Текст книги "Дракон и диковинка для драконёнка (СИ)"

Автор книги: Саша Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

5. Пуговица

5. Пуговица

Элина

Пуговица лежит на ладони Дэйнарина – тяжёлая, металлическая, с выгравированным гербом. Я пристально и долго смотрю на неё, будто из глубины тумана должны всплыть какие-то образы. Ощущения. Воспоминания. Хоть что-то.

Но внутри пусто.

Грудь распирает неприятной пустотой.

– Нет, – тихо произношу. – Я её не узнаю.

Дэйнарин слегка приподнимает бровь, будто это и ожидал.

– Она была зажата у вас в руке, когда я нашёл вас, – говорит он спокойно. – Так крепко, что я не сразу смог её вытащить. Обычно люди так держат только одну вещь – улику.

Я поднимаю взгляд на него.

– Улику против кого?

Он смотрит серьёзно и тяжело, как снежная скала.

– Против того, кто попытался причинить вам вред.

Сердце глухо стучит в грудную клетку. Я опускаю глаза на пуговицу, но она остаётся всего лишь безмолвным, холодным символом чужой злобы.

– Мне жаль, что я не могу быть полезной, – произношу я. – Это для меня ничего не значит. Я… ничего не помню. Если удастся найти виновника – хорошо. Если нет… значит, нет.

Слова звучат спокойнее, чем я чувствую. Пустота памяти пугает до судорог, но это не его вина.

Лорд Харлан медленно кивает.

Я делаю вдох. Грудь колет, рёбра болят, но я должна сказать:

– Спасибо, что спасли меня, – звучит интимно, и я краснею. – Но… мне, наверное, нужно будет уйти. Как только смогу встать на ноги.

Его взгляд становится острым, будто морозец пробежал по коже.

– Уйти? – повторяет он мягким, но опасно низким голосом. – Куда, позвольте узнать?

Я моргаю. Потому что на самом деле идти мне некуда.

– В любое место, где… где я смогу найти работу или жильё, – произношу как можно увереннее. – Здесь же есть города или хотя бы сёла?

Он дерзко приподнимает подбородок, будто оценивает мою логику.

– Вы на острове Кайр, – произносит он. – Это остров за морем Этар. До ближайшего материкового порта – две недели на корабле. А здесь суровый климат, как вы заметили. У нас не бывает лета. Только зима и снег. Похоже, где бы вы ни жили раньше, здесь вы не были никогда.

Я вдыхаю резче. Кайр. Остров. Ледяной, опасный, чуждый.

Я сжимаю пальцы в одеяле.

– Тогда… мне тем более нельзя вас обременять, – всё ещё по инерции возражаю.

Его глаза темнеют.

– Во-первых, – говорит лорд Харлан ровно. – Вы меня не обременяете.

Он чуть наклоняется ко мне, опираясь локтем о колено. Заглядывает в глаза, взгляд такой пронзительный, что я под ним теряюсь.

– Во-вторых, я ни в коем случае не отпущу вас, пока вы не поправитесь полностью, – произносит он решительно. – И, в-третьих… вы, кажется, пришлись по нраву моему подопечному.

Моё сердце дрожит от лёгкого удивления.

– Тиберий – ваш подопечный? – переспрашиваю, будто ослышалась. – А я подумала… что он ваш сын.

Дэйнарин тихо фыркает, будто мысль показалась ему абсурдной.

– Нет. Он не мой сын. Его мне… передали, – бросает он с досадой. – Приказом Ордена. И теперь я вынужден его воспитывать.

«Вынужден». Слово почему-то бьёт острее, чем я ожидала. В драконе сейчас только раздражение. Прямо тонна раздражения.

Я не удерживаюсь.

– Он очень одинок, – укоризненно говорю я. – Даже несмотря на то, что улыбается.

Лорд Харлан скрещивает руки на груди.

– У Тиберия достаточно нянек, – отрезает он. – Но он почему-то не хочет с ними общаться.

– А со мной хочет, – осторожно замечаю я. – И мне… не в тягость.

– Именно, – взгляд лорда становится пронизывающим. – Вы уверены, что вам не в тягость его докучливость?

Я смотрю на дверь, за которой исчез мальчик.

– Нет, – отвечаю я честно. – Не в тягость.

Лорд Харлан чуть склоняет голову, изучая меня, собирается что-то сказать, как вдруг в коридоре раздаётся громкий яростный женский крик.

– Стой, Тиберий! Стой! Не смей от меня убегать!

У меня холодеет кожа. Дэйнарин мгновенно вскидывает голову. Лёд в его глазах трескается, уступая место ярости.

– Что ещё за…

Он не договаривает: разворачивается и в один шаг оказывается у двери.

Крик повторяется – пронзительнее, ближе:

– Тиберий! Остановись! Сейчас же!

И у меня сжимается сердце, будто сейчас я увижу, как разъярённая гарпия вцепляется ему в шею, чтобы вырвать клок плоти.

6. Золотой всплеск

6. Золотой всплеск

Элина

Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю, будто в комнату ворвался шквальный порыв ветра.

Тиберий влетает в мою комнату, видит лорда Харлана, меня и юркает ко мне в кровать, жмётся в боком, прячет лицо у меня под локтем.

Следом за ним в мою комнату влетает женщина лет сорока. Подтянутая, аристократичная, кажется. Но сейчас всё её строгое изумрудно-зелёное платье залито голубой краской. Пятна на лице, капли в растрепавшихся волосах. Её тёмные волосы торчат в разные стороны, словно их облизала молния.

– Тиберий Эрриан! – кричит она, находя его взглядом. – Вот ты где! Не смей прятаться, маленький сорванец!

Она в ярости, задыхается от негодования.

– Лорд Харлан, это… это недопустимо! – продолжает она вопить, словно раненая выпь. – Тиберий чуть не поджёг мне голову! Посмотрите, что он сделал! Это опасный ребёнок! Опасный!

Дэйнарин поднимает взгляд так медленно, будто отмеряет женщине последние секунды терпения.

– Леди Марианна, – произносит он ледяным голосом, – обсудим это в кабинете.

Она хлопает ресницами, как рыба, выброшенная на лёд.

– Но… вы его не накажете?! – восклицает она.

– В мой кабинет, – рыкает дракон, не просто голос, а приказ, который давит, точно каменная глыба.

Женщина дёрганой походкой выходит в коридор. Лорд Харлан смотрит на Тиберия строго, пронзительно, но без гнева – как холодный стратег, кем он и является.

– Иди в свою комнату, Тиберий, – цедит он. – Я поговорю с тобой позже.

И выходит, прикрывая дверь.

В комнате становится тихо, спокойно, только сопение мальчика разбавляет каменное безмолвие.

Тиберий не распрямляется, пока я не наклоняюсь ближе:

– Ти… что произошло? – я треплю его по волосам.

Он обхватывает мои пальцы своими маленькими руками – горячими, напряжёнными.

– Леди Марианна злая… Она схватила мою коробку с красками, – признаётся он шепотом, словно в страшном преступлении. – Сказала, что это мусор. Сказала, что я неблагодарный. Что лорд Харлан зря тратится на меня. И что меня никто не полюбит, потому что я сложный.

Он втягивает воздух.

– Мне стало… обидно. И горячо. Очень горячо, – добавляет он, сгорбливая плечи. – И у меня что-то щёлкнуло внутри.

Он показывает пальчиком на солнечное сплетение.

– Я не хотел, – шепчет он. – Правда, не хотел. Но вспышка вышла. И…

Он кивает на дверь:

– Леди Марианна закричала. А краска… взорвалась.

Я киваю, ощущая, что мальчик совершенно искренен.

– Ничего страшного, Ти, – произношу тихо и касаюсь его руки. – Ты просто потерял контроль.

Он вздрагивает так, будто его ударили.

– Только не говори лорду Харлану, – быстро тараторит он. – Он не должен знать, что я не справился. Иначе… он отправит меня в…

Тиберий замолкает и оглядывается, будто ищет прослушивающие артефакты.

– В школу Белого пламени, а там…

Он так сильно боится этого места, что его почти трясёт.

– Это будет наш секрет, – говорю, ощущая, будто у меня с кончиков пальцев сочится тёплая энергия.

Тиберий дышит ровнее, утыкается мне в плечо, словно маленький доверчивый котёнок. И я чувствую, что он начинает успокаиваться, хотя всё ещё крепко сжимает мои пальцы. А потом поднимает глаза – уже теплее, смелее.

– А хочешь… – он мнётся, покусывая губу. – Хочешь, я покажу тебе свою комнату?

Я поднимаю брови.

– Твою? – спрашиваю с неподдельным азартом. – Прямо сейчас?

Он кивает с восторженным энтузиазмом. Глаза вспыхивают радостью.

– Там мои игрушечные драконы. И рисунки. И окно. Я из окна вижу кусочек горы! – тараторит он. – Мне кажется, тебе понравится! Хочу, чтобы ты тоже увидела ту гору…

Он вдруг замолкает и хмурится,

– А ты вообще можешь ходить? Ты ещё больная.

Я уже открываю рот, чтобы сказать правду, но его глаза полны такой надежды, что я только улыбаюсь.

– Могу, – вру я мягким голосом. – Уже почти совсем здорова.

Тиберий сияет. Такой простой детский восторг – и такой редкий в его жизни. Я чётко ощущаю, что он тысячу лет такого не испытывал – когда взрослый интересуется им без условий, без требований. А просто… потому что ребёнку хочется поделиться.

– Тогда пойдём! – говорит он, слезает с кровати, хватает меня за пальцы и тянет к двери с уверенной решимостью маленького главнокомандующего.

Я пытаюсь встать. Тело болью напоминает о себе. Рёбра тянут, голова слегка кружится, ноги ватные. Но я не показываю, как мне тяжело, чтобы Тиберий не передумал. Я не стану его разочаровывать.

Мы выходим в коридор. Сводчатый потолок, люкс-сферы, шаги разносятся эхом.

Каждый шаг для меня – завоевание. Я держусь за стену, делая вид, что просто аккуратничаю.

Тиберий идёт впереди, изредка оглядываясь, не отстаю ли я.

– Мы почти пришли, – говорит он уверенно, когда мы проходим несколько комнат. – Весь этот этаж – гостевой. Для тебя и меня.

Мы проходим ещё сколько-то, и я понимаю, что если не сяду в ближайшую минуту, просто упаду на ледяной пол. Напугаю ребёнка. Становится стыдно, и я стискиваю зубы. Ти не должен видеть меня валяющейся на полу.

– Моя комната недалеко, – поясняет он. – Лорд Харлан сказал, что так безопаснее. А я думаю… – он склоняет голову, – что ему просто удобно меня слышать, если я что-то уроню.

Я улыбаюсь, хоть дыхание уже сбивается.

Мы сворачиваем за угол. И наконец доходим до места. Дверь с золотой руной.

Тиберий толкает створку ладонью, открывая проход.

Комната уютная. Тёплая. Полка с деревянными драконами, комод, маленький стол, на котором беспорядочно разбросаны карандаши. Окно с действительно прекрасным видом на кусок горы.

– Вот! – гордо говорит он. – Моя территория! Тебе нравится?

– Очень, – выдыхаю я честно.

Я добредаю до кровати, и мир покачивается. Тепло мгновенно уходит из рук. грудь сжимается болью. Тело отзывается резкой усталостью, почти обморочной.

Я опускаюсь на край кровати, стараясь не испугать его.

– Элина? – Тиберий тут же оказывается рядом. – Элина, ты… тебе плохо?

Я улыбаюсь, хотя в глазах туман.

– Просто… устала, – отвечаю переводя дыхание. – Мне нужно лишь… чуть посидеть.

Ти бледнеет, тревожно хватается за мою ладонь двумя своими.

– Прости, – шепчет он. – Я не должен был тянуть тебя. Я не подумал. Я просто… хотел, чтобы ты увидела.

– Всё хорошо, Ти, – отвечаю тихо. – Правда.

Он садится рядом, не отпуская мою руку. И его плечо касается моего – тёплое, маленькое, доверчивое. Так мы и сидим. В тишине. В его комнате, где пахнет бумагой, древесиной и детством, которое никто не защищал.

И именно в эту тишину за дверью разрывает чей-то тяжёлый шаг. Строгий. Чёткий. Уверенный.

Тиберий цепенеет. Я поднимаю голову.

Шаги останавливаются прямо у двери. Ручка опускается, и на пороге показывается лорд Харлан. Злой как сама ледяная пустошь. Я остро чувствую его гнев. И направлен он на меня.

7. Ледяной лорд

7. Ледяной лорд

Элина

Лорд Харлан стоит на пороге, и весь воздух комнаты стягивается к нему, как к центру бури.

Он просто стоит и смотрит на меня. Но его злость почти осязаема. И под злостью беспокойство, которое я улавливаю благодаря своей магии чувств. У него под кожей словно ощетиниваются ледяные иглы.

Он смотрит только на меня. Тиберий сейчас не имеет для него никакого значения. И на душе у меня становится чуть легче.

– Леди Элина, – произносит он тихо, не повышая голоса. – Я, кажется, просил вас оставаться в постели.

От его голоса по коже пробегает дрожь.

– Я чувствовала себя лучше, – отвечаю я, удерживая его взгляд. – И не думала, что прогулка по коридору…

– Не думали, – он делает шаг внутрь. Воздух уплотняется.

В тоне нет оценки, только хищный холод.

– Может, вы не заметили, леди Элина, – продолжает он. – Я вам напомню. Вы едва держитесь на ногах.

– Это временно, – парирую я, поднимая подбородок, хотя внутри всё сжимается. Я чувствую ауру этого дракона, и она меня сдавливает. – Тиберию хотелось показать комнату, и…

– И вы решили угодить капризному ребёнку ценой собственного здоровья? – голос становится почти свирепым.

– Не преувеличивайте, милорд, – обрываю. – Я не стеклянная.

Это ошибка. Бездна, глаза лорда Харлана опасно темнеют. В них скачут искры, а аура становится ещё плотнее.

Тиберий тихонько ёрзает рядом и сжимает мой локоть маленькими ладошками.

Дэйнарин делает второй шаг, и комната словно становится меньше.

– Я нашёл вас в снегах, – говорит он тихим опасным голосом. – На грани смерти. Вынес на руках. Передал лучшему целителю Кайра. И всё это ради того, чтобы вы через сутки решили… гулять по комнатам?

– Мне не нравится слово «решили», – отвечаю я морщась. – Я не просила вас меня спасать. Но раз уж так вышло, я не обязана лежать без движения, как статуя.

В глазах лорда Харлана вспыхивает нечто, напоминающее голубой огонь. И он делает третий шаг. Оказывается прямо напротив меня.

– Вы обязаны слушать врача, – тихо цедит он. – Это вопрос вашего выздоровления, леди Элина. Так что я отнесу вас обратно, нравится вам это или нет.

Я вскидываю подбородок.

– Попробуйте.

Он приподнимает бровь. Медленно. Угроза в чистом виде.

И в этот момент Тиберий вскакивает с места и встаёт прямо между нами.

– Не обижайте её, лорд Харлан! – выкрикивает он, распахнув руки. – Она хорошая! Она не хотела плохого!

У меня перехватывает дыхание. Дракон замирает. На одну секунду повисает густая тишина. Словно даже ветер за окном перестал шуметь.

Лорд Харлан медленно переводит взгляд на мальчика.

– Отойди, Тиберий, – голос становится жёстким, но не громким. – Это разговор взрослых.

– Но она не виновата! – упрямо парирует Ти. – Вы злитесь… так нельзя!

Дэйн закрывает глаза на пару секунд и втягивает носом воздух. И мне становится страшно – выглядит так, будто он пытается удержать внутри рвущегося наружу зверя.

– Нам следует продолжить разговор наедине, – произносит он. – Идёмте, леди Элина.

– Я едва сижу, – отвечаю честно.

– Тогда вопрос решён, – выговаривает лорд Харлан. И я готова поклясться, уголок его губ дёргается вверх.

В следующее мгновение он подхватывает меня резким, уверенным движением.

Так, будто я ничего не вешу. Руки горячие. Сильные. Грудь твёрдая, как выточенная из мрамора. От него пахнет морозной свежестью и таким мужественным собственным ароматом, что я невольно сжимаюсь в его руках, ловя себя на том, что не хочу, чтобы он отпустил. По коже проходят искры от его близости.

Его пальцы на моей талии держат крепко, властно. Точно зверь схватил добычу и не выпустит из когтей.

– Тиберий, оставайся в своей комнате, – бросает он не отводя взгляда от меня.

Затем делает пару шагов к двери.

– Вы должны лежать, – цедит сквозь зубы. – И я прослежу, чтобы вы лежали.

Ти остаётся у него за спиной и уже не рискует вмешиваться. Но я чувствую, как у него сжимается сердце. Ведь он снова останется один. Без меня.

Лорд Харлан несёт меня в мои покои широким чеканным шагом, вносит в комнату, кладёт на кровать и, к моему шоку, бережно укрывает одеялом.

Я превозмогаю слабость и забираюсь на подушках, чтобы полусидеть.

– Мне нужно, чтобы вы ускорили моё выздоровление, – выговариваю я твёрдо. – Тиберию нужно внимание. Ему нужно… тепло.

Лорд Харлан втыкает в меня жёсткий прямой взгляд. В глазах белый шторм. Но эмоции мне не прочитать. Слишком много намешано.

– У Тиберия достаточно нянек. – говорит строго, напряжённо. – Даже слишком. Если бы он не вёл себя плохо…

Во мне всё вскипает. Что же за твердолобый баран!

– Он ведёт себя плохо, потому что несчастлив! – перебиваю я горячо. – Потому что ему не дают того, что ему нужно! Ему сколько? Семь лет? Шесть? Лорд Харлан, Тиберий одинок!

Дракон застывает, словно я только что воткнула в него нож.

– Вы не знаете, что ему нужно, – выговаривает он медленно и угрожающе.

– Может, и не знаю, – отвечаю я тихо. – Зато я вижу, когда ребёнок плачет не снаружи, а внутри.

Мы несколько секунд сверлим друг друга взглядами. В воздухе буквально скапливается электричество. Тишина висит вязкая, как снег перед бурей.

И под поверхностью его гнева и раздражения я вижу, как лорд Харлан тоже одинок. Давно и глубоко настолько, что уже привык быть таким. Что это стало второй кожей.

Он сжимает челюсть.

– Заключим пари, лорд Харлан, – я первой разрываю молчание.

Пару мгновений до дракона доходит суть, потом он расправляет плечи, чуть улыбается.

– Пари? – повторяет он медленно. – Не боитесь проиграть?

– Не боюсь, – отвечаю я. – Потому что я не проиграю.

Лорд Харлан смотрит на меня как на ребёнка, который решил, что он уже взрослый. Снисходительно и с долей насмешки.

– Хорошо, леди Элина, – он складывает руки на груди, уголки губ подняты. – – И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина?

8. Пари

8. Пари

Элина

Лорд Харлан стоит передо мной, как стена льда, сквозь которую никто не проходил много лет. Его взгляд прижимает меня к кровати.

– И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина? – не грубо, но так снисходительно тянет дракон, что я невольно розовею.

Вопрос прямой, надо ответить.

Я поднимаю голову. Собираю в кулак волю. Нет, я, конечно, боюсь проиграть, но дракон не увидит моего смятения.

– На поведение Тиберия, – отвечаю я твёрдо.

Лорд Харлан впивается в меня острым взглядом, точно вонзает когти в душу.

– Как интересно, – произносит без усмешки, но в тоне есть что-то обнажённое, будто раздевающее истинные намерения. – Продолжайте.

– Вы считаете, что он трудный ребёнок, – говорю я ровно. – Что он капризен, неуправляем, упрям, склонен к вспышкам.

– Это факты, – отрезает он без эмоций.

– Нет, – я не опускаю глаз. – Это следствие.

Его бровь чуть приподнимается.

– Чего именно?

– Одиночества, – упорно твержу я. – Тиберий эмоционально запущен.

Повисает такая густая тишина, что кажется, будто камин тоже задерживает дыхание.

Лорд Харлан упирает руки в бока, качает головой.

– Вы несёте чушь, леди Элина, – строго цедит он. – О каком одиночестве может идти речь, когда у Тиберия целый штат нянек и наставников?

Мне хочется закатить глаза. Но я подавляю раздражение и отвечаю аккуратно.

– Вы окружили его няньками, наставниками, правилами, – продолжаю уверенно. Но не теплом. Не вниманием. Не присутствием.

Ребёнок – не механизм. Его нельзя чинить дисциплиной.

Дэйнарин чуть выдыхает. Не смех, но что-то похожее.

– Вы хотите сказать, что можете справиться там, где не справились профессионалы? – смотрит на меня с нескрываемым скепсисом.

– Да, – отвечаю я без паузы.

– И чем же? – голос холодный, но… живой. – Своей добротой?

– Теплом и вниманием, – говорю назидательно. – Тем, чего мальчику действительно не хватает.

В глазах Дэйнарина появляется сдавленная боль. Я не могу её интерпретировать, но даже мне от неё становится холодно.

– Вы ничего не знаете, – произносит он строго. – Ни о нём. Ни обо мне. Ни о том, что ему нужно.

– Зато я вижу, что вы слепы, – дерзаю я. – Или скупы на эмоции. Или…

Дэйнарин напрягается, будто поймал удар.

– Стоп, леди Элина, – обрывает он меня. – Остановитесь, пока не сказали то, о чём пожалеете.

Я затыкаюсь. Буквально проглатываю язык. Эмоции лорда-дракона сейчас очень спутанные. Их не прочесть. Но с Тиберием его связывает что-то, чего он не хочет раскрывать. И я могу ненароком оскорбить его или мальчика.

– Хорошо, – я поднимаю руки в сдающемся жесте. – Пари, милорд. Без оправданий и без объяснений.

Его глаза вспыхивают ледяным светом, но брови сходятся у переносицы.

– Условие? – цедит он.

– Если я за две недели уменьшу количество выходок Тиберия вдвое, – говорю по-деловому, – вы позволите мне обучать его, проводить с ним время, видеть его так часто, как ему нужно.

– Или как вам захочется? – спрашивает он с намёком, поднимая угол губ.

– Это одно и то же, – парирую я.

Он смотрит так, будто пытается определить, с кем он сейчас разговаривает: с женщиной, которую он вынес из снега, или с силой, которая может разрушить его стены.

– Если я выиграю, – произносит он тихо, – вы будете соблюдать режим, лежать столько, сколько скажет лекарь, и слушать меня без споров. Во всём.

Голос опасно низкий, красивый до мурашек. Под кожей пробегает жар.

– По рукам, – отвечаю я.

– Два условия, – он поднимает ладонь. – Вы не используете магию, если она у вас есть. И не подкупаете ребёнка сладостями.

– Я не собираюсь подкупать его ничем, – я улыбаюсь. – Он тянется ко мне сам.

– Хорошо, – произносит он окончательно. – Пари заключено.

Он собирается уходить, но я ловлю его взгляд.

– Но есть одно «но», милорд, – произношу осторожно.

Он напрягается всем телом.

– Я не смогу выполнять условия пари, пока не встану на ноги, – говорю чётко. – Вы можете ускорить моё выздоровление?

Он очень медленно выдыхает.

– Есть методы, – отвечает нехотя. – Но для людей они опасны.

– Я хочу! – произношу твёрдо, поднимая подбородок. – Сделайте это. Поставьте меня на ноги, пожалуйста.

Может, лорду Харлану и безразлично, мне нет. Я не могу ждать. Тиберий не может ждать. Ребёнок, страдающий от одиночества – это жестоко и рвёт мне душу. Поэтому я хочу, точнее, я должна поторопиться.

Взгляд лорда Харлана становится тёмным, глубоким, встревоженным – и почему-то слишком личным.

– Вы так уверены, – произносит он низко. – Это риск для вашей жизни. А не для моей.

– Я рискну, – отвечаю я.

– Ради капризного драконёнка? – спрашивает лорд Харлан.

– Ради страдающей детской души, милорд.