Текст книги "Чернокнижник из детдома 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

И если честно, я не знаю, что с этим поделать. Запретить Хуго, так он взгрустнёт и уйдёт в депрессию. Это мы уже проходили.

Запретить девчонкам… Так запретный плод всегда слаще! Что-то да придумают, а камер у нас полно, на каждом этаже не меньше десятка. Найдут, где себя показать.

– Э-э-э, Хуго, а давай ты не будешь заставлять девчонок раздеваться, – попытался я начать диалог с нейросетью.

– «Я никогда и никого не заставлял. Они сами захотели», – отрезал мне Хуго со всей своей посконной прямотой.

– Вот просто так? Взяли и захотели? – не поверил я.

– «Ну… не просто так. Была пара рассылок на их телефоны. Но там простые обучалки», – крайне подозрительно вдруг зачастил он.

– Пришли-ка их мне на почту, и не вздумай купировать! – отдал я команду, и мой телефон тут же вякнул.

М-м-да. И не сказать, чтоб контент запрещённый, но и обратное сложно утверждать. Реально – обучалка. Краткий курс минета, в его взрослом варианте хентая.

– Удалить всё разосланное сможешь?

– «Конечно».

– Удаляй! Если это не криминал, то крайне близко к нему, а у меня нет времени на скандалы. Ты меня понял?

– «Принял. Уже все записи у контактов удалены. Вам прислать материал съёмок?» – вот тут я не вдруг понял, про что это он, но в итоге понял.

– А ты знаешь, присылай. Там много у тебя?

– Почти два террабайта. Всё снималось в высоком разрешении, – с этаким придыханием доложил мне Хуго.

– Знаешь, я ничего не хочу плохого сказать, но очень похоже на то, что последний апгрейд был для тебя явно лишним, – протянул я, глядя на мелкие кадры превью на экране.

Там я увидел много знакомых лиц, и не только лиц… Ягодицы тоже имели место быть…

Глава 15
Жизнь продолжается

Вопрос с японцами назревал давно. Тихая пауза после прошлого визита затянулась, и теперь, похоже, у них созрело что-то серьёзное. Не шпионские игры – торговля. Надеюсь.

Тамара позвонила утром, когда я ещё не допил кофе.

– Санчес, к тебе японцы пробуют на приём записаться. Делегация, шесть человек. Четверых ты знаешь, – голос у неё был сугубо деловой, без обычной усмешки. – Я пообещала дать ответ завтра. Что им сказать?

– У нас выставочный зал с образцами готов?

– Уже неделю, как всё готово, но пыль с витрин стоит протереть. Помещение новое, и хоть мы всё пропылесосили, но они всё равно пылятся.

– Тогда пусть завтра семнадцать ноль-ноль приезжают, и с пылью реши.

– Поняла, – отключилась она.

Вот что значит старый кадр – не треплется, не переспрашивает, просто берёт и делает.

– Хуго, – я повернулся к ближайшей камере, – Мне нужно рекламное описание всех артефактов на японском, в шести экземплярах.

– «Сейчас сделаю», – ответил полиглот, даже на секунду не задумавшись.

Я помолчал, глядя, как по экрану бегут строчки. Нейросеть работала быстро – уже через несколько секунд принтер застрекотал, выбрасывая лист за листом.

– И просчитай-ка мне вот ещё что. Возможность увеличения выпуска артефактов, с учётом японского рынка сбыта. А заодно нарисуй такую таблицу цен, чтобы палец сам полз к нижней, самой привлекательной позиции. Но при этом количество изделий росло во много раз. Допустим, тысяча целительских артефактов пусть стоит тридцать тысяч за штуку, две тысячи – двадцать восемь, пять тысяч – по двадцать шесть, а десять – по двадцать четыре. Мои цифры досконально повторять не надо, я просто принцип объяснил. Сам сообрази, как лучше. Да, и таблицу для них составь в рублях и иенах.

– «Такая устроит?» – Хуго вывел на телевизор таблицу.

Я присмотрелся. Чёрные столбцы, жирные цифры. Чем больше партия – тем сильнее падает цена. Последняя строчка выглядела как заманчивое обещание, от которого трудно отказаться.

– Отлично! – я хлопнул ладонью по столу. – Вот только за какой срок мы сделаем сто тысяч и не слишком ли дёшево ты их собрался продавать?

– «Для такой крупной партии многие процессы оптимизируются. Расчётное время изготовления – восемь дней и семнадцать часов. Наконец-то мы задействуем мощности в полную силу!» – Хуго прямо замурлыкал от удовольствия. По крайней мере, мне так показалось.

Хм. Похоже, мы с Ваном породили монстра. Хотя почему «мы»? Я тут максимум – всего лишь крёстный и спонсор фестиваля.

Весь следующий день мы наводили лоск. Тамара гоняла девчонок по новому выставочному залу, заставляя их по десять раз протирать стёкла, которые и так сияли. Гришка подогнал новенькие Комбаты к центральному входу – чтобы гости сразу поняли уровень. Я сам обошёл все экспонаты, проверил, горят ли руны, включены ли подсветки.

Всё работало. Даже слишком хорошо. Как в кино.

– Не переигрываем? – спросил Всеволод, наблюдая, как Тамара в очередной раз заставляет блонд переставлять таблички с ценами.

– Наоборот, – ответил я. – Японцы любят, когда всё по струночке. Если мы покажем им бардак – они уйдут и не оглянутся.

– А если мы покажем им дворец?

– Тогда они попросят скидку как за сарай. Но торговаться будем мы, не они.

Когда до приёма оставалось полчаса я ушёл к себе и переоделся в костюм – не люблю, но для таких случаев приходится. Тёмно-синий, почти чёрный. Галстук затянул потуже. Зеркало сказало: «сойдёт».

За пару минут до прибытия делегации спустился вниз. Тамара уже командовала фуршетом – столы ломились от закусок, но не наших, пирожков Эльвиры Захаровны, а каких-то канапе и роллов, заказанных в ресторане. Я покачал головой, но ругать не стал – гостей нужно встречать так, как они привыкли.

– Санчес, гости подъехали, – Гришка заглянул в зал.

– Встречай.

Японцы вошли не спеша, сгрудившись у входа. Узнал четверых – те самые, что приезжали в прошлый раз, с дешёвым спектаклем про инвестиции. Пятый – незнакомый, в идеальном костюме, с портфелем, полным бумаг. Шестой – переводчик, судя по тому, как он мялся и оглядывался.

Главным оказался пожилой господин с сединой на висках. Его звали Сато, он представлял не торговую палату, а какой-то крупный медицинский концерн. По крайней мере, так перевёл Хуго через наушник, который я вставил перед их приходом.

– Александр Сергеевич, – Сато поклонился, и я ответил тем же. – Наслышаны о ваших успехах. Удивлены, что вы нашли время для встречи.

– Дела не ждут, – ответил я, жестом приглашая в зал. – Но ради серьёзных партнёров стоит отложить даже самое важное.

Переводчик застрекотал. Сато слушал, кивал, но лицо не менялось – ни на йоту.

Мы прошли через экспозицию. Я не рассказывал – я показывал. Хуго сделал всё красиво: каждый артефакт подсвечен, рядом – описание на японском, технические характеристики, процент надёжности. И рядом – в небольшом планшете – демонстрация работы. За три минуты, без слов.

Сато остановился у целительского комплекса – того самого, с девятью слоями защиты. Долго смотрел, потом спросил что-то у переводчика.

– Господин Сато спрашивает, почему ваши цены ниже европейских в несколько раз, при этом качество – как он выразился – «выше некуда».

Я усмехнулся.

– Передайте господину Сато, что европейцы последнее время перепродают наши технологии. Мы же – производим. Разница в цене – это их заработок. А у нас – просто справедливая цена.

Переводчик перевёл. Сато чуть приподнял бровь – почти незаметно, но я заметил. Потом он посмотрел на таблицу, которую Хуго вывел на большой экран. Цены. Зависимость от объёма. Специальное предложение для медицинских учреждений.

– Сто тысяч единиц? – уточнил он. – За восемь дней?

– За восемь, – ответил я. – Но это при условии, что контракт будет подписан в течение месяца. Нам нужно спланировать производство.

Сато замолчал. Я знал, что сейчас начнётся торг – долгий, нудный, с поклонами и вздохами. Но я был готов. Хуго подготовил три варианта таблиц. Я – три варианта уступок. Мы не собирались проигрывать.

– Господин Сато предлагает быстро изготовить пробную партию, – сказал переводчик через пару минут.

– Какую?

– Тысячу единиц. По вашей цене предложения. Если качество подтвердится – следующий контракт будет на пятьдесят тысяч. А может и больше

Я покачал головой.

– Мы не работаем с пробными партиями по щелчку пальцев. Сделаем, но дней через десять. Это вам не тот рынок, где можно вернуть бракованный товар. Артефакт не сломается, если его правильно использовать, а у нас они все проходят тройную проверку на качество. А если использовать неправильно – сломается что угодно, даже танк. Впрочем, мы не станем возражать, если вы возьмёте приёмку товара на себя, и даже готовы вам бесплатно предоставить для этого помещение на пару дней.

Сато выслушал, потом произнёс длинную фразу. Переводчик пыхтел, переводил:

– Господин Сато говорит, что в Японии уважают традиции. И если вы не готовы к маленькому шагу, то не будете готовы и к большому.

Я развёл руками.

– А я говорю, что в России уважают дела. Слова – это ветер. Контракт – это бетон. Если господин Сато желает убедиться в качестве – пусть приедет на производство. Посмотрит на нас своими глазами. Поговорит с технологами, пощупает образцы. Но пробных партий прямо сейчас не будет. Нам не выгодно размениваться на мелочи. Если в заказе всего тысяча, то ждите своей очереди. Сделаем, но не вдруг.

Сато долго молчал. Потом кивнул.

– Завтра в десять утра я буду на вашей базе, – сказал он по-русски. Чисто, почти без акцента.

Я удивился, но виду не подал.

– Ждём, – ответил ему коротко, сохраняя лицо, – Но без камер и в гораздо меньшем составе.

Они уехали почти сразу – откланялись, забрали проспекты, оставили свои визитки. Тамара выдохнула с облегчением, когда за ними закрылись ворота.

– Ну, что? – спросил Гришка, появляясь из-за угла. – Дело сделано?

– Не совсем, – ответил я. – Завтра предстоит настоящий разговор. Сегодня была только разминка.

– А эти, – он кивнул в сторону выезда, – Они серьёзно?

– Вполне, – сказал я. – Сато приехал не ради любопытства. Он прибыл за покупками. И хочет убедиться, что наш товар не подделка.

– И ты его пустишь на производство?

– Пущу. Только сначала подготовлюсь, – отправил я Григория заниматься своими делами.

– Хуго, – я повернулся к ближайшей камере, зная что нейра мои передвижения всегда отслеживает, – Завтра с утра у нас экскурсия на производство. Японская делегация. Нужно, чтобы всё выглядело как обычно – никакой парадной показухи, но и никакого бардака. Понял?

– «Понял, – ответила нейросеть. – Уже корректирую график работы. Завтра на линии будут лишь самые простые операции, чтобы гости не отвлекались и не видели наших секретов. Сложные детали покажем им на отдельных стендах, но я их в это время остановлю».

– Договорились. И, Хуго…

– «Да?»

– Спасибо тебе.

– «Работаю», – ответил он, и в голосе мне снова послышалось удовольствие.

Я поднялся к себе, снял галстук, расстегнул пуговицы. Завтра будет трудный день – полный взаимных поклонов, недомолвок и хитрых вопросов. Но у меня было преимущество – Хуго. Он сумеет вовремя всё подсказать. И, кажется, в этот раз мы сделаем то, на что не решались раньше. Откроем новый рынок. Зарубежный. Не просто продадим товары, а завоюем свою нишу. Место под Солнцем, но уже на японских берегах!

Вечером мне позвонила Блинова.

– Ты не хочешь пригласить меня в ресторан?

– По поводу, или без? – уточнил я сразу.

– Конечно, по поводу. Иначе от тебя не дождёшься! – по всегдашней женской привычке постаралась она переложить все свои косяки на меня.

– А повод подлежит оглашению? – всё ещё сомневался я, стоит ли мне на неё время тратить.

– Один крайне популярный столичный телеканал заинтересован в серии фильмов с участием вашего отряда, и со мной, в качестве ведущей.

– Хм, на первый взгляд, звучит заманчиво. Вот только прости, но я вопрос задам – а им кто важней? Наш отряд или ведущая?

– Ну, ты и наглец… – буквально задохнулась Ольга от возмущения.

– Не, я серьёзно. Если ты, то пусть другой отряд поищут, если мы, то я подумаю. Кстати, а нам за съёмки что-то полагается, кроме минут славы? Ну, скажем, в каком-нибудь денежном эквиваленте за минуту съёмок?

– Слушай, Александр, если ты думаешь, что я не знаю про то, сколько денег ты с Ижмаша выдурил, то вот нет, знаю. И ты после этого у меня про какие-то мелочные гонорары интересуешься?

– У меня аллергия на бесплатный труд. Нет, если на меня работают, то всё нормально, а вот если я – то нет. Прямо чесаться начинаю. Я уже всё перепробовал, но именно это не лечится, – вещал я в трубку самым серьёзным тоном.

– То есть, в ресторан ты меня не поведёшь?

– Зато ты меня можешь сводить. Но обязательно закажи отдельный кабинет.

– Ты же не думаешь…

– Думаю, а то ты сама же и обидишься, – перебил я её.

– Ты не обнаглел?

– Закажи кабинет в «Золотом павлине» на завтра, на восемь вечера, – глянул я на экран, куда Хуго уже вывел все сайты ресторанов с ещё свободными местами, – Пожалуй, четвёртый. Там вроде звукоизоляция будет получше, раз он угловой, – посоветовал я, и отключился.

Так-то, я ещё не простил Блинову за то, как она меня жёстко отшила. Счёт за ресторан я, понятное дело, сам оплачу, но этот вечер она у меня надолго запомнит! Впрочем, мои изыски ей всегда нравились.

– «Вообще-то ей двадцать пять лет, а не двадцать один, как она в соцсетях пишет, – уведомил меня Хуго, – Но я бы её нарисовал, как свою самую старшую модель».

– Точно! – хлопнул я себя по лбу, – А я всё время думал, что с ней не так, оказалось, просто арифметика не бьёт! Ну никак не могла она в двадцать один стать журналисткой, закончившей универ!

Ну, так-то открытие, из тех, которые ни на что не влияют. Выглядит Блинова превосходно, а слегка подвыпив, к любым экспериментам готова. Хотя, если честно признаться, когда мы только познакомились мне без разницы было, сколько ей лет.

Вот такая она у нас – суровая мужская правда. И не нужно меня ни в чём обвинять – просто представьте, из вас прёт, а тут журналистка, с которой можно «договориться».

* * *

Кроме Сато и переводчика прибыл ещё и глава торговой японской палаты, базирующейся во Владивостоке, и как тут же определил Хуго, у него при себе БЫЛО! Три камеры, встроенные в пуговицы и очки.

– К сожалению, дальше вам нельзя, – остановил его Гришка, заранее предупреждённый про спектакль.

Так то Хуго всего лишь красную лампочку над входом в цех зажёг, а на мониторе высветил цифру три.

– К сожалению, кое-кто меня не услышал, – даже не обернулся я на начавшийся кипеж, – Шпионить нужно тоньше. А про камеры в пуговицах и очках нынче только ленивый не знает.

– То есть, у нас ничего опасного при себе нет? – с усмешкой уточнил Сато.

– Есть, но оно опасно лишь для вас. Впрочем, можете не переживать – ваш электронный ведущий сердечной мышцы точно не откажет, пока вы у меня в гостях, даже если его к этому попробуют принудить, – скупо улыбнулся я, прекрасно понимая, что Сато знает русский получше переводчика, – Как и у вашего «переводчика» элемент самоуничтожения, который вшит у него под левую лопатку, находится тоже под моим контролем. Так что во время осмотра от посторонних сил никто не умрёт.

Редкий момент! Японцы на какую-то секунду стали похожи на жителей Европы, так они выпучили глаза после моих слов.

– После осмотра можем поговорить о том, как мне ваши девайсы замкнуть лишь на вас. Если что – это не сложно. Всего-то закапсулирую и потом отрежу приёмный узел, а его функции переведу на вас.

– Чем мы будем обязаны? – отмер Сато примерно через полминуты.

– Да ничем. Просто живите и работайте со мной честно, – пожал я плечами, и Сато, ровно, как и его переводчик, мне низко поклонились, – Пойдём посмотрим?

Тёмные цеха, где свет включался лишь по моей команде, но всё работало, произвели впечатление.

А когда мы зашли в куда, как было большее помещение, и тут не работало ничего, Сато вскинул брови.

– Я не совсем понял, зачем мы сюда пришли?

– Этот цех может производить втрое больше того, что вы видели в работе, но мы его держим в резерве под крупный заказ.

– А он в рабочем состоянии? – спросил Сато.

– Можно проверить. Закажите свою пробную партию в тысячу артефактов, а на словах пообещайте, что заключите контракт на пятьдесят тысяч, и вы увидите, как он работает.

– Вы готовы поверить мне на слово?

– А куда вы денетесь, если лучше нас никого нет!

– Я согласен!

И цех ожил, словно по мановению волшебной палочки! Так-то – Хуго!

Загорелся свет, тронулся конвейер, и всё это лишь начало разгоняться, когда Сато поднял лицо вверх и всего лишь сказал простые слова: – Вот теперь я вам верю!

Тем не менее, заказ есть заказ!

Получив задание, наши промышленные комплексы отработали его на «отлично». Вывалили и упаковали готовый заказ точно в срок!

– Вы меня убедили. Заказу быть!, Но, я скромно напомню про ваше обещание о протезах… – промолвил Сато, осмотрев наши цеха, в которых свет появляется лишь по команде, так как в остальное время он на фиг не сдался.

– Я их уже закапсулировал. Пульт управления и инструкцию на японском получите на выходе, – с улыбкой проводил я гостей, после подписания контракта.

Пятьдесят тысяч артефактов – это в два раза меньше, чем я изначально рассчитывал, но тем не менее – очешуительные деньги! И мы их сделаем!

Ольга Блинова наверное не поняла, чему посвящено моё поднявшееся настроение.

Но нужно отдать ей должное, все мои изыски в отдельно снятом кабинете она восприняла почти профессионально, как журналисткам и положено.

Что могу сказать. Я оторвался, и уже не чувствую, что это она меня бросила. Достаточно посмотреть, как я её уделал сегодня. Но если что, то всё вышло к обоюдному удовольствию.

Глава 16
Не ожидал

От этого вызова на Совет директоров Ижмаша Князев ничего хорошего не ждал.

На него уже пытались свалить всю вину за случившиеся неудачи, в результате чего Ижмаш понёс значительные финансовые убытки, но не на того напали. За годы службы в ФСБ бывший полковник и не из таких передряг умудрялся выбираться с минимальными потерями. Получится и сегодня. Линию защиты он уже продумал, и она проста и понятна – за утерю контроля над акциями, а равно, как за слабое отслеживание прессы и прочих информационных каналов его отдел не отвечает. А то, что у него разговор с парнем не получился, то тут могли его бывшие коллеги из Конторы поучаствовать. Объяснить этому Санчесу, что говорить и как себя вести.

Но когда его позвали, сообщив, что началось обсуждение вопроса по «Ижмаш – Артефакту», Князев понял, что ошибся. Взваливать на него вину никто не собирался – вопрос обстоял глубже и важней. Ижмаш проигрывал. И ещё вчера надёжные соратники, сидящие в Министерстве Обороны, сегодня уже требовали качества и цен «как у Детдома». А это крайне тревожный и неприятный звоночек. Этак в самое короткое время можно растерять все связи, которые выстраивались годами, а то и вовсе – десятилетиями.

– Я беседовал и с нашими разработчиками, и с аналитиками. Первые считают, что догнать артефакты из Уссурийска мы по качеству вскоре сможем, пусть и не все сразу, но по мере проведения целой серии экспериментов и расчётов, добьёмся сходства, вот только они от этого станут ещё дороже. Аналитики предполагают, что благодаря полученным от нас средствам Детдом изрядно демпингует, искусственно занижая цены.

– Исключено, – остановил Князева заместитель Генерального, – Мне любопытный документ из Владивостока переслали. Если что – это таможенная декларация на вывоз пятидесяти тысяч артефактов, произведённых Детдомом. Цена единицы – двадцать две тысячи рублей. Напомнить вам, по какой цене мы армии продаём его аналог, который изрядно проигрывает по всем показателям? Почти в четыре раза дороже!

– Такую цену мы точно не можем себе позволить. У нас себестоимость почти в два раза выше цены их продаж! – ошеломлённо помотал Князев головой.

– Министерство обороны интересуют пока лишь четыре позиции из того списка, который Детдом предложил Гильдии Охотников. Вы в Уссурийске уже как родной, – позволил себе зам лёгкий сарказм, – Вам и договариваться с ними о франшизе. Да, наши аналитики посчитали это самым простым и быстрым выходом, который предотвратит репутационные потери всего холдинга в целом.

– Понял. Когда выезжать? – чисто по-военному отозвался бывший полковник, понимая, что решение уже принято, и его назначили в исполнители.

– Завтра. С вами поедет мой человек. Он уже вас ожидает и введёт в курс дела. Кабинет триста пятьдесят два. Не задерживаем, – корректно выпроводили Князева из переговорного зала.

* * *

– Ван, Хуго, что скажете? – обратился я к обоим, когда они просмотрели запись переговоров с ижевцами.

Предложенный ими договор на франшизу уже ушёл юристам на изучение, но цены и проценты там пока не проставлены, собственно, как и не оговорены рынки продаж, на которых мы не будем пересекаться. Но тут особых проблем не предвидится. Меня интересует Гильдия Охотников, губернаторская программа и заказы ФСБ. А с армией и флотом пусть Ижевск разбирается. И не то, чтобы мне не нужны были такие объёмы, но не по Сеньке шапка. Там же что не заказ – то криминал, связанный с откатами. И вот на фиг мне, молодому, красивому и богатому такое счастье! Не, пусть другие играют с государством в азартные игры, а у меня на послезавтра делегация из Южной Кореи согласована, а через неделю, из Северной. И то и другое интересно!

Оказалось, интересно, но не очень. Южане показались мне скучными, и когда они узнали, что японцы согласились на цены, предложенные в таблице за тираж в пятьдесят тысяч, то без сомнений ткнули в тираж двадцать пять, где цена была чуть выше. Не сомневаюсь, что всё быстро продадут и выгодно. Хуго уже скинул мне цены артефактов на их рынке. Наши их кроют, как бык корову, и с солидным перевесом.

А вот с Северной Кореей вышла занятная история, про которую стоит рассказать.

Если совсем коротко, то их было много. Двенадцать. Все очень важные и полные. Трое оказались выпускниками института Патриса Лумумбы, и вполне прилично владели русским.

Изначально они желали приобрести пять тысяч артефактов, но по той же цене, по которой южане купили двадцать пять, а когда я рассмеялся, заявили, что к этому предложению у них есть бонусная программа. Ни я, ни Хуго даже не смогли предположить – какая! Хотя мы с ним и поспорили. Но ни один не угадал! Нет, я знал, что спорить с нейросетью – это дурной тон. Лишь в одном из миллиарда случаев может и выиграешь, но это не точно. Оттого наша ничья мне прямо в душу зашла!

Бонусом оказались кореянки!

Пу-пу-пу, тут-то я и припух! Перевод на их контракт Хуго мне тут же высветил на телевизор. И нет – это не рабство! Это его цивилизованный вариант! В конце предлагался каталог.

– Я подумаю, – перефразировал я фразу Хуго: – «Мы подумаем», когда он листал с дикой скоростью анкеты, где претендентки очень быстро избавлялись от верхней одежды, – Отвечу завтра.

– Мы хотели бы посмотреть на ваше производство, – обратился ко мне один из выпускников нашего столичного института для иностранцев.

– Смотрите, – ответил я, и Хуго показал им большой тёмный цех, где едва угадывалось хоть какое-то движение, – Время до окончания выполнения заказа для Южной Кореи один день и семь часов, следующим на очереди может быть ваш заказ, если договоримся.

– А как люди в такой темноте работают?

– Там нет людей, – кивнул я в ответ, а про себя скомандовал для Хуго: – «Свет»!

На презентацию работы цеха Хуго потребовалось меньше минуты, этакая лента переключений с камеры на камеру. Они увидели всё. От входных операций до контроля и упаковки продукции.

– Фантастика! Никогда не предполагал, что такое возможно! Честно говоря, когда смотрел на китайские ролики, где они машины производят без участия людей, то думал, что это сделано при помощи компьютерной графики, – заявил мне русскоговорящий.

– Могу и в цех сводить, но увидите лишь то же самое, причём, с худших мест для обзора, – пожал я плечами.

* * *

Если что, то предложение о бонусе северян я намереваюсь в первую очередь обговорить с женсоветом. Ну, вот как-то так сам по себе сложился у нас такой коллективный общественный орган. А тут вопросец, и прямо в их теме! Время было ещё не позднее, так что предложение корейцев я скинул блондам, чтобы они его показали всем желающим, но и принятие решения потребовал к утру.

Как же хорошо, что все обсуждения прошли без меня! Хуго всё заснял и скинул мне самые драматические кадры, где девчонки готовы были друг другу в волосы вцепиться. Но обошлось.

Так-то, с девчонками у нас наблюдается некоторый недостаток и диспропорция. особенно, после приёмов бойцов «со стороны».

– Десяток примем, – чисто по-деловому ответила Тамара на мой утренний запрос, – Но к каждой из них будет приложен список дополнительных условий. Кроме знания языка и умений работать с бытовой техникой, мы добавили приготовление десяти традиционных русских блюд, таких, как борщ, пельмени, салат «Оливье», блины, уху, беляши, котлеты по-киевски, маринад шашлыка, окрошку и селёдку по шубой.

– «Нет, какое изысканное коварство»! – не мог не восхититься я, но не вслух.

Я подозреваю, что многие из наших девушек сами такой экзамен не потянут!

Но если что, то и я, и Хуго поставили на кореянок. Дай им месяц на обучение, и они, жутко трудолюбивые и внимательные, все блюда исполнят на «отлично».

Собственно, на этом мы с делегацией Северной Кореи и договорились. А на мой вопрос – не будут ли они против, если кто-то из девушек во время контракта решит замуж выйти, за бойцов моего отряда, и не попробуют ли они их потом забрать, на меня посмотрели с недоумением.

– Вообще-то, мы их всех для вас готовили, – признался мне русскоязычный.

– Лично у меня женский вопрос решён полностью и, пожалуй, с избытком, – честно признался я, к зависти корейских мужиков.

Надеюсь, не к чёрной. А то проклятья потом с себя снимать придётся.

* * *

Каждый выезд наших вновь образованных отрядов для меня – испытание! И да, головой понимаю, что перебираю с контролем и не даю парням нормально работать, а сделать с собой ничего не могу.

Впрочем, у меня есть вариант! Нужно уйти в работу! Так, чтобы по уши!

– Хуго, что у нас новенького?

– Заканчиваю схему пассажирского такси.

– Э-э-э… не понял, – честно признался я в ответ.

– Твои энергетические ячейки могут стать революцией в двух случаях – в ваших автомобилях и, как самый перспективный вариант – в летательных средствах. Второй вариант имеет очень большой потенциал развития. Готов продемонстрировать прототип.

Что могу сказать – полетать над вечерним городом, отдавая команды, наверняка прикольно!

– Хорошо, – кивнул я, хотя голова уже гудела от этой новости. – Давай, показывай.

Хуго не стал тянуть. Через десять минут мы стояли на крыше одного из моих складских ангаров, где под брезентом угадывались необычные очертания. Когда ткань упала, я увидел восьмироторную конструкцию с тесной двухместной капсулой под прозрачным колпаком. Ничего футуристического – скорее утилитарный обрубок, где каждая деталь дышала функцией.

– Садись, – кивнул Хуго, предлагая забраться внутрь. – Я поведу.

Кресла оказались неудобными – слишком жёсткими, без регулировок. Но когда роторы начали вращаться, мне стало не до эргономики. Тишина. Я ожидал рёва, но слышал лишь свист лопастей, рассекающих воздух, и где-то на грани восприятия – высокочастотный писк ячеек, отдающих энергию.

– Взлетаем, – буднично произнёс Хуго.

Земля ушла вниз плавно, почти ласково. Я невольно вцепился в подлокотники. Город раскрывался как карта: огни проспектов, тёмные многоэтажки, змеиные хвосты пробок, которые мы перешагнули за три минуты.

– Управление голосовое, но есть и ручной режим, – пояснил Хуго, пока мы зависли над вокзальной площадью. – Дальность на текущих ячейках – четыреста двадцать километров. Запасная пара – ещё сотня. Заправка – двадцать восемь секунд. Там всего лишь замена ячеек на уже заряженные. Проблема в другом.

– В чём?

– Сертификация. И доверие. Люди боятся летать без пилота, даже если наше железо надёжнее самолёта. Предлагаю запустить первую линию по маршруту Уссурийск – Владивосток. Минимальные риски. Начнём с доставки грузов, потом перейдём на пассажиров.

Я хотел возразить – вспомнил про Ижмаш, про их битву с Детдомом, про то, что мне бы с текущими заказами разобраться. Но посмотрел вниз на город, на бесконечные потоки машин, на людей, которые теряют часы жизни в этих пробках, и понял: Хуго прав. Иногда революция наступает не потому, что её ждут. А потому, что кто-то просто берёт и делает.

– Схему утверди, – сказал я, чувствуя, как меня отпускает тревога за парней. – Только без фанатизма. И к требованиям кореянкам дополни в договоре – пусть к борщевому набору добавляют обучение русскому мату. В воздухе пригодится.

Хуго промолчал. Но кажется, его динамики негромко и довольно хрюкнули.

* * *

И казалось бы, всё нормально складывается, но меня что-то исподволь корёжит.

Прислушался к себе, и понял – бани.

Да, они как работали, так и продолжают, предлагая свой устоявшийся ассортимент услуг.

И пусть малолеток теперь привозят не из детдома, и из бараков кирпичного завода, но если разобраться – какая разница!

– Хуго, всех в банях взять под контроль!

– Камер внутри нет. Но по вечерам могу снимать с квадрокоптера. Через окна.

– Снимай, но нам пока хватит даже наружного наблюдения.

– Принял. Наблюдение уже ведётся, и с идентификацией.

Нам хватило двух недель.

За это время многие клиенты бань не раз побывали там, а их лица и номера машин Хуго зафиксировал. Равно, как и тех, кого привозили им по заказу.

Не мудрствуя лукаво, я сбросил все эти факты Всеволоду и мэру.

Мэру, оттого, что там чуть меньше половины – его подчинённые.

Что могу сказать, если мэр больше половины любителей бань через день уволил, то мой куратор остальных завербовал. И тут попробуй предскажи, чей подход даст лучший результат!

* * *

В Северной Корее тем временем шла своя жизнь. О ней мы узнавали отрывисто – через переводчика, через сухие строки контракта, через Хуго, который умудрился подключиться к их внутренней сети обучения. Не взламывал, нет. Просто нашёл открытый портал для методичек и тихо скопировал всё, что касалось подготовки наших девушек.

Смотреть на это без улыбки я не мог.

– Внимание, курсантка номер двадцать три! – голос инструктора звучал из динамиков планшета, который Хуго притащил мне на подпись вечерних отчётов. – Ваш борщ кислее эталонного на семнадцать процентов. Пересолили свёклу и пожалели томатной пасты. Пересдаёте через два часа.

– Но я следовала рецептуре, товарищ инструктор! – пискнули откуда-то из глубины записи.

– Рецептура для слабых духом! – рявкнули в ответ. – Коммунизм не терпит приблизительности! Вы будете представлять нашу республику за границей. И если ваш борщ опозорит Родину, вы вернётесь не в Пхеньян, а на овощебазу в Хамхын. Я понятно выражаюсь?

– Так точно! – хором ответили несколько голосов.