Текст книги "Чернокнижник из детдома 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Через месяц, – повторил я. – А что будет через месяц с нами? С отрядом? С детдомом?

Ван не ответил. Он смотрел на экран, где переливалась заставка Хуго, и я видел, что он верит. В своё детище. В его расчёты. В его предвидение.

– Хуго, – сказал я, поворачиваясь к монитору, – Ты уверен, что нам это нужно?

Ответ пришёл через секунду: «Уверен. Я проанализировал все риски. Вероятность того, что отряд столкнётся с ситуацией, требующей эвакуации вертолётом, в ближайшие два года составляет тридцать семь процентов. Вероятность того, что Ласточка будет уничтожена при выполнении очередного задания – двадцать четыре процента. Вероятность того, что Комбаты спасут жизни ваших людей – восемьдесят один процент. Выбор за вами, Александр Сергеевич. Но я рекомендую не откладывать».

– Не откладывать, – усмехнулся я. – Легко сказать. Но, восемьдесят один процент… Вот же собака-самка, – по привычке выразился я, отучая себя ругаться вслух при детях.

Я сел обратно в кресло, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Всё это было правильно. Все эти расчёты, цифры, вероятности. Но внутри меня что-то сопротивлялось. Может быть, то самое человеческое, что не давало мне превратиться в машину, которая просчитывает каждый шаг.

– Ладно, – сказал я. – Покупаем два Комбата на тестирование. Если покажут себя хорошо – закажем остальные. А ХУКа… сделай пока одного. Посмотрим, как он себя в деле покажет.

Ван кивнул, пряча улыбку. Хуго на экране мигнул заставкой, и мне показалось, что на секунду переливы стали ярче. Довольная нейросеть. Сволочь редкостная. Опять своего добилась.

– И, Ван, – добавил я, когда он уже был у двери, – Скажи Варе, чтобы варенье убирала подальше. А то я смотрю на тебя и аппетит пропадает.

Он смутился, вытер щёку рукавом и выскочил за дверь. А я остался сидеть, глядя на экран, где Хуго уже выводил схемы бронирования Комбатов, заодно раскрашивая их в цвета нашего отряда.

Жизнь менялась быстро, неумолимо, и я уже не мог понять – то ли я веду её, то ли она ведёт меня. Но одно я знал точно – отступать было некуда. Только вперёд. Потому что за моей спиной были дети, отряд, люди, которые верили в меня. И я не имел права их подвести.

Я открыл чат с Хуго и написал: «Спасибо за расчёты. Начинаем подготовку».

«Рад сотрудничеству», – ответила нейросеть. И добавила: «Вы приняли правильное решение».

– Посмотрим, – сказал я вслух. – Посмотрим, – добавил я уже чисто для себя.

Проект с ХУКом мне обошёлся в изрядные деньги.

Равно, как и усиление защиты приобретённых Комбатов и КАМАЗов установкой на них артефактов. Защитных, и не только. А как иначе? Как вспомню, сколько за них заплатить пришлось, так руки сами тянутся…

Пожалуй, приобретение шести беспилотников с шикарными камерами оказались самым наименьшим расходом из всего плана Хуго.

Чисто теоретически, пара таких беспилотников будет сопровождать в течении часа нашу колонну с обеих сторон. Потом нужно будет остановиться, отлетавших своё приземлить, отправить на перезарядку, и выпустить следующих.

На ученьях эта схема сработала. Посмотрим, как она себя на практике покажет.

В Мельничное выдвинулись на двух Комбатах, Крузаке и одном КАМАЗе-кунге. Дальше нас сопровождали бортовые вездеходы с клетками. Ласточку оставили на базе – не её сезон. ХУКа погрузили в головную машину, закрепив его в специальном амортизационном кресле. Выглядел он как чёрный цилиндр размером с пятилитровую банку, с мигающими по бокам индикаторами. Ван на прощание погладил его по крышке, что выглядело странновато.

Пятьсот километров отмахали за одиннадцать часов – две реки вброд, три лежнёвки на болотистых участках и один перевал, где даже Комбаты зарычали натужно. ХУК почти молчал всю дорогу, изредка выдавая на планшеты короткие рекомендации: «Сбросить давление в шинах на десять процентов», «Объезд слева, брод глубже на полуметра». К нему привыкли, как к штатному навигатору.

Пробой обнаружили в распадке за брошенной фермой. Два клыкача паслись прямо у входа, будто ждали. Я открыл портал под первого – и тварь провалилась в клетку на КАМАЗе. Второй рванул в сторону, но тут ожил ХУК.

«Вектор атаки – двести семьдесят градусов. Беспилотник-два фиксирует приближение трёх особей с тыла. Рекомендую разворот группы», – голос у него был синтезированный, но спокойный, почти человеческий.

Мы развернулись – и встретили трёх клыкачей лоб в лоб. Никифор поднял стену земли, отсекая одного. Гришка с парнями зажали второго Льдом. Третьего я взял порталом, но он дёрнулся в последний момент, и переход захватил только переднюю часть, отсекая ему задние ноги. Клыкач взревел, но ХУК уже выдал новое решение: «Открыть портал в клетку номер четыре. Тварь обездвижена на семьдесят процентов».

Я послушался. Клетка лязгнула.

Хм, странно, но получилось…

Зачистку закончили за двадцать минут. Пятерых клыкачей взяли живьём, одного – покалеченным, но профессор Мезенцев и такому обрадуется. ХУК за всё время ни разу не ошибся, подсказывая оптимальные углы обзора для дронов и момент для моих порталов. Мы вернулись к машинам, и я спросил у цилиндра:

– Ты как, живой?

«Функционирую в штатном режиме», – ответил ХУК. И добавил: «Усталости не испытываю. В отличие от вас, Александр Сергеевич. Рекомендую вам тридцатиминутный отдых перед выездом».

Я усмехнулся. Ван создал не просто модуль – он создал члена отряда. Железного, а может – кремниевого, пусть безэмоционального, но своего. С таким даже в самом гиблом Пробое не страшно. Вытащит. Ну, или пожелает что-нибудь, на прощанье.

Глава 8
Эликсиры

Какое хорошее утро. Солнечное, тихое, а ко мне Ван просится с новостями, надеюсь, с хорошими. Свою ошибку я понял, как только китаец зашёл ко мне в кабинет. Начал он с того, что замер у порога и глаза в пол опустил. Угу, ещё бы ногой по полу поводил, для полной правдоподобности картины.

– И кто из вас что-то на этот раз натворил? – постарался я настроиться на грозный тон, но не вышло. Наоборот, как-то по-доброму прозвучало, по-отечески, что ли…

– Э-э… Нет, босс, ещё ничего не сделано, но есть идея, – почти без акцента выговорил Ван.

– Присаживайся и выкладывай, – вздохнул я, направляясь к кофе-машине.

Прямо чую, что ударная доза крепкого кофе мне не помешает.

– Хуго план предложил, – всё ещё не глядя мне в глаза начал излагать наш китайский гений, – Если коротко, то возможен тотальный контроль над городом. Пусть и не сразу, но контролировать можно очень многое.

– Законно? – сразу же задал я главный вопрос.

– Кое-что – да, остальное… ну, не очень. Но концов не найдут, как и программы не вскроют.

– Ты же сам на криптовалюте мне показал, что нет таких паролей, которые нельзя было бы подобрать!

– Так там мы язык знали, а вот если на хинди их написать, то как минимум группа индусов нужна будет.

– А разве такие программы бывают?

– Всё бывает. А Индия сейчас славится, как страна самых дешёвых программистов. И они ужас сколько всего понаписали для себя и для своих. Мы с Хуго одно время это изучали, как экзотику, а потом оценили, какие там иногда интересные решения предлагают.

– Ладно, про экзотику потом поговорим, а сейчас – что именно будет взято под контроль, и начни с законных способов?

– Городская автоинспекция объявила о тендере на камеры дорожной службы. И нет – они их не собираются покупать и обслуживать. По их предположению за такую работу должна взяться какая-нибудь фирма, получающая процент от уплаты штрафов за зарегистрированные нарушения.

– Гляди-ка, какие хитрованы! – невольно изумился я мастерству чиновников, – Не вложив ни копейки резко поднять кучу денег! И много таких камер в городе будет?

– Триста шестьдесят. И это только первый этап.

– Так у нас городок-то маленький! Пожалуй, даже столько улиц не наберётся, – поморщился я, но остановился, глядя, как китаец мотает головой.

– Улиц в городе четыреста семьдесят семь. Так что пока речь идёт лишь про центральные улицы и наиболее значимые перекрёстки. Ну, и от себя можно будет чуть-чуть добавить. Особенно в наш район. Тут тогда муха незамеченной не пролетит.

– Так, уже почти убедил, а что с окупаемостью?

– Затраты на камеры и их монтаж отобьются меньше, чем за полгода, мы же камеры заставим работать на другом принципе. Вот только Хуго внеочередной апгрейд потребует, – виновато потупился китаец.

– И сколько на этот раз? – грозно сдвинул я брови.

– Миллион, – выдохнул Ван, и поспешно уточнил, – Рублей.

– Только не говори мне… – начал было я, но Ван перебил.

– Нет-нет. Для пятисот камер хватит и полмиллиона.

– Каких ещё пятисот. Ты про триста шестьдесят говорил!

– Так сто сорок у себя по району развесим, под общий замес. Штрафов с них брать не будем, а если что, потом представим, как уже готовое расширение, которое прошло тесты.

– Ладно, а куда ещё полмиллиона уйдут? Нет, я понимаю, что на расширение возможностей Хуго, но мне интересно – каких?

– У нас в городе четыре интернет-провайдера. Программы на хинди могут взять весь их трафик под контроль и анализ. Потом только мобильные телефоны достаточно будет контролировать, и всё – весь Уссурийск под колпаком. Под нашим, разумеется.

– Ты же знаешь, кто у меня куратор?

– Знаю.

– Вот и объясни Хуго, что если он спалится, то я его на год всех развлекалок лишу.

Сначала Ван выпучил было глаза, но потом понял – это разрешение и одобрение, как на проект, так и на финансирование, и я с ними в одной лодке. Что характерно – я рискую больше всех.

– «Хех… с ними. С Ваном и нейросетью… Что-то я про неё, как про живого человека заговорил», – мысленно поймал я себя на явном несоответствии. Или… не совсем уж явном?

Но делать нечего. Решение принято и Рубикон надо перейти. Помнится, мне наш мэр изрядно задолжал. Отчего бы не дать ему возможность частично списать должок. С этой светлой мыслью я полез в контакты, чтобы сделать звонок. Понятное дело, что тендер мы и так выиграем, так как предложим наилучшие условия, но и связями тряхнуть не помешает, чтобы пылью не обросли. Заодно, чтобы не напакостил кто-нибудь из чиновников, не желая допустить нас к участию в тендере. А то с них станется.

* * *

Развитие артефактного дела я сознательно не галопирую. Этак, даже порой искусственно сдерживаю. Одну, редко две новых модели в месяц ещё можно объяснить, а больше и ни к чему. Заказов и так с избытком. Можно было бы и больше делать, для той же армии, но там я бы дорогу серьёзным людям перешёл, и вовсе не факт, что это бы легко сошло бы мне с рук.

Так что, я предпочитаю пока, если и влезать в армейские заказы, то на никем не освоенные ниши.

Те же пояса, с пространственными карманами, защищённые рации, тепловизоры, прицелы и прочую мелочь. Для Гильдии ассортимент больше, заодно там и возможность эксклюзивных заказов имеется, но – дорого.

Едино где согрешил, отойдя от приемлемой практики – так в губернаторском заказе. Том, что для Охотников. Там у меня всё лучше стандартных армейских образцов – и их действие, и цены.

К чему я это рассказываю, так когда я с мэром говорил, он между делом обмолвился, что со мной представители Ижевска очень хотели бы поговорить. Якобы, о сотрудничестве. И я согласился с ними встретиться. Хоть завтра.

Встреча состоялась в ресторане «Золотой дракон» – месте, которое я недолюбливал за пафосную безвкусицу, но ижевцы настояли. При встрече – представились. Их было трое. Глава делегации – Князев, полковник в отставке, с лицом, которое не выражало ровным счётом ничего. Двое других – молодые, с цепкими взглядами, явно технари или аналитики. И ни одного юриста – что уже настораживало.

– Александр Сергеевич, – Князев даже не встал, когда я вошёл, лишь кивнул на стул напротив, – Присаживайтесь. Времени у нас мало.

Я присел, но не спешил начинать разговор. Официант принёс меню, но никто его не открыл. Тишина затягивалась, и это давило на них сильнее, чем на меня.

– Мы наслышаны о ваших успехах, – наконец произнёс Князев, когда официант отошёл, – Пространственные артефакты, новые схемы защиты. Интересно. Даже очень. Но, – он сделал паузу, – Вы работаете в нише, которую мы считаем своей.

– Своей? – переспросил я. – Насколько я помню, рынок артефактов никем не монополизирован.

– Рынок – нет. А производство для силовых структур – да. Ваши пояса, ваши «обоймы» – они конкурируют с нашей продукцией. Мы не можем этого допустить.

Я усмехнулся. Вот оно – началось. Без предисловий, без попыток казаться доброжелательными. Чисто, по-деловому, по-волчьи.

– И что вы предлагаете? Если что, то я в курсе, что ничего из моего ассортимента вы армии не предлагали и предложить не можете. Вы просто не умеете этого делать. Так что ваш аргумент вовсе не аргумент. Вы мне не конкуренты. Бросайте пустословие. Чего вы хотите?

– Предлагаю вам выйти из сегмента. Полностью. Передать нам все наработки по пространственным артефактам. Взамен – компенсация. Назовём её… отступными.

– Размер?

– Десять миллионов рублей.

Я засмеялся. Откровенно, в голос, не скрывая презрения. Князев поморщился, но смолчал.

– Десять миллионов, – повторил я, отсмеявшись. – Вы хотя бы представляете, сколько я зарабатываю на одних только «обоймах» за месяц? Ваша компенсация – это пыль. Очень оскорбительная пыль.

– Мы можем увеличить сумму, – спокойно сказал Князев, – Но не намного. Наше предложение – не купля-продажа. Это… предупреждение.

– Предупреждение? – я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Вы мне угрожаете?

– Констатирую факт. Клан «Ижмаш-Артефакт» контролирует шестьдесят процентов внутреннего рынка и семьдесят – внешнего. Те, кто пытался работать в обход нас, либо разорились, либо исчезли. Не в прямом смысле, – он усмехнулся, – Но их бизнес… да, исчез.

Я молчал. Не потому, что испугался. А потому, что собирался с мыслями. Такой наглости я не встречал даже от китайцев и местных чиновников. Это совсем другой уровень.

– Послушайте меня, – начал я тихо, почти ласково, – Я не лезу в ваш сегмент. Я работаю на Охотников, на частников, на Университет. Мои артефакты – это капля в море ваших объёмов. Но если вы думаете, что можете придти и просто так отжать то, что я создал – вы ошибаетесь.

– Мы не отжимаем. Мы предлагаем сделку.

– Сделку? – я повысил голос. – Вы предлагаете мне за десять миллионов отказаться от того, что приносит сотни. Вы предлагаете мне отдать вам технологии, на которые у меня есть патенты. Вы предлагаете мне стать вашим вассалом. Это не сделка. Это ультиматум! И вы зря приехали!

Князев молчал. Его спутники заёрзали.

– Я отвечу вам так, – сказал я, вставая. – Мои артефакты остаются у меня. Мои рынки сбыта – тоже. Если вы попытаетесь мне помешать – вы получите ответ. И он вам не понравится.

– Это война, – тихо сказал Князев.

– Это бизнес, – ответил я. – А войну вы уже проиграли. Потому что вы не знаете главного.

– Чего?

– У меня нет слабых мест, которые вы могли бы атаковать. Я не завишу от банков, от чиновников, от поставщиков. Всё, что мне нужно, у меня есть. А вот вы… – я усмехнулся, – Вы зависите. От политики, от армии, от того, кто сидит в кресле губернатора. А у меня губернатор свой. И ещё, я работаю под контролем ФСБ и зачастую, в их интересах. И мой куратор сейчас наблюдает за нами в прямом эфире.

Князев побледнел. Я видел, как он сжал кулаки под столом.

– Вы пожалеете, – сказал он.

– Уже нет, – ответил я и вышел из-за стола.

На выходе меня догнал один из молодых.

– Александр Сергеевич, – он говорил быстро, как будто боялся, что его услышат, – Не всё так однозначно. У нас в клане есть разные мнения. Если вы согласитесь на… сотрудничество. Не поглощение, а именно сотрудничество. На равных.

Я остановился, посмотрел на него.

– Передайте тем, кто вас послал, – сказал я, – Я готов говорить только на равных. Никаких «отступных», никаких «передач технологий». Совместные проекты – да. Разделение прибыли – да. Но без дураков. Если ваш клан способен на это – милости прошу. Если нет – не тратьте моё время.

Он кивнул и исчез.

Я сел в машину, достал телефон. Написал Всеволоду: «Подготовьте мне досье на „Ижмаш-Артефакт“. Всё их руководство, связи, слабые места. Мне угрожали».

Ответ пришёл через минуту: «Понял. Готово будет через день».

Я откинулся на сиденье, закрыл глаза. Война – это плохо. Но отступать – ещё хуже. Потому что если сегодня я уступлю ижевцам, завтра придут другие. И тогда конец всему, что мы построили.

– Поехали, – сказал я Савельичу, садясь в Комбат.

Машина тронулась, а я смотрел в окно на проплывающий мимо город. Умиротворённый безветренным вечером пятницы, тихий. Но за этой тишиной уже чувствовалось напряжение. Скоро здесь будет жарко. Очень жарко.

Надо же, как совпало. Или это Хуго заранее «вангует», что у меня зиждутся неприятности на горизонте.

Так-то, да. Что-то похожее я давно ожидал, но вовсе не с самым могучим оружейным Кланом России. И пусть для них артефакты – это лишь небольшой сегмент их рынка, но настроен тот же Князев вполне серьёзно. Едино, что его подводит – привычка приказывать. Со мной такое не пролезет. Пусть сначала на кошках потренируется. А вот я им гемморой обеспечу, и это не просто слова. Тот же Князев сегодня изрядно помучается. Проклятье, пусть и слабенькое, так, чисто в предупредительных целях, за ночь даст ему просраться. К утру, правда, как огурчик уже будет, но бледный, и в пупырышках.

По себе знаю – порой нигде так хорошо не думается, как на унитазе. А у него вся ночь впереди. Пусть подумает над своим поведением. А то, вроде и назвался полковником, а по факту – чистый гопник. Такой же тупой и самоуверенный. Засранец, одним словом.

Почесав затылок, я понял, что в организационных вопросах я Хуго проигрываю, как бы не на порядок. Да, иногда стоит своевременно признавать свои ошибки.

Короче, автопарк мы обновили по его плану, заодно и заказ на расширение подземных парковок я подписал.

Водители… У меня уже десяток парней с водительскими правами, и сейчас старики выбирают из них лучших. Когда выберут, я ещё их на курсы экстремального вождения запишу. И пусть там цена вопроса не детская, но по сравнению с ценой Комбата – семечки! Угу, те самые, что старушки продают по пятьдесят копеек за стакан. Но стаканчики у них… Где только такие нашли? Махонькие и толстостенные.

* * *

Уйдя с головой в артефакты, я почти совсем забыл про тему эликсиров. Зря!

Мне-то они уже не нужны, а вот молодёжи, для магического развития, ещё как понадобятся!

А ведь Савельич в своё время говорил, да что там – прямо рассказывал, что есть у него в тайге поляны, с заранее высаженными там травами и реликтами. Он даже женьшень прямо в тайге культивировал, прекрасно понимая, что вырасти его на огороде, и пользы от него будет меньше.

Что нам могут дать снадобья? Правильно – ускоренное развитие Резерва Силы и прокачку энергоканалов.

Мой отряд Охотников отличается от всех других тем, что у нас девяносто процентов состава – Одрённые. Зачастую, в других отрядах пропорция прямо обратная – у них Одарённых лишь десять процентов.

Но… – вот так, напрямую, сравнивать вряд ли стоит. Иногда количество переходит в качество! И я смело могу сказать, что любой Одарённый из моего отряда, как минимум, не хуже, чем маги – лидеры из отрядов Гильдии. И это я ещё не коснулся пяти наших лидеров, из которых первым – Никифор.

Он уже вырос в реальную машину убийств, возглавил десяток, и я за его подчинённых спокоен даже в очень серьёзном Пробое. Этот справится.

А вот Гришке с Серёгой пока десяток под командование не доверен. Зато свои пятёрки они тоже смогут защитить, не хуже Никифора.

Что бы про нас не говорили, но пока все комментаторы, просматривающие наши видосики, признают лишь один момент, а как по мне – самый главный: – Невозвратных потерь у нас нет!

Раненые – да, но мы их поднимаем на ноги, и быстро.

Есть и ещё один момент, и тоже, весьма характерный: – За всё время существования нашего отряда мы ни разу не воспользовались страховкой!

Со всеми ранениями справлялись своими силами.

Для кого как, а для Охотников, кто потерял руку или ногу, и его страховка не покрывает восстановление конечности – это Знак!

Наша-то страховая сумма копится, а как там у других, неизвестно.

Да, наши целительницы ещё не готовы к восстановлению рук или ног.

Но… я опять же забыл про эликсиры.

А там начинается спорная тема, где те же мои блонды смогут прыгнуть выше головы, а пациент окажется крайне подготовлен к их лечению.

– Савельич, седлай коня! – кивнул я на самый бронированный Комбат, – Мне нужны травы. Много. И вполне возможно, твои корешки. Заплачу, если что, – добавил я, невзирая на отрицательную отмашку рук старика.

Угу… так мы и выехали. Нет. Ворота не открылись.

Пока к нам ХУКа на заднее сиденье не приторочили, а потом ещё пара машин к нам не пристроилась спереди и сзади, со двора мы не выехали.

Вроде, и смешно, но я не жужжал. Красавцы! Моя школа!

Я сам эту инструкцию писал – и вот она в действии.

Савельич, когда услышал, что мы едем за травами, оживился так, будто ему не семьдесят с хвостиком, а семнадцать. Всю дорогу от базы до поворота на Лесозаводск он рассказывал про какие-то ферменты, алкалоиды и фазы луны. Я слушал вполуха, кивал, но честно – половину пропускал мимо ушей. Главное уяснил: места, куда мы направляемся, он засевал пятнадцать – двадцать лет назад. Двадцать лет, Карл! И всё это время ездил туда каждую весну и осень – проверить, подсеять, прополоть от сорняков.

– Там не просто травы, – говорил он, когда Комбат, рыкнув, съехал с просёлочной дороги в тайгу, – Там экосистема. Понимаешь? Одно растение питает другое, третье – четвёртое. Вместе они дают такой эффект, что любая аптечная настойка отдыхает.

– А женьшень? – спросил я, когда мы остановились на поляне, где даже ХУК на секунду задумался, переваривая открывшийся вид.

– А женьшень – это отдельная песня. – Савельич выбрался из машины, огляделся, втянул носом воздух. – Тут его немного, но корни старые. Пятнадцать лет, не меньше. Я их беру только в крайнем случае. Они как деды – уважения требуют.

Мы пошли по тропе, которую, кроме него, никто бы не нашёл. Завалы бурелома, кочки, ручьи – ХУК фыркал, передавая карту местности, но я его отключил. Слишком много лишнего. В тайге нужно чувствовать, а не вычислять.

Первую поляну Савельич показал через час. Небольшая, сотки на четыре, но вся усыпанная мелкими синими цветами.

– Голубушка, – он опустился на колени, погладил лепестки, как детей. – Помогает открывать каналы. Особенно у тех, у кого Дар, но он спит. Из такой цветов настойку сделать – через месяц человек почувствует силу.

– А если у кого Дар уже есть?

– Тогда укрепит. Резерв поднимет процентов на тридцать. Но это так, мелочь. Главное – вон там, – он кивнул в сторону, где темнели высокие стебли с резными листьями.

– Что это?

– Память предков. Редкость страшная. У нас только здесь и растёт. Помогает удерживать сложные рунные вязки. Для тебя, Санчес, – он посмотрел на меня, – Самое то. Ты же порталы открываешь, а они энергию жрут. С настойкой из этого корня будешь меньше уставать.

Я присмотрелся. Обычная трава, ну, почти. Если прикрыть глаза, от неё исходило слабое свечение – магическое. Живое.

– Сколько нам нужно?

– Для отряда? – Савельич задумался, пошевелил губами, считая. – Пара десятков корней. Но брать будем аккуратно, не все. Чтобы через два года снова вернуться.

Мы работали до вечера. Я выкапывал корни, складывал в портальный карман. Савельич собирал цветы и листья, заворачивая их в тряпицы, пропитанные каким-то составом – чтобы не завяли. ХУК из машины раз в полчаса подавал голос: «Уровень магического фона выше нормы в четыре раза. Рекомендую завершить сбор через сорок минут».

– Заткнись, – отвечал я, но время поглядывал.

К закату у нас были полны два пространственных кармана. Травы, корни, даже немного мха – Савельич сказал, что он нужен для закваски.

– Всё, – выдохнул старик, садясь на пенёк. – Теперь у тебя есть чем поднимать молодёжь.

– И себя, – добавил я.

Он хмыкнул, достал флягу, отхлебнул.

– Себя, Санчес, травами не поднимешь. Себя нужно делом. А у тебя с этим порядок.

Обратно ехали молча. Я смотрел в окно на тайгу, которая казалась пустой и дикой. Но я уже знал – она полна жизни. Магической, древней, настоящей. И мы только начали её открывать.

ХУК в салоне мигал индикаторами, но молчал. Даже он, кажется, понимал – сейчас не время для советов. Сейчас время для тишины и усталости. Хорошей, правильной усталости.