почти столько.

– Но вы же им не продадите? – в голосе профессора прозвучала надежда.

– Не продам, – согласился я. – Потому что я ценю наше устоявшееся сотрудничество. Но это не значит, что я должен работать себе в убыток. Вы получаете эксклюзив – новые виды, которых нет ни у кого. Я получаю деньги на развитие. Всё честно.

Мезенцев засопел. Я слышал, как он шепчется с кем-то на заднем плане – видимо, с коллегами.

– А растения? – спросил он, вернувшись.

– Растения – отдельная песня. Я привёз двенадцать образцов. Каждый – уникален. Хотите все – платите три миллиона.

– Три миллиона⁈ – профессор закашлялся. – Александр Сергеевич, вы в своём уме?

– В своём, – ответил я спокойно. – Эти растения, профессор, могут дать такие эликсиры, о которых вы даже не мечтали. Я уже провёл предварительные тесты. Настойка из синего листа увеличивает резерв магии на двадцать процентов. А красный корень восстанавливает энергоканалы после самой сильной перегрузки в исходное состояние за минуты. Это не просто мутанты – это фармакологическая революция.

Тишина в трубке затянулась. Я знал, что Мезенцев считает – прикидывает бюджет, ищет лазейки, торгуется сам с собой.

– Два миллиона, – сказал он наконец. – И вы передаёте нам все образцы, без исключений.

– Два с половиной, – ответил я. – И один синелистник я оставляю себе. Для размножения.

– Два триста. И два листа вам.

– Два четыреста. Один лист мне. Идёт?

Мезенцев вздохнул так, будто я вынул из него душу.

– Идёт, – сказал он. – Когда сможете передать?

– Завтра. Приезжайте со специалистами и клетками. Мои люди помогут с погрузкой.

– Договорились. Но, Александр Сергеевич…

– Что ещё?

– Вы действительно патриот?

Я усмехнулся.

– Профессор, я – лидер детдома, глава охотничьего отряда и производитель артефактов. Если это не патриотизм, то я не знаю, что им ещё называть. Или вы предлагаете мне каждый день на площади флаг державы целовать?

Он хмыкнул и отключился.

Я положил телефон на стол, потянулся. Разговор был трудным, но результат того стоил. Четыре новых вида – это не просто деньги, это репутация. Теперь о нас узнают не только в Гильдии и в университете, но и в научных кругах. А значит, новые заказы, новые контакты, новые возможности.

В дверь постучали. Вошёл Гришка.

– Ну что, договорился?

– Договорился, – кивнул я. – Завтра приезжают. Подготовь клетки и транспорт. И скажи Савельичу – пусть готовит лабораторию. Синий лист мы оставляем себе.

– А смысл? – Гришка почесал затылок. – Трава и трава.

– Эта трава, – я встал, подошёл к нему, – Через месяц сделает наших магов сильнее на четверть. А это, Гриша, спасённые жизни. Твои, мои, наших пацанов.

Он посмотрел на меня, потом кивнул, и вышел.

Я остался один, размышляя о том, что мир меняется. Ещё год назад я торговался за каждую копейку, выпрашивая кредиты на оборудование. А теперь – торговался за тварей и растения, которые никто, кроме меня, не мог добыть. И это было правильно. Потому что в этом новом мире побеждали не те, у кого больше денег или связей, а те, кто умел думать, рисковать и не бояться идти туда, куда другие боялись сунуться.

Я посмотрел на планшет, где Хуго выводил графики продаж, и улыбнулся.

– Хуго, готовь контракт. Завтра будем подписывать.

– «Уже готов», – ответила нейросеть. И добавила: «Вы хороший переговорщик, Александр Сергеевич. Я проанализировала тональность вашего голоса в диалоге. Профессор Мезенцев был близок к панике».

– Он всегда близок к панике, когда речь идёт о деньгах, – усмехнулся я. – Но это не мои проблемы.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые переговоры. Но сегодня я мог позволить себе минуту покоя. Потому что сегодня я выиграл. Не битву – раунд. Но это уже было победой.

Хрен я угадал!

Блонды припёрлись, а глаза хитрющие…

– Санчес, мы пришли тебя пригласить на празднование нашего официального, полного совершеннолетия! До него ещё месяц, но ты готовься…