Текст книги "Дракон и диковинка для драконёнка (СИ)"

Автор книги: Саша Винтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

40. Жар

40. Жар

Элина

Взгляд белого дракона скользит по моей коже, и искры в глазах становятся ярче, а сами глаза темнее. Выглядит завораживающе красиво. Взгляд голодный, жаждущий, горячий. И внутри от него появляется трепет, дрожь пробегает по коже.

Дэйнарин поднимается с кровати, начинает снимать одежду. Камзол, рубашку, брюки… Без стеснения, но и без демонстрации. Естественно. Ткань падает на пол с тихим шелестом. Когда он заканчивает и предстаёт передо мной обнажённым, я, кажется, впервые вижу голого мужчину.

У Дэйнарина великолепное тело. Рельефные грудные дуги, отчётливый пресс, широкие могучие плечи, каждая линия словно выточена талантливым скульптором. Он обходит кровать с моей стороны и тянет меня за руку, вынуждая подняться.

Я встаю на непослушные от волнения ноги. Дэйн встаёт вплотную, скользит ладонями по моим плечам, рёбрам к талии и начинает медленно собирать пальцами подол платья. Кромка ползёт всё выше, обнажая лодыжки, колени, бёдра.

Меня затапливает волнение. Щёки горят. Сердце стучит так, что кажется, Дэйн почувствует его вибрацию через воздух.

– Смотри на меня, Элина, – мягко рокочет он и тянет платье вверх.

Я поднимаю руки, и он снимает его через голову. Теперь я перед ним полностью обнажённая.

Взгляд Дэйнарина скользит вниз по моему телу, и его глаза становятся почти чёрными. Зрачок во всю радужку. Белые искры в чентре черноты прыгают как умалишённые. Я пытаюсь прикрыться руками, но Дэйнарин мягко останавливает моё движение.

– Ты волшебная, – хрипло выдыхает он. – Женщина, чьей красоты здесь отродясь не бывало. Ни в этом замке, ни на всём острове.

Он делает паузу, отбрасывает моё платье. Потом возвращает мне горячее внимание.

– Ты разделишь со мной ложе, Элина? – спрашивает слишком официально.

– Раз-зделю, – стараясь, чтобы голос не дрожал, произношу я.

И в следующее мгновение оказываюсь у него на руках. Он подхватывает меня как пушинку и кладёт на кровать. Следом забирается сам. Неуклонно занимает место у меня между колен, наклоняется и опускается на моё тело. Нависает надо мной, опираясь на локти. Его дыхание лижет лицо и шею, а твёрдость внизу обжигает нежную кожу.

Но он не спешит. Он будто смакует удовольствие. Тянется, целует меня в шею. Так горячо и нежно, что я буквально таю. Между ног становится совсем влажно и горячо. Снова к щекам приливает кровь.

– Доверься мне, Элина, – шепчет Дэйнарин.

Я отпускаю страх. Ловлю поток его эмоций. Теплота, нежность, никакой ярости, ничего резкого. И меня отпускает.

Он чуть подаётся вперёд, и я ощущаю его отчётливее, острее, да, наверное, слишком ярко. Чувствую внизу тугое давление. А потом он делает один короткий толчок вперёд, и я вскрикиваю от резкой, прошивающей насквозь боли.

Дэйнарин тут же замирает.

– Тш-ш, Элина, – он проводит ладонью по моим волосам. Не двигается ни на миллиметр. В глазах мелькает сожаление. – Сейчас всё пройдёт. Сейчас перестанет быть больно.

В глазах становится влажно. Я моргаю. А потом действительно боль понемногу отступает. Становится легче. И Дэйн, будто почувствовав это, доводит первый толчок до конца.

И это уже не больно. Просто, кажется, слишком много. Слишком тесно, плотно. Внутри возникает ощущение растяжения, но оно приятное, чуть тянущее, но вместе с тем в животе будто кто-то щекочет.

Я выдыхаю и как-то само собой получается, что мои ноги обвивают бёдра Дэёнарина. Пальцы уже на плечах. Он смотрит на мою правую руку, потом на меня, улыбается и начинает двигаться.

Сначала медленно и аккуратно. Все движения будто спрашивающие разрешения. Мне становится вообще не больно, и первые стоны наслаждения срываются с губ.

Дэйнарин очаровательно рычит – тихо, низко, раскатисто, как зверь, который хочет наброситься на жертву, но он договорился с совестью и держит себя за горло изо всех сил.

Толчки Дэйна становятся более ритмичными, более выверенными, я расслабляюсь полностью, перестаю стесняться. Перестаю думать. Мне хорошо. Внутри копится жар, спускаясь от груди к животу подобно шару нагретого воздуха.

И когда напряжение становится почти невыносимым, внутри взрывается лава. Я стону в голос, не сдерживаясь, внутри всё дрожит, сжимается. А в теле разливается такая сладкая истома, какой я никогда в жизни не испытывала.

Тело кажется чужим и слишком тяжёлым. Я дыщу как после марафона. Перед глазами на мгновение темнеет.

– Какая ты чувственная, Элина, – рычит сверху Дэйнарин.

Он начинает двигаться немного резче, глубже, пробирает, кажется, до самой души, наслаждение не отпускает, растекается по коже жаром. Сердце продолжает биться часто и слишком громко.

Дэйнарин осыпает моё лицо поцелуями, его ладони находят мои запястья, сводят над головой. Одной рукой он прижимает их к подушке, другой скользит по телу, останавливается на талии. Сжимает кожу. Толчки становятся жадными и очень требовательными.

– Ты – самое прекрасное, что случалось со мной за мою жизнь, Элина, – хрипло шепчет он мне в ухо.

От этих слов внутри всё стягивается в одну горячую точку, которая снова взрывается лавиной жара. Бёдра дрожат, я закусываю губу, чтобы не кричать. Счастье, безграничное и жидкое, как солнечный свет, разливается в организме почти физическим ощущением, глаза влажнеют.

Я непроизвольно стискиваю Дэйнарина мышцами внутри, он совершает ещё несколько движений на грани грубости и замирает во мне. Я чувствую только пульсацию его горячей плоти и собственную дрожь.

Моё дыхание сбито, его – тяжёлое и хриплое. В комнате пахнет близостью. Сладковатый, но не приторный аромат. И сейчас эмоции Дэйнарина – штиль. Чистое спокойствие.

Он отстраняется и мягко опускается рядом со мной на кровать. Сграбастывает меня своей ручищей, прижимает к обжигающе горячему телу. Я чувствую, как бьётся его сердце. И этот стук меня умиротворяет.

– Ты в порядке, – констатирую я тихо.

– Теперь в полном, – чуть хрипло отзывается Дэйн.

Я не вижу лица, но слышу, что он улыбается. Голос, низкий и волнующий, бархатной перчаткой скользит по коже. Я ловлю себя на мысли, что я бы лежала и лежала с ним вот так, в обнимку.

Внезапно тишину разрезает стук в дверь. Громкий, нетерпеливый. И я уже знаю, кто это. Мы оба замираем, будто нас поймали за грабежом.

Я почти рывком выпрыгиваю из постели, на ходу вспоминая, что голая. Уже пытаюсь вспомнить, где моё платье. Бессмысленно шарю глазами по полу.

– Элина? – из-за двери доносится голос Тиберия. – Можно?

Бездна! Я смотрю на Дэйна. Он – на меня. И в его взгляде впервые за всё время, что я его знаю, прыгают смешинки.

– У тебя есть идеи? – тихо спрашивает он.

А у меня в голове – пусто. Вообще. И только сердце колотится как сумасшедшее.

41. После

41. После

Элина

Стук в дверь повторяется. Я вздрагиваю так, будто меня поймали на преступлении.

Дэйнарин первым приходит в себя. Поднимается быстро и тихо, одним движением сгребает с пола одежду и засовывает под кровать. Чётко и без суеты. Бросает на меня короткий, собранный взгляд.

– Не открывай сразу, – произносит он одними губами.

Я только киваю, всё ещё пытаясь поймать дыхание.

Он на секунду наклоняется и целует меня в губы почти невесомо. И в следующую секунду уже у окна. Распахивает его и выпрыгивает наружу. А потом снаружи раздаётся хлопок крыльев.

Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди.

– Элина? – за дверью голос Тиберия. – Можно зайти?

– Д-да… сейчас! – отзываюсь я, хватая платье.

Ткань путается в руках. Я тороплюсь, пальцы не слушаются. Волосы… Бездна, волосы! Я провожу по ним ладонями, пытаясь хоть кое-как привести в порядок, и буквально падаю обратно на кровать, натягиваю одеяло до груди.

– Заходи, – бросаю в сторону двери.

Она открывается почти сразу. Тиберий останавливается на пороге, смотрит внимательно. Слишком внимательно для ребёнка.

– Я слышал голос лорда Харлана, – говорит он.

– Тебе показалось, – отвечаю слишком быстро.

Он хмурится.

– Нет. Он был здесь.

– Тебе показалось, – повторяю уже мягче, стараясь выровнять дыхание.

Не получается.

– Ты странно дышишь, – замечает Тиберий.

Я отвожу взгляд.

– После лечения… – выговариваю, – мне всё ещё тяжело.

И это правда. Просто не вся.

Он подходит ближе, всматривается в меня, будто пытается понять, вру я или нет. Потом, к моему облегчению, достаёт книгу, которую держал за спиной.

– Я тебе почитаю, – говорит он серьёзно.

Садится рядом, раскрывает страницы и начинает читать. Голос у него ровный, чуть торжественный. Он старается. Какой он всё-таки светлый мальчик!

А я… Я не слышу ни слова. Я лежу, смотрю в потолок, кожа всё ещё горит. Внутри разливается тепло. Тело помнит каждое прикосновение.

И от этого становится ужасно стыдно. Перед Тиберием. Перед собой. Я ловлю себя на том, что считаю свои вдохи, чтобы хоть как-то успокоиться, но каждый раз, стоит закрыть глаза – и я проваливаюсь в сладкое марево воспоминаний о Дэйнарине.

– …и тогда рыцарь… – читает Тиберий.

Я моргаю, не понимая, о чём речь.

– Мм… – только и выходит у меня.

Он продолжает. Время будто замирает. Я честно пытаюсь сосредоточиться на голосе Ти, но не выходит.

И вдруг раздаётся медленный стук в дверь.

Я резко поворачиваю голову. Сердце подпрыгивает, ускоряется.

– Леди Элина, – раздаётся голос Дэйнарина. – Можно?

Дыхание спотыкается.

– Да, – отвечаю тихо, чтобы скрыть дрожь в голосе.

Дверь открывается. Дэйнарин уже одет, взгляд серьёзный, выглядит собранным, будто ничего не произошло. И только в глазах озорные белые искры.

– Милорд, – тут же вскакивает Тиберий.

– Тиберий, – кивает Дэйнарин. – Леди Элине нужно отдохнуть. Завтра вы уже сможете вместе играть.

Голос мягкий, глубокий. Уверенный. Без нажима. Но спорить с ним невозможно.

– Хорошо, – послушно отвечает мальчик. – Спокойной ночи, Элина.

– Спокойной ночи, Ти, – отвечаю я. – Книга была интересной.

У него на лице тут же расцветает светлая улыбка. Он кивает и направляется к двери.

– Тогда завтра ещё почитаю!

Он выходит и закрывает за собой дверь.

В моих покоях повисает такая плотная тишина, что, кажется, её можно потрогать.

Я медленно перевожу взгляд на Дэйнарина. Он стоит у двери, смотрит на меня.

И в этом взгляде всё – трепет, нежность, новый голод. Дыхание снова начинает сбиваться.

Дэйнарин подходит к кровати и присаживается на край. Взгляд тёплый.

– Ты не жалеешь? – низко спрашивает он.

Вопрос бьёт точно в сердце. Я сглатываю.

– Нет, – отвечаю честно. – Я боялась… Но не жалею.

Он выдыхает. Почти незаметно. Смотрит на меня сверху вниз с высоты своего роста.

– Тогда я сделаю это правильно, – говорит он.

Я приподнимаюсь на локте. Сердце отстукивает учащённый ритм предвкушения.

– Сначала я действовал из расчёта, – продолжает он спокойно. – Из страха потерять.

Голос низкий, ровный. Искренний. Без оправданий.

– Но сейчас… – Он делает паузу, глядя мне прямо мне в глаза. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой, потому что я тебя люблю.

Мир на секунду замирает. Я просто смотрю на него. Внутри становится тихо и тепло. Правильно.

– Ты… станешь моей женой? – тихо и очень проникновенно спрашивает он. – Не пленницей, а женой по любви?

Я закрываю глаза. Собираюсь с духом.

– Да, – шепчу, открывая глаза.

Дэйнарин выглядит так, будто у него с плеч свалилась половина мира.

– Через неделю новая Луна, – добавляет Дэйнарин мягче. – Мы успеем?

Я медленно выдыхаю.

– Успеем, – отвечаю тихо и добавляю, чуть помедлив: – Я хочу.

Он ничего не говорит. Только смотрит. И в этом взгляде – больше, чем в любых словах. А у меня внутри впервые за долгое время становится спокойно.

Но тишина внутри длится недолго. Спустя несколько мгновений взгляд Дэйнарина становится цепким.

– На тебе лежало заклятье, – говорит он. – Я подозреваю, что знаю виновную. До свадьбы я хочу довести это до конца.

42. Пепел

42. Пепел

Дэйнарин

Наутро я лечу в Стормдорн. В чёрном замке всегда холодно. Не из-за ветра. Не из-за камня. Из-за того, что здесь доживают смертники. Я распорядился отсрочить казнь Марианны до тех пор, пока не даст хотя бы одной действующей зацепки.

И сегодня, кажется, это наконец произошло.

До этого я справлялся о новостях каждый день, и она стояла на своём. Что не знает заказчика. Сегодня дознаватели сообщили о новой информации.

Я приземляюсь на террасе, обращаюсь, вхожу в замок на административном уровне, иду по коридору быстро, не глядя по сторонам. Стража расступается ещё до моего приближения. Они чувствуют. Все чувствуют, что я на пределе.

И это не та ярость, которая вспыхивает и гаснет. Эта ярость хуже – спокойная, чистая, с которой убивают.

Я вхожу в зал дознавателей, и там меня уже ждут.

– Милорд, – произносит Даррэн Стеррин, белый дракон, старший дознаватель.

Я подхожу к его столу.

Они собраны, и делают вид, что спокойны, но напряжение видно невооружённым взглядом.

– Что она сказала? – спрашиваю без приветствий.

– Назвала координатора, – отвечает Даррэн. – Задачу ей поставил глава Академии Мыслителей Норвена, серебристый дракон, герцог Ларин Фаэлан.

– А что насчёт заказчика? – уточняю я.

Даррэн качает головой.

– Нет, – добавляет второй дознаватель. Тоже белый дракон, Геларин Верилан . Продолжает твердить, что заказчик ей не известен.

Челюсть у меня сжимается так, что боль стреляет в виски.

– Мне нужно с ней поговорить, – скрежещу сквозь зубы.

– Привести в допросную? – спрашивает Даррэн.

– Нет, я поговорю в камере, – отвечаю нехотя, мне не хочется терять ни секунды, обратно в замок тянет со страшной силой. Там моя Элина и Тиберий. Без меня. – Пара вопросов. Проводите.

Геларин тут же вызывается пойти со мной. Идёт впереди.

Мы выходим с административного уровня и спускаемся в самый низ, на уровни, скрытые под толщей горы, в недрах, куда никогда не заглядывает солнечный свет.

Геларин приводит меня к камере Марианны, стражник, идущий по пятам, открывает дверь. Я захожу один.

Отвратительный запах сразу забирается в нос. Пот, грязь, кожа, тошнотворно-сладковатая гнилость человеческого тела.

Захожу внутрь.

Мариана сидит на полу, у стены. Даже не поднимается. Грязная. Волосы спутаны. Платье в пятнах. Кожа сероватая, будто из неё выжали всё живое. Но смотрит на меня и всё равно улыбается.

От этого почти тошнит.

– Лорд Харлан, – тянет она хрипло. – Какая честь!

Я останавливаюсь в нескольких шагах. В груди поднимается желание – простое и прямолинейное – сжечь белой магией. Не наказать. Не допросить. Просто уничтожить, будто не было и следа.

Один шаг – и от неё не останется даже пепла. Поэтому я не двигаюсь.

– Заклятие, – говорю ровно. – Увядание.

Она чуть склоняет голову, будто мы обсуждаем погоду. Растягивает губы ещё шире.

– Ах… – в её голосе появляется досада. – Значит, не сработало.

Я молчу. Пусть говорит.

– Раз выяснили, значит, сняли, – продолжает она, криво усмехаясь. – Жаль.

У меня перед глазами на секунду появляется Элина. Бледная. Слабая. Когда её слабое дыхание я пытался удержать в её груди. И что-то внутри меня тихо трескается.

– Зачем? – произношу я тихо.

Мариана фыркает.

– Вы правда не понимаете? – спрашивает с выражением, будто я несмыслёныш, которому надо объяснять, что небо голубое.

– Она была помехой, – говорит Марианна. – Мне нужен был мальчик.

Мариана усаживается поудобнее, кладёт ладони поверх грязной юбки. Каждое слово падает гулко, как камень.

– А эта девица всё время была рядом.

Конечно была. Потому что Элина не могла иначе. Потому что она… светлая душа.

– Заклятие я наложила сразу, как только вы меня отстранили, – продолжает Марианна. – Надеялась, что она поранится. Ослабнет. И всё закончится само.

Пожимает плечами.

– Но она оказалась живучей, – цедит она в завершение и едко с раздражением добавляет: – Дрянь!..

Я делаю медленный шаг вперёд. Марианна затыкается, будто поперхнулась собственным языком. В глазах светится настоящий страх.

Правильно. Ещё одно слово, и я её убью. До казни. До суда.

Я это знаю. Она это понимает.

Я останавливаюсь.

– Ты тронула то, что принадлежит мне, – говорю. – Я лично позабочусь, чтобы тебя казнили.

Марианна сглатывает. Горло у неё сжимается. Отлично.

Я разворачиваюсь и ухожу, пока ещё могу уйти без жертв.

В коридоре воздух холоднее и свежее. Геларин ждёт, привалившись к стене. Завидев меня, отлепляется. Подходит.

Мы молча поднимаемся в зал дознавателей. Я снова подхожу к столу Даррэна Вайлана.

– Ларин Фаэлан, – произношу я. – Что о нём известно?

– Мы готовим запрос, милорд, – отзывается Даррэн. – Но вы же сами понимаете, это Академия Мыслителей. Ребята неповоротливые даже в нормальной стране. Что говорить о Норвенской Академии?

– Боюсь, что запрос просто утонет в бюрократии, – замечает Геларин.

– Нет, не утонет, – отрезаю я мрачно. Оба замирают. – Я полечу туда сам. В Норвен. Свяжитесь с Норвенским Орденом. Пусть нас там встретят.

Первым отмирает Геларин.

– Нас? – тянет недоверчиво.

Я киваю.

– Я полечу с невестой и воспитанником, – добавляю я назидательно. – Их нельзя здесь оставлять.

43. Небо

43. Небо

Дэйнарин

Я взлетаю и сразу чувствую их обоих.

Тиберий сидит у меня на шее так уверенно, будто уже не раз летал со мной через полмира. Цепляется крепко, как маленький зверёк. За ним – Элина. Её хватка осторожная. Сдержанная.

В первое мгновение она ощутимо сжимается всем телом. Я поднимаю крылья шире, беру ровнее ветер. Не рвусь вверх сразу, даю ей привыкнуть к движению. Мы идём над белым настом, над синеватой тенью скал, над замёрзшими руслами горных рек. Мой замок остаётся позади быстро и безжалостно, как всё, что приходится оставлять ради дела.

Через какое-то время Элина чуть расслабляется, начинает дышать в одном ритме с полётом, и мне становится спокойнее.

В полёте не чувствуешь времени. До Южной Сиерии в одиночку можно долететь за шесть часов. С Элиной и Тиберием приходится лететь медленнее, ниже, аккуратнее.

Внизу льды Каэра сменяются серым морем. Солнце светит сверху. И только когда оно начинает скатываться к Западу, вдалеке появляются очертания берегов Южной Сиерии.

К вечеру я снижаюсь к Скайвиллу. Столица Южной Сиерии утопает в зелени. Это красивый город с величественными домами, которые соседствуют с аккуратными коттеджами. Предместья усыпаны мелкими домиками, у каждого из которых свой маленький огородик, скотина. С высоты полёта всё это кажется игрушечным.

Замок стоит выше города и смотрит на него сверху, как дозорный клинок. Высокие террасы, дворы под флагами, окна, в которых уже горит вечерний свет.

Я приземляюсь на верхней площадке. Элина сползает с меня явно одеревеневшая от длительного сидения в одной позе. Тиберий уже скачет по камню террасы, и Элина сразу пытается поймать его за руку, чтобы не подходил к краю. Волнуется.

Я обращаюсь в человека. Тело после долгого полёта ещё хранит в мышцах ветер. Я расправляю плечи, снимаю с плеча Элины дорожную сумку, которая весь полёт была у неё за спиной.

И тут на террасу выходит глава местного ордена, Лорд Маррин Эльвиэн. Высокий белый дракон. Тяжёлый плащ, спокойное лицо, внимательные глаза. Он склоняет голову.

– Лорд Харлан, – говорит Маррин. – Добро пожаловать в Скайвилл.

– Лорд Эльвиэн, – почтительно отвечаю я. – Ненадолго. Мы проездом.

Он переводит взгляд на Тиберия, потом на Элину. Ничего не спрашивает. И правильно делает.

– Для вас приготовлены покои на внутреннем уровне, – произносит он. – Закрытый коридор, отдельная лестница, вооружённая смена у дверей.

– Спасибо, лорд Эльвиэн, – произношу с уважением. – О леди позабочусь я, безопасность для мальчика – главный приоритет.

Глава зденего Ордена кивает.

Тиберий устал. Восторг на нём ещё держится, но глаза уже блестят сонно. Элина же стоит ровно, только слишком тихо, и я вижу, чего ей стоит держать лицо. Долгий полёт выматывает любого человека, даже если он упрям и не собирается жаловаться.

Я беру её под локоть.

– Идём, – шепчу на ухо. – Сейчас сможешь отдохнуть.

Она смотрит на меня с благодарностью. Взгляд усталый, но мягкий.

– Спасибо, Дэйн, – отвечает тихо.

Нас ведут по длинным коридорам, где пахнет камнем, теплом очагов и влажной шерстью плащей. Замок Ордена Южной Сиерии отличается от Стормдорна. Здесь меньше суровой пустоты и больше живого тепла.

Покои оказываются хорошими. Просторными. Тёплыми. Без излишеств, но и без аскетичной ледяной пустоты, которая на Кайре в порядке вещей.

Комнат всего три, одна для меня, со спартанской обстановкой, втоорая для Элины – с отдельной купальней за перегородкой и широкой кроватью. Третья для Тиберия смежная со второй. У дверей уже стоит стража.

– Я не узник, – сонно бурчит Тиберий, косясь на них.

– Нет, – отвечаю, трепля его по волосам. – Ты ценность, которую слишком многие хотят разбить.

Он фыркает, но спорить сил у него уже нет.

Лорд Эльвиэн оставляет нас, пообещав прислать ужин. Я дожидаюсь, пока за ним закроется дверь, и только тогда поворачиваюсь к Элине с Тиюерием.

Драконёнок стоит посреди комнаты и явно держится из последних сил, лишь бы не уснуть прямо в сапогах.

– Сначала еда, потом мыться, – говорю. – Потом спать.

– В таком порядке? – уточняет он с трагизмом человека, которому объявили смертный приговор.

– Именно в таком.

Элина улыбается уголком губ. Ей идёт эта усталая улыбка. От неё во мне что-то теплеет.

Еду приносят быстро. Двое мужчин-служителей, как и положено в орденском замке, вносят в покои горячее мясо, густой суп на травах, свежий хлеб, сыр, тёплое молоко для Тиберия, вино для нас. Я сажаю мальчика за стол раньше, чем он успевает свалиться в кресло.

Он ест сначала вяло, потом, почуяв запах бульона, оживает. Элина держится прямо, но ложку поднимает слишком медленно. Я замечаю, как у неё дрожат пальцы после дороги.

После ужина я сам отвожу его в соседние покои. Комната там меньше, но удобная: кровать, сундук, умывальник, низкий диван у окна. Стража стоит снаружи. Я проверяю защёлку на двери, защитный контур на окнах, наличие второго выхода. Привычка сильнее усталости.

– Я что, под замком? – спрашивает Тиберий, уже стаскивая сапоги.

– Нет, – говорю мягко, – ты под защитой.

– Одно и то же, – бурчит он.

– Когда вырастешь, будешь спорить о формулировках с кем-нибудь другим.

Он фыркает. Я помогаю ему снять камзол, стаскиваю через голову рубашку, касаюсь водного камня, и в умывальник течёт тёплая вода для умывания.

Он уже клюёт носом прямо стоя. Приходится самому вытереть ему лицо полотенцем, растереть шею и уши, натянуть на него ночную рубаху.

– Элина придёт? – спрашивает он, зевая.

– Нет, – отрезаю. – Она тоже устала. Ложись.

– А завтра? – с надеждой тянет он.

– Завтра увидишь её за завтраком, – обещаю ему со всей серьёзностью.

Это его успокаивает. Он засыпает мгновенно, раскинувшись на кровати, как маленький победитель, переживший великое приключение.

Я смотрю на него ещё пару вдохов. Хочется улыбнуться. Маленький дракон в облачке золотистых волос. Удивительно, как раньше я не видел в нём детской хрупкости? Как не замечал искренних эмоций? Куда смотрел?

Убедившись, что он под охраной, возвращаюсь к Элине. Она сидит на краю кровати в своей комнате. Прямая, красивая, вымотанная. В купальне источает пар уже набранная горячая вода. Рядом лежат чистые полотенца и тонкая ночная рубашка.

Она поднимает на меня взгляд, и я сразу понимаю: сама она сейчас с платьем не справится. Слишком сложная шнуровка. Слишком устали руки.

Я закрываю дверь.

– Тиберий уснул, – сообщаю ей мягко.

– Хорошо, – тихо произносит она. – Надо ложиться и мне. Я ни на что не способна.

Я подхожу ближе, касаюсь рукой её плеча.

– Помочь с платьем? – спрашиваю ласково. – В Ордене не работают женщины, служанку тебе никто не пришлёт.

Она замирает на мгновение и краснеет. Потом кивает.

– Да, – мурлычет едва слышно. – Хотя мне неловко просить тебя о помощи.

– Ты моя женщина, – голос рокочет удовольствием. – Какие могут быть неудобства?

От мысли, что я увижу Элину обнажённой, во мне поднимается жар. Как у мальчишки.

Я становлюсь за её спиной и берусь за шнуровку. Пальцы помнят, как касаться её тела, и память эта слишком свежа. Приходится дышать медленно и смотреть только на тесёмки.

Ткань распускается, платье ослабевает. Я стягиваю его с Элины через голову так осторожно, будто под ним не кожа, а крыло зимней птицы.

Она стоит тихо. Только дыхание у неё становится глубже. Я не позволяю себе ничего лишнего. Не сейчас. Не здесь. Не в орденском замке за тонкой дверью, где стража дышит в двух шагах от нас.

Когда платье оказывается у меня в руках, я отворачиваюсь первым и кладу его на спинку кресла.

– Помоешься сама? – спрашиваю, не глядя на неё.

– Смогу, – отвечает она тихо.

Я киваю и отступаю к двери. Не поворачиваюсь. Чтобы не сорваться.

– Я буду в своей комнате, за этой дверью.

За спиной слышится плеск воды. Я стискиваю челюсти. Не. Сейчас.

– Дэйнарин, – вдруг долетает в спину, и я всё-таки смотрю на Элину. Она уже погрузилась в воду купальни. Рябь на поверхности скрывает очертания тела, но я всё равно его вижу, и в штанах всё напрягается. – Спасибо тебе.

Я смотрю на неё. Кончики рыжих волос намокли, стали похожи на жидкий огорь, струящийся по её белым плечам. Нежные губы трогает слабая улыбка, но глаза смотрят ясно. Огромные, выразительные. Она самое красивое создание, которое я когда-либо видел. И в её взгляде сейчас не страх, а усталое женское доверие, от которого я, боюсь, однажды сойду с ума окончательно.

– Я буду рядом, – говорю ей ласково.

Я выхожу и возвращаюсь к ней в комнату с тёплым настоем, который поможет ей быстрее восстановить силы, когда она уже лежит в кровати. Она послушно пьёт, хотя видно, что хочет только одного – закрыть глаза и проспать до утра.

Я по-домашнему поправляю на ней одеяло. И от этого жеста самого вдруг пробивает неожиданной мыслью, я уже привыкаю к этому. И мне нравится.

– Спи, – говорю.

Элина вскидывает на меня взгляд.

– А ты? – спрашивает тихо.

– Поработаю, – отвечаю. – И буду стеречь твой сон.

– Ты тоже устал, Дэйнарин, – укоризненно произносит она, накрывая своей мою ладонь. – Не строй из себя бессмертного.

Я усмехаюсь.

– Поздно, – сжимаю её пальцы. – Репутация уже сложилась.

Уголок её губ чуть двигается. Этого мне хватает.

– Спи, Элина, – повторяю я.

Она с облегчением закрывает глаза. Когда её дыхание выравнивается, я ещё некоторное время стою у окна и слушаю её дыхание. Удивительно, оно стало для меня важнее собственного воздуха. И оно в опасности, пока я не уничтожил угрозу Тиберию.

Завтра мы прибудем в Норвен, и я найду того, кто за всем стоит.