Ты ушёл. Но не отпустил (СИ)

Текст добавлен: 30 августа 2026, 23:30

Текст книги "Ты ушёл. Но не отпустил (СИ)"

Автор книги: Саша Вельская

Жанр:

Остросюжетные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 3. Цена свободы

Первые две недели Роман звонил детям каждый вечер.

Ровно в восемь.

Не в семь пятьдесят девять и не в восемь десять.

Он спрашивал, что они ели, как прошёл день в садике, не кашляет ли Миша, выучила ли Соня стихотворение. Разговор длился от четырёх до семи минут. Затем он желал им спокойной ночи и просил передать телефон мне.

Я каждый раз отвечала, что занята.

На третий день он прислал сообщение:

«Нам всё равно придётся общаться».

Я написала:

«По вопросам детей – сообщениями».

«Это незрело».

«Измена была зрелым поступком?»

Он не ответил.

В субботу Роман приехал за близнецами на новом автомобиле.

Прежний чёрный внедорожник он оставил водителю. За рулём серебристого купе выглядел не как отец двоих детей, а как мужчина, который наконец освободился от необходимости возить детские кресла, пакеты с одеждой и самокаты.

Миша обошёл машину кругом.

– А где наши кресла?

– Мы купим новые.

– Они же у тебя были.

– Те остались в другой машине.

Соня держалась за мою руку.

– Ты поедешь с нами?

– Нет, солнышко. Сегодня вы будете с папой.

– А куда?

Роман снял солнцезащитные очки.

– Это сюрприз.

– Во сколько вернёшь их? – спросила я.

– Вечером.

– Во сколько?

– Не знаю. Как получится.

– В семь.

Он посмотрел на меня поверх крыши машины.

– Вера, я способен провести день с собственными детьми без твоего расписания.

– В семь они ужинают. В восемь тридцать ложатся.

– Один вечер ничего не изменит.

– В семь.

– Хорошо.

Он произнёс это слишком легко.

В семь его не было.

В половине восьмого Роман не отвечал.

В восемь прислал фотографию: близнецы сидели за столом в ресторане, перед каждым стояло огромное мороженое с шоколадом и разноцветными конфетами.

«Дети счастливы. Не драматизируй».

Я позвонила.

Он сбросил вызов.

Вернул их в десять двадцать.

Миша спал у него на руках, Соня капризничала и тёрла глаза. На детях была новая одежда: дорогие куртки, одинаковые белые кроссовки, брендовые джинсы.

– Они не ужинали, – сказала я, сняв с Миши обувь.

– Они ели в ресторане.

– Мороженое.

– До него была паста.

– У Сони непереносимость сливок.

Роман нахмурился.

– С каких пор?

– С трёх лет.

– Она постоянно ест молочные продукты.

– Безлактозные.

Он перевёл взгляд на дочь.

У Сони уже покраснели щёки.

– Я не знал.

– Ты никогда не знаешь.

– Не начинай.

– У неё ночью будет болеть живот.

– Я дам телефон своего врача.

– Ей не нужен твой врач. Ей нужен отец, который помнит, что ей нельзя есть.

Соня захныкала.

– Не ругайтесь.

Я замолчала.

Роман опустил Мишу на диван и снял с него куртку.

– Я привёз их. Они целы, довольны, получили подарки. Что ещё тебе нужно?

– Чтобы ты выполнял договорённости.

– Мы не заключали договор.

– Пока нет.

Он посмотрел на меня внимательнее.

– Что это значит?

– То и значит. Нам придётся официально определить порядок общения с детьми.

– Ты собираешься ограничить мои встречи?

– Я собираюсь защитить их режим.

– От собственного отца?

– От человека, который обещал привезти их в семь и исчез на три часа.

Роман выпрямился.

– Осторожнее, Вера.

Я почувствовала привычный холод.

Раньше мне хватало этих двух слов, чтобы отступить. Они означали: ты подходишь к границе, за которой я перестану быть добрым.

Теперь отступать было некуда.

– Это угроза?

– Совет.

– Оставь его себе.

Он подошёл ближе.

– Не используй детей, чтобы наказать меня.

– Ты слишком высокого мнения о своей значимости. Я думаю не о тебе.

– Конечно.

– Ты ушёл, Роман. Ты выбрал другую женщину. Не притворяйся, что я обязана сделать последствия твоего выбора удобными.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

– Ты плохо выглядишь.

Я почти рассмеялась.

Он всегда умел находить нужную точку.

После родов мне было трудно принять своё тело. Роман знал, как болезненно я реагирую на синеву под глазами, лишние килограммы, след от операции на животе.

– А ты прекрасно, – ответила я. – Измена тебе к лицу.

Он усмехнулся.

– Вот теперь узнаю тебя.

– Какую?

– Ту девочку, которая бросила в меня бокал на нашей второй встрече.

– Ты заслужил.

– Я сказал, что твоё платье ужасно.

– Ты сказал, что оно дешёвое.

– Оно действительно было дешёвым.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Воспоминание возникло слишком ярко.

Мне было двадцать один. Я работала помощницей декоратора и пришла на корпоратив в платье, которое сама переделала из маминого старого наряда. Роман уже тогда был известным предпринимателем. Он решил, что я официантка, попросил принести воду, а потом небрежно прокомментировал мой внешний вид.

Я выплеснула ему в лицо шампанское.

Через неделю он нашёл меня.

Через полгода сделал предложение.

Когда-то моя дерзость его восхищала.

После свадьбы он методично учил меня быть удобнее.

Миша застонал во сне.

Я отвернулась от Романа.

– Уходи.

– Я заберу их в следующие выходные.

– Обсудим позже.

– Я не спрашивал разрешения.

– А я не давала согласия.

– Они мои дети.

– И мои.

– Я имею такие же права.

– Вместе с обязанностями.

Он надел пальто.

– Ты получала перевод?

– Да.

На карту пришла сумма, которая раньше покрывала половину ежемесячных расходов семьи. Теперь на неё предстояло оплатить продукты, садик, лекарства, одежду и всё остальное.

– Этого недостаточно, – сказала я.

– На детей более чем.

– За садик только…

– Я видел счета.

– Тогда знаешь, сколько мы тратим.

– Мы тратили слишком много.

– Мы?

– Теперь обстоятельства изменились.

Я почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки.

– Ты переехал в квартиру за полмиллиона в месяц.

– Это не имеет отношения к детям.

– А их привычный уровень жизни имеет?

– Не манипулируй.

– Я спрашиваю.

Роман застегнул пальто.

– Тебе придётся научиться распоряжаться деньгами.

– То есть это наказание.

– Это реальность.

– Твоя секретарша получает больше, чем ты оставил двоим детям.

– Не считай мои деньги.

– Ты сам пять лет говорил, что они наши.

– Мы разводимся.

Вот оно.

Не «возможно».

Не «нам нужно подумать».

Разводимся.

Слово прозвучало буднично, как название деловой процедуры.

– Когда ты собирался сообщить?

– Адвокат готовит документы.

– Конечно. Твой адвокат.

– Я хочу решить всё цивилизованно. Квартира останется вам до совершеннолетия детей. Я буду переводить установленную сумму. Машину можешь оставить.

– Как щедро.

– Большинство женщин на твоём месте были бы благодарны.

– Большинство женщин на моём месте не стояли вчера в гостиничном коридоре с кофе для мужа.

Его лицо снова стало непроницаемым.

– Лера здесь ни при чём.

– Перестань защищать её в моём доме.

– Это мой дом.

Тишина после этих слов оказалась абсолютной.

Даже Соня перестала хныкать.

Роман понял, что сказал, но не попытался исправить.

Я кивнула.

– Тогда я съеду.

– Не говори глупостей.

– Ты только что напомнил, кому всё принадлежит.

– Я сказал в юридическом смысле.

– А в каком смысле мне должно быть легче?

– Детям здесь комфортно. Я не позволю таскать их по съёмным квартирам.

– Не позволишь?

– Не усложняй им жизнь из-за своей гордости.

Он говорил спокойно. Разумно. Почти заботливо.

Но я впервые услышала в его словах то, что раньше принимала за надёжность.

Право решать.

Где я буду жить.

Сколько денег мне достаточно.

Когда он заберёт детей.

Как именно я должна переживать его предательство.

– Уходи, Роман.

Он задержался у двери.

– Я не враг тебе, Вера.

– Враги хотя бы не клянутся любить.

Дверь закрылась.

В ту ночь Соня действительно заболела.

Она плакала, прижимая колени к животу. Миша проснулся и тоже заплакал, потому что сестре было больно. Я сидела на полу между их кроватями, по очереди гладила обоих и звонила в круглосуточную детскую клинику.

Роман прислал сообщение в два часа ночи:

«Как она?»

Я ответила:

«Плохо».

Он прочитал сразу.

Через минуту пришло:

«Вызвать врача?»

Я набрала:

«Я уже вызвала».

Долго смотрела на экран.

Хотелось написать: «Приезжай».

Не потому, что нуждалась в нём.

Потому что Соня звала папу.

Но я не отправила.

Врач приехал через сорок минут. Осмотрел дочь, дал лекарство и успокоил, что ничего опасного нет.

Роман больше не написал.

Утром на фотографии Валерии в социальной сети появился завтрак на двоих.

Две чашки кофе.

Мужская рука с часами, которые я подарила Роману на сорокалетие.

Подпись:

«Идеальное утро начинается с правильного человека».

Я смотрела на фотографию, пока изображение не расплылось.

Потом заблокировала её страницу.

Открыла ноутбук.

Нашла старую папку со своими проектами.

До рождения детей я занималась дизайном интерьеров. Не была известной, не получала больших заказов, но у меня были клиенты, портфолио и мечта открыть собственную студию.

После появления близнецов я продолжала иногда рисовать.

Для себя.

Для друзей.

Для тех, кто соглашался ждать, пока я уложу детей и смогу работать ночью.

Роман называл это увлечением.

– Ты же понимаешь, что на этих картинках невозможно заработать? – сказал он однажды.

Я поверила.

Теперь мне пришлось проверить, прав ли он.

Я написала пятерым бывшим клиентам.

Трое не ответили.

Один сообщил, что уже работает с другим дизайнером.

Пятая, хозяйка небольшого салона красоты, перезвонила через час.

– Верочка, ты снова берёшь заказы?

Я посмотрела на спящую Соню.

На Мишу, который устроился рядом с сестрой и держал её за руку.

– Да, – ответила я. – Теперь беру.

Это была неправда.

Я ещё ничего не знала.

Не понимала, как совмещать работу и детей. Не представляла, где найду деньги на программы, рекламу и материалы.

Но впервые после гостиницы почувствовала под ногами что-то твёрдое.

Совсем небольшое.

Размером с одно слово.

«Да».

Продолжение выходит ежедневно в 20:00! Если вам нравится история, обязательно подпишитесь и поставьте лайк!

Глава 4. Правила Романа Воронцова

Через месяц я заработала свои первые семьдесят тысяч.

Почти половину пришлось отдать няне, которую мама нашла через знакомых. Остальное ушло на новый компьютер в рассрочку, лекарства и оплату занятий Миши с логопедом.

Но эти деньги были моими.

Не переводом от Романа.

Не суммой, которую он мог уменьшить, если я вела себя неправильно.

Я заработала их ночью, сидя на кухне в старом свитере, пока дети спали за стеной.

Первый проект оказался небольшим: обновление салона красоты без капитального ремонта. Мне пришлось сохранить почти всю мебель, придумать, как спрятать старые стены, и сделать помещение привлекательным при минимальном бюджете.

Когда хозяйка увидела эскизы, она обняла меня.

– Ты вернула мне надежду.

Я улыбнулась.

Потому что в каком-то смысле вернула её и себе.

Роман узнал о моей работе случайно.

Он приехал за детьми в пятницу и увидел образцы тканей на обеденном столе.

– Что это?

– Материалы для проекта.

– Какого проекта?

– Моего.

Он взял в руки папку.

– Ты снова решила поиграть в дизайнера?

Раньше я бы промолчала.

Теперь забрала папку.

– Я не играю.

– Кто сидит с детьми?

– Няня.

Его взгляд стал холоднее.

– Какая няня?

– Обычная.

– Имя.

– Тебе зачем?

– Я имею право знать, с кем находятся мои дети.

– Алла Викторовна. Пятьдесят шесть лет, двадцать лет работала воспитателем. Рекомендации есть.

– Я хочу с ней познакомиться.

– Хорошо.

– Почему ты не сказала заранее?

– Потому что ты не спрашиваешь, как проходит наш день. Ты спрашиваешь, здоровы ли они, и присылаешь подарки.

– Я вижу их каждые выходные.

– Дважды за месяц.

– У меня работа.

– У меня тоже.

Роман нахмурился.

Ему не понравилось это равенство.

– Я перевёл деньги.

– Видела.

На этот раз сумма была ещё меньше.

– Ты не поблагодарила.

– За алименты?

– Мы пока не разводились.

– Но ты уже ведёшь себя так, будто сделал одолжение.

Он открыл рот, но в прихожую выбежали дети.

Миша был в костюме пирата, Соня – в блестящей юбке и короне.

– Папа! Мы идём на корабль?

– На настоящий, – сказал Роман.

Они закричали от восторга.

Я посмотрела на него.

– Куда вы едете?

– Друг пригласил на яхту.

– В ноябре?

– Она закрытая и отапливаемая.

– У Миши насморк.

– Вера.

– Что?

– Не начинай.

– Я сообщаю тебе, что ребёнок простужен.

– Я справлюсь.

– Как с непереносимостью Сони?

Он сжал губы.

– Мы вернёмся завтра вечером.

– Мы договаривались на один день.

– Планы изменились.

– Чьи?

– Мои.

– Тогда измени их обратно.

Дети замолчали.

Роман понизил голос:

– Не устраивай сцену при них.

– Никакой ночёвки не будет.

– Почему?

Я посмотрела ему в глаза.

– Потому что не знаю, где и с кем они будут спать.

– На яхте есть каюты.

– Валерия будет там?

Пауза длилась меньше секунды.

Но этого хватило.

– Будет несколько человек, – ответил он.

– Дети не поедут.

– Ты не можешь запрещать им знакомиться с моей женщиной.

Моей женщиной.

Слова обожгли, хотя я должна была привыкнуть.

– Могу запрещать ночёвки рядом с женщиной, которую они никогда не видели.

– Они должны постепенно привыкать.

– К чему? К тому, что ты заменил их мать?

– Не говори ерунды.

– Валерия не будет ночевать рядом с моими детьми.

Роман подошёл ближе.

– Нашими.

– Тогда веди себя как их отец. Предупреждай заранее. Учитывай здоровье и режим. Не ставь меня перед фактом.

– Ты просто ревнуешь.

Я едва удержалась, чтобы не ударить его.

– К женщине, которая получила мужчину, способного оставить пятилетних детей ради гостиничного номера?

– Следи за словами.

– Забирай их до восьми. Без яхты и без ночёвки.

– Мы поедем, как планировали.

Он взял Мишу за руку.

Я встала между ним и дверью.

Роман посмотрел на меня сверху вниз.

Разница в росте всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой рядом с ним. Когда-то мне это нравилось. Я любила, как он закрывал меня собой от ветра, как легко поднимал на руки.

Теперь его сила выглядела угрозой.

– Отойди, – сказал он.

– Нет.

– Не позорься.

– Ты не заберёшь детей на ночь без моего согласия.

– У меня такое же право на них, как у тебя.

– Тогда вызывай полицию.

Его глаза сузились.

– Ты уверена, что хочешь этого?

Мне стало страшно.

Не из-за полиции.

Из-за того, насколько спокойно он произнёс вопрос.

Роман не делал пустых угроз. Он привык просчитывать последствия раньше других.

– Уверена.

Мы смотрели друг на друга, пока Соня не потянула отца за рукав.

– Папа, мы никуда не поедем?

Его лицо мгновенно изменилось.

Он присел перед ней.

– Сегодня нет, принцесса.

– Почему?

Роман посмотрел на меня.

– Потому что мама не разрешает.

– Не смей, – прошептала я.

– Что?

– Делать меня виноватой.

Миша снял пиратскую шляпу.

– Мама всегда всё запрещает.

Я почувствовала, как слова ребёнка входят под рёбра.

Роман погладил сына по плечу.

– Мама просто волнуется.

Он произнёс это мягко, но я услышала скрытое послание.

Мама тревожная.

Мама мешает.

С папой было бы весело, если бы не она.

– Вы можете поехать в игровой центр, – сказала я. – Или в парк. К восьми домой.

– Я никуда не поеду, – заявил Роман. – Настроение испорчено.

Он надел пальто.

– Ты уходишь? – спросила Соня.

– Да.

– А мы?

– Остаётесь с мамой.

Дочь посмотрела на меня так, будто я отняла у неё праздник.

– Я тебя не люблю!

Она убежала в комнату и хлопнула дверью.

Миша побежал за ней.

Я осталась напротив Романа.

– Доволен?

– Это ты сделала.

– Ты специально сказал им, что я запретила.

– Это правда.

– Ты мог остаться. Провести с ними день без Валерии.

– Я не позволю тебе управлять моей жизнью.

– А я не позволю использовать детей, чтобы узаконить твою новую жизнь.

Он взялся за ручку двери.

– Ты совершаешь ошибку.

– Возможно.

– Я терпеливый человек, Вера. Но у моего терпения есть предел.

– А у моего уже нет.

Роман ушёл.

Через десять минут мне позвонила его мать.

Лидия Сергеевна не интересовалась внуками почти три недели. До этого она видела их только в присутствии сына и относилась ко мне с вежливостью, за которой всегда чувствовалось превосходство.

– Вера, что ты устроила?

Я закрыла дверь кухни, чтобы дети не слышали.

– Добрый вечер, Лидия Сергеевна.

– Роман отменил поездку. Дети расстроены.

– Он собирался оставить их ночевать на яхте с незнакомыми людьми.

– Валерия не чужой человек.

– Для моих детей – чужой.

– Тебе придётся принять, что у Ромы новая жизнь.

– Я приняла. Он ушёл.

– По твоему голосу не похоже.

– Что именно вы хотите?

– Чтобы ты перестала манипулировать внуками.

– Ваш сын видел их дважды за месяц.

– Он занят.

– Я тоже.

Она помолчала.

– Рома сказал, ты снова рисуешь какие-то комнаты.

– Я работаю дизайнером.

– В твоём положении разумнее сосредоточиться на детях.

– В каком положении?

– Ты одна. Без образования, без стабильного дохода.

Я окончила институт, но спорить не стала.

– Роман будет обеспечивать детей.

– Сегодня он уменьшил перевод на треть.

– Значит, у него были причины.

– Конечно.

– Не язви. Ты получила от нашей семьи больше, чем могла бы получить сама.

Я почувствовала, как спокойствие покидает меня.

– От вашей семьи я получила мужа, который привёл любовницу в нашу постель.

– Мужчины иногда ошибаются.

– Восемь месяцев подряд?

– Умная женщина не разрушила бы семью из-за одной связи.

– Семью разрушил ваш сын.

– Он запутался. А ты вместо того, чтобы проявить мудрость, выставила его из дома.

– Он пришёл за чемоданом.

– Потому что ты не оставила ему выбора.

Я рассмеялась.

– Теперь понятно, откуда у него этот талант.

– Какой?

– Всегда делать виноватыми других.

Я отключилась первой.

Руки дрожали.

Через минуту пришло сообщение от Романа:

«Не груби моей матери».

Я ответила:

«Попроси её не звонить мне».

«Она переживает за детей».

«Пусть приезжает и видится с ними».

Он долго ничего не писал.

Потом на экране появились слова:

«Я предупредил тебя. Не превращай развод в конфликт».

Через три дня мне позвонил владелец квартиры.

Точнее, человек, которого я считала владельцем.

– Вера Андреевна, добрый день. Роман Сергеевич попросил подготовить документы.

– Какие документы?

– О прекращении безвозмездного пользования помещением.

Я не сразу поняла.

– Что это значит?

Мужчина замялся.

– Вам необходимо освободить квартиру в течение тридцати дней.

Я села.

– Но Роман сказал, что квартира останется детям.

– По документам недвижимость принадлежит холдингу. Я выполняю распоряжение руководства.

– Руководство – мой муж.

– Формально решение принято советом директоров.

Я закрыла глаза.

Роман не выставлял нас из дома.

Это делал совет директоров.

Совершенно независимо.

По деловым причинам.

– Я поняла.

– Мне жаль.

– Нет, – сказала я. – Вам не жаль.

После разговора я сидела неподвижно, пока Алла Викторовна играла с детьми в соседней комнате.

Тридцать дней.

За это время нужно было найти квартиру, оплатить залог, переехать, объяснить близнецам, почему они лишились не только отца, но и дома.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз незнакомый номер.

– Вера Андреевна? Меня зовут Павел Громов. Я представляю интересы Романа Сергеевича Воронцова.

– Уже?

– Прошу прощения?

– Ничего. Говорите.

– Мы подготовили проект соглашения о расторжении брака. Роман Сергеевич хотел бы избежать суда.

– Пусть пришлёт документы.

– Есть один вопрос, который желательно обсудить заранее.

– Какой?

– Место проживания детей.

У меня похолодели пальцы.

– Дети живут со мной.

– В настоящий момент – да.

– Что значит «в настоящий момент»?

– Роман Сергеевич предлагает гибкий график. Неделя с матерью, неделя с отцом.

– Нет.

– Советую сначала ознакомиться с предложением.

– Мои дети не чемоданы, чтобы перевозить их каждые семь дней.

– У родителей равные права.

– Он ушёл месяц назад.

– Это не лишает его отцовских прав.

– Я этого и не утверждала.

– Тогда надеюсь, мы договоримся.

– Передайте Роману, что дети будут жить со мной.

Павел помолчал.

– Вера Андреевна, не воспринимайте это как угрозу. Однако в судебном порядке будет оцениваться способность каждого родителя обеспечить детям стабильные условия.

Я посмотрела на папку с уведомлением о выселении, которое только что пришло на электронную почту.

– Он отнимает у нас квартиру, а потом собирается доказать, что у меня нет стабильных условий?

– Я не располагаю информацией о квартире.

– Конечно.

– Моя задача – помочь вам прийти к соглашению.

– Ваша задача – сделать так, чтобы я испугалась.

– Вы ошибаетесь.

– Нет, господин Громов. Впервые за пять лет я начинаю видеть всё правильно.

Я отключила звонок.

Через стеклянную дверь кухни увидела Соню и Мишу. Они строили дом из разноцветных кубиков. Миша возводил стену, Соня ставила на крышу маленькую пластиковую фигурку.

– Это мама, – объяснила она няне. – Она будет жить наверху.

– А папа? – спросила Алла Викторовна.

Соня задумалась.

Потом поставила мужскую фигурку далеко от дома.

– Папа работает.

Я прижала ладонь ко рту.

Мне хотелось закрыться в ванной и плакать, пока не останется сил.

Вместо этого я открыла ноутбук.

Нашла контакты семейных адвокатов.

Позвонила первому.

Он запросил сумму, которой у меня не было.

Второй отказался, услышав фамилию Романа.

– Я не могу представлять вас из-за конфликта интересов.

– Вы работаете с ним?

– С одной из компаний группы.

Третий сказал, что дело будет сложным.

– У вашего мужа хорошие позиции. Доход, жильё, характеристики, возможности обеспечить образование и медицинское обслуживание.

– А то, что он изменил и ушёл?

– Для определения места проживания детей супружеская неверность почти не имеет значения.

– Он не знает, что дочери нельзя сливки.

– Этого недостаточно.

– Что тогда достаточно?

– Доказательства, что проживание с отцом причинит детям вред.

Я посмотрела на близнецов.

Роман не бил их.

Не кричал.

Не приходил пьяным.

Он мог купить им лучших врачей, водителя, няню, школу.

Он умел выглядеть идеальным.

– Сколько у меня шансов? – спросила я.

Адвокат замолчал.

– Пока никто не подал иск, рано говорить о шансах.

– А неофициально?

– Не оставайтесь без жилья. Найдите официальный доход. Фиксируйте все договорённости и нарушения. Не препятствуйте общению с детьми без серьёзных оснований.

– Он уже всё подготовил?

– Судя по тому, что вы рассказали, ваш муж действует не спонтанно.

После разговора я получила сообщение от Романа:

«Надеюсь, теперь ты готова обсуждать всё спокойно».

Я смотрела на эти слова и впервые ясно поняла его замысел.

Он не хотел детей.

Не тогда.

Не по-настоящему.

Он хотел, чтобы я согласилась на его условия.

Чтобы не спорила из-за денег.

Не возражала против Валерии.

Не требовала справедливости.