Текст книги "Тщеславный (ЛП)"

Автор книги: Сэнди Митчелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 21

– Вы уверены, сэр? – ожидаемо Юрген, когда я выразил своё удивление; я в ответ кивнул и снова навёл ампливизор на Клоуда и его подельников.

– Уверен, – ответил я. Чем больше я рассматривал техножреца, тем сильнее уверялся в том, что это он. Должен признать: прилив удивления от того, что я обнаружил Клоуда живым, а не ржавеющим где-нибудь на дне заброшенной шахты, как ожидал до сего мига, у меня уже сменился на праведное негодование, порождавшее порыв подойти к нему, схватить за грудки и спросить, какого дьявола он тут делает. Не стоит и говорить, что я был слишком разумен, чтобы поддаться этому желанию.

– Вы думаете, он снюхался с еретиками? – спросил Юрген, и я снова кивнул.

– Это единственное разумное объяснение, – сказал я, отчего мой помощник стал так же самодоволен, как и вонюч. Конечно, можно предположить, что Клоуд начал двойную игру и втёрся в доверие к Тезлеру, выполняя задание от магосов Коронуса, но я в это не верил. Будь так, он бы нашёл способ встретиться со мной, чтобы поделиться сведениями, а не продолжал прятаться. Моё присутствие на Эвкопии было известно каждому, кто имел доступ к тому вихрю информации, что окутывал планету, так что Клоуд не мог не знать обо мне. Куда вероятнее, что он добровольно сунулся в заговор, которым, по всей видимости, дирижировал Тезлер, и предал нас, очаровавшись техноколдовскими побрякушками, как очаровался бы любой шестерёнка, знавший, что лежит у него под ногами.

Или возможно, его свело с ума то же, что заставило взбунтоваться скитариев. В этом случае живой и спасённый Клоуд – наш лучший шанс понять, как сопротивляться этому воздействию; но, как вы можете понять, на помощь ему я не рвался. Я был уверен, что мы легко скрутим магоса вместе со всеми подельниками – но что делать дальше? Тащить Клоуда на поверхность через тысячи шахтёров и шестерёнок, среди которых таится неизвестно сколько врагов, будет непросто, да и вряд ли мы сможем бросить его в рудовозный вагон, а потом ждать сотрудничества – значит, поезд исключается, а пока что он был самым верным шансом вернуться наверх без шума и стрельбы.

Пока я размышлял, сервиторы быстро разгрузили три машины, добавив ящики к тому штабелю, за которым раньше прятались мы. Груз остался только на головной машине – четверть дюжины коробок, не больше. Квартет техножрецов о чём-то совещался – увы, на двоичном, так что я никак не мог уследить за ходом их разговора^[121]. Впрочем, итог дискуссии был ясен: Клоуд сделал пренебрежительный жест, повинуясь которому, остальные вернулись в кабины и запустили двигатели.

– Уезжают, – пробормотал я, когда машины дали задний ход, повернули и принялись медленно выписывать сложные фигуры, двигаясь к туннелям, из которых недавно появились. Остался только Клоуд, следивший за разгрузкой своей машины.

У меня начала складываться идея. Смехотворная, слишком рискованная для меня, но верная – и если она сработает, я не только получу доступ к вокс-установке, но и смогу защитить скитариев Норгард от будущих диверсий.

– Ты сможешь повести этот грузовик?

– Конечно, сэр, – ответил Юрген, в чьём всегда флегматичном тоне почти появилось удивление тем, какой глупый вопрос я задал. – Кажется, он не сильно отличается от того, что мы одалживали раньше.

– Прекрасно, – сказал я, когда последний ящик присоединился к своим собратьям, а троица сервиторов заковыляла прочь, чтобы исполнить следующий пункт в своём списке дел, – но нужно поторопиться, – сейчас нечего было медлить, я понимал, что Клоуд двинется вслед за остальными техножрецами.

– Вы правы, сэр, – согласился мой помощник, вылез из-за конвейера и рванул к «Карго-8» так, будто это была нетронутый кем-то обед. Я собирался действовать осторожнее и скрываться столько, сколько будет возможно, но не могу винить Юргена за излишний энтузиазм. Впрочем, сейчас это не имело значения – большинство людей впадало в ступор при внезапном появлении моего помощника даже в самой спокойной обстановке. На лице Клоуда появилось изумление^[122], когда мой помощник кинулся на него, размахивая мельтой и издавая нечто вроде вальхалльского боевого клича, хотя это было больше похоже на орочью брань^[123]. Бросив вокруг быстрый взгляд, убедившись, что нас не заметили, и возблагодарив Трон за стоящий вокруг шум, я поспешил вслед за Юргеном, радуясь, что свежедоставленные ящики скрывают нас от рабочих, что трудились где-то совсем рядом.

– Так и сделаем, и даже мушку не спилим^[x14], – продолжил я бранный пассаж Юргена и сделал несколько впечатляющих взмахов цепным мечом, призванных показать, что я готов пустить его в ход, но останавливая гудящие зубья в сантиметре или двух о шеи Клоуда. – Мы тебя искали.

– Кажется, успешно, – ответил магос так же монотонно, как все его собратья. Глаза у него были аугметические, но сейчас на миг затуманились, как будто он удивлённо моргал. – Насколько я понимаю, вы – Каин?

– А ты знаешь других комиссаров на этом проклятом куске камня? – спросил я, и Клоуд покачал головой, едва не напоровшись подбородком на меч.

– Насколько мне известно, их здесь нет.

– Если ты знаешь, кто я, то знаешь и зачем я здесь, – продолжил я. Клоуд попытался кивнуть, но решил, что хочет сохранить лицо и замер. Его сервитор уже закончил разгрузку и теперь, равнодушный к разворачивающейся перед ним драме, пошёл следом за собратьями в тот кипучий котёл, что окружал наш маленький уединённый анклав.

Юрген посмотрел на уходящего болвана и поднял мельту.

– Хотите, чтобы я остановил его?

– В этом нет смысла, – отказался я. – Вряд ли он кому-нибудь расскажет о том, что мы здесь делаем.

– А что вы здесь делаете? – решил уточнить Клоуд, как будто из чистого любопытства.

– Ты же говоришь, что знаешь, кто мы, – воинственно спросил Юрген, верный принципу понимать всё буквально. – Тогда чего спрашиваешь?

– Я могу строить гипотезы, – ответил Клоуд, – но всегда рад услышать подтверждение.

– Тогда построй гипотезу о том, что пойдёшь с нами, – сказал я, – или останешься ржаветь прямо здесь. Что нравится больше?

– Ничего, – ответил Клоуд. – Крайне маловероятно, что вы убьёте меня, не получив информации, которой, по вашему мнению, я владею, а я не предам Омниссию, выдав её. Это оставляет лишь одно рациональное решение, – его глаза снова на миг затуманились, и я вспомнил, где уже видел такое, – Форшпунг точно так же уходил в прострацию, подключаясь к машинным духам Нексуса. Клоуд передавал наш разговор один Император знает куда, хотя я поставил бы годовой выигрыш в таро, что на том конце провода сидит и слушает Тезлер. – Я надеялся испытать трансценденцию лично, но теперь смогу наблюдать за ней из вечных инфоданных, – его тело скрутил спазм, оно напряглось, а потом металлические части магоса окутали крохотные голубые молнии. Тонкий, вызывающий зубную боль вой донёсся откуда-то из глубин его торса, становясь всё громче и сильнее с каждой секундой. Я резко повернулся к Юргену.

– В укрытие! – крикнул я, и, чтобы слова не расходились с делом, бросился на пол и закатился под грузовик. Я едва успел занять это хлипкое убежище, как техножрец взорвался с неожиданно тихим хлопком и окатил всё вокруг градом осколков и внутренностей.

– Вы в порядке, сэр? – спросил Юрген, появляясь из-за ящиков; он выглядел не хуже обычного. Я выкатился из-под машины: кажется, та была не повреждена, если не считать отметин от металлических кусков покойного техножреца, а несколько оставшихся от него же крупных клякс мало повлияли на окраску машины.

– Я жив, – сказал я, в недоумении разглядывая весь этот беспорядок.

– Что с ним случилось? – спросил мой помощник тоном, который не подразумевал ничего, кроме умеренного любопытства.

– Один Трон знает, – ответил я, сам пытаясь понять, что произошло. Очевидно, Клоуд сам себя взорвал, хотя у него при себе явно не было никакой настоящей взрывчатки – от обычной фраг-гранаты на таком расстоянии нас с Юргеном не спасли бы никакие укрытия. Я мог предположить, что он как-то перегрузил свои внутренние системы, чтобы не дать нам получить ответы, а взрыв – лишь побочный эффект.

Я пожал плечами.

– Может наелся гнилых плойнов.

– Он оказался изворотливым, – кивнул Юрген и оглянулся с мельтой наизготовку на тот случай, если неприглядная кончина Клоуда привлекло нежелательное внимание, но рабочие продолжали вгрызаться в камень, не обращая внимания ни на что другое. Конечно, в окружающем шуме потонул бы и куда более громкий взрыв, но такая сосредоточенность на работе начала немного меня тревожить^[124], а неумолимая целеустремлённость шахтёров напомнила мне тиранидский рой или тех же некронов, которые всё ещё спали слишком близко, чтобы я мог чувствовать себя спокойно. – Что мы будем делать?

– Мы возьмём грузовик, – сказал я, быстро забраковав другие варианты. Машина была рядом, а рудный поезд – на той стороне пещеры; чтобы до него добраться, придётся бегать, красться, а быть может – и драться. Кроме того, перспектива снова нестись в грохочущем вагоне мне совсем не нравилась. Туннели же, через которые приехал Клоуд, должен вывести нас на поверхность, пусть и не прямо – если только машина не была собрана прямо в шахтах, в чём я сомневался. Мы всё ещё находились в месте, которого не было на моей карте, но я надеялся, что моё чутьё выведет нас к terra cognita, откуда я смогу проложить курс до поверхности и позвать на помощь. Также грузовоз обеспечил бы нам относительную скрытность – пешком мы с Юргеном выделялись из толпы, как орки на губернаторском балу, а когда ты едешь в машине, люди запоминают машину, а не тебя.

Я вернул меч в ножны, а пистолет – в кобуру, и полез на пассажирское место. За секунду до того, как открыть дверь, я замер, встревожившись сам не понимаю от чего. С возвышения я бросил взгляд в тёмный, запретный проход, ведущий в гробницу, в глубинах которого виднелось зловещее сияние. Мне показалось, что оно то гаснет, то снова загорается.

Я испытал такой чистый ужас, будто меня окатили ледяной водой – это ощущение хорошо знакомо всякому, кто прослужил с вальхалльцамии столько же, сколько я, время от времени забывая проверять температуру воды в душевой. Этому могло быть лишь одно объяснение.

– Юрген! – позвал я, пытаясь не дать панике проявиться в моём голосе, – в туннеле что-то движется.

Кто-то частично загораживал от нас свет гробницы, как будто двигаясь. Очень много кого-то.

– Некроны идут!

ГЛАВА 22

Столкнувшись с дилеммой – встать и сражаться, как подобает человеку, или убегать, визжа как хруд, – я никогда не сомневался, а всегда визжал и убегал. По крайней мере, если у меня был такой шанс. Слишком часто его не представлялось: иногда мешали свидетели, перед которыми я должен был соответствовать своей лживой героической репутации, чтобы и дальше наслаждаться её преимуществами, если мы все выживем (или хотя бы выглядеть соответствующим репутации, что совсем не одно и то же); а иногда меня удерживало знание, что если я побегу, всё станет ещё хуже.

Но в этом случае не было вовсе никакого выбора. Стоять на месте и ждать некронов – это просто самоубийство. Забудьте о благородстве самопожертвования и прочей чепухе, которую болтают экклезиархи и паркетные генералы, никогда не надевавшие гвардейскую форму и не знающие, сколько есть неприятных способов покинуть её по кускам; с того мгновения, как ты мёртв – ты мёртв, а пустая самоотверженность, которая никак не помешает врагу, в моём словаре называется «предательством». Каждый погибший гвардеец – это ещё одна победа врага; вот почему я, в отличие от многих коллег, считаю целью моей службы сохранение солдат живыми и здоровыми, насколько это возможно. Чем больше гвардейцев выживет, тем будет стоять между мной и всем, что может испортить мой день (и, самое главное, загадочными случаями дружественного огня, что оборвали столько многообещающих комиссарских карьер).

– Заводи! – прокричал я, взлетая на пассажирское сиденье; Юрген ввалился внутрь через водительскую дверь, не переставая ругаться, оттого, что его лазган и мельта не пролезали внутрь.

Я рискнул ещё раз взглянуть в туннель и немедленно пожалел об этом. Свет люминаторов играл на волне металлических тел, надвигающейся прямо на нас – они были уже в нескольких сотнях метров.

– Сейчас! – Юрген ударил по переключателю, что запер двери, мгновенно окутав нас благословенным коконом относительной тишины. Только сейчас я осознал, какая снаружи стояла какофония – в ушах не утихал звон, а наши голоса в замкнутом пространстве казались непривычно громкими, несмотря на то, что говорили мы приглушённо. Юрген ткнул грязным пальцем в руну активации.

– Стой! – сказал я, не успел мой помощник запустить двигатель. Сверкающие металлические убийцы уже были слишком близко. Привлечём их внимание – и мы трупы. – Не двигайся и не шуми.

Что полностью противоречило всякому здравому смыслу; мы сидели в грузовике и легко бы обогнали некронов… но только не выстрелы их оружия, а я хорошо помню, что гаусс-свежеватели могут сделать даже с бронёй «Лемана Русса»: наш грузовик они пробьют, как бумажный. С другой стороны, после безумного вояжа в гробницу на Симиа Орихалке я запомнил, что, имея дело с некронами, можно остаться в живых, если не делать ничего глупого и не привлекать к себе внимания (например, не стрелять по ним). Капля удачи – и они, просто отметят, что тут стоит какой-то грузовик^[125] и не станут разбираться, сидит ли кто-то внутри.

– А что насчёт шахтёров? – спросил Юрген; шёпот каким-то образом усилил его запах изо рта. Когда мы оба скорчились в машине так, чтобы нас не было видно из окон, его присутствие стало более навязчивым. Сначала я подумал, что причиной тому пережитый страх, но потом осознал, что кабина этого грузовика была герметичной, как и у того, на котором мы так насыщено проехались до испытательных полигонов. Впрочем, это не так уж плохо, ведь лишний раз доказывает, что из шахт есть путь на свежий воздух (насколько на Эвкопии существует таковой). Если мы переживём несколько следующих минут, наши шансы добраться до места, откуда я смогу связаться с Мори, намного вырастут.

– Мы никак не можем предупредить их, – ответил я с сожалением, удивившим меня самого. В пещере стоял такой шум, что попытка привлечь внимание не привлекла бы ничьего внимания, кроме некронов, вероятно, уже окруживших нас. Конечно, когда начнётся резня, игнорировать опасность не получится даже у техножрецов; часть бригад могла бы вовремя сообразить, что происходит, и сбежать в боковые проходы, но я бы не поставил бы на их выживание и гроша.

Я поднял глаза и увидел, что на приборной панели есть пикт-экран. Я уже встречал такие устройства – они показывают водителю дорогу прямо за ним и полезны в тех обстоятельствах, когда не стоит самому вертеть головой из-за скорости, других машин вокруг или вражеского обстрела (а, если за рулём Юрген, то обычно срабатывают все три обстоятельства).

– Ты можешь включить экран? – спросил я так тихо, как сумел.

Юрген кивнул.

– Проще пареных плойнов^[x15], – заверил он меня и осторожно ткнул нужный переключатель. Секунду-другую экран жужжал и показывал только бурю помех, но потом появилось изображение и моё сердце упало. Волна металла окружала нас со всех сторон.

Вопреки ожиданиям, некроны не пошли дальше и не устроили резню. Это были не те человекоподобные кошмары, которых я помнил столь ярко – нас окружали исполинские механические пауки, которых я видел во время одного из своих нежеланных вторжений в гробницы. Это не слишком обнадеживающее зрелище, учитывая, сколько моих товарищей они перебили на Интеритус Прайм, но в отличие от некронских пехотинцев, эти больше походили на сервиторов, чем на бойцов или боевые машины^[126].

– Почему они не нападают? – спросил Юрген; должен признать, такой вопрос осаждал и мой разум. Я пожал плечами и ответил своей лучшей догадкой.

– Они пришли за ящиками, – по изображению на пикт-экране это было сложно понять, особенно учитывая угол, под которым мы на него смотрели, но мимо кормового запечатлителя уже прошла пара чудовищ, сжимая в своих механических жвалах по ящику – как будто жуки, пришедшие на пикник к людям и утащившие немного сахара. Пока я с благоговейным ужасом наблюдал за происходящим, ещё два паука подхватили стоящий между ними большой контейнер и понесли его в туннель.

– Но как они узнали, что тут можно поживиться? – это был ещё один хороший вопрос, на который я был готов дать очевидный ответ, но он мне очень не нравился.

– Они ждали эту доставку, – сказал я, и всё встало на свои места. Иных вариантов не было: некроны пришли взять обещанную им плату. Тезлер и его дружки-еретехи отдавали сырьё, которое должно было укрепить оборону Империума, за технотеологические игрушки. Вероятно, заплатить пришлось и жизнями своих подчинённых, но я бы удивился, если это волновало кого-то из техножрецов. Как они смогли договориться с ксеносами, я даже представить не мог – некроны никогда не казались мне мастерами дипломатии.

Впрочем, подробности подождут; все, что я мог сделать сейчас – это удерживать под контролем гнев и потрясение, что переполнили меня, когда я осознал масштаб вероломства, на которое пошёл Тезлер. Поставки с Эвкопии сократились не вчера, а значит это было долгосрочное соглашение, и я слишком долго был солдатом, чтобы не понимать, сколько жизней, если не планет, мы потеряли из-за него. За эти души Тезлера ждёт возмездие и клянусь, что это я совершу его своими руками, если это будет возможно^[127].

Юрген кивнул.

– Это имеет смысл, – согласился он. – Должно быть, потому ящики и сложили здесь, подальше от чужих глаз, – он в раздумьях прикусил нижнюю губу. – Я вот думаю, зачем им металл?

– Ни для чего хорошего, – ответил я, и дрожь, что пробежала у меня по спине, немного пригасила гнев, едва не затопивший сознание. Сохранять холодную голову – это единственный способ выбраться отсюда целым, а не в виде куска кожи, намотанной на некрона^[128]. Я попытался прикинуть, много ли слитков получил враг, прикинув величину этой партии и время соглашения, но быстро сдался, потому что единственным правильным ответом было «слишком много». Юрген задал более правильный вопрос – зачем?

Я всё ещё размышлял над этим, когда грузовик встряхнуло, а его металлические части тихо застонали. Прежде чем непрошенное проклятие сорвалось с моих губ, а рука – схватилось за оружие (я уже пожалел, что убрал его) машину тряхнуло ещё сильнее.

– Мы движемся, – слегка заинтересовано сказал Юрген.

– Движемся, – согласился я, бросив взгляд на экран и задавшись вопросом, пора уже паниковать или всё станет ещё уже. Механические арахниды вчетвером подняли машину в воздух и несли к тому туннелю, из которого пришли. Нас тащили в гробницу.

Что же, паниковать было можно, но некогда; сейчас ясная голова была нужна ещё больше, чем раньше.

– Почему они забрали машину? – само собой, в голосе Юргена не слышалось и следа страха – только обычное недоумение, которое он испытывал ко всему происходящему вокруг.

– Не знаю, – ответил я, – наверное, потому что она стояла рядом. Быть может, они решили, что это очень большой ящик, – вообще-то, это имело смысл. Если бы Клоуд уехал, а он явно собирался уехать до того, как вмешались мы, пауки унесли бы только груду контейнеров. Сервитор не спутает машину и ящик, но эти твари были творениями ксеносов – кто знает, что за машинные духи оживляют их?

С другой стороны, механические чудовища явно не представляли, что внутри грузовика сидим мы, иначе бы уже давно прогрызли кузов и разорвали нас в клочки.

– Машина 2-0-3, подтвердите местоположение.

Я подскочил, когда из динамика прямо под экраном донёсся голос. До сих пор я думал, что он как-то связан с запечатлителем, но, видимо, в грузовике была своя вокс-установка – наверное, чтобы проще координировать перевозки. А чтобы он работал так глубоко под землей, рядом должен быть ретранслятор.

– Хвала Трону! – выдохнул я, отчаянно перебирая частоты вокс-бусины, но натыкаясь лишь на помехи. Я уже почти бросил это гиблое дело, как случайно наткнулся на чистый канал. Я вломился на эту частоту, бросаясь всеми возможными кодами доступа: комиссарскими, штабными и даже инквизиторскими, которых нахватался, когда был у Эмберли мальчишкой на побегушках, хотя не уверен, что она об этом знала^[129].

Сигнал был слабым и быстро затухал; мы уже вошли в туннель, помехи становились громче с каждым скачком несущих нас пауков. Времени на вежливость не было, как и на мысли о том, что нас могут подслушать. Быстра и лаконичность – других вариантов нет.

– Мори! – вызвал я. – На нижних ярусах шахты некронская гробница. Враги активны, повторяю, активны. Приём.

Конечно, я не ожидал, что получу ответ, но надеялся на него – надеялся без надежды, и потому не был разочарован. Ещё несколько секунд, и помехи стали так сильны, что поглотили бы любой ответ, а потом на всех частотах, до которых я мог дотянуться, осталась только жуткая тишина. Каменная толща вокруг сменилась столь памятным мне зловещим чёрным камнем, и это отрезало нас ото всей галактики так надёжно, будто её никогда не существовало.