Текст книги "Чернокнижник из детдома 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Некоторые сложности

Ли Миён тем временем превратила хозяйственный блок в конвейер. Чистота стала стерильной. Бельё пахло так, что хотелось зарываться в него лицом. Даже оружейка, где вечно витал запах смазки и металла, теперь благоухала чем-то нейтральным, но приятным.

Кореянки не лезли в личное пространство бойцов, но и себя в обиду не давали. Один молодой охотник, недавнее пополнение, попытался прижать Ли Миён к стене в коридоре. Утром я нашёл его сидящим в медпункте с поломанной рукой и ссадиной на пол-лица.

– Что она с тобой сделала? – спросил я.

– Не знаю, командир. Я просто сказал… ну – комплимент, и чуток потрогал. А она как заорёт по-своему, как даст мне в ухо, а потом захват… я и не понял даже.

– Теперь понял?

– Ага. Кореянок не трогать.

– Молодец. Завтра два наряда вне очереди – помогать на кухне. Чон Хи тебя поставит на картошку.

Парень побледнел. Он уже знал, что значит «помогать Чон Хи». Это не просто чистка овощей. Это выполнение нормативов под неустанным взглядом девушки, которая чувствует, когда ты ленишься, и может выдать такое физическое замечание, что тошно станет до ужина. Удар у неё поставлен и рука тяжёлая.

В отряде быстро сложилось негласное правило. Кореянки – не прислуга, и не расходный материал. Это такие же члены команды, как и все. Разве что без права ношения оружия. Пока без права.

– «Но если Ли Миён захочет стрелять, – заметил как-то Хуго, – Я бы не стал ей препятствовать. У неё отменная реакция и холодная голова».

– Ты проверил?

– «Она проходила тесты на координацию в центре подготовки Пхеньяна. Результаты – выше среднего по корейской армии. Её готовили не только в Лумумбе. Но вопросов ей не задавай. Скорей всего у неё блок на них стоит».

Я и не задавал.

Северная Корея есть Северная Корея. Каждая из этих девушек могла оказаться кем угодно – от поварихи до шпионки. Но пока я видел только поварих, уборщиц и прачек. И ещё – очень напуганных девчонок, которые понемногу учились не бояться.

Самым трогательным стало то, как кореянки начали впитывать русскую культуру. Не через принуждение – через интерес.

Они записывали рецепты от Тамары, учились печь блины на Масленицу, пробовали квашеную капусту и сначала морщились, но потом просили добавки. А когда блонды включили на кухне «Калинку», Ли Миён вышла в центр и станцевала. Не профессионально, но с каким-то внутренним огнём, который я в ней раньше не замечал.

– Откуда? – спросил я у неё.

– В институте был кружок танцев. Потом нас отдельно учили обслуживанию банкетов в посольствах. Корейские танцы – для своих. Русские – для гостей.

– Так ты танцуешь для гостей?

Она посмотрела на меня без тени улыбки.

– Теперь я танцую, когда хочу. Сегодня захотела.

И это, наверное, было главным признаком того, что они вживаются. Появление собственного права на «хочу и не хочу».

Через два месяца после приезда я собрал Совет директоров – уже наш, внутренний. Малый. Там были Тамара, Танька, Катя, Савельич, Ли Миён, Чон Хи, ну и парни, пятеро.

– Вопрос простой, – сказал я. – Женсовет и корейская группа отчитались об адаптации. Всё идёт в штатном режиме. Но есть один нюанс. Чон Хи получила Дар и стала полноценным кандидатом в отряд.

Я посмотрел на неё. Та сидела, сжавшись, будто готовилась к удару.

– Ли Миён, – продолжил я. – Вы все тоже претендуете на Дар?

– Да, – ответила она твёрдо. – Но я не тороплюсь. Чон Хи показала, что он приходит сам. Я буду работать и ждать.

– А если не придёт?

– Значит, не судьба. Но я останусь. Потому что здесь – она запнулась, подбирая слова, но нашла, – Здесь я человек!

– Ладно. Тогда следующий вопрос. Савельич докладывает, что заказник готов выдавать первую партию трав через месяц. Кто поедет на сбор?

Чон Хи подняла руку.

– Я. Хочу попробовать заготовить свои травы. Для кухни. Чувствую, что смогу их сделать лучше, чем покупные.

Тамара одобрительно кивнула.

– Бери с собой двоих наших. И своих двух. Научишь их.

Чон Хи распрямила спину. В её глазах появилось что-то новое. Не страх, не надежда. Решимость.

– Научу, – сказала она.

И я в неё поверил.

* * *

Наш заказник начал работать не вдруг. И если честно, то в этом году мы на урожай высаженных культур почти не претендуем. Хватает того, что девушки собирают попутно. С дикоростов или тех трав, которые могут вымахать за месяц.

В приготовлении зелий я особо не силён. Так себе, если честно. Тем более многие местные травы существенно отличаются от их аналогов из моего бывшего мира. Но с подсказками Савельича кое-что началось получаться, пусть и не сразу.

Савельич годами собирал корешки, листья да грибные наросты, которые другие Охотники даже под ногами не замечали. Вдвоём мы сели за стол с его блокнотами и моим ноутбуком – и дело пошло.

Первым делом взялись за то, без чего в полевых условиях тоскливо и страшно. Кровоостанавливающее. Не жгут, не бинт – а именно снадобье, которое можно втереть или дать выпить раненому, пока до него не добежал медик. Савельич вытащил из своего тайника сушёные корневища, пахнущие сырой землёй и чем-то едким, вроде хрена. Я их перетёр, добавил сок молодой крапивы – но не той, что жжётся у тропы, а болотной, с белыми прожилками на листе. Смесь получилась бурая, некрасивая, а застывала за полминуты. Проверяли на свежей туше кабана – порез почти сразу затянулся грубой коркой, но ни капли крови наружу.

– Хорошо, – сказал Савельич. – Только эта дрянь сначала жжёт, как огнём. Для себя – в самый раз. Для пленника – даже лучше.

Вторым по списку шло средство от усталости. Не допинг, не стимулятор вроде той дряни, которую варят в подвалах местные травники на продажу. А мягкое – чтобы ноги не гудели после суточного перехода и голова не отключалась посреди боя. Тут Савельич доверился мне. Я долго рылся в своей памяти, потом хлопнул ладонью по столу и уехал в ближайшую рощу на четыре часа. Вернулся с охапкой серых мхов, которые росли только с южной стороны валунов. Заваривали мы их на козьем молоке, добавляя травы по очереди. Потом оставалось процедить и выпарить всё до густоты сиропа. Чайная ложка этого вполне приятного пойла – и Охотник, который клевал носом, через десять минут стоял ровно и смотрел ясно. Бодрости хватало часов на двенадцать. Правда, потом Охотник валился в сон без задних ног, почти на сутки, но сон был глубокий, целебный.

Понимая, что Савельичу в одного не справиться, я попросил Тамару подыскать ему помощницу, из наших. Вполне возможно, что кто-то из кореянок и получше бы с этой работой справился, так как они все какие-то трудоголики, но чисто интуитивно я им пока не доверяю.

Тамара нашла двух. Я же, справедливо рассудив, что две лучше одной, познакомил их с Савельичем и фронтом работ. Обе вникли, пусть и не сразу, но… как только им выдали первую зарплату за полмесяца работы, произошли серьёзные изменения.

– Они вдруг вдвое быстрей забегали! – вещал мне крайне довольный таёжник.

И нет, это не чудо! Просто девушки, увидев оценку своего труда в рублях, всего лишь за ночь всё поняли и осознали. Как и то, что они не единственные на эти рабочие места. Ещё бы! Скоро все так или иначе узнают, сколько зарабатывают простые подручные у зельевара! По их меркам – до фига!

И если все эти вопросы выглядели занятно, но они были не больше, чем попутные.

– Санчес, на нас испанцы вышли с запросом на артефакты. Настаивают на встрече, – известила меня Тамара

– Задай им вопрос – на какие количества они рассчитывают? – слегка запаниковал я, прекрасно понимая, что заказы от азиатов очень скоро расширятся, и следующие партии могут подняться к верхней планке нашей производительности, – А мы подумаем.

Опять дилемма: – Или производство заранее расширять, или отказываться от части заказов.

Первое – дорого. Второе – не дальновидно. А впрочем…

– Хуго! Есть очень серьёзный вопрос! Крайне важный! – заранее обозначил я высочайший приоритет задачи, и лишь затем скинул на нейру весь анализ ситуации и принятие верного решения.

На моей памяти – Хуго ни с тем, ни с другим ещё ни разу не ошибся.

* * *

Вопрос с расширением производства решился быстро и просто. Хуго, узнав про мои сомнения о крупных вложениях в производство, попросил в своё пользование миллиард. Ненадолго. Через одиннадцать дней этот миллиард превратился в полтора миллиарда! Это он так на бирже поиграл!

Добро на расширение производства я дал, как и на запрос от Хуго японцам, по покупке двух новейших рабочих станциях Фуджицу, которые они два дня назад показали на выставке в Тайване. И не будь дураком, пока вакантный и невостребованный миллиард рублей оставил под его контролем. Пусть дальше финансы так же успешно приумножает! К своей и моей радости!

Если что, он мне перспективный проект своего развития предоставил. Там всё с гидроэлектростанции на реке начиналось.

– Но ты же знаешь, что зимой у нас всё замерзает? – задал я ему вроде бы умный вопрос, надеясь подловить.

– «Зимой у меня нет потребностей в охлаждении. А это крайне существенная часть потребления электроэнергии»!

Ну, так-то да. Процессоры большие любители холодов. Сейчас у нас каждый зал оборудован мощными системами охлаждения, и даже летом вся обслуга из людей там ходит довольно тепло одеваясь.

Любят процессоры холод, и чтобы без излишней влаги. Эти два режима: температуру и влажность воздуха, Хуго у себя, в серверных помещениях, вымеривает до десятых процента, и если они уходят хотя бы на процент или градус, начинает трубить, как слон в брачный период. Зачастую, абсолютно зря. У нас всё сделано, как минимум, с двойным запасом. И если какие-то кондиционеры или фанкойлы, питающиеся от шести артезианских скважин, забились пылью или тополиным пухом, перестав выдавать нужные показатели, то тут же подключаются резервные, а на эти направляется дежурная смена специалистов, приводя их в порядок.

Очередное расширение производства. На этот раз – ещё более современными моделями. И если что – то самыми современными! Вероятность того, что мы рано или поздно насытим рынок есть, но экспортные контракты позволяют рассчитывать, что далеко не скоро.

– «Замечено внимание зарубежных спецслужб! Уже государственных! – акцентировал Хуго моё внимание на серьёзности вопроса. – Нашим производством заинтересовалась Англия и Германия. Интерес Франции и Италии пока незначителен, но тоже имеется». – доложил мне мой нейропомощник.

– Что от них ждать? – не желая рисковать, спросил я напрямую, готовясь встретить «гостей» во всеоружии.

– «Пока они поднимают свою агентуру во Владивостоке и Хабаровске. Даже „законсервированных“ агентов, завербованных лет десять – двенадцать назад, которых ещё ни разу ни к чему не привлекали».

– О как! Нормально их припекло! С чего бы?

– " Мы нарушили равновесие. Если раньше магические силы всех стран были примерно равны, то сейчас Россия вышла немного вперёд. Естественно, желают либо обнулить тех, кто обеспечивает этот рост, или найти способ, как забрать первенство себе".

– С чего бы вдруг? Я же отказался от армейских контрактов! И франшизу с Ижмашем на то оформил.

– «Охотники. Они стали у нас сильней. А это тот фактор, который в будущем серьёзно повлияет на общее развитие страны, – буднично сообщил мне Хуго, – Пробои случаются у всех, но кто быстрей всего с ними справляется, как с негативным фактором развития, тот и выиграет, если рассматривать вопрос в перспективе».

– Мне уже стоит опасаться за свою жизнь?

– «Всегда. Но пока принятых мной и тобой мер достаточно», – чуток успокоил меня Хуго, поднимая настроение.

Ещё больше его подняли две блонды, которые сегодня решились мне показать, чему их обучали в своё время «гости» директора.

Что могу сказать… «Дас ист фантастиш!». И да, фильмов от немцев я, как и все детдомовцы, просмотрел много, и не раз. Старшаки недаром видеосалон устроили в подвале. Все туда бегали. И там эта фраза не раз звучала. Не знаю, как у них там, за рубежом, а у меня именно «фантастиш » сегодня вышел. Ни разу не закомплексованные блонды мне всё показали, что от них когда-то гости требовали, и я даже некоторые свои намеченные дела отложил, намереваясь прокатиться завтра утром по нашему невеликому городу.

Решил больше не откладывать с «наградой для героев». Козлы редкостные! И с очень гнусными фантазиями! Четверых прямо завтра посещу, чтобы проклятия наложить, а пятого в аэропорту через три дня встречу, обратным рейсом с Мальдивских островов, куда он «с дочерью на отдых улетел». Вот только его родная дочь так и осталась в Уссурийске.

А вот бывший директор детдома смылся в столицу, где готовиться принять новую должность, и кто бы мог подумать, но на управление детдомом в Подмосковье! Угу, как «специалист с опытом работы».

Все эти подробности Хуго нашёл мне меньше, чем за полминуты. Я дольше запрос формулировал.

Зато теперь все фигуранты ясны, и процесс пошёл! Страдать они будут до слёз! На любое действие в туалетной комнате. Ну, и импотенция, самом собой! А Москва, ну, слетаю как-нибудь. Навещу бывшего директора с «приветом из Уссурийска». Для него у меня отдельное проклятие готово. Такое, чтобы на всю свою недолгую оставшуюся жизнь запомнил. Козёл!

* * *

Пока в городе тишь да гладь я, поменяв личину под Серёгу, объехал четверых фигурантов из ГОРОНо. И процесс пошёл! Они страдали, и видимо настолько громко, что пятый сдал авиабилеты на Владивосток, поменяв их на Москву. Красавец! Теперь у меня в столице две цели! Тем скорей я её посещу!

А пока начала работать наша договорённость с центром обучения от МВД.

Для начала, мы с ними пару раз выезжали к Пробоям, оставляя курсантов на охране транспорта, а потом начали и в сами Пробои заводить. Понятное дело, не всех, а лишь тех, кто себя нормальными показал.

Вот и сейчас я поехал на простенькое закрытие Пробоя, с которым отряд Никифора запросто справится. Но! Сегодня с нами десять курсантов от МВД! И пусть, по нашим меркам, в руках у них «пукалки» – этакие укороченные полицейские автоматы АКС-74У, но разместили мы парней так, чтобы «дружественным огнём» они никого из наших не задели, разведя по флангам. Серёга с Григорием их контролируют, а заодно прикрывают Щитами спины наших бойцов.

– Вы нам настолько не доверяете? – заметил их сопровождающий мою тактику.

– А вы мне? – задал я встречный вопрос, на который внятного ответа не последовало.

Наверное, я некстати его задал. Не вовремя. Собеседник оказался абсолютно не готов к ответу. Одно лишь надувание щёк в ответ и невнятное бульканье.

Но так-то да, я не доверяю. Сдаётся мне, что наше сотрудничество с Академией МВД будет очень многоплановым, и сейчас их руководство пробует отыскать мои слабые места. Удачи им. Хуго это сделал в тысячу раз быстрей и, нам с перспективными партнёрами уже есть о чём поговорить! Этак – предметно и аргументировано, если с моей стороны, а вот с их – пока лишь эмоции и пожелания, которые они могут оставить себе! Или подтвердить их серьёзным финансированием.

Пробой оказался заурядной трещиной в старом карьере, где когда-то добывали известняк. Нижние слои давно затопило, и теперь оттуда, из мутной зелёной воды, лезла по стенкам какая-то слизь. Не живая, но и не мёртвая. Агрессивными созданиями её назвать язык не поворачивался.

Курсанты замерли на верхней бровке, сжимая свои «пукалки», пока мои бойцы спускались вниз по осыпающимся уступам. Серёга держал Щит над головами – на случай, если слизь вздумает плюнуть кислотой. Григорий страховал с тыла, прикрывая отходную тропу.

Никифор вскрыл Пробой за пятнадцать минут. Просто подошёл и рванул рукой, будто занавеску дёрнул. Трещина захлопнулась с влажным чавкающим звуком, а слизь, лишившись подпитки, начала быстро сохнуть и осыпаться серыми хлопьями.

– Всё, – бросил он в рацию. – Выводите лишних.

Когда мы поднялись, один из курсантов – рыжий, с облупленным носом – спросил у меня:

– А вы всегда вот так… буднично?

– А чего суетиться? – Я пожал плечами. – Это работа. Как у сантехника. Пришёл, увидел, закрутил кран.

Он хотел ещё что-то спросить, но его одёрнул сопровождающий. Тот самый, который не ответил про доверие. Теперь он смотрел на меня иначе. Не с опаской – с недоумением. Лучше бы с опаской, честное слово.

В машине, по дороге обратно, Хуго выдал тихое:

– «Сопровождающий – майор Бережной. В академии МВД он курирует программу боевой подготовки. Сорок семь лет, две бывшие жены, сын в третьем классе. За последний месяц трижды встречался с человеком, которого наша система идентифицировала как бывшего оперуполномоченного ГУРБ МВД, уволенного за связь с частными военными компаниями. Рекомендую усилить наблюдение».

– Так они нас через него пасут? – переспросил я, глядя в зеркало заднего вида, где угасал силуэт Бережного на обочине, наблюдающего за загрузкой его подопечных в Ласточку.

– «Либо пасут, либо пытаются понять, как тебя завербовать. Пока без явной враждебности».

– И что делать?

– «Ничего. Пусть думают, что мы их не замечаем. И пусть видят ровно то, что мы им показываем».

Люблю, когда у Хуго есть готовый план. Даже если он не говорит вслух, как именно его собирается исполнять.

Вернулись мы уже затемно. На воротах меня встретила Танька – раскрасневшаяся, с кухонным полотенцем через плечо.

– Санчес, там гости, – сказала она с таким лицом, будто докладывает об утечке газа. – Из Владивостока. Двое. Представились как «интересуются опытом адаптации беженцев». Но Ли Миён сказала, что у одного из них руки не те, как у чиновника.

– В смысле – не те?

– Она говорит: ладони грубые, пальцы сбиты. Так бывает у тех, кто долго держал оружие и не занимался канцелярской работой.

Я вздохнул. Сегодня явно был день вопросов без простых ответов.

– Где они?

– В малой гостиной. Тамара с Катей с ними, чай наливают. И Чон Хи туда же зачем-то пошла. Сказала – «посмотрю».

Чёрт. Чон Хи с её новым Даром «смотреть» на гостей – это как пускать рентген на конвейер. Увидит то, что не предназначалось для чужих глаз.

– Не одну её там оставили?

– Нет. С ней Алёнка. Тоже из последних, с Даром эмпатии. Так что если что – мы узнаем, с чем эти двое приехали на самом деле.

Я двинул к гостиной, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. Не от усталости – от предчувствия. Хорошего или плохого – пока не поймёшь. Но когда в твоём доме собираются на встречу северокорейские девушки с боевой подготовкой, две юные ведьмы и кадровый военный в отставке, который предпочитает, чтобы его просто считали простым садовником, – тогда любая встреча с «гостями» перестаёт быть просто чаепитием.

Запахло не малиновым вареньем. И мне это совсем не нравилось.

Глава 19
Артефакты бывают разные

На встречу эти два гостя записались, как представители отряда Охотников «Беркут».

Есть такой. И эти двое там числятся. Сведения про отряд Хуго мне за секунды пробил, но предупредил, что они были тщательно скрыты. Угу, от нейросети, способной на миллионы операций в секунду? Даже не смешно! Так что про «Беркут» я уже многое знаю. Половина отряда там – ветераны из «Альфы», а остальные – бывшие диверсанты из ГРУ. Элита, если что!

– Добрый вечер, гости нежданные, чем я смог заинтересовать таких монстров, как вы? – поприветствовал я «гостей», заходя в комнату переговоров.

– С чего ты взял? Мы обычные Охотники, – прищурился тот, кто выглядел интеллигентом.

– Мне нагрудный иконостас каждого из вас перечислить? Включая те награды, которые вам показывать не положено? – зеркально отразил я его взгляд.

– А и перечисли, – усмехнулся мужик, думая, что я его на понт беру.

Гавно вопрос! Щёлкнул пальцами, и на загоревшейся панели они оба высветились, со всеми наградами и с ссылкой на подробное досье. Которое им никто не покажет.

– Иваныч, у нас где-то протекает, – изрёк тот, что со сбитыми костяшками.

– Сам вижу. И очень хочется узнать ответ. Кто и где?

– Узнаете, если договоримся, – согласно кивнул я, – Так с чем пожаловали?

– Погодь чутка, ты нас сбил… – помотал головой интеллигентный, – Мы не так собирались разговор начать.

– Так давайте опустим вводную часть. Считайте, что я уже вашей крутизной проникся и к делу переходите. За каким эксклюзивом прибыли?

– Твоя технология поимки Тварей живыми.

– Хм… Не вдруг, но возможно, правда, на условиях аренды. Вы же там, у себя в Пробоях охотиться собираетесь?

– У себя. А что за аренда?

– Допустим, две клетки и два артефакта. Роялти – фифти-фифти. Сразу предупреждаю – артефактов пока у меня нет, и на их разработку и испытания не меньше месяца уйдёт.

– То есть – мы добываем, а половину тебе отдаём? Так что ли⁈ – возмущённо откликнулся тот, со сбитыми костяшками.

– Есть и второй вариант, – согласно кивнул я в ответ, – Вы ничего не добываете и мне не платите. Право выбора за вами, и я вас не тороплю. Думайте. Вдруг где и подешевле найдёте вариант, – проговорил я, максимально излучая доброжелательность.

Угу. Пусть поищут. Так-то предложение уникальное, и нет, я вовсе не дурак. И артефакты и клетки будут запрограммированы всего лишь на пять операций, для начала. Потом до десяти им ценз подниму, если не станут мошенничать, и не попытаются меня обмануть. А смысл в том, что в разных регионах встречаются разные Твари. Да, некоторые повторяются, но не всегда. Бывают и исключения.

– Тебя где учили так торговаться? – не выдержал Шаламов, тот, что со сбитыми костяшками, и чью личную карту мне Хуго на экране высветил.

– Вы в детдоме, если что. Тут жизнь и не такому научит, – пожал я в ответ плечами, но усмешку себе не позволил.

– В детдоме, значит, – протянул Иваныч – тот, что с интеллигентной внешностью. – Это многое объясняет. И торгуешься ты, как с голодного края, и доверия тебе ни на грош.

– Доверие – это когда есть время и желание его проверить, – ответил я, жестом предлагая обоим сесть обратно за стол – они оба подались вперёд, когда речь зашла о доле. – У нас с вами ни того, ни другого с избытком. Поэтому – сухо, формально, по деньгам. Мне ваши регалии не нужны, мне нужен результат. И контракт. Там всё пропишем. Заодно и вопрос доверия решим. Так-то, я вам тоже не верю на слово.

– А если мы уйдём к другим? – спросил Шаламов, хрустнув шеей.

– Уходите, – кивнул я. – Только к кому? Кулибины, которые такое собрали бы, на учёте в Гильдии все. Я проверял. А те, кого на учёте нет… вы бы и сами к ним не сунулись. Не ваш уровень.

Иваныч откинулся на спинку стула, прищурился. Взгляд у него сделался такой – тяжелый, оценивающий. Я спокойно выдержал. Встречались мы с ним в первый раз, но я уже понял: этот привык давить взглядом. В «Альфе», говорят, такое практикуют.

– Фифти-фифти – это грабёж среди бела дня, – сказал он спокойно, но с нажимом. – Клетки стоять будут, артефакты работать. Тебе ни риска, ни выезда. А мы – иди, лови, рискуй, а потом ещё и половину плати.

– Я рискую технологией, – возразил я. – На разработку у меня ушли месяцы. Испытания. Деньги. И потом, – я подался вперёд, понизил голос, – Вы не в Пробой ко мне приехали. Вы в мой дом приехали. А у меня, между прочим, тут хозяйство, дети, козы, куры. И люди, которые от меня зависят. Мне и без ваших доходов от ещё не пойманных Тварей есть чем рисковать.

Повисла тишина. Я видел, как переглядываются гости. Хорошо переглядываются – так, будто общаются без слов. Выучка, мать её.

– Тридцать на семьдесят, – наконец сказал Иваныч. – Твои тридцать. Без вариантов.

– Сорок на шестьдесят. И два года эксклюзива на ваш регион.

– Эксклюзив не нужен. У нас другие задачи – не только ловля.

– Тогда просто сорок на шестьдесят. Артефакты и клетки – моё обслуживание в течение года. Потом – за отдельную плату.

Шаламов стукнул кулаком по столу – не сильно, скорее от возбуждения. Иваныч поморщился: не любил, видно, когда партнёры видят эмоции.

– Идёт, – сказал он, поднимаясь. – Но договор составим мы. На нейтральной территории.

– Договор пусть составит Гильдия, – ответил я, тоже вставая. – У них есть форма для таких соглашений. Удобно и спокойно. И спорить потом не о чем.

Иваныч снова прищурился – но теперь с интересом.

– Ты действительно из детдома? Или биографию себе сам сочинил?

Я не ответил. Только руку протянул для пожатия. Он пожал – крепко, сухо, по-военному. Шаламов повторил за ним – у того ладонь оказалась шире и горячее.

– Когда будут готовы первые образцы? – спросил Иваныч уже в дверях.

– Через месяц. Может, чуть позже. Я вам сам позвоню.

– Да, – он остановился, обернулся. – Я хотел спросить… откуда у тебя доступ к таким базам? То досье, что ты нам показал…

– У каждого свои секреты, – улыбнулся я. – Вы же не спрашиваете у «Альфы», откуда у неё её ресурсы? И мы ещё ничего не подписали.

Он помялся, кивнул – и вышел. Шаламов следом.

Заурчал мотор, и машина – серый «Прадо», без опознавательных знаков на борту и с обычными гражданскими номерами, выехал со двора.

Я постоял на крыльце, глядя в темноту, чтобы отдышаться. Где-то за лесом уже всходила полная Луна.

Месяц – это не так много времени, чтобы подготовить артефакты. Но и не так мало, чтобы потерять бдительность.

«Беркуты» своё получат. И я своё. А вот что между нами будет – там уж как сложится.

Но одно я для себя уловил точно – они нацелены на тех Тварей, которые мне и моему отряду пока не по зубам. Вот и пусть их добывают! Так-то, мы с ними почти не конкуренты! Пока.

* * *

Пусть чего-то подобного я и ожидал, но кореянки породили лавину!

Если раньше наши девчонки выделывались, строя из себя недотрог и требуя бесконечных знаков внимания, то после прибытия кореянок многие устоявшиеся догмы ими были решительно пересмотрены.

Девчоночья битва за бойцов моего отряда началась куда, как более азартно! Но и кореянки жару давали! Одни их утренние тренировки в коротких шортиках и обтягивающих майках чего стоят! Даже я посмотрел. Красиво. Залипательно. Короче – веселуха!

Наши девчонки даже пообезьянничать попробовали, но вышло не у всех.

Так-то, кореянок специально готовили, а у нас только треть девичьего состава в гимнастику ударилась. Вот они-то и демонстрируют порой такие вертикальные и прочие шпагаты, которые кореянкам и не снились. Если что – бойцы рукоплещут.

И вроде, всё это мелкие дела, но мелочей в жизни не бывает. Стоит что-то упустить, и оно вскоре выползет серьёзной проблемой.

– Хуго, мне срочно нужен совет! Как понизить уровень напряжения гендерных отношений среди моих бойцов и воспитанниц детдома.

– «Рекомендую обзавестись караоке – баром. Причём, как для старших, так и для младших», – получил я моментальный ответ.

Упс-с-с… Неожиданно. И верите – помогло! Не впустую вышло. Все мои усилия и переговоры с директрисой были в итоге исполнены. За счёт отряда, но там мы больше за хорошую мебель заплатили и за цветомузыку, а сама техника для караоке довольно недорого обошлась.

* * *

В рейд с отрядом Никифора я поехал не для проверки, а чтобы сердце успокоить, глядя на их работу. Не подвели. Пробой ранга Д они закрывали очень уверенно.

В этом Пробое Д-ранга воздух пах иначе, чем в тех, куда я ходил раньше. Сыростью, прелой листвой и чем-то ещё – неуловимым, тягучим, отчего волосы на затылке начинали шевелиться. Никифор вёл группу уверенно, жесты – рубленые, команды – всё без лишних слов. Я держался чуть позади, почти в роли наблюдателя, хотя артефакты на поясе держал наготове.

Лес вокруг стоял не наш. Сосны здесь росли толще, в обхват двух рук, и кора на них отливала синим в лунном свете. А она здесь была – Луна. Огромная, жёлтая, висела низко-низко, будто сейчас упадёт в кроны. Никифор показал рукой вперёд, потом – два пальца, колонна рассредоточилась. Двое новичков, парень с девчонкой, замерли на флангах. Мальчишка – Витька, кажется – мелко тряс стволом. Я положил руку ему на плечо, чуть сжал. Дыхание у него выровнялось.

Серёга Второй, младший из Никифоровых разведчиков, первым заметил движение в овраге. Взмахнул рукой – там. Никифор бросил короткое: – «Приготовиться», – и мир будто замедлился. Из тени на лунный свет шагнул волколак. Не тот огроменный зверюга из фильмов ужасов, а сухопарый, жилистый, с серой шерстью, свалявшейся клоками. Он замер, повёл носом – и вдруг уставился прямо на меня. Глаза горели зелёным, как у кошки на ночной дороге.

Никифор не дал ему лишней секунды. Щелчок пальцами – и двое его магов ударили Сетями одновременно. Волколак метнулся в сторону, но Сеть накрыла его, обожгла шерсть. Тварь закричала – высоко, тонко, почти как человек. Девчонка-новичок попятилась, парень, тот, что дрожал, вдруг сделал шаг вперёд и выпустил – нет, не заклинание, а какой-то импульс чистой Силы, неоформленной, но плотной. Волколака отбросило на пару метров, он ударился спиной о сосну, заскрёб когтями кору.

– Молодец, – бросил Никифор, даже не обернувшись.

Второй зверь вышел из-за валуна, когда первый ещё трепыхался под сетью. Крупнее, старее, с проседью на морде. Он не торопился. Обошёл поляну, поглядывая на нас так, будто прикидывал, стоим ли мы возни с ним. Наши перестроились на ходу – без паники, но быстро. Серёга Второй зашёл с фланга, приготовил артефакт, похожий на сжатую пружину.

Волколак вдруг развернулся ко мне, оскалился. Пасть у него была как у человека, если человека вывернуть наизнанку – и зубы в три ряда.

Никифор глянул на меня. Я кивнул – бей.

Пружина сорвалась с руки мага, развернулась в полёте в серебряную паутину. Волколак прыгнул, уходя от броска, но второй маг, Пашка, уже ждал. Его сеть легла под лапы зверя, тот запутался, рухнул, взрывая сухую листву.

Тишина. Только звери скулят и дышат где-то за поляной – другие, не решившиеся выйти.

Никифор обошёл пленённых, заглянул каждому в глаза, постучал по клыкам артефактом, отчего те засветились изнутри.

– Годится, – сказал он. – Готовьте клетки.

Я отошёл к дереву, выдохнул. Луна, кажется, снова поднялась выше – или просто перестала давить.

Грузовик с клетками подошёл к границе Пробоя через час. Волколаков погрузили, зафиксировали датчиками, накинули сверху полог, чтобы не выли на луну. Никифор вытер лицо рукавом, подошёл ко мне.

– Нормально сходили? – спросил он скорее для порядка, чем из неуверенности.

– Нормально. Ты их хорошо натаскал.

– Твоя школа, – он усмехнулся, глядя на возню у клеток. – Я только учу их не бояться. А бить – сами учатся.

Мы постояли немного, глядя, как парни закручивают замки, укрепляя их. Витька возился с фиксатором, деловито, сосредоточенно. Девчонка, которая попятилась сначала, теперь командовала погрузкой.

– Из них выйдет толк, – сказал я. – Но им нужно ещё месяца три в вашем режиме. И лишняя тренировка по сетям – вторая сеть упала поздно.

Никифор кивнул, запоминая.

– Передам.

Я отошёл к краю поляны, туда, где волколак ударился о сосну. Кора была расцарапана глубоко, в бороздах темнела какая-то слизь. Я провёл по ней пальцем, поднёс к лицу. Пахло железом и гнилью.