Текст книги "Чернокнижник из детдома 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Вы угрожаете?

– Предупреждаю. – Я обошёл стол, остановился напротив него. – Есть разница. Угрожают те, у кого нет силы. А у меня она есть. И вы это только что увидели.

Я нажал другую клавишу. На экране высветилась карта – с отметками, с маршрутами, с фотографиями. Фотографиями его людей. Всех, кто был с ним сегодня, и тех, кто остался за воротами.

– Видите? – спросил я. – Я знаю, где они. Каждый. Вплоть до того, что у водителя вашего микроавтобуса проблемы с сердцем, и он сегодня утром принимал лекарство. Если он вдруг умрёт по дороге, то всё выйдет вполне естественно.

Хирумото сглотнул. В его глазах я увидел страх. Настоящий, животный страх – когда рушится всё, во что ты верил, и ты понимаешь, что противник на несколько шагов впереди.

– Что… что вам нужно, чтобы мы ушли без последствий?

– Ничего, – я пожал плечами. – Уходите так. Просто запомните – сюда лучше не соваться. А если решите вернуться – вернитесь с нормальным предложением. И да – меня всё-таки интересуют станции от Фуджитсу.

Он кивнул. Поднялся, шатаясь, и его спутники подхватили его под локти.

– И ещё, – сказал я уже в спину. – Замените своего водителя. Ему сегодня за руль лучше не садиться. У нас в России к инфарктам относятся серьёзно.

Они вышли. Я слышал, как Гришка проводил их до ворот, как взревел мотор микроавтобуса, как он уехал.

В кабинет заглянул Всеволод.

– Ну и ну, – сказал он, покачивая головой. – Ты их так отделал, что они, похоже, навсегда запомнят эту встречу.

– Надеюсь, – ответил я. – Но вряд ли. Шпионы – они как тараканы. Одного вытравишь – десять новых приползут.

– А что насчёт их предложения? Пятьдесят миллионов – не шутка.

– Пятьдесят миллионов – это пыль, – я усмехнулся. – Они хотели получить эксклюзивные права на наши артефакты. А это – миллиарды. Потенциально. Так что их «инвестиции» – это просто приманка. Чтобы втереться в доверие, а потом… потом они бы нас просто подмяли.

– И ты это понял сразу?

– Я это понял, когда они назвали сумму. Кто предлагает контракт на пятьдесят миллионов рублей, но при этом не выставляя условий? Нормальный бизнесмен сначала торгуется. А этот сразу предложил.

Всеволод покачал головой.

– Ты становишься параноиком, Санчес.

– Выживаю, – поправил я. – У нас паранойя – это норма, – не стал я уточнять, что говорю про этот мир.

Он ушёл, а я остался сидеть в кабинете. За окном уже стемнело, но детдом светился огнями. Где-то там Игнат Алексеевич проговаривал с Эльвирой Захаровной меню на завтра, а малыши уже спали, видя сладкие сны.

Я открыл ноутбук, нашёл чат с Хуго.

– Спасибо за помощь, – написал я.

– «Не за что, – ответила нейросеть. – Этот человек был опасен. Его удаление из информационного поля – правильное решение. Но вы не удалили его. Почему?»

– Потому что если я начну всех удалять, кто мне не нравится, я ничем не буду отличаться от них, – ответил я.

– «Логика понятна. Но неэффективна».

– Эффективность – не главное. Главное – оставаться человеком. Даже когда вокруг одни волки.

– «Я запомню это», – написал Хуго и замолчал.

Я закрыл ноутбук и посмотрел в окно. Ворота были закрыты, охрана на месте, камеры работали. Всё спокойно. Но я знал, что это спокойствие – обманчиво. Японцы ушли, но они вернутся. Или придут другие. И тогда нужно будет снова доказывать, что мы – не игрушка. Что у нас есть сила, воля и, главное – право на свою судьбу.

А пока – я просто сидел в тишине, слушая, как за стеной тикают часы. И думал о том, что, может быть, когда-нибудь эта гонка закончится. И мы сможем просто жить. Растить детей, производить артефакты, закрывать Пробои.

Но это будет не скоро. Очень не скоро.

Я встал, погасил свет и пошёл спать. Завтра будет новый день.

Глава 6
Бикин

Пока для них работы по артефактам нет, швейный цех у Тамары работает на нужды приюта.

Когда она поняла, что в расходах на ткани, молний и в прочие швейные аксессуары её никто не ограничивает, мы её потеряли… На сутки.

А потом она пришла ко мне с красными глазами и множеством эскизов детской одежды.

– Оставь всё мне и иди спать. Когда проснёшься, я тебе скажу, что мы принимаем, а что доработаем. Обещаю, – подтолкнул я её к выходу, куда она побрела, как зомби.

Обещал я не просто так. Понятное дело, сам в детскую моду я лезть не собирался, но у меня есть Хуго! Ему нужно было творчество для развития – так вот оно!

И знаете, идея взлетела, собственно, как и потребление электроэнергии.

Да, есть у меня на ноутбуке программка, которая эти мелочи отслеживает.

Короче, Хуго нагрелся на три градуса, пощёлкал своими электронными мозгами, прошерстил последние веяния мод и выдал свои эскизы, кстати, сразу снабдив их пакетом выкроек. И словно ненароком скинул мне на почту две ссылки на автоматизированные промышленные швейные комплексы разной производительности.

Ван выкройки добросовестно отпечатал на широкоформатном принтере, и Тамарик, когда проснулась, увидела итоги своего бдения, пусть и обработанные Хуго.

Результат оказался предсказуем. Она просто пришла в восторг и потребовала срочно организовать своё ателье. Да, детской одежды.

Хуго – сволочь редкостная! Он всё предусмотрел. Каждую деталь. Куда ни ткнись – всё настолько продумано и близко к идеалу, что кажется – дальше уже некуда. Опять же, оптимизировано настолько, что самый нарядный и практичный детский костюм выходит во вполне вменяемые деньги.

Хех… Детдомовцы – законодатели моды! Скажи мне это кто полгода назад – рассмеялся бы в лицо. Ан вон нет, к тому дело идёт. И у нас есть неделя, чтобы принарядить младшаков, которые первого сентября впервые в школу пойдут. Их немного, пятнадцать. Шесть мальчиков, остальные девочки.

Но задача поставлена так, что наши должны стать самыми нарядными!

Первыми, кто радостно принял эту мою задачу оказались Тамарик и Хуго.

Признаться, я бы их давно познакомил, но нет. Пока про существование Хуго знаем лишь мы с Ваном. Может, ещё кто-то догадывается, к примеру, из его близких родственников, но они даже представить себе не могут всех возможностей Хуго.

Честно сказать, я и сам их после его апгрейда не представляю. Хотя Ван сказал, что он ещё не вышел на полную мощность, и стоит немного подождать. Неделю, может две.

И пусть я считаю получение ребятами мирных профессий важным делом, но и про отряд не забываю. Если что, у меня на очереди установка трёх Печатей, причём одну буду ставить на себя.

Интересно, как надолго меня на этот раз вырубит…

Это меня оттого заботит, что мы в некотором цейтноте. Профессор Мезенцев на горизонте нарисовался, и он, как всегда, чрезмерно активен. Вот вынь да положь ему десяток живых клыкачей чуть ли не завтра.

Как он и обещал, Пробои с нужными Тварями они подобрали, но… все они далековато от нас. Ближайший в районе Бикина, а это четыреста пятьдесят километров по трассе, а потом ещё километров двадцать петлять «козьими тропами». Ещё и граница с Китаем неподалёку будет, ко всем неприятностям.

Чтобы голова болела не у меня одного, подпряг к разработке операции Волкова и Савельича. Задачу поставил вполне простую и внятную: нужно найти отряд наёмников, с хорошей репутацией и транспорт под клетки для клыкачей. Вездеходный. Прикинуть, во что это обойдётся и связаться с Мезенцевым, так как все дополнительные расходы они обещали взять на себя.

Старики сказали, что намётки у них есть, но такие дела по телефону не решаются, с тем и отбыли с базы. А я занялся тем, что кроме меня никто не сделает – пошёл устанавливать Печати. Гришке, молодому Костяну, который отлично проявил себя, как маг Земли, а потом, чуть передохнув, и себе, любимому. Вход на ближайшие сутки ко мне в комнату будет только у Кати и двух блонд. Тамарика специально обрезал. У неё и так работы – выше крыши, а зная её, она же не отойдёт от меня. А это пойдёт в ущерб делу.

Выезд в Бикин состоялся через четыре дня.

Колонна выдвинулась затемно. В голове шли два БТРа, которые Волков и Савельич законтрактовали у проверенных наёмников. Народ там был серьёзный – без лишних вопросов, с оружием, которое не стыдно показать, и с глазами, которые видели такое, что мне и не снилось. Командовал ими подполковник в отставке, кряжистый мужик с позывным «Дед». Говорил мало, но метко. На предложение познакомиться поближе ответил: «Работа покажет, кто есть кто. А знакомиться после боя будем».

За БТРами тянулись четыре полноприводных грузовика-вездехода с клетками. Клетки были новые, усиленные – те самые, которые Ван с Химулей перепроектировали после того, как Хуго выдал свои оптимизации. Вместо стальных прутьев – композитные панели с рунной вязью, которые легко выдерживали удар взрослого клыкача, но весили они втрое меньше. И замки – артефактные, с дистанционным управлением. Красота, а не клетки.

Чую, универ их у нас с визгом купит в три цены!

В середине колонны, на Крузаке, ехали мы – я, Гришка, Никифор, Костян и ещё двое новеньких, которых я взял для прикрытия. Блонды остались на базе – с ними Сергей, который только начинал осваивать свои ментальные способности. Там тоже было чем заняться.

Дорога до Бикина заняла почти шесть часов. Козьи тропы оказались именно козьими – такими, что даже вездеходы скрежетали днищами, а БТРы, привыкшие к чему угодно, пару раз застревали в раскисшей глине. К счастью, у наёмников нашлась лебёдка, и мы вытащили технику без потерь.

Сам Пробой располагался в низине, между двумя сопками, поросшими по краям лиственницей и елями. Место было глухое – ближайшее село в сорока километрах, граница – в тридцати. Идеальное для того, чтобы никто не задавал лишних вопросов, но на то и наняты наёмники.

– Санчес, – Гришка подошёл, когда я разглядывал дрожащую дымку над входом, – Разведка доложила – внутри четыре крупных клыкача. И, кажется, один вожак.

– Кажется?

– Ментальный фон сбитый. Наёмники говорят, что там может быть кто-то посильнее обычных тварей.

Я выругался про себя. Вожак – это серьёзно. Клыкачи-вожаки отличались не только размером, но и умом. Они умели ставить засады, координировать стаю и, самое неприятное, чувствовали магию. Могли обойти портал, если заметят.

– Ладно, – сказал я. – Заходим по плану. Я с Гришкой и Костяном – вперёд. Наёмники – охраняют лагерь. Грузовики с клетками – за нами, на дистанции, но как можно ближе к Пробою. Если всё пойдёт по плану, управимся за час.

Дед, услышав, кивнул, не задавая вопросов. Ему сказали – он сделал. Таких людей я уважаю.

Пробой встретил нас темнотой и запахом гнилого мяса. Воздух здесь был тяжёлый, как перед грозой, и давил на плечи невидимым грузом. Я включил артефактный фонарь – свет выхватил из темноты корявые стволы деревьев, которые росли не вверх, а в стороны, как будто их скрутило взрывной волной.

– Следы, – Костян указал стволом автомата в землю. Я присмотрелся – огромные отпечатки лап, размером с мою голову. Клыкачи прошли здесь недавно, может быть, час назад.

– Идут к центру, – сказал я. – Там, где питание есть. Значит, гнездо там.

Мы двинулись осторожно, стараясь не шуметь. Я держал портал наготове – закрытый, свёрнутый в точку, чтобы не расходовать энергию. В нужный момент его можно было развернуть за долю секунды.

Первый клыкач вынырнул из темноты, когда мы подходили к ложбине. Здоровенная тварь, размером с телёнка, вся в костяных наростах, с пастью, из которой торчали клыки длиной с мою ладонь. Он замер, увидев нас, и я услышал, как разносится его рык – низкий, вибрирующий.

– Готовься, – шепнул Гришке.

Клыкач рванул первым. Я ждал, считая метры. Десять… семь… пять… Когда он был уже почти рядом, я развернул портал – прямо перед его мордой. Второй портал открылся одновременно, выводя в клетку, которую я держал в уме.

Тварь провалилась в переход, даже не успев взвизгнуть.

– Есть один! – доложил кто-то из наёмников по рации.

Но радоваться было рано. Из темноты выскочили ещё двое – они шли с флангов, обходя портал. Костян встретил одного ударом земли – прямо перед мордой твари выросла стена, об которую она треснулась со всего разбега. Второго я поймал порталом, но он успел дёрнуться, и переход захватил его без одной задней лапы. Клыкач взревел, и пропал в телепорте.

– Чёрт, – сказал я. – Мезенцев будет недоволен.

– А мне плевать, – ответил Костян, вытирая лицо от брызнувшей крови. – Живыми бы уйти.

Четвёртый клыкач не показывался. Я напряг магическое зрение, пытаясь понять, где он затаился. И увидел – метрах в тридцати, за грудой валунов. Он лежал, прижавшись к земле, и ждал. А рядом с ним – вожак. Крупнее, темнее, с глазами, которые светились не желтым, как у остальных, а красным.

– Вожак знает, что я колдую, – сказал я. – Чувствует порталы. Нужно отвлечь.

– Чем? – спросил Гришка.

– Мной. Если я вожака приму, четвёртого смело гасите на мясо.

Я шагнул вперёд, убирая портал. Вожак поднял голову, и я увидел, как он скалится – почти человеческая усмешка. Тварь умнее, чем должна быть. Опасная.

– Ну, иди, – сказал я, разводя руки в стороны. – Иди сюда.

Он рванул. Я ждал до последнего, чувствуя, как земля дрожит под его лапами. И в тот момент, когда он почти прыгнул, я открыл портал не перед ним – под ним. Второй портал – прямо в клетку.

Вожак провалился вниз, не успев даже взвизгнуть. Клетка лязгнула, загудела – артефактная защита включилась на полную мощность, сдерживая его ярость.

– Есть! – крикнул я, и тут же почувствовал, как слабеют ноги.

Три длинных портала подряд, да ещё через границу Пробоя – это серьёзная нагрузка даже для меня. Гришка подхватил меня под руку, не давая упасть.

– Живой?

– Живой, – ответил я. – Считай, что это был четвёртый.

– Всё, – сказал Волков, когда мы вышли из Пробоя. – Задание выполнено. Четыре клыкача, из них один вожак! Мезенцев будет прыгать от радости!

– Прыгать – не его стиль, – усмехнулся я. – Он скорее напишет диссертацию о морально-волевых качествах клыкачей в неволе.

Наёмники загрузили клетки в грузовики, проверили замки. Твари рычали, бились о стенки, но защита держала. Я прошёлся вдоль машин, убеждаясь, что всё надёжно.

– Александр Сергеевич, – ко мне подошёл один из наёмников, молодой, с веснушчатым лицом, – А правда, что вы можете портал открыть куда угодно? Ну, хоть в Москву, хоть в Париж?

– Могу, – ответил я. – Но не буду.

– Почему?

– Потому что тот, кто может всё, быстро перестаёт быть человеком. А я человек. И хочу им остаться.

Парень не понял, но кивать перестал. А я сел в наш Крузак и закрыл глаза. Сил не было ни на что – ни на разговоры, ни на мысли. Хотелось только спать.

– Отъезжаем! – скомандовал Дед по рации, и колонна двинулась в обратный путь.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо сопки и думал о том, что сегодня мы сделали хорошее дело. Не для денег – для науки. Для тех, кто пытается понять Тварей, чтобы однажды научиться с ними бороться или использовать их под собственные нужды. И пусть Мезенцев – зануда, пусть его методы иногда бесят, но дело, которое он делает, – нужное.

– Санчес, – Гришка тронул меня за плечо, – Ты как?

– Устал, – честно ответил я. – Но это приятная усталость.

– Ещё бы. Четыре клыкача за один заход. Никто так не умеет.

– Никто – это громко сказано. Но пока мы – лучшие. Мы можем.

Я откинулся на сиденье и провалился в сон. Мне снился детдом, дети в новых костюмах, которых я не так и не успел увидеть, и Хуго, который рисовал для них эскизы, улыбаясь своей невидимой улыбкой. И от этого было тепло. Как дома.

Наших первоклашек нам всё-таки показали. За ужином. Мало того, что они явились в своих новеньких костюмчиках, так ещё и на здоровенной плазменной панели врубили фильм про них, снятый профессионально. Это Тамарик подсуетилась, и Блинову с её операторами подговорила. Так-то, да. Умница, сообразила. Готовая реклама детской одежды. Нужно будет с Ольгой встретиться, и между делом договориться о том, чтобы фрагменты этого фильма по новостям прокрутили. Пусть платно, на правах рекламы.

Что могу сказать – в кои веки наши детдомовцы смотрелись, не как гадкие утята, а ровно наоборот! И да, я этим горжусь!

Ох, чую, придётся нам раскошелиться на пошивочный цех – автомат. Хитрый Хуго всё заранее продумал, но грех на него пенять, он и денег добыл столько, что хоть сотню таких цехов организовывай, особого ущерба финансам не заметишь.

А ещё наш будущий Дом вовсю начал строиться!

Пока шла работа с фундаментом и подземными этажами, это было мало заметно, зато потом остов здания, его железобетонное основание, созданное по принципу этажерки, начало расти не по дням, а по часам. День и ночь устанавливалась опалубка, сверкала сварка, светили прожектора и гудели бетононасосы. Когда наш объект начал подниматься над землёй, то я сам слегка охренел. На рисунках и эскизах он не казался мне настолько большим.

Но вида не подал. Наоборот. Морду кирпичом – типа, так и было изначально задумано.

Признаюсь, сам я строительство не контролирую. Зачем? Для Хуго установлено шестнадцать камер высокого разрешения, и в его распоряжении четыре квадрокоптера с шикарной оптикой и целым списком опциональных приблуд, где есть универсальные лазерные дальномеры. Так что любой косяк строителей становится тут же известен. Например, они вчера одну несущую колонну попытались отлить с промахом на полтора сантиметра относительно уже отлитой.

Пришлось экстренно остановить заливку и заставить их перебирать опалубку. К счастью, доставленный бетон нашлось, куда залить, а то бы им ещё и за него пришлось платить.

Как хотите, но такие моменты лишь вызывают уважение у строителей. Реально видят, что заказчик бдит и контролирует каждый их шаг, и вот не так, запросто, как они привыкли, «ему по ушам, не проедешь». Если что – это цитата из разговора двух прорабов.

К моему удивлению, наш последний выезд к Пробою, что находился рядом с китайской границей, обошёлся без эксцессов. Можно сказать, что деньги на наёмников зря были потрачены.

Но, как по мне, не страшно. Эти расходы Мезенцев оплатил, причём, без звука, а нам только уважения такой серьёзный подход добавил, и не только среди Охотников. Тот же Всеволод его высоко оценил.

И казалось бы, всё хорошо и благостно, но…

Полковник Ткачёв вдруг решил нарисоваться. Похоже, на горизонте объявилась ещё одна группа «иностранных туристов».

– Хуго, почему от тебя нет сигналов, что мной из-за рубежа кто-то интересуется? – задал я вопрос нейросети.

– Интересуются каждый день, и не по разу, но пока это всего лишь интерес, не более того, – лаконично ответил Хуго.

Хм… Может не всё ИИ доступно? Или у Ткачёва иные мысли?

Оказалось, да. Встретиться полковник решил по чисто прозаическому вопросу – приобретению артефактов для его службы. И интересовало его всё, и в больших количествах.

– Знаете, что я вам скажу, – с трудом подавил я зевок, а он это заметил, – Вы не с тем вопросом подошли, и не туда. Я понимаю, что выбор для переговоров пал на вас, но это ошибка! Я продажами не занимаюсь, а скидку для государственных органов вашему представителю и без меня дадут. Присылайте интенданта, или спеца какого-то, я дам ему контакт на того, с кем он будет работать, впрочем, вот его визитка. Ко мне ещё что-то есть?

– Нам бы хотелось знать про ваши отношения с Торговой Палатой Японии. Поделитесь?

– Там всё просто. Предложили мне пятьдесят миллионов рублей, обещая золотые горы. Я отказался, но в ответ попросил две рабочие станции Фуджитсу, которые мне не помешают для производства. На том пока и разошлись, – всё-таки зевнул я, прикрывая рот рукой.

Хронически не высыпаюсь.

– Это же оборудование двойного применения? Я правильно понял?

– Не знаю, что вы поняли, но я собираюсь их использовать для увеличения производства артефактов. Да, в том числе тех, которые могут быть применены для обороны и нападения.

– Тогда они вам их вряд ли продадут!

– А вот в этом я сомневаюсь. Скорей, напичкают их программами – шпионами, и всё-таки рискнут.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Поверьте, и часа не пройдёт, как у меня эти станции станут чище дистиллированной воды.

– У вас есть специалисты такого уровня?

– А у вас разве нет?

В ответ было лишь красноречивое молчание.

Я на это лишь плечами пожал.

Надо же, мы уже в чём-то весьма серьёзные госслужбы превосходим. Мне приятно, а вот полковнику – не очень.

Глава 7
ХУК

Если кто-то считает, что в приобретении автоматизированного пошивочного комплекса я отказал – он ошибается. Заказал, причём один из самых навороченных.

Несмотря ни на что, места для творчества там полно. Вышивки, отдельные пуговицы и заклёпки, и тем более – наши нашивки «Лучшее – детям», и вышивка «ЛД». Да, мы организовали ООО под таким названием. Чтобы всё по закону было.

И нет – это не я придумал, а Хуго.

Полёт его фантазии я ещё до конца не понял, но популярность нашего пошивочного центра пока растёт, пусть и не взрывными темпами.

А тем временем Ван познакомил меня с Варей, молодой женщиной, лет двадцати пяти. Симпатичной, и вполне простой на вид. Прямо скажем, простоватой.

Та была в полной растерянности. И я её понимаю. Вана она никогда не рассматривала в качестве супруга, а лишь чисто по-бабьи жалела, как это принято у русских женщин. А тут вдруг – нате вам!

Жених не жених, но вроде сватается и золотые горы обещает. Кто в такое поверит?

Пришлось мне её убеждать, что предложение вполне серьёзное, а вот с планировкой их будущей квартиры стоит поторопиться, так как отливка стен верхних этажей уже не за горами. А у Вана на руках четыре разных варианта планировки их будущего семейного гнёздышка.

Что могу сказать, дамочка прониклась, и победил вариант на семь комнат и три туалета, включая детский.

Заодно и Варя к Вану переехала. И нет, я сводником себя вовсе не ощущаю. Они всё сами сделали и решили, а я всего лишь чуть-чуть их подтолкнул навстречу друг к другу. Одному добавил уверенности в себе, а второй – перспективы обозначил. Посмотрим, как сработает. Но пока – полёт нормальный. И это не моё мнение. Если что, Хуго у Вана тридцать четыре параметра отслеживает, похоже, втихаря, и там всё зашибись. Здоров наш Ван, как бык! Ещё и полкило за три дня скинул, что ему на пользу. И оба, он и Варя, счастливы, как дети. Нашли друг друга два одиночества.

Нашим старикам, показавшим хороший результат в прошлый раз, пришлось доверить разработку следующей операции. Заказанные клыкачи ещё не все добыты.

Есть на реке Большая Уссурка село Мельничное. Если верить картам, до него пятьсот одиннадцать километров, но из них лишь половина по трассе, потом немного по плохой дороге, а дальше – чистый дорожный экстрим, включая пересечение нескольких рек вброд.

Так что мы ждём возврата клеток, и заказали ещё две новых. Ну, и с погодой нужно подгадать, само собой. А до попадём в дожди, реки из берегов выйдут, и будем мы сидеть в Мельничном, как те зайцы деда Мазая, что в наводнение попали.

А ещё меня терзают смутные сомнения, стоит ли туда брать Ласточку. Пора бы нам самим обзавестись чем-то более вездеходным, и желательно, бронированным.

Вот с этой светлой идеей я и отправил Волкова с Савельичем в Гильдию. Пусть провентилируют ситуацию, скажем, по вопросу приобретения четырёх – пяти единиц такой техники, где на выездах нам не потребуется охрана наёмных отрядов. Строго-настрого наказал, чтобы от больших, даже заоблачных цен, не шарахались, а выясняли всё досконально.

Ну, так-то да. Не стану же я им объяснять, что денег у нас нынче – как у дурака фантиков, и в Пробои я отряд вожу не из-за денег, а для поднятия рейтинга, поддержания связей и репутации.

Старики вернулись крайне недовольными. Если коротко, то БТРов нам не положено, так как мы всего лишь Охотники, и даже не охранное агентство, и всё, на что можем рассчитывать – это на полноприводные шестиколёсные КАМАЗы – кунги, УАЗы – Патриоты, или на неведомые Комбаты по космической цене, но они с бронированием, причём, практически, с любым. Заодно и комплектация салонов там самая разнообразная – от пяти до двенадцати человек могут перевозить. Что характерно – очень быстро, правда скорость ограничена – сто восемьдесят километров в час, и не более.

– И много у них этих Комбатов? – прищурился я.

– Говорят, с десяток всяких разных, – пожал Волков плечами, – Но их никто не берёт. Дорого. Да и предназначены они для перевоза ВИП-персон.

– А для меня каждый член отряда такая персона, – отрезал я, раздумывая над покупкой, – Ладно. Спасибо, что всё выяснили. Я должен подумать, – поблагодарил я стариков.

На самом деле – с Хуго посоветоваться.

Я уже говорил, что Хуго – редкостная сволочь? Если да, то повторюсь ещё раз!

Нет, про то, что из имеющегося далеко не изобилия транспорта, он выбрал оптимальное соотношение, я даже не спорю, но выглядит его выбор крайне не скромно!

Если коротко, то это шесть Комбатов в самой разной, ни разу не скромной комплектации, причём, с заказной, и два КАМАЗа – Кунга.

Я чуть было не хрюкнул от удивления, когда узрел, что один Комбат, тот что с бронированием B7, предназначен для перевоза трёх человек и ХУКа.

– Хуго, я стесняюсь спросить, но всё-таки, а кто у нас ХУК? – постарался я сдержать свой скепсис, и обратился к ИИ максимально ровно.

– Он будет меня заменять вам на выездах. А те два, что при нём в пассажирах кроме водителя, пусть за запуск и перезарядку квадрокоптеров отвечают. Кстати, беспилотники тоже нужно будет приобрести по приложению номер шесть. Сразу предупреждаю – скорость передвижения колонны не должна превышать девяноста километров в час. При встречном ветре – и того меньше. Но ХУК это подскажет.

Гениально. От нейры, рождённой Ваном, отпочковался какой-то ХУК! ИИ размножается вегетативным способом!

Скажу честно, к такой новости я пока не готов, и мне её нужно переварить.

– Ван, ты где? – заорал я в мобильную рацию, когда выдохнул.

Ван объявился через пять минут. Запыхавшийся, с каким-то чертежом в руках и с пятном от варенья на щеке – Варя, видимо, уже вовсю проявляла свою заботу. Он заскочил в кабинет, огляделся по сторонам, будто искал, где спрятаться, и только потом перевёл взгляд на экран, где пульсировала заставка Хуго.

– Ты видел, что твоя нейросеть мне выдала? – спросил я, тыкая пальцем в монитор.

Ван подошёл, присмотрелся, и его лицо вытянулось. Сначала – удивление, потом – лёгкая растерянность, а затем – что-то вроде гордости.

– А… а что не так? – осторожно спросил он.

– Что не так? – я повысил голос, но тут же взял себя в руки. – Ван, она предлагает купить шесть бронированных Комбатов и два КАМАЗа-кунга. Это же целая колонна! Зачем нам столько?

– Ну… – он замялся, покосился на экран, будто ища поддержки у своего детища, – Хуго считает, что для обеспечения максимальной мобильности и защиты нужно иметь возможность перевозить отряд с разделением по функциональным группам. Один Комбат – под разведку, два – под боевое ядро, один – под штаб и связь, один – под артефактную поддержку и ещё один – под ХУКа. Кунги под передвижной лагерь.

– А ХУК – это кто?

– ХУК – это… – Ван запнулся, подбирая слова, – Это модуль. Выносной модуль Хуго. Я работал над ним в последние три недели, но не думал, что он уже… сам себя предложит.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как у меня начинает пульсировать в висках. Нейросеть, которая сама решает, какие модули ей нужны и сама их разрабатывает. Это было уже за гранью моего понимания.

– Рассказывай, – сказал я, стараясь говорить спокойно.

Ван выдохнул, положил чертёж на стол, и начал водить пальцем по линиям. Нет, не по чертежу, по столу… По моему пыльному столу.

– ХУК – это вычислительный блок, защищённый и автономный. Он может работать в полевых условиях, подключаться к камерам, дронам, артефактам, и координировать действия отряда в реальном времени. У него есть свой канал связи, своя система шифрования, и он… он умнее, чем обычный компьютер. Намного умнее.

– И зачем он тебе? – спросил я. – Ты же сам можешь сидеть на базе и управлять.

– Могу, – согласился Ван. – Но если связь пропадёт, или если я буду занят другим… ХУК подстрахует. Он не заменит меня полностью, но сможет поддерживать боевые алгоритмы, анализировать обстановку, предлагать решения. Хуго доверяет ему. Он сам его спроектировал.

– Хуго спроектировал? – я посмотрел на экран, где заставка мирно переливалась всеми цветами радуги. – А ты тут при чём?

– Я… я только собрал. По его чертежам. – Ван виновато потупился. – Это было… интересно. Он предлагал такие решения, до которых я бы сам не додумался. Оптическая связь на артефактных модуляторах, резервное питание от накопителей, защита от электромагнитных импульсов… Это будущее, Александр Сергеевич. Мы можем его создать. И проверить.

Я молчал, переваривая информацию. С одной стороны – гордость за то, что наша маленькая база вдруг стала генерировать технологии, о которых в Гильдии даже не слышали. Да что там в Гильдии, скорей всего – во всём мире. С другой – страх. Потому что такие технологии привлекают внимание. Очень нездоровое внимание.

– Ладно, – сказал я наконец. – Допустим, ХУК – это гениально. Но шесть Комбатов? Это же десятки миллионов рублей, Ван. И где мы их разместим? У нас даже гаража подходящего нет.

– Хуго уже продумал и это, – тихо сказал Ван, косясь на экран.

– Что значит – продумал?

– Он… он подготовил быстрый проект расширения базы. С подземным гаражом на восемь машиномест, ремонтным боксом, складом ГСМ и… и вертолётной площадкой.

– Вертолётной площадкой⁈

– На всякий случай, – Ван сделал шаг назад, предвидя мою реакцию. – Не сейчас. В перспективе. На будущее. Но это возможно. Он даже подрядчиков нашёл!

Я встал, прошёлся по кабинету. Хотелось матерно выругаться, но в голову лезли только логические аргументы. Хуго был прав. Мы выросли. Отряду нужно было больше мобильности, больше защиты. Ласточка, при всей её легендарности, уже не справлялась – слишком уязвима, слишком мала и не вездеходна. А Комбаты… Комбаты были машинами, которые могли и по бездорожью пройти, и пулю выдержать, и перевезти группу с полным вооружением.

– Покажи проект, – сказал я.

Ван оживился, подбежал к ноутбуку, что-то понажимал. На экране развернулась трёхмерная модель – наша база, но увеличенная, перестроенная. Подземный гараж уходил на два этажа вниз, с пандусами и системами вентиляции. Ремонтный бокс был оснащён подъёмниками и какими-то агрегатами, которых я не узнал. А над всем этим – вертолётная площадка, с маркировкой и системой подсветки.

– Это сколько же будет стоить? – спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Хуго подсчитал… – Ван назвал сумму, и я присвистнул.

– У нас нет таких денег. По крайней мере, официальных.

– Пока нет, – согласился Ван. – Но если мы внедрим все оптимизации, которые предлагает Хуго, если запустим пошивочный центр на полную мощность, если возьмём ещё пару крупных заказов… через месяц-другой – будут.