Текст книги "Дракон и диковинка для драконёнка (СИ)"

Автор книги: Саша Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

52. Предел

52. Предел

Дэйнарин

В воздухе стоит смрад крови и смерти. Труп Фаэлана лежит на полу. Но кроме, через пробоину доносится ещё один запах. Резкий, тяжёлый, как гарь после пожара.

Так пахнут чёрные драконы. Фаэлан действовал не один.

Я отстраняюсь от Элины.

– Оставайся здесь, – говорю тихо.

Она сразу понимает, сжимает мою руку. В глазах появляется мольба.

– Ты ранен, Дэйн, – произносит она почти отчаянно. – Не ходи!

– Я должен, – отвечаю.

Сейчас не время расслабляться, позволять женщине себя жалеть. Пусть даже это самая желанная женщина в мире.

Я делаю шаг к пролому в стене, выглядываю. Сначала слышу, только потом вижу – в воздухе будто взрыв. Камень под ногами вздрагивает. Поднимаю глаза, и мир содрогается от ещё одного удара. Затем сразу раздаётся третий с коротким злым треском.

В воздухе кружат чёрный и белый драконы. Сообщник Фаэлана и мой сын.

Чёрный пытается уйти. Рвётся вверх, ломает траекторию, уходит в сторону моря. Но по движениям видно, что он уже вымотан. Тратит больше сил, чем требуется на его маневры. Не был готов к реальному столкновению в воздухе. Кабинетная ящерица.

Дэвлин не гонится в лоб. Он подрезает, сбивает чёрному траекторию. Заставляет снижаться. Действует холодно, с идеальным рассчётом. Моя школа. И своим драконом он владеет на все сто, в отличие от противника.

Чёрный разворачивается. Жест отчаяния. Изрыгает струю чёрного поглощающего свет пламени.

Дэвлин ныряет вниз, пролетает почти над самой землёй, царапая грунт лапами. А потом делает кувырок и отвечает. Но не убивающим пламенем. А сковывающим. Из его пасти вырывается облако и летит к чёрному словно сеть.

Чёрный проходит через него и больше не может щироко взмахнуть крыльями. Стремительно снижается. Теряет высоту. Не падает как камень – у него будет возможность выжить, – но уже не вырвется из сдерживающего заклятия.

Дэвлин не даёт ему времени. Сокращает дистанцию. С силой врезается в него сверху. Драконий слух улавливает треск кости.

Чёрный экстренно маневрирует для посадки. И оба обрушиваются к земле. Только Дэвлин в последний момент взмахивает крыльями, позволяя противнику достичь земли по инерции. Чёрный падает, ломает лапу. Новый хруст и рык боли.

Я хочу обратиться, делаю шаг, но мир на секунду плывёт.

Бездна. Не сейчас. Чувствую взгляд Элины. Она ощущает моё состояние. Досада разливается внутри. Я цепляюсь за камень рукой, делаю вдох. Собираю себя. Всё упрямство, волю. И прыгаю с башни, обращаюсь в полёте.

Подлетаю к сыну, становлюсь человеком. Каждое движение – боль. Но я не показываю.

Чёрный дракон лежит на земле. Уже в обличии человека. Я смотрю на китель и вижу знакомый узор. Пуговицы. Одну такую я уже находил. Отдельно от владельца. В руке Элины, когда спасал её в снегах.

Его лицо мне тоже знакомо. Герцог Фрэнон Боргарн, советник императора по иностранным делам.

Он дышит. Рвано, сдавленно, видно, что у него сломаны рёбра и нога, но он жив. Дэвлин всё сделал правильно.

Мой сын стоит над ним. Рука вытянута, пальцы чуть согнуты. Он Силой удерживает Боргарна, чтобы поставить на нём печать арестованного.

Боргарн сопротивляется. Даже с переломами пытается подняться. Он слишком горд, чтобы сдаться.

– Думаешь… удержишь? – хрипло смеётся он.

– Уверен, – спокойно отвечает Дэвлин и сжимает пальцы.

Воздух вокруг Боргарна сгущается, становится вязким и тяжёлым. У него на шее и запястьях возникают светящиеся белые обручи. И сразу исчезают.

– На тебе печать арестанта, – произносит Дэвлин. – Блокирует обращение и магию. Теперь ты обычный человек и скоро предстанешь перед судом.

– Это ещё не конец, – шипит Боргарн.

– Для тебя конец, – спокойно отвечаю я.

Чёрный дракон мрачно зыркает на моего сына, потом на меня.

– Император не отдаст меня, – рычит он глухо.

– Даже когда выяснится контрабанда артефактов? – я поднимаю бровь. – Император первым откажется от тебя, Он не станет светить своё участие. Ты будешь до конца дней гнить в тюрьме за убийство и два покушения.

Боргарн делает отчаянный выпад, выхватывая из сапога тонкий стилет, пытается воткнуть моему сыну в бедро. Но промахивается. Дэвлин успешно парирует атаку и бьёт чёрного дракона ладонью в висок.

Тело Боргарна тут же обмякает. Сознание гаснет. Магическая отключка. Он и этим овладел. Мой сын!

Наконец наступает тишина, и моё тело сдаёт. Ноги подкашиваются.

Чья-то рука подхватывает меня под плечо. Дэвлин удерживает меня от падения.

– Поздно геройствовать, пап, – говорит он тихо.

Я хрипло смеюсь.

– Это не героизм, а упрямство, – выдыхаю.

Он перехватывает меня крепче. Я вроде ловлю равновесие, уже сам могу стоять. Хотя силы на нуле.

– Я отнесу тебя в деревню, – предупреждает Дэвлин. – Нужно место, где ты восстановишься.

– Главное… – я смотрю ему в глаза. – Главное Элина и Тиберий. Сначала позаботься о них.

И вдруг сзади раздаётся ужасающий каменный грохот.

Я резко оглядываюсь. Сердце падает в пятки. Башни, в которой находились Элина и Тиберий, больше нет.

И я сам велел им оставаться внутри. Бездна!

53. Живы

53. Живы

Дэйнарин

Камень грохочет. Пыль бьёт в лицо. Мысли выветриваются из головы. Тело действует само. На голых инстинктах.

Башни нет. Просто нет.

– Элина! – голос рвётся из груди так, что сам не узнаю его. – Элина, отзовись!

Ответа нет.

Я бросаюсь к завалу. Руки сами хватают камни. Тяжёлые, острые – плевать. Первый – в сторону. Второй – следом. Третий с хрустом ломается под пальцами.

Боль есть. Где-то глубоко. Мигает на горизонте сознания. Я не обращаю внимания. Я всё ещё могу успеть, пока их не раздавило.

– Элина!

Голос срывается. Я уже не зову – рычу. Если она там…

Счёт на секунды. Камней много. Бездна!

Я сдираю очередной обломок. Под ним новые. Сердце на секунду падает – и тут же снова взлетает. Я копаю дальше.

– Тиберий! – голос хрипит. – Отвечай!

Тишина. Только оседающий камень. Их запах всё ещё тянет из-под этих камней. Я чувствую. Но не уверен, что живы.

Я перекидываю камни, кожа на ладонях лопается. Кровь капает. Плевать.

– Пап.

Голос Дэвлина долетает сзади. Спокойный.

– Не сейчас, Дэв! – рычу, даже не оборачиваясь. – Лучше помоги!

Я вытаскиваю ещё один камень. Ещё. Ещё.

– Они живы, пап, – повторяет сын.

Я по инерции перекидываю ещё несколько камней. А потом замираю. Рука зависает в воздухе.

– Откуда ты знаешь?! – рычу не оборачиваясь.

Ещё камень летит в сторону. Дышу тяжело. Лёгкие жжёт.

– Отец, – повторяет Дэвлин. – Вот они.

Я оборачиваюсь медленно, с усилием, мозг боится увидеть пустоту. Или израненную любимую и мальчика.

Дэвлин стоит в стороне. Смотрит на уцелевший остаток стены соседней части с башней. Я слежу за его взглядом и вижу. Элина выкарабкивается из каменной ниши, потом тянет за собой Тиберия.

Я не осознаю, как двигаюсь. Просто оказываюсь рядом.

– Элина… – Голос ломается. Она поднимает на меня глаза. – Ты жива! Вы… живы!

Я хватаю её за плечи. Слишком резко. Слишком сильно. Пальцы сжимаются на острых косточках.

– Я думал… – не договариваю. – Я…

Слова не идут.

Элина качает головой.

– Я услышала, как камень трещит, – говорит быстро, сбивчиво. – Решила, что нельзя оставаться. Мы вышли почти сразу.

Она переводит дыхание.

– И оказалась права, – добавляю я, справившись с голосом.

Я коротко выдыхаю и вдруг понимаю, что держу её слишком крепко. Ослабляю хватку. Но не отпускаю.

– Спасибо, – говорю глухо. – Спасибо, что не послушала.

Тиберий прижимается к ней. Смотрит на меня снизу вверх.

– Мы выбрались, – говорит он. – Я не испугался.

Врёт, конечно. Я улыбаюсь через боль. Киваю.

– Вижу, ты герой, – говорю.

Контроль возвращается.

Где-то за спиной лежит чёрный. В отключке, но живой. Готовый к транспортировке в тюрьму. Я поворачиваюсь к Дэвлину.

– Отец, тебе надо лечь, – говорит он. – Выглядишь плохо.

– Отнеси Элину и мальчика в поселение, – говорю ему. – Сейчас. Потом за мной вернёшься.

Сын не спорит, хотя по глазами вижу, что не согласен.

– Держись, отец, – говорит напоследок. – Я быстро.

Он обращается.

– Я подыщу нам дом, – воркует Элина, помогая Тиберию забраться на шею к Дэвлину, потом забирается сама.

Белый дракон отталкивается лапами, расправляет крылья.

Он взлетает быстро, уносит их. Я остаюсь. Опускаюсь на камни, смотрю на герцога Боргарна. Сознание начинает мутнеть. Усталость и ранения берут своё. Я усилием воли не даю себе закрыть глаза. И наконец надо мной появляется драконья тень.

Дэвлин возвращается, но даже не пытается приземлиться. Делает кульбит, пролетает вдоль земли, подхватывает меня лапами и уносит.

Земля уходит вниз. Воздух бьёт в лицо. Где-то внизу остаётся всё это – камни, кровь, смерть. А впереди – тишина. Я наконец позволяю себе выдохнуть. Элина и Тиберий живы. Остальное… в моих руках.

54. Рядом

54. Рядом

Элина

Дэвлин снижается посреди небольшой деревеньки и ждёт, пока мы спустимся, потом взмывает в небо.

Ночь. В поселении темно. Дома с чёрными окнами. Холодно. С моря тянет сыростью и запахом воды. Камни под ногами скользят, Тиберий спотыкается, но упрямо идёт рядом, сжимает мою руку так крепко, что пальцы немеют.

Я не отпускаю. У самой дико саднит ожог, оставленный Фаэланом, но я предпочитаю потратить силы на Ти, чем на жаление себя.

– Нам нужен дом, – говорю тихо. – Любой.

Он кивает. Я веду его вдоль домов. Тишина. Даже птицы не кричат. Все жители спят. Но если не стучать, никто и не проснутся.

Мы подходим к первому дому. Я стучу.

За дверью никаких шевелений.

– Идём в следующий, – говорю скорее себе.

Внутри копошится страх, что я не успею найти дом, где можно будет положить Дэйна.

Второй дом – тоже ничего. Третий.

В одном из последующих шевелятся за занавеской, но не открывают. В другом слышно, как кто-то подходит к двери… и уходит. Люди не любят открывать двери ночью. И правильно делают.

Тиберий начинает дышать чаще.

– Мы останемся на улице, – шепчет он.

– Не останемся, – отвечаю. – Просто надо найти того, кто нас пустит.

Мы почти дошли до окраины. Дом у самого обрыва к морю. Дверь ветхая, рассохшаяся. В окнах темно, но я чувствую, что внутри не спят.

Я стучу. Открывают почти сразу.

На пороге стоит женщина. Молодая, с внимательным взглядом и добрым лицом. Рыжие волосы убраны в косу, на плечи накинут платок. И эмоции у неё скорее интерес, чем страх.

Она смотрит на меня. Потом на Тиберия. Потом снова на меня.

– Что вам нужно? – спрашивает спокойно.

– У нас… раненый, – отвечаю. – Лорд. Дракон. Нам нужно место. Ненадолго. Он быстро восстановится.

– Я знаю про драконью регенерацию, – она кивает. – Это один из тех, кто кружил над башней?

Не совсем, но я просто киваю. Не вдаюсь в лишние объяснения.

– Заходите, – говорит она. – Я Марийка. Местная травница.

Я выдыхаю. Только сейчас понимаю, как долго держала дыхание.

– Спасибо, – говорю и завожу Тиберия в её дом. Внутри тепло. По центру комнаты стоит старенький лава-камень вместо очага. Пахнет травами и дымом. На столе разложены связки сушёных растений, у стены – полки с банками.

– Сюда, – говорит Марийка, отодвигая скамью. – Положите своего дракона здесь.

– Его сейчас принесут, – отвечаю. – Он… скоро.

Она кивает и уже ставит на подставку над лава-камнем котелок. Бросает в него какие-то травы, помешивает.

Тиберий отпускает мою руку и осторожно осматривается. Подходит ближе к столу, но ничего не трогает.

– Можно? – тихо спрашивает он, показывая на связку трав.

Марийка усмехается краешком губ.

– Понюхать можно.

Он наклоняется, осторожно вдыхает. И наконец чуть расслабляется. Я наблюдаю за ним и ловлю себя на том, что тоже отпускаю напряжение. Кажется, ужас близится к завершению. Сейчас главное выходить Дэйна.

Снаружи раздаются хлопки крыльев.

Я выхожу. Тиберий выбегает за мной. Марийка остаётся в дверях.

Дэвлин кружит над деревней, и я машу ему рукой. Он подлетает и снижается прямо перед домом. В лапах несёт Дэйнарина. Кожа бледная, глаза закрыты. Губы серые. Грудная клетка едва двигается.

У меня внутри всё сжимается.

– Осторожно, – говорю, сама не понимая, кому.

Дэвлин аккуратно опускает его на землю, потом обращается и помогает занести отца в дом.

Марийка расстилает полотнище светлой ткани на скамье, и Дэвлин кладёт Дэйна на неё. Я подкладываю под голову свёрнутый плащ. Случайно ловлю взгляд Дэвлина и вижу, как он на неё смотрит. Будто увидел что-то невероятно красивое. Марийка не замечает.

– Надо раздеть, – бросает она мне, оказываясь рядом с Дэйном.

Тиберий вжимается в меня, но я его отстраняю.

– Подожди с Дэвлином, Ти, – говорю ласково.

А сама подхожу к Марийке. Мы вместе не без труда раздеваем Дэйнарина. Рваная рана на ноге и на плече. И кровь. Очень много крови. Пахнет железом и плотью.

– Живучий! Это хорошо, – спокойно замечает Марийка и подаёт мне таз с водой, в которой плавает лоскут ткани. – Мой раны немедленно, в них пыль набилась.

Я принимаюсь делать это. Смываю кровь, остатки грязи, каменную крошку, полощу лоскут в воде, продолжаю, повторяю действия раз за разом, пока не вижу, что раны чистые.

Марийка приносит мне полукруглую иглу, в которую вдета травяная нить.

– Шей теперь, – говорит она. – Нитка зачарованная. Завтра всё зарастёт.

Пальцы дрожат, но я принимаюсь зашивать раны Дэйнарина.

Он не приходит в сознание, это успокаивает, что ему не больно. Нити стягивают кожу, вскоре я затягиваю швы и возвращаю иглу Марийке.

– Сейчас дашь ему отвар, – говорит она деловито, – а завтра он встанет.

Дэвлин с Тиберием подходят ближе.

– Элина, – говорит белый дракон, – справишься?

Я киваю. Хотя уже не справляюсь. Внутри комок из страха, боли, тоски и глупой надежды, что Дэйн поправится. Сама едва стою на ногах.

– Мне надо отнести Боргарна в Ульд, – говорит он. – К утру вернусь.

Я снова киваю. Марийка возится в другой комнате. Потом выходит.

– Дружок, иди поспи, – обращается к Тиберию и треплет его по волосам. – Ты устал поди, маленький?

Тиберий героически мотает головой, а у самого от усталости глаза закрываются.

– Ступай, Ти, – говорю уже я. – Лорд Харлан поправится. Я об этом позабочусь. А Марийка тебе сказку расскажет, правда?

Смотрю на неё.

Она кивает и берёт Ти за руку. Ведёт укладываться.

Я остаюсь с Дэйном. Он горячий как печка. Жар. Началась лихорадка. Я смачиваю лоскут в воде, кладу ему на лоб.

Марийка появляется внезапно. Я не заметила, как она подошла. Протягивает мне кружку. Пахнет травами.

– Мальчик уснул, – говорит она тихо. – Дай своему дракону этот отвар.

Я поднимаю голову Дэйна, аккуратно вливаю в губы ароматную жидкость. Он не просыпается, но глотает.

– Скажи, – я поворачиваю голову к Марийке. – Почему ты доверила его лечить мне, хотя травница из нас двоих ты?

Она поднимает на меня снисходительный взгляд.

– А ты сама не догадываешься? – тянет она.

И нет. Я не догадываюсь, поэтому жду ответа.

55. Сирота

55. Сирота

Элина

Марийка несколько мгновений смотрит. Потом ласково улыбается.

– У вас же связь, – тихо произносит она. – Поверь, если бы я начала касаться твоего мужчины, ты бы так спокойно не сидела.

Она усмехается.

– А теперь расскажи, что там случилось, – добавляет она и садится рядом, показывая всем видом, что ей очень интересно.

Я сначала не хочу рассказывать. Смотрю на Дэйна. Чувство, что если я сейчас отвлекусь, он может не выжить.

Дэйнарин лежит неподвижно. Дыхание у него прерывистое, и я боюсь отойти на лишний шаг. Раз за разом касаюсь его лба. Кожа то горячая, то холодная, и это пугает больше, чем кровь.

Через некоторое время Марийка берёт меня за руку и ведёт.

– Идём, красавица, – говорит она.

Я хочу вырваться, но сил не хватает.

Она почти силой усаживает меня за стол, ставит передо мной похлёбку из какого-то мяса и кореньев.

– Поешь, – говорит она.

– Не хочу, – почти огрызаюсь и киваю в сторону Дэйна. – Я ему нужна

– Всё равно поешь, – настаивает Марийка. – Иначе рядом с ним свалишься. На себя посмотри! Бледная и вся дрожишь.

Я всё-таки начинаю есть. Потому что она права. И сама не замечаю, как съедаю всё. Голод возникает внезапно и такой, что я бы еше сверху слона слопала.

Марийка ставит передо мной кружку с отваром.

– Это тебе, – говорит. – Пей. Силы восстановит. И всё же, что там произошло?

Я несколько мгновений смотрю на неё, размышляя, говорить или нет. А потом всё же начинаю.

И с самого начала. Как нашла себя в снегах и должна была умереть.

Марийка в какой-то момент берёт меня за плечо, разворачивает раной к себе. Кожа вздулась, покраснела, боль ноет глубоко, но я уже почти не замечаю.

– Это у тебя что? – спрашивает Марийка.

– Ерунда, – отмахиваюсь.

– Не ерунда, – она качает головой. Уходит в комнату, возвращается с мазью. Терпкий пряный запах.

– Потерпи, пощипет, – говорит она и наносит на рану. Боль такая, что искры вот-вот из глаз брызнут. Но я лишь стискиваю зубы.

– От теперь ерунда, – довольно произносит Марийка. – Так что там с этой Марианной было?

Я продолжаю рассказ. Говорю про то, как она навесила на меня заклятье, как Дэйнарин забрал себе мою боль. Как признался, что я его истинная. И как потом мы полетели в Ульд. А оттуда…

Марийка не перебивает. Слушает внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. И мне на душе становится легче. Будто я наконец сбрасываю с плеч тяжёлый груз.

– Ты его не зря выбрала, – тянет Марийка после того, как я заканчиваю.

– Я его не выбирала, – отвечаю. – Так вышло.

Она усмехается.

– Это и есть судьба, красавица, – говорит она.

Мы некоторое время молчим. Я снова проверяю Дэйнарина. Он уже лучше. Лихорадка спала, губы порозовели, кожа выровняла цвет.

– Держись, – шепчу.

Он не отвечает.

Но мне кажется, что слышит.

Я поправляю повязки и возвращаюсь к Марийке.

– А ты? – спрашиваю, усаживаясь за стол.

– А что я? – Марийка пожимает плечами. – Сирота. Родители умерли, когда я маленькая была. Выживала как могла. Выросла тут. Магия есть у меня, лекарская. Но в академию попасть не удалось.

– Почему? – я настораживаюсь.

– Некому заплатить за меня было, – бросает она без злобы. – Ко мне со всех окрестных деревень приходят. А кто сам не ходит, того привозят.

Марийка говорит это без гордости. Не хвалится. Просто как факт

– Вот и вышло, что я «травница», – добавляет она напоследок. – Хотя делаю то же самое, что и ваши лощёные лекари.

Мне становится грустно за неё. Талант пропадает, и ведь только потому что академия – недешёвое удовольствие.

Рассветное солнце пробивается сквозь старенькие занавески. Скрипит соседняя дверь, Тиберий выходит из спальни. Взъерошенный, заспанный, но, заметив Марийку, сразу бежит к ней.

– Здравствуй! – говорит он бодро.

– И тебе здравствуй, герой, – говорит она.

Он её обнимает. Так же крепко, как обнимал меня.

– А ты поедешь с нами? – вдруг говорит он и смотрит, как умеют смотреть только дети. Без защиты. С искристой непосредственностью и надеждой в глазах.

Марийка замирает, поднимает брови.

– Куда? – спрашивает ошарашенно.

– К нам, – говорит он. – В замок. Я хочу, чтобы ты была с нами. Ты мне нравишься.

Марийка смотрит на него. Потом на меня. Сомневается.

– У меня здесь люди, – говорит тихо. – Я им нужна.

Тиберий хмурится.

– Но ты же не одна на всём свете, – говорит он. – Найдётся ещё кто-то.

– Думаешь? – Она усмехается.

– Думаю, – кивает он. – Но такой, как ты, больше нет.

Я отвожу взгляд. Потому что это слишком честно.

Снаружи раздаётся шум крыльев.

Я выхожу. Дэвлин приземляется мягко. Быстро. Обращается.

– Герцог Боргарн в тюрьме, – говорит коротко. – Как отец?

Я киваю.

– Ещё спит.

Я пропускаю его в дом Марийки, и он останавливается и долго смотрит на неё.

Марийка выпрямляется. Их взгляды встречаются, и я уже чувствую как между ними электризуется воздух. От Дэвлина исходит тёплое внимание, а от Марийки – тихий, осторожный интерес.

– Вы травница? – спрашивает он.

– Да, – отвечает она спокойно.

– Вы спасли моего отца, – с уважением выдыхает он.

Она пожимает плечами.

– Он сам себя спас. Я только помогла.

Дэвлин чуть склоняет голову.

– Тогда я вам должен, – произносит торжественно.

– Ничего вы мне не должны, – Марийка усмехается.

– Тогда позвольте хотя бы предложить вам вознаграждение, – дракон подходит ближе, говорит бархатисто.

Она смотрит на него. Не отводит взгляд. Он не уходит, и я по эмоциям чувствую, что ему хочется обнять эту хрупкую худую девушку, но он удерживается.

В этот момент сзади раздаётся сиплый вдох. Дэйнарин очнулся!

Я бросаюсь к нему. А он поднимает взгляд и смотрит на Марийку.

– Я слышал ваш разговор, миледи, – произносит чуть хрипло, но твёрдо. – И вот что я скажу.

56. Один шаг

56. Один шаг

Элина

Дэйнарин открывает глаза и смотрит на Марийку.

– На Кайре тебе найдётся место, – произносит он. – Не «травницы», а целителя.

Марийка стоит у стола, сложив руки на груди. Слушает.

– У тебя будет кров, – продолжает он. – Еда. Жалование. И уважение, которого здесь у тебя нет.

Она чуть прищуривается. Не обижается. Проверяет.

– А взамен? – спрашивает тихо.

Дэйн поднимает уголок губ.

– Честная работа, – отвечает он. – Ответственность. И благодарность жителей замка и ближайших деревень.

Кивает в сторону Тиберия.

– К тому же, ты понравилась Тиберию, – добавляет он. – А это очень дорогого стоит. Уж поверь.

Тиберий тут же выпрямляется.

– Я буду слушаться Марийку! – говорит серьёзно.

Марийка хмыкает.

– Вот это меня и пугает, – отвечает с улыбкой.

Но я чувствую: в ней уже нет отторжения. Только сомнение. Тяжёлое. Живое. Она смотрит на Дэйна.

– А если я не справлюсь? – спрашивает с тревогой.

– Тогда мы вернём тебя сюда, в Норвен, – отвечает он просто. – Значит, просто не получилось. Но попробовать ты можешь.

Это решает больше, чем любые уговоры. Она кивает.

– Мне нужно подумать, – наконец говорит она и выходит на улицу.

Я провожаю её взглядом. Через мгновение за ней выходит Дэвлин. Кажется, у них сейчас будет свой разговор.

Я не слышу их слов. Но и не нужно. Возвращаюсь к Дэйну.

Он смотрит на меня. Цвет лица выровнялся, взгляд ясный, на лице уже нет печати боли.

– Ты вымотана, – говорит он тихо. – Не спала?

– Ты был на грани, – отвечаю, проводя рукой по его волосам. – Я не могла спать.

Он чуть качает головой.

– Теперь я почти в порядке, Элина, – спокойно говорит он.

Я чувствую. Он не лукавит и не преукрашивает. В нём ещё слабость, но опасность миновала.

– К вечеру полностью восстановлюсь, мы сможем улететь, – добавляет он. – Сначала до Ульда. Оттуда домой.

Слово «домой» звучит странно. Тепло.

– Ты уверен? – спрашиваю. – Может, подождём до утра?

– Уверен, – твёрдо выговаривает Дэйн. – Нам нужно закончить это.

Я киваю.

Дверь открывается, возвращается Марийка, за ней входит Дэвлин.

Травница почти светится. Интересно, что такого ей успел пообещать белый дракон?

– Я приняла решение, – говорит она. – Я готова отправиться с вами.

Тиберий вскакивает.

– Правда?! – восклицает радостно, подбегает к ней и врезается в бёдра, обнимая. – Ура! Ты очень хорошая, Марийка!

Она неловко улыбается. Треплет его по волосам.

– Только не пожалей потом, – говорит тихо.

– Не пожалею, – отвечает он уверенно. – Я буду самым послушным драконом!

Я улыбаюсь.

Дэвлин стоит чуть в стороне.

Смотрит на них. И в нём появляется что-то мягкое, тёплое. Но он тут же это прячет. Держит строгое лицо.

– Тогда решено, – говорит Дэйнарин. – Он закрывает глаза на секунду, будто собирает силы, открывает снова. – К вечеру вылетаем. Сначала в Ульд, потом на Кайр. Полетим через океан, а не над материком. Так будет быстрее.

– Есть ещё одно, – вдруг оживляется Дэвлин. – Не забывай, отец. Элина должна дать показания против лорда Боргарна.

Слова падают в комнате, словно камни на мокрую землю.

Я не отвожу взгляд.

– Против чёрного дракона? – уточняю.

– Да, – произносит сын Дэйна. – На суде ваши показания будут решающими. Вы, можно сказать, единственная свидетельница. Остальные мертвы.

Дэйн поднимается на локте, преодолевая слабость.

– Только давай не тащить мою невесту в суд, сынок, – говорит просто. – На комиссии Ордена под магией Астролита Элина даст показания под запись. Этого будет достаточно.

Дэвлин медленно кивает.

– Да, отец, можно и так, – отвечает неохотно.

Я делаю глубокий вдох. Внутри ворочается неприятное ощущение, что придётся вспомнить и пересказать всё, что я знаю, начиная с убийства сестры. Боль сжимает сердце. Но я должна это сделать. Чтобы смерть Жаклин не оказалась напрасной. Чтобы восторжествовала справедливость. .

– Я дам показания, – говорю чётко.

Я смотрю на Дэйна. На Тиберия. На Марийку. На Дэвлина. Мы почти закончили эту историю. После возвращения начнётся новая. Наша. И остался всего один шаг.