Текст книги "Ты ушёл. Но не отпустил (СИ)"

Автор книги: Саша Вельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Что взрослые не должны пугать детей.

Миша лёг.

Через несколько минут его дыхание стало ровным.

Я проводила Артёма на кухню.

– Спасибо.

– Не за что.

– Он тебя ударил.

– Толкнул.

– У тебя губа разбита.

Я коснулась пальцами тонкой ранки у уголка его рта.

Артём перехватил мою руку.

Мягко.

– Не сейчас, – сказал он.

– Почему?

– Ты напугана.

– Я всегда теперь буду напугана?

– Нет.

– Откуда знаешь?

– Потому что сегодня ты всё равно приехала.

Я опустила руку.

– Валерия отказалась от своих слов.

– Она живёт с ним.

– Это не оправдание.

– Нет.

– Я тоже жила.

Артём посмотрел на меня.

– И тоже боялась?

Я хотела сказать «нет».

Роман никогда не бил меня.

Не запирал.

Не повышал голос так, как сегодня.

Но я вспомнила, сколько раз меняла решение после одного его взгляда.

Сколько раз отказывалась от желаний, чтобы не вызвать холод.

Как научилась заранее угадывать, какое мнение будет правильным.

– Я не называла это страхом, – сказала я.

– А теперь?

– Теперь называю.

Утром я обнаружила под дверью конверт.

Без марки.

Без имени отправителя.

Внутри лежала фотография.

Я целую Артёма на кухне.

Снимок был сделан через окно соседнего дома.

На обороте Роман написал от руки:

«Ты сама выбрала, как всё закончится».

Глава 14. Свидетельница, которая передумала

Тамара Леонидовна изучала фотографию через увеличительное стекло.

Я сидела напротив и чувствовала себя героиней плохого детектива.

– Окно выходит во двор? – спросила она.

– Да.

– Этаж?

– Третий.

– Напротив жилой дом?

– Через узкий проезд.

– Камера или телефон?

– Я не знаю.

Она перевернула снимок.

– Почерк узнаёте?

– Романа.

– Уверены?

– Он подписывал открытки, документы, записки детям. Это его буквы.

– Нужно будет сравнение.

– Он следит за мной, фотографирует через окно и подбрасывает угрозы. Этого всё ещё недостаточно?

– Для чего?

Я ударила ладонью по столу.

– Для того, чтобы кто-нибудь наконец признал: он опасен!

Тамара Леонидовна спокойно дождалась, пока я уберу руку.

– Этого достаточно, чтобы подать заявление об угрозах и нарушении частной жизни. Недостаточно, чтобы лишить его общения с детьми.

– Он напугал их.

– У нас есть вызов полиции, ваши объяснения и слова детей. Валерия от показаний отказалась. Камеры, вероятно, ничего не покажут.

– Почему?

– Запись уже запросили. Представитель управляющей компании сообщил, что в момент конфликта система находилась на обслуживании.

Я рассмеялась.

– Конечно.

– Однако вызов всё равно важен. Мы потребуем психологическое обследование детей.

– Они не сумасшедшие.

– Психолог работает не только с сумасшедшими.

– Роман скажет, что я их настроила.

– Именно поэтому специалист должен быть независимым.

Она положила фотографию в прозрачный пакет.

– Где Артём?

– На работе.

– Полное имя?

– Лавров Артём Михайлович.

– Возраст?

– Тридцать шесть.

– Место работы?

– Не знаю точно.

Бровь Тамары Леонидовны поднялась.

– Вы целуетесь с человеком, о котором ничего не знаете?

– Я знаю достаточно.

– Ваш муж когда-то тоже показался вам человеком, о котором вы знаете достаточно.

Удар был точным.

– Артём не Роман.

– Надеюсь. Но противная сторона проверит его биографию. Мы должны знать раньше.

– Его жена и дочь погибли в аварии четыре года назад.

Тамара Леонидовна сделала пометку.

– Были уголовные дела?

– Я не спрашивала.

– Долги?

– Не знаю.

– Работа?

– Был архитектором. Сейчас занимается ремонтами и инженерными проектами.

– Алкоголь?

– Не видела.

– Агрессивное поведение?

– Он не ответил Роману даже после толчка.

– Хорошо.

– Вы говорите о нём как о кандидате на должность.

– Сейчас любой мужчина рядом с вами автоматически становится частью дела.

– Мне прекратить с ним общаться?

Она посмотрела прямо.

– Юридически удобнее было бы да.

Я почувствовала, как внутри всё опускается.

– Но?

– Но ваш муж уже контролирует деньги, жильё, график встреч и информацию вокруг вас. Если теперь он ещё определит, кого вы имеете право целовать, это будет не юридическая стратегия. Это будет капитуляция.

Я не ожидала услышать подобное от неё.

– Значит, не прекращать?

– Значит, жить разумно. Не устраивать демонстраций. Не знакомить детей с ним как с партнёром. Не оставлять на ночь в первые недели. Не обсуждать с детьми возможные отношения.

Я вспомнила Артёма, спящего на кухне.

– Он оставался вчера.

– После инцидента?

– Да. Дети боялись.

– Кто ещё знает?

– Мама.

– Роман, вероятно, тоже.

– Как?

– Человек, который снимает ваши окна, скорее всего, не ушёл после одного кадра.

От этой мысли стало холодно.

– Я должна закрыть шторы?

– Для начала да.

– Это звучит смешно.

– Безопасность редко выглядит величественно.

Она протянула мне список детских психологов.

– Выберите одного. Запишитесь как можно раньше.

– А заявление?

– Подадим сегодня.

– Роман узнает?

– Обязательно.

– И что сделает?

– Не знаю.

– Вы совсем не боитесь его?

Тамара Леонидовна сняла очки.

– Боюсь людей, которые считают себя умнее закона. Но страх полезен, пока помогает считать ходы.

Выйдя из офиса, я увидела Валерию.

Она сидела в припаркованной машине напротив.

На ней были большие тёмные очки, хотя день был пасмурным.

Я остановилась.

Она опустила стекло.

– Садись.

– Зачем?

– Мне нужно поговорить.

– Говори здесь.

– Роман может увидеть.

– Он и так видит всё.

Она вздрогнула.

Я обошла машину и села на пассажирское сиденье.

В салоне пахло её духами.

Тем самым ароматом из гостиничного номера.

Тело помнило раньше разума. Меня затошнило.

– Ты в порядке? – спросила Валерия.

– Нет. Зачем ты приехала?

Она сняла очки.

Под левым глазом был синяк, тщательно скрытый тональным кремом.

Я смотрела молча.

– Он тебя ударил?

– Нет.

– Тогда откуда это?

– Я столкнулась с дверью.

– Валерия.

– Он не бил меня.

– Толкнул?

Она отвернулась.

– Я упала.

– Это сделал он?

– Всё произошло случайно.

– Случайно ты закрылась с детьми в комнате. Случайно позвонила мне. Случайно испугалась.

– Не дави.

– Я не давлю. Я спрашиваю.

– Ты не понимаешь.

– Потому что никогда не жила с ним?

Она резко повернулась.

В её глазах вспыхнуло унижение.

– Думаешь, ты одна его знаешь?

– Нет. Думаю, я слишком долго считала, что знаю.

Валерия провела пальцем под глазом.

– Он увидел вашу фотографию.

– Какую?

– Не эту.

Она достала телефон.

На экране был снимок, где Артём обнимает меня в аэропорту. Сделанный с другого ракурса, чем тот, который предъявили в суде.

– Кто фотографировал?

– Кирилл.

– Кто он?

– Начальник внутренней безопасности одной из компаний.

– Он следит за мной по приказу Романа?

– Рома говорит, что проверяет условия жизни детей.

– Через окно спальни?

Валерия закрыла глаза.

– Я сказала, что это ненормально.

– И он разбил твой телефон?

– Телефон – позже.

– Что произошло?

Она долго молчала.

– Он спросил, знала ли я о твоём мужчине. Я сказала, что мне всё равно. Тогда он начал кричать, что ты специально выставляешь его смешным. Что сначала отказалась подписать соглашение, потом привела кого-то в квартиру, где бывают его дети.

– Это моя квартира.

– Для него нет.

– Что?

– Он считает, что всё, что у тебя есть, появилось благодаря ему. Даже съёмное жильё. Потому что ты оплачиваешь его деньгами.

– Я работаю.

– Он не верит.

– Он видел проекты.

– Роман не считает это работой.

Я почти услышала его голос:

«Ты снова решила поиграть в дизайнера?»

– Почему ты позвонила мне? – спросила я.

– Потому что дети испугались.

– А потом солгала полиции.

– Я не солгала.

– Ты сказала, что он не угрожал.

– Он не угрожал мне прямо.

– Ты сказала мне другое.

– Я была в панике.

– Он тебя запугал.

Валерия сжала руль.

– У меня нет синяка от удара.

– Какая разница, чем именно он сделал больно?

Она посмотрела на меня, и на мгновение между нами исчезла ненависть.

Остались две женщины, которые слишком хорошо знали одного мужчину.

– Ты хочешь, чтобы я дала показания? – спросила она.

– Да.

– Тогда он уничтожит меня.

– У тебя есть работа.

– В его компании.

– Уйдёшь.

– Куда? Все клиенты пришли через него. Квартира оформлена на фирму. Машина тоже. У меня нет ничего.

Слова были настолько знакомыми, что я ощутила почти жалость.

Почти.

– Ты знала, что он делает со мной, – сказала я. – И всё равно согласилась жить за его счёт.

– Он говорил, что ты получишь квартиру и большие алименты. Что вы давно чужие. Что развод – формальность.

– А гостиница?

Она опустила глаза.

– Он говорил, что ты всё понимаешь.

Я рассмеялась.

– Я принесла ему кофе.

Валерия сжалась.

– Он сказал, что ты специально пришла устроить сцену.

– Я не знала о тебе.

– Теперь знаю.

– И что изменилось?

Она посмотрела на синяк в зеркале.

– Не знаю.

– Почему пришла?

Валерия достала из сумки маленькую карту памяти.

– Здесь копии некоторых сообщений Кирилла.

– Каких?

– Отчёты. Фотографии. Адреса. Время, когда ты отвозишь детей, кто приходит, где работает няня.

У меня онемели пальцы.

– Как ты это получила?

– У Ромы два ноутбука. На одном открыта корпоративная почта. Он не думает, что я понимаю в документах.

– Почему отдаёшь?

– Потому что вчера Миша спрятался под кроватью.

Она провела рукой по лицу.

– Я пыталась его вытащить, а он спросил, убьёт ли папа маму.

Горло сжалось.

– Что ты ответила?

– Что нет.

– Ты уверена?

Валерия ничего не сказала.

Я взяла карту памяти.

– Ты подтвердишь происхождение файлов?

– Нет.

– Тогда он скажет, что они поддельные.

– Возможно.

– Мне нужна свидетельница.

– Я не могу.

– Ты боишься потерять машину и дом?

– Я боюсь его.

Признание прозвучало едва слышно.

– Тогда уходи.

– Легко говорить.

– Мне тоже было нелегко.

– У тебя была мать. Дети. Причина.

– А тебе нужна причина, кроме самой себя?

Валерия усмехнулась.

– Ты говоришь как женщина, которая уже выбралась.

– Я ещё не выбралась.

Мы сидели в машине и смотрели вперёд.

– Он когда-нибудь бил тебя? – спросила она.

– Нет.

– Кричал?

– Почти никогда.

– Тогда почему с тобой был другим?

Вопрос ранил неожиданно.

Она искала объяснение, почему его ярость досталась ей.

Возможно, была готова поверить, что я умела вести себя правильно, а она допустила ошибку.

– Он не был другим, – сказала я. – Просто ему не требовалось кричать. Я раньше отступала.

Валерия снова надела очки.

– Я должна ехать.

– Он знает, что ты здесь?

– Думает, что я у косметолога.

– Ты вернёшься к нему?

Она завела двигатель.

– Мне некуда больше.

– Теперь у тебя есть выбор.

– Нет, Вера. Выбор есть у людей, которым есть куда уйти.

– Я сняла квартиру на деньги, которые заняла у матери.

– Ты сильнее.

Я открыла дверь.

– Нет. Просто однажды поняла, что если останусь, перестану существовать.

Перед тем как выйти, я спросила:

– Он планирует что-то с детьми?

Валерия замерла.

– Не знаю.

– Не лги.

– Я слышала, как Павел говорил об экспертизе и смене сада.

– Смене сада?

– Роман хочет перевести их в частную школу при международном лицее.

– Они ещё ходят в подготовительную группу.

– Там есть дошкольное отделение.

– Без моего согласия он не сможет.

– Он считает, что сможет.

– Что ещё?

Она стиснула губы.

– В кабинете лежат копии их документов. Свидетельства, медицинские карты, фотографии для паспортов.

– Для каких паспортов?

– Не знаю.

– Валерия.

– Я правда не знаю.

Я вышла.

Она уехала слишком быстро.

Я смотрела вслед и чувствовала, как холод поднимается от живота к груди.

Фотографии для паспортов.

Копии документов.

Роман уже увозил детей без предупреждения.

Это могло ничего не значить.

Могло означать всё.

Карту памяти я отвезла Тамаре Леонидовне.

Она открыла файлы на отдельном ноутбуке.

На экране появились папки с датами.

Внутри были мои фотографии.

Я возле садика.

Я в магазине.

Я захожу в клинику.

Мама ведёт детей через двор.

Алла Викторовна забирает их с прогулки.

Артём входит в подъезд.

Артём выходит.

Мы сидим в кафе после встречи на объекте.

Снимок, сделанный через окно кухни.

Ещё один – через окно детской.

На нём я переодевала Соню после ванной.

Дочь была в трусиках.

Я захлопнула ноутбук.

– Там ребёнок.

– Я видела, – сказала Тамара Леонидовна.

– Они фотографировали мою дочь в доме.

– Да.

– Это преступление?

– Возможно. Зависит от способа съёмки, распространения и обстоятельств. Но как минимум серьёзное нарушение неприкосновенности частной жизни.

– Мы подадим заявление?

– Обязательно.

– Скажем, что карту дала Валерия?

– Без её согласия не будем.

– Тогда откуда она у нас?

– Анонимный источник.

– Этого хватит?

– Для проверки – может хватить. Для суда понадобится установить подлинность.

Она снова открыла ноутбук.

В одном из отчётов было написано:

«Объект покинула дом в 08:12. Дети переданы няне. В 21:47 прибыла в сопровождении Лаврова А. М. Мужчина находился в помещении до 23:19».

В другом:

«Контакт с заказчиком Ингой Б. подтверждён. Договор на дизайн заключён. Возможное влияние через арендодателя».

Я перечитала последнюю строку.

– Они заранее обсуждали влияние через аренду.

– Похоже.

– Значит, можно доказать, что Роман закрыл проект из-за меня?

– Можно попытаться.

В следующей папке лежали сведения об Артёме.

Адрес.

Дата рождения.

Место работы.

Смерть жены и дочери.

Копия старого протокола об аварии.

Я почувствовала тошноту.

– Они изучали его погибшую семью.

– Это стандартная проверка.

– Не называйте это стандартным.

Тамара Леонидовна закрыла файл.

– Для людей, занимающихся корпоративной безопасностью, стандартным.

– Роман прочитал всё это?

– Вероятно.

– Зачем?

– Чтобы найти слабое место.

– Там есть что-то?

Она внимательно посмотрела на меня.

– В аварии за рулём был Артём.

Мир вокруг стал тише.

– Что?

– Его автомобиль выехал на встречную полосу. Жена и ребёнок погибли. Он выжил.

– Почему?

– В материалах указано: потеря управления на обледеневшей дороге. Уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Я вспомнила, как Артём сказал:

«Они погибли вместе. Авария».

Он не сказал, что был за рулём.

– Роман использует это.

– Почти наверняка.

– Против меня?

– Против Артёма. А через него – против вас.

Я встала.

– Мне нужно поговорить с ним.

– Вера.

– Что?

– Не обвиняйте человека в том, что он не рассказал вам всю биографию после одного поцелуя.

Я посмотрела на неё.

– Вы защищаете его?

– Я защищаю вашу способность думать, прежде чем реагировать.

– Он скрыл, что вёл машину.

– Возможно, не был готов говорить.

– А если Роман прав? Если рядом с детьми человек, который…

Я не смогла закончить.

– Который попал в аварию четыре года назад и был признан невиновным? – спросила Тамара Леонидовна. – Тогда рядом с ними находится человек, переживший трагедию. Не преступник.

Я села обратно.

– Что делать с паспортами?

– Сегодня же направим Роману и его адвокату требование сообщить, подавались ли заявления на оформление документов. Также установим запрет на выезд детей за границу без вашего согласия.

– А если паспорта уже готовы?

– Проверим.

– Он может увезти их?

– Не паникуйте раньше времени.

– Вы всё время это говорите.

– Потому что паника делает за него половину работы.

Она скопировала файлы.

– Вам сегодня нельзя оставаться одной.

– Почему?

– Потому что Роман узнает о заявлении. И потому что у него есть человек, который наблюдает за вашим домом.

– Я поеду к маме.

– С детьми?

– Конечно.

– Хорошо.

На выходе я позвонила Артёму.

Он ответил не сразу.

– Да?

– Нам нужно поговорить.

– Что случилось?

– Не по телефону.

– Где ты?

– У адвоката.

– Приеду.

– Нет. Встретимся в кафе возле моего дома.

Пауза.

– Хорошо.

Я отключилась.

Впервые его согласие не успокоило.

В папке на компьютере лежало всё, что он не рассказал.

Но сильнее меня пугала не авария.

А то, что Роман уже протянул руки к этой истории.

Он собирался превратить чужую смерть в ещё одно оружие против меня.

Глава 15. Человек, который остался жить

Артём пришёл раньше.

Он сидел за столиком у окна, положив телефон экраном вниз. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе.

Я сняла пальто и села напротив.

Он посмотрел на моё лицо.

– Что он сделал?

– Почему ты сразу думаешь о Романе?

– Потому что после встречи с ним ты обычно смотришь так, будто тебя заставили ходить по битому стеклу.

– За мной следил сотрудник его службы безопасности.

– Я догадался.

– У меня есть отчёты.

Артём не удивился.

– Откуда?

– Неважно.

– Важно, если человек рискует.

– Валерия.

Он медленно кивнул.

– Значит, у них проблемы.

– Были ещё до меня.

Официантка подошла, но я попросила только воду.

Когда она ушла, я сказала:

– Они собрали сведения и о тебе.

Артём отвёл взгляд к окну.

Слишком быстро.

– Что именно?

– Всё.

Он понял.

Я увидела по тому, как напряглись его пальцы.

– Про аварию тоже, – добавила я.

Долгая пауза стала ответом.

– Ты был за рулём.

– Да.

– Почему не сказал?

– Ты не спрашивала.

– Я спросила, что произошло.

– Я сказал, что они погибли в аварии.

– Но не сказал, что вёл машину.

– Что бы это изменило?

– Я бы знала правду.

Артём откинулся на спинку стула.

– Правда в протоколе. Машину занесло. Я не был пьян. Не превышал скорость. Не разговаривал по телефону.

– Я не обвиняю тебя.

– Уже обвиняешь.

– Потому что ты скрыл.

– Я не скрыл. Я не рассказал женщине, которую знал несколько дней, подробности худшего вечера своей жизни.

Это было справедливо.

Но боль от этого не исчезла.

– Теперь Роман использует аварию против тебя.

– Пусть.

– Он может сказать, что детям опасно ездить с тобой.

– Я не вожу твоих детей.

– Пока.

Слово вырвалось само.

Артём посмотрел на меня.

– Пока?

Я почувствовала жар в щеках.

– Не в этом смысле.

– В каком?

– Мы не знаем, что будет дальше.

Он молчал.

Я сделала глоток воды.

– Расскажи, – попросила я.

– Зачем?

– Потому что не хочу узнавать твою жизнь из отчётов Романа.

Артём посмотрел в окно.

За стеклом люди спешили по своим делам. Мать тащила ребёнка на санках. Курьер поправлял короб за спиной. Дворник сгребал серый снег.

– Мы возвращались от родителей Лены, – начал он. – Поздно. Должны были остаться ночевать, но дочь капризничала и хотела домой. Ей было три года.

Он говорил ровно.

Так ровно, что за этим спокойствием чувствовалось усилие.

– Начался ледяной дождь. Дорогу обработали плохо. Я ехал медленно. На повороте машину вынесло на встречную полосу. Навстречу шёл грузовик.

Он замолчал.

Я не торопила.

– Очнулся в больнице через два дня. Первое, что спросил, – где они. Мать сказала, что Лена в другой палате. Я поверил. Потом увидел её лицо и понял.

Артём провёл ладонью по столу.

– Я сломал ребро, ключицу, ногу. Врачи говорили, что мне повезло.

– Тебе так не казалось.

– Мне до сих пор так не кажется.

– Следствие признало, что ты не виноват.

– Следствие – да.

– А ты?

Он посмотрел мне в глаза.

– Я сел за руль. Я решил ехать. Я не справился с машиной. Какая разница, было ли на асфальте достаточно льда для прекращения дела?

– Большая.

– Для суда.

– Для человека тоже.

– Нет.

В его голосе впервые появилась жёсткость.

– Я должен был сказать: остаёмся. Дочь устала, погода плохая. Я видел прогноз. Но хотел домой, потому что утром была встреча.

– Ты не мог знать.

– Мог.

– Ты наказываешь себя четыре года.

– Имею право.

– А жить имеешь?

Он усмехнулся без радости.

– Именно этим я и занимаюсь.

Я протянула руку через стол.

Он посмотрел на неё, но не коснулся.

– Я не боюсь тебя, – сказала я.

– А должна?

– Нет.

– Тогда зачем говоришь?

– Потому что Роман хочет, чтобы я боялась.

– Возможно, в этот раз он прав.

Я убрала руку.

– Почему?

– Я не тот человек, рядом с которым стоит начинать новую жизнь.

– Решать мне.

– У тебя дети.

– Именно поэтому я умею отличать опасность от боли.

– Не уверен.

– А я уверена.

Артём впервые взял чашку, но пить не стал.

– Когда я тебя поцеловала, ты остановился, потому что думал обо мне. Когда Роман вошёл в ярость, ты не ударил его. Ночью проверял окна для Миши, хотя мог сказать, что это глупый страх. Ты не опасен моим детям.

– Ты знаешь меня меньше месяца.

– Иногда человек показывает себя за одну минуту. Иногда за пять лет не показывает ничего настоящего.

Он опустил глаза.

– Вера, я не знаю, смогу ли…

– Что?

– Быть рядом с детьми.

– Я не прошу становиться им отцом.

– Не сейчас.

– Никогда, если не захочешь.

– Ты не понимаешь. Когда Миша закричал ночью, я на секунду услышал свою дочь.

Его голос сломался.

Совсем немного.

Но я почувствовала эту трещину.

– Я почти ушёл, – продолжил он. – Не потому, что не хотел помочь. Потому что не мог дышать.

– Но остался.

– Да.

– Почему?

Артём наконец коснулся моей руки.

– Потому что ты попросила.

Мы сидели так несколько секунд.

Не любовники.

Не спаситель и спасённая.

Два человека, каждый из которых нёс внутри комнату, куда боялся входить.

– Роман хочет оформить детям паспорта, – сказала я.

Артём сразу поднял голову.

– Для поездки?

– Не знаю. Валерия видела фотографии и документы.

– Установи запрет на выезд.

– Адвокат занимается.

– Он может увезти их до оформления запрета?

– Может попытаться.

– Тогда не оставляй детей с ним.

– Есть решение суда.

– После того, что было в доме?

– Мы будем просить изменить порядок.

Артём сжал мою руку.

– Чего ты хочешь от меня?

– Ничего.

– Неправда.

Я закрыла глаза.

– Хочу, чтобы ты не исчез.

Он молчал.

– Но не могу обещать, что рядом со мной будет безопасно, – продолжила я. – Роман уже изучает тебя. Найдёт работу, родственников, долги. Всё, что можно сломать.

– Он уже нашёл главное.

– Аварию?

– Да.

– И?

– Она и без него ломает меня каждый день.

– Тогда ему нечего у тебя отнимать.

Артём посмотрел на наши соединённые руки.

– Есть.

– Что?

– Возможность снова к кому-то привязаться.

Я почувствовала, как сердце ударилось сильнее.

– Он не может её отнять.

– Может, если причинит вред тебе или детям из-за меня.

– Это будет его выбор. Не твоя вина.

Я узнала в собственных словах то, чему меня учили последние месяцы.

Не присваивать чужую вину.

Артём встал.

Несколько секунд я думала, что он уходит.

Но он обошёл стол и остановился рядом.

– Пойдём.

– Куда?

– Заберём детей из сада. Потом поедете к своей матери.

– А ты?

– Проверю окна в её доме.

– Она живёт на четвёртом этаже.

– Значит, проверю дверь.

Я поднялась.

– Тамара Леонидовна сказала, что юридически удобнее было бы прекратить с тобой общаться.

– Умная женщина.

– А потом сказала, что это будет капитуляция.

Артём впервые за весь разговор улыбнулся.

– Ещё умнее, чем я думал.

На улице он взял меня за руку.

Не спрятал этот жест.

Не посмотрел, есть ли рядом фотограф.

Просто взял.

Я поняла, что Роман обязательно узнает.

Возможно, сегодня же.

Странно, но впервые эта мысль не заставила меня отпустить.

У детского сада стояла машина Романа.

Я увидела её сразу.

– Он не должен сегодня забирать детей, – сказала я.

Артём припарковался через дорогу.

Мы вошли в здание.

Воспитательница вышла в коридор.

– Вера Андреевна, дети уже ушли.

Я остановилась.

– С кем?

Её лицо изменилось.

– С бабушкой.

– С моей мамой?

– С Лидией Сергеевной.

Матерью Романа.

– Кто разрешил?

– У нас в анкете указано, что она может забирать детей.

Старую анкету мы заполняли два года назад.

Я забыла удалить её имя.

– Когда они ушли?

– Минут пятнадцать назад.

Я набрала Лидию Сергеевну.

Она не ответила.

Роман тоже.

– Камеры есть? – спросил Артём.

– В холле, – сказала воспитательница.

– Звоните заведующей. Никому не удалять запись.

Я выбежала на улицу.

Машина Романа всё ещё стояла на месте.

Пустая.

Телефон завибрировал.

Сообщение с неизвестного номера:

«Не волнуйся. Дети с бабушкой».

Я набрала номер.

Отключён.

– Куда она могла их повезти? – спросил Артём.

– У неё загородный дом. Квартира в центре. Может быть у Романа.

Я позвонила охране «Кленового берега».

– Машина Лидии Сергеевны въезжала?

– Не могу разглашать.

– Она привезла моих детей.

– Вера Андреевна, свяжитесь с Романом Сергеевичем.

Я отключилась.

– Едем к дому, – сказала я.

Но прежде чем мы успели сесть в машину, мне позвонила Тамара Леонидовна.

– Вы где?

– У садика. Мать Романа забрала детей.

– Срочно приезжайте ко мне.

– Я должна их найти.

– Вера, детей привезли в орган опеки.

Я перестала понимать слова.

– Зачем?

– Лидия Сергеевна подала заявление, что вы оставляете детей с посторонними, приводите в дом мужчин и создаёте угрозу их безопасности.

Я посмотрела на Артёма.

– Где они сейчас?

– В районном отделе. Роман уже там со своим адвокатом.

– Он хочет забрать их?

– Он требует временно передать детей ему до проведения проверки.

Воздух стал слишком холодным.

– Это было запланировано.

– Да.

– Он оставил машину возле садика специально.

– Вероятно.

– Чтобы я поехала к дому, пока они будут в опеке.

– Вера, слушайте внимательно. Не кричите. Не угрожайте. Не обвиняйте сотрудников. Приезжайте и говорите только правду.

– Они могут отдать ему детей?

Пауза длилась слишком долго.

– Могут рекомендовать временное проживание у отца.

– Нет.

– Поэтому приезжайте немедленно.

Я отключилась.

Артём уже открыл дверь машины.

– Что?

– Роман пытается забрать их через опеку.

– Я еду с тобой.

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что заявление именно о тебе. О постороннем мужчине в доме. Если ты появишься рядом, он скажет, что был прав.

Артём застыл.

В его лице мелькнула боль.

– Хорошо.

Он отдал мне ключи.

– Бери машину.

– А ты?

– Доберусь.

– Артём…

– Езжай.

Он отступил.

Теперь расстояние между нами было не один шаг.

Целая улица.

Роман наконец нашёл способ заставить его уйти.

Я села за руль.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз сообщение пришло от Романа:

«Ты сама впустила постороннего в жизнь детей. Теперь последствия будут твоими».

Я не ответила.

Завела двигатель.

И поняла, что впервые он не просто угрожал забрать близнецов.

Он уже начал это делать.