Текст книги "Ты ушёл. Но не отпустил (СИ)"

Автор книги: Саша Вельская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11. Чужие потери

Инга Борисовна позвонила через два часа.

– Вера, вы сейчас можете приехать?

По голосу я поняла всё.

В её кабинете сидели финансовый директор и юрист. На столе лежало уведомление от управляющей компании.

Арендатор обязан освободить помещение в течение шестидесяти дней в связи с плановой реконструкцией здания.

– Реконструкции не будет, – сказала Инга. – Они просто нашли способ расторгнуть договор.

– Мне очень жаль.

Она посмотрела на меня холодно.

– От вашего сожаления я не найду помещение для клиники.

– Я возмещу расходы на проект.

– Каким образом?

Я не знала.

У меня не было даже всей суммы за следующий месяц аренды квартиры.

– Частями.

Финансовый директор недовольно усмехнулся.

Инга подняла руку, останавливая его.

– Оставьте нас.

Когда дверь закрылась, я сказала:

– Роман предупредил меня в суде.

– Признался?

– Не прямо. Сказал, что проект закроют.

– Запись есть?

– Нет.

Я снова совершила ошибку.

После заседания была настолько потрясена, что выключила диктофон.

– Значит, в суде это ничего не стоит, – сказала Инга.

– Я понимаю.

– Нет, не понимаете. Я вложила в этот филиал двадцать миллионов. Подписала договоры с врачами. Заказала оборудование. Теперь должна искать другое место, переделывать проект и платить штрафы за задержку.

– Я сделаю новый проект бесплатно.

– Аренду вы тоже найдёте?

– Постараюсь.

– Где? В здании другого мужчины, которого разозлит ваше присутствие?

Я опустила голову.

– Простите.

Инга встала и подошла к окну.

– Когда сестра сказала, что согласилась представлять вас, я предупредила: Воронцов не станет играть честно.

– Почему тогда дали её номер?

– Потому что такие мужчины побеждают не только деньгами. Они побеждают тем, что все вокруг заранее отступают.

Она повернулась.

– Я не хочу отступать.

– Но это ваш бизнес.

– Именно. Мой. Не его.

– Что вы собираетесь делать?

– Найду другое помещение.

– За два месяца?

– За один.

– А проект?

– Переделаете.

– Бесплатно.

– Нет.

Я растерялась.

– Но из-за меня…

– Из-за него. Хватит повторять, что вы виноваты во всём, чего касается его рука.

Инга подошла к столу и протянула мне уведомление.

– Сделайте копию для адвоката. Возможно, однажды пригодится для доказательства системного давления.

– Вы продолжите работать со мной?

– Я же сказала: проект переделаете.

– Почему?

Она посмотрела на меня почти сердито.

– Потому что вы хороший дизайнер. И потому что я не позволю мужчине решать, с кем мне работать.

Я вышла из клиники со слезами на глазах.

Не от слабости.

От того, что человек, которому я принесла проблемы, не отказался от меня.

Роман позвонил вечером.

Я не ответила.

Он позвонил снова.

Потом пришло сообщение:

«Нам нужно обсудить выходные».

Я написала:

«В субботу забираешь в десять, возвращаешь в воскресенье в шесть. По решению суда».

«Я хочу забрать в пятницу».

«Нет».

«У Сони в субботу спектакль».

Я посмотрела на календарь.

Спектакль был в детском центре возле его дома. Соня рассказывала, что Валерия купила билеты.

«Решение суда действует с субботы».

«Не будь мелочной».

Я сохранила переписку.

«В субботу в десять».

Ответа не было.

Через минуту позвонил домашний номер.

Соня взяла трубку раньше меня.

– Папа!

Я вошла на кухню.

– Да, мы хотим на спектакль! А мама сказала, что нельзя?

Она посмотрела на меня.

Роман специально позвонил детям.

– Дай мне телефон, – сказала я.

Соня прижала трубку к груди.

– Папа говорит, что ты опять не разрешаешь.

– Дай телефон.

– Почему нельзя?

– Можно. В субботу.

– Но он хочет в пятницу!

– Соня.

Дочь заплакала.

– Я хочу к папе!

Миша прибежал из комнаты.

– Что случилось?

– Мама не пускает нас!

Я взяла трубку.

– Ты что делаешь?

– Разговариваю с детьми.

– Не обсуждай с ними график.

– Они имеют право знать.

– Они не должны выбирать между родителями.

– Это ты заставляешь их выбирать.

– Ты звонишь и сообщаешь, что мама что-то запретила.

– Потому что ты запретила.

– Решение суда начинается с субботы.

– Я прошу несколько дополнительных часов.

– Ты не просишь. Ты давишь через детей.

– У тебя паранойя.

Я отключила телефон от розетки.

Соня закричала:

– Я тебя ненавижу!

Она выбежала из кухни.

Миша посмотрел на меня с обвинением.

– Почему папе всё можно, а нам нельзя?

Я опустилась перед ним.

– Папе не всё можно.

– Он сказал, что ты специально нас не отдаёшь.

– Папа иногда сердится на меня и говорит лишнее.

– Он сказал, что ты хочешь найти нам другого папу.

Я застыла.

– Когда?

– В Сочи.

– Что именно он сказал?

– Что скоро у тебя будет новый мужчина и ты забудешь про нас.

– Я никогда про вас не забуду.

– А новый папа будет?

– Нет.

– Совсем?

– У вас уже есть отец.

Миша внимательно смотрел мне в глаза.

– А тот дядя, который чинил ванну?

Вот оно.

Фотографии были не только у суда.

Роман говорил об Артёме детям.

– Артём не мой мужчина.

– Папа сказал, он ночует у нас.

– Он не ночевал.

– Значит, папа врёт?

Я закрыла глаза.

Любой ответ делал одного из нас плохим.

Роман создал вопрос, в котором ребёнок не мог сохранить доверие к обоим родителям.

– Папа мог ошибиться.

– Он никогда не ошибается.

Так Роман учил сына.

Отец всегда знает.

Отец всё может.

Отец не ошибается.

Я обняла Мишу, но он остался напряжённым.

– Мы поедем в пятницу? – спросил он.

Я понимала, что уступка вознаградит давление.

Покажет Роману, что достаточно заставить детей плакать – и я отступлю.

Но цена принципа была в их слезах.

– Да, – сказала я. – Поедете.

Он сразу улыбнулся и убежал рассказывать сестре.

Я подключила телефон.

Написала Роману:

«Забирай в пятницу после сада. Больше никогда не обсуждай график с детьми».

Он ответил:

«Видишь, мы можем договариваться».

Я смотрела на сообщение и чувствовала поражение.

Через несколько минут в дверь позвонили.

На площадке стоял Артём с рулоном чертежей.

– Не вовремя?

– Почему?

Он посмотрел на моё лицо.

– Потому что ты плакала.

– Я не плакала.

– Хорошо.

Он не стал спорить.

– Бабушка хочет застеклить балкон. Просила измерить.

– Сейчас?

– Могу уйти.

Мне следовало попросить его уйти.

За домом могли следить.

Роман уже использовал фотографии.

Но я устала строить жизнь вокруг того, как он истолкует каждое моё движение.

– Измеряй.

Артём прошёл на балкон.

Дети выбежали в коридор.

– Дядя Артём! – обрадовалась Соня.

Он присел.

– Привет.

– Ты будешь нашим новым папой? – спросил Миша.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Артём не удивился.

Только посмотрел на меня.

– Нет, – ответил он сыну. – У вас уже есть папа.

– А мама может выйти за тебя?

– Миша! – воскликнула я.

– Что? Папа сказал, что может.

Артём перевёл взгляд на меня.

– Я измерю балкон в другой раз.

– Нет. Останься.

Слова вырвались слишком быстро.

Он помолчал.

– Хорошо.

Дети убежали.

– Прости, – сказала я. – Роман говорил им о тебе.

– Откуда он знает?

– За нами следят.

Артём медленно положил рулетку на подоконник.

– В каком смысле?

Я рассказала о фотографиях.

Его лицо становилось всё жёстче.

– Почему ты не сказала раньше?

– Это не твоя проблема.

– На снимках я.

– Из-за меня.

– Неважно.

– Очень важно. Он может попытаться использовать тебя.

– Пусть пытается.

– Ты не понимаешь, кто он.

– А ты понимаешь?

– Пять лет прожила с ним.

– И всё равно не ожидала, что он сделает это.

Фраза ранила.

Артём сразу заметил.

– Я не обвиняю тебя.

– Звучало именно так.

– Я говорю, что ты тоже не знаешь предела.

Он был прав.

Это пугало больше всего.

Каждый раз, когда я думала, что Роман дошёл до границы, он делал ещё один шаг.

– Тебе лучше не приходить некоторое время, – сказала я.

Артём кивнул.

Слишком быстро.

Я почувствовала нелепое разочарование.

– Хорошо.

– И всё?

– Ты сама просишь держаться подальше.

– Потому что не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

– Это решение за меня.

– Я пытаюсь защитить тебя.

– Знакомая формулировка.

Я вздрогнула.

– Не сравнивай меня с Романом.

– Тогда не делай то же самое.

Мы стояли напротив друг друга в тесной комнате.

– Что ты предлагаешь? – спросила я.

– Дать мне самому решить, боюсь ли я твоего мужа.

– И?

– Не боюсь.

– Он может уничтожить твой бизнес.

– У меня нет бизнеса, который он может уничтожить.

– Работу.

– Найду другую.

– Он может…

– Вера.

Артём подошёл ближе.

Не вплотную.

Оставив пространство.

– Я потерял жену и дочь за один вечер. Ты правда думаешь, что меня напугает богатый мужчина с фотографом?

Я не знала, что ответить.

В его глазах не было бравады.

Только усталость человека, который уже пережил самое страшное.

– Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня.

– Это не из-за тебя.

Слова Инги.

Почти те же.

Я отвернулась к окну.

– Сегодня дети сказали, что ненавидят меня.

– Дети говорят такое.

– Потому что Роман сделал меня виноватой.

– Тогда не помогай ему, делая себя виноватой сама.

– Вы все сегодня сговорились?

– Кто все?

– Неважно.

Артём снова взял рулетку.

– Где начинается трещина?

Я показала.

Он измерял стену, а я стояла рядом и смотрела на его профиль.

В комнате было тихо.

Не тяжело.

Просто тихо.

Когда он закончил, дети уже уснули.

Я проводила его до двери.

– Спасибо.

– За балкон?

– За то, что не ушёл.

Он задержал руку на дверной ручке.

– Ты сама попросила.

– В следующий раз можешь остаться и без просьбы.

Наши взгляды встретились.

Фраза прозвучала не так, как я хотела.

Или именно так.

Артём медленно повернулся ко мне.

Между нами оставался один шаг.

Я почувствовала запах холода от его куртки, увидела тёмную щетину на подбородке и едва заметный шрам возле губ.

Он мог коснуться меня.

Я могла позволить.

Внутри возникло забытое ощущение – не любовь, даже не желание, а память о том, что я женщина, а не только мать, которую защищают или обвиняют.

Артём поднял руку.

Пальцы почти коснулись моей щеки.

Потом он остановился.

– Ты сейчас слишком уязвима, – сказал он.

Жар сменился стыдом.

– Я не просила меня жалеть.

– Я не жалею.

– Тогда в чём дело?

– В том, что завтра ты можешь решить, что это было бегство от боли.

– А если не решу?

– Тогда ничего не исчезнет.

Он опустил руку.

– Спокойной ночи, Вера.

Дверь закрылась.

Я осталась в прихожей одна.

Мне хотелось рассердиться.

Назвать его самоуверенным.

Сказать себе, что я вообще не собиралась его целовать.

Но тело помнило расстояние между нами.

Один шаг.

И впервые этот шаг не сделал мужчина.

Он оставил его мне.

Глава 12. Первая трещина в его новой жизни

В пятницу Роман приехал за детьми лично.

Раньше он почти всегда присылал водителя, но теперь вошёл во двор сам, в спортивной куртке и тёмных очках. Женщины на площадке оборачивались ему вслед.

Роман умел занимать пространство.

Рядом с ним любой подъезд казался декорацией, а люди – массовкой.

Дети ждали у окна.

– Папа приехал! – крикнул Миша.

Они выбежали в прихожую.

Я проверила сумки: пижамы, лекарства, сменная одежда, Сонин заяц.

– У неё снова иногда болит живот, – сказала я Роману. – Никаких обычных сливок.

– Я помню.

– Миша кашлял утром. Сироп в боковом кармане.

– Хорошо.

– Вернёшь в воскресенье до шести.

– Да.

Он был подозрительно покладистым.

– Где вы будете?

– Дома.

– На спектакле?

– В субботу.

– Кто ещё будет?

– Лера. Нина Петровна.

Я кивнула.

– Телефон не отключай.

– Не отключу.

Соня натягивала сапоги, Миша искал перчатку. Роман наблюдал за мной.

– Ты хорошо выглядишь.

– Не начинай.

– Я просто сказал.

На мне были джинсы и свободный свитер. Волосы я собрала в хвост. Ничего особенного.

– Тебе кто-то помогает? – спросил он.

– Няня.

– Я не о детях.

– Не твоё дело.

– Значит, помогает.

Он улыбнулся так, будто получил подтверждение.

– Роман, в моей личной жизни никого нет.

– Зачем оправдываешься?

– Чтобы ты перестал говорить детям о новом папе.

Его улыбка исчезла.

– Я сказал, что когда-нибудь у тебя может появиться другой мужчина.

– Ты сказал, что я забуду детей.

– Миша неправильно понял.

– Они постоянно неправильно понимают только то, что говоришь ты.

– Не начинай при них.

– Тогда не начинай вообще.

Миша нашёл перчатку.

Дети обняли меня и убежали к машине.

Роман задержался.

– В воскресенье мы с Лерой объявим им дату свадьбы.

– Зачем сообщаешь мне?

– Чтобы ты подготовилась.

– К чему?

– Не знаю. Ты любишь неожиданно появляться в гостиницах и аэропортах.

Я почувствовала укол, но не позволила ему увидеть.

– Передай Валерии мои поздравления.

Он не ушёл.

– Она думает, что ты всё ещё хочешь меня вернуть.

Я рассмеялась.

– Ты так ей сказал?

– Нет.

– Значит, она сама сомневается.

– В чём?

– В тебе.

На лице Романа возникло раздражение.

– Не пытайся влезть между нами.

– Я ничего не делаю. Но женщина, которая получила мужчину через измену, всегда будет знать, что он способен повторить маршрут.

– Я никогда ей не изменю.

– Мне ты тоже так говорил.

За его спиной просигналила машина.

Миша махал из окна.

Роман вышел.

Я поднялась в квартиру, закрыла дверь и впервые за несколько дней осталась одна.

Не считая ночь в аэропорту, это были мои первые свободные выходные за пять лет.

Я могла спать.

Работать.

Сходить в кино.

Принять ванну, не слушая, не дерутся ли дети.

Вместо этого ходила по пустой квартире и не знала, куда деть руки.

На столе лежали чертежи новой клиники. Инга нашла помещение – бывший офис страховой компании в здании на другом конце города. Нужно было за неделю полностью изменить концепцию.

Я открыла ноутбук.

Через сорок минут поняла, что перечитываю одну и ту же строку.

Телефон молчал.

Роман обещал позвонить после приезда.

Прошло два часа.

Я написала:

«Вы добрались?»

Ответа не было.

Тревога сразу вернулась.

В три часа пришла фотография детей в гостиной.

«Всё нормально».

Я выдохнула.

Потом увидела на заднем плане Валерию.

Она стояла у камина с бокалом в руке и смотрела не на детей, а на Романа.

В её лице было напряжение.

Я увеличила снимок.

Глупость.

Меня не должно было заботить, ссорятся ли они.

В четыре позвонил Артём.

– Ты дома?

– Да.

– Могу привезти расчёт по балкону.

Я посмотрела на пустую квартиру.

– Приезжай.

Он пришёл через двадцать минут с папкой и пакетом продуктов.

– Это что?

– Бабушка.

– Она решила меня усыновить?

– Думаю, сначала откормить.

В пакете были пирожки, банка варенья и контейнер с котлетами.

– Передай, что я благодарна.

– Передам.

Артём разложил чертежи.

Мы обсудили балкон за десять минут.

Потом он заметил планы клиники.

– Новый объект?

– Старый проект на новом месте.

– Покажи.

Я развернула эскизы.

Артём изучал их молча.

– Здесь несущая стена, – сказал он.

– Откуда знаешь?

– Судя по толщине.

– Я хотела расширить проход.

– Не получится.

– Подрядчик сказал, что можно.

– Подрядчик хочет деньги за демонтаж, а потом ещё деньги за восстановление.

– Ты всегда считаешь всех мошенниками?

– Только строителей.

– Ты сам строитель.

– Поэтому и считаю.

Мы работали вместе до вечера.

Он пересчитал размеры, нашёл ошибку в плане и предложил перенести стерилизационную зону так, чтобы сохранить коммуникации. Решение экономило Инге значительную сумму.

– Ты мог бы работать архитектором, – сказала я.

– Я и работал.

– Почему перестал?

– После аварии.

Он не объяснил.

Я не спросила.

Около десяти отключился свет.

Квартира погрузилась в темноту.

– Автомат выбило, – сказал Артём.

– Щиток в коридоре.

Он включил фонарик на телефоне.

Мы вышли на площадку.

Света не было во всём подъезде.

– Значит, авария на линии.

Вернувшись, я зажгла свечи.

В их свете кухня стала почти уютной.

– Вино есть? – спросил Артём.

– Нет.

– Хорошо.

– Почему хорошо?

– Потому что тогда я не смогу списать на него плохое решение.

Я поняла, о чём он.

Внутри стало жарко.

Он стоял у окна, наполовину скрытый тенью.

– А решение уже принято? – спросила я.

– Нет.

– Почему?

– Жду твоего.

Сердце билось слишком сильно.

Я подошла ближе.

На этот раз он не отступил.

– Я не знаю, готова ли к отношениям, – сказала я.

– Я не предлагаю отношения.

Это задело.

– Понятно.

Артём увидел мою реакцию.

– Не потому, что не хочу.

– А почему?

– Потому что ты сейчас выбираешься из чужой власти. Последнее, что тебе нужно, – сразу войти в новую зависимость.

– Один поцелуй не зависимость.

– Иногда начинается с него.

– Боишься?

– Да.

Честность обезоружила.

– Чего?

Он посмотрел на меня так, что исчезли кухня, свечи и весь город за окном.

– Что мне понравится сильнее, чем я могу себе позволить.

Я сделала последний шаг.

Коснулась ладонью его щеки.

Артём закрыл глаза на мгновение.

Он не схватил меня.

Не притянул.

Ждал.

И я поцеловала его сама.

Сначала осторожно, почти вопросом.

Его губы были тёплыми. Рука легла мне на талию, но не сжала, а только удержала, будто он оставлял мне возможность отойти в любую секунду.

Я не отошла.

Поцелуй стал глубже.

Внутри открылось что-то давно запертое. Не воспоминание о Романе – наоборот, освобождение от него. Моё тело не принадлежало прошлому. Оно всё ещё могло чувствовать, отвечать, хотеть.

Артём провёл пальцами по моей шее.

Я прижалась ближе.

В этот момент включился свет.

Мы резко отстранились.

На кухне ярко загорелась лампа, беспощадно возвращая реальность.

Артём тихо рассмеялся.

– Очень своевременно.

Я тоже улыбнулась.

Потом зазвонил телефон.

На экране было имя Романа.

Улыбка исчезла.

Я ответила.

– Что случилось?

Вместо него заговорила Валерия.

– Вера, приезжай.

Её голос дрожал.

– Где дети?

– Здесь.

– Что произошло?

– Роман… Он разбил телефон. Потом ушёл.

– Почему?

На том конце послышался плач Сони.

Я сжала аппарат.

– Дай ей трубку.

– Подожди. Ты должна кое-что знать.

– Что?

Валерия понизила голос:

– Он думает, что ты спишь с тем мужчиной.

Я посмотрела на Артёма.

– Это не его дело.

– Для него – дело. Он был в бешенстве.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Уехал на машине.

– Он пил?

– Немного.

– Дети с тобой?

– Да.

– Я еду.

– Вера…

– Что ещё?

Она долго молчала.

– Он сказал, что скорее уничтожит тебя, чем позволит другому мужчине воспитывать его детей.

Связь оборвалась.

Я стояла с телефоном в руке.

Артём уже надевал куртку.

– Поехали.

– Это может быть ловушка.

– Может.

– Он хочет, чтобы нас увидели вместе.

– Возможно.

– Тогда тебе нельзя ехать.

Артём открыл дверь.

– Твои дети сейчас в доме с испуганной женщиной, а их отец неизвестно где.

– Я вызову такси.

– Вера.

Он посмотрел на меня спокойно.

– Сейчас не время позволять Роману решать, кто может находиться рядом с тобой.

Мы вышли из квартиры.

В лифте я написала Валерии, чтобы она не оставляла детей одних и заперла двери.

Ответ пришёл сразу:

«Он забрал ключи».

Через секунду появилось ещё одно сообщение:

«Кажется, он возвращается».

Глава 13. Мужчина у ворот

До «Кленового берега» мы ехали молча.

Артём не задавал вопросов. Только один раз посмотрел на меня, когда я в третий раз попыталась дозвониться Валерии.

Телефон был недоступен.

– Быстрее нельзя? – спросила я.

Стрелка спидометра уже стояла выше разрешённой скорости.

– Можно, – ответил Артём. – Но тогда мы рискуем вообще не доехать.

Я отвернулась к окну.

За стеклом тянулись тёмные улицы, редкие фонари и грязные полосы снега. Внутри меня билось одно и то же слово:

«Дети».

Не Роман.

Не Валерия.

Не то, что он узнал о поцелуе.

Только дети.

Я снова набрала номер.

На этот раз пошёл вызов.

– Да? – прошептала Валерия.

– Он вернулся?

– Машина во дворе.

– Где он?

– В кабинете.

– А дети?

– Я закрылась с ними в комнате Сони.

– Почему ты шепчешь?

– Потому что не хочу, чтобы он услышал.

Я сжала телефон сильнее.

– Он угрожал вам?

– Нет.

– Тогда чего ты боишься?

Она не ответила.

На заднем плане тихо плакал Миша.

Не Соня.

Миша почти никогда не плакал от страха. Даже когда разбивал колено или просыпался после кошмара, он сжимал губы и говорил, что всё нормально.

– Дай ему трубку.

– Сейчас нельзя.

– Валерия.

– Он услышит.

– Пусть слышит. Я еду.

– Не приезжай с тем мужчиной.

Я посмотрела на Артёма.

– Откуда ты знаешь, что он со мной?

– Роман сказал.

– Он сейчас следит за моей машиной?

– Не знаю. Он знает всё.

В её голосе было не восхищение.

Ужас.

– Через десять минут мы будем у ворот, – сказала я. – Откройте.

– Охрана вас не пропустит.

– Тогда приведи детей к въезду.

– Я не могу выйти из комнаты.

В трубке что-то грохнуло.

Валерия резко вдохнула.

– Что это?

– Он идёт.

Связь оборвалась.

– Звони в полицию, – сказал Артём.

– Что я скажу? Что отец вернулся в собственный дом?

– Скажешь, что дети заперты в комнате, а взрослый мужчина ведёт себя агрессивно.

– Он не ударил их.

– Ждёшь, пока ударит?

Я набрала экстренный номер.

Диспетчеру пришлось дважды повторить адрес. Я объяснила, что мой муж, с которым мы разводимся, находится в возбуждённом состоянии, что дети напуганы, а его невеста закрылась с ними в комнате.

– Оружие у него есть? – спросила женщина.

Я замерла.

У Романа был сейф в старом кабинете.

Когда-то он возил меня на стрельбище и говорил, что мужчина обязан уметь защищать дом.

– Зарегистрированное, – ответила я. – Возможно, в доме есть оружие.

Артём резко посмотрел на меня.

– Он угрожал применением?

– Нет.

– Наряд направлен.

Мы подъехали к воротам.

Охранник вышел из будки прежде, чем Артём успел открыть окно.

– Проезд запрещён.

– В доме Воронцова мои дети, – сказала я. – Мне звонили и просили приехать.

– Роман Сергеевич распорядился вас не пропускать.

– Там пятилетние дети.

– Я понимаю.

– Нет, не понимаете. Его невеста заперлась с ними в комнате.

Охранник отвёл взгляд.

Он что-то знал.

– Открывайте, – сказал Артём.

– Не могу.

– Полиция уже едет, – сообщила я. – Через несколько минут вам придётся объяснить, почему вы не пропустили мать к испуганным детям.

Охранник достал рацию.

Ответа не было.

Потом он позвонил кому-то по мобильному.

– Роман Сергеевич не отвечает.

– Откройте ворота.

– У меня приказ.

Артём заглушил двигатель.

– Тогда пойдём пешком.

Мы вышли.

Охранник встал перед калиткой.

– Нельзя.

– Не прикасайтесь ко мне, – предупредила я.

– Вера Андреевна, я выполняю работу.

– А я забираю детей.

– Вы не имеете права входить на частную территорию.

Из-за ворот донёсся визг шин.

По дороге к нам неслась машина.

Чёрный внедорожник резко затормозил у въезда.

За рулём был Роман.

Один.

Он вышел и захлопнул дверь.

На нём не было пальто. Только чёрный свитер и брюки. Волосы растрёпаны, костяшки правой руки сбиты.

Я почувствовала металлический привкус во рту.

– Где дети?

Роман посмотрел сначала на меня, потом на Артёма.

– Быстро ты его привела.

– Где дети?

– В доме.

– Я их забираю.

– Нет.

– Они плачут.

– Потому что твоя подруга устроила истерику.

– Валерия звонила мне с твоего телефона и просила приехать.

Его лицо изменилось.

– Она не должна была.

– Что произошло?

– Семейный разговор.

– Мои дети не должны присутствовать при ваших семейных разговорах.

Роман шагнул ко мне.

Артём оказался между нами.

Не толкнул.

Не поднял руки.

Просто встал.

– Отойди, – сказал Роман.

– Не подходи к ней.

– Ты кто такой?

– Человек, который привёз мать к детям.

– Я не с тобой разговариваю.

Артём не сдвинулся.

Роман оглядел его с головы до ног.

Это был привычный оценивающий взгляд. Так он определял цену костюма, часов, машины, самого человека.

Артём был в старой куртке, без дорогих аксессуаров и водил обычный автомобиль.

В системе Романа он должен был стоить мало.

– Значит, это ты входишь в её дом по ночам, – произнёс он.

– Роман, прекрати, – сказала я.

– Почему? Ты боялась, что я узнаю?

– Мне нечего скрывать.

– Тогда расскажи детям, чем мама занимается, пока они у отца.

Меня затрясло.

– Мы работали.

– Конечно.

– А даже если бы нет, ты мне не муж.

– Пока муж.

– Ты живёшь с другой женщиной.

– Я хотя бы не привожу её к детям тайком.

Я рассмеялась от неверия.

– Ты познакомил их с любовницей через несколько недель после ухода.

– Лера станет моей женой.

– Это не делает начало ваших отношений порядочным.

Роман снова посмотрел на Артёма.

– Ты знаешь, с кем связался?

– Знаю достаточно.

– Она любит изображать жертву.

– Рома, – донёсся женский голос.

Валерия стояла за воротами.

На ней была тонкая домашняя кофта, поверх которой она набросила пальто. Одной рукой держала Соню, другой – Мишу.

Дети были без курток.

Увидев меня, Соня вырвалась.

– Мама!

Охранник открыл калитку.

Я бросилась к ним.

Миша первым вцепился в мою куртку.

– Забери нас.

– Я здесь.

Я присела, осматривая их лица и руки.

– Он вас трогал?

– Нет, – быстро ответила Валерия. – Роман детей не трогал.

– Что случилось?

Она посмотрела на него.

Роман стоял неподвижно.

– Мы поссорились, – сказала она.

– Из-за чего?

– Неважно.

– Для тебя, возможно.

Соня дрожала.

Я сняла куртку и набросила на дочь.

– Где их вещи?

– В доме.

– Я принесу, – сказала Валерия.

– Никуда ты не пойдёшь, – произнёс Роман.

Она застыла.

– Почему?

– Мы ещё не закончили.

– Я закончила.

В её голосе появилась неожиданная твёрдость.

Роман сделал шаг к ней.

– Валерия.

Она отступила.

Артём снова сдвинулся так, чтобы оказаться между ним и нами.

– Не подходи, – сказал он.

– Ты начинаешь меня раздражать.

– Переживу.

Роман ударил первым.

Не кулаком.

Толкнул Артёма обеими руками в грудь.

Артём качнулся, но устоял.

Я вскрикнула:

– Прекрати!

Охранник подбежал ближе, но не вмешался.

Роман снова толкнул Артёма.

– Убирайся с моей территории.

– Сначала дети уедут с матерью.

– Ты не имеешь отношения к моим детям.

– Сейчас имею. Они напуганы тобой.

Роман замахнулся.

Артём перехватил его руку.

Всё произошло за секунду.

Они оказались вплотную. Роман пытался освободиться, Артём держал его за запястье.

– Отпусти, – процедил Роман.

– Успокойся.

– Ты пожалеешь.

– Возможно.

Послышалась сирена.

У ворот остановилась полицейская машина.

Роман резко дёрнул рукой, и Артём его отпустил.

Двое сотрудников вышли из автомобиля.

– Что происходит?

Роман первым вернул себе спокойствие.

Словно переключился.

Плечи опустились. Дыхание выровнялось. Голос стал деловым.

– Семейное недоразумение. Посторонний мужчина проник на частную территорию и спровоцировал конфликт.

– Он никого не провоцировал, – сказала я. – Я попросила его привезти меня. Мои дети были заперты в комнате и плакали.

– Никто их не запирал, – возразил Роман.

– Я заперла дверь, – сказала Валерия.

Все посмотрели на неё.

– Почему? – спросил полицейский.

Она обхватила себя руками.

– Роман был очень зол. Кричал. Разбил мой телефон.

– Я уронил его.

– Ты бросил его в стену.

Роман посмотрел на неё.

Я знала этот взгляд.

Предупреждение без слов.

Валерия побледнела, но продолжила:

– Потом ты разбил стакан и сказал, что…

Она замолчала.

– Что он сказал? – спросил сотрудник.

– Ничего.

– Валерия, – произнесла я. – Говори.

Роман даже не повернул голову в мою сторону.

Он смотрел только на неё.

– Я была напугана, – сказала она. – Возможно, слишком остро отреагировала.

Он победил одним взглядом.

Я увидела момент, когда она отступила.

– Дети пострадали? – спросил второй сотрудник.

– Нет, – ответила Валерия.

– Вас ударили?

– Нет.

– Угрозы были?

Она покачала головой.

– Просто ссора.

Сотрудник повернулся ко мне.

– Вы мать детей?

– Да.

– Документы есть?

Я показала паспорт и фотографии свидетельств о рождении в телефоне.

Роман достал свои документы.

– Согласно временному порядку, дети должны находиться со мной до воскресенья.

– Они просят домой, – сказала я.

– Потому что мать приехала ночью и устроила конфликт.

– Я приехала после звонка Валерии.

– Она была расстроена нашей ссорой.

– Она сказала, что ты угрожал уничтожить меня.

– У вас есть запись?

Записи не было.

Разговор происходил по телефону.

Валерия отвернулась.

– Я ничего такого не помню, – сказала она.

Соня прижалась ко мне.

– Мам, поедем домой.

– Да.

Роман шагнул вперёд.

– Нет. Дети остаются.

Миша вцепился в мою руку.

– Я не хочу.

Роман опустился перед сыном.

– Чемпион, мы просто поссорились. Всё уже хорошо.

Миша покачал головой.

– Ты страшный.

На лице Романа что-то дрогнуло.

Он посмотрел на сына так, будто получил удар.

– Я никогда тебя не обижу.

– Ты кричал на Леру.

– Взрослые иногда ссорятся.

– Я хочу с мамой.

Сотрудники переглянулись.

– Учитывая состояние детей, – сказал один из них, – целесообразно, чтобы сегодня они уехали с матерью. Разбирательства по графику решайте через суд.

– Суд определил выходные со мной, – возразил Роман.

– Мы не исполняем решение принудительно в такой ситуации. Дети напуганы.

Роман выпрямился.

На мгновение я увидела настоящую ярость.

Она тут же исчезла.

– Хорошо, – сказал он. – Я не стану травмировать их ещё сильнее.

Он снова сделал себя разумным отцом.

Того, кто уступает ради детей.

– Вещи привезёт водитель, – добавил он.

– Заяц, – попросила Соня. – Мне нужен заяц.

Валерия пошла в дом.

Роман не остановил.

Пока мы ждали, полицейские записывали объяснения. Я рассказала о звонке, угрозах и том, что дети плакали.

Артём описал толчок.

Охранник сообщил, что драки не видел.

Хотя стоял в нескольких метрах.

– Здесь камеры, – сказал Артём.

Охранник напрягся.

– Запись хранится? – спросил сотрудник полиции.

– Нужно уточнять у руководства.

Руководством был Роман.

– Сделайте запрос, – сказала я.

– Укажите это в заявлении.

Роман усмехнулся.

Он уже знал, что к утру нужный фрагмент исчезнет.

Валерия вернулась с детскими куртками, сумками и зайцем.

Когда передавала мне игрушку, её пальцы коснулись моих.

– Прости, – прошептала она.

Я не поняла, за что именно.

За измену.

За ложь.

За то, что позвала меня, а затем отступила.

Наверное, за всё.

Мы посадили детей в машину Артёма.

Я села между креслами сзади, хотя там почти не было места.

Соня держала меня за руку.

Миша смотрел в окно.

Когда машина тронулась, я увидела Романа в зеркале.

Он стоял рядом с Валерией.

Но смотрел не на неё.

На меня.

В его взгляде не было ни раскаяния, ни стыда.

Только обещание.

Эта ночь ещё не закончилась.

Она просто перенеслась на другой день.

Дома дети отказались спать по отдельности.

Мы разложили диван в гостиной. Соня лежала с одной стороны, Миша – с другой. Я устроилась между ними.

Артём принёс воду, проверил замки и собирался уходить.

– Останься, – сказала я.

Он остановился.

– Здесь?

– На кухне. Или в коридоре. Не знаю.

Мне было стыдно признавать, что я боялась.

Не того, что Роман ворвётся.

Он не стал бы.

Он предпочитал законные двери, ключи, документы и людей, которые открывали ему сами.

Но мне нужно было знать, что сегодня рядом есть кто-то ещё.

– Хорошо, – ответил Артём.

Он не спросил, что это значит для нас.

Не напомнил о поцелуе.

Принёс из машины плед и лёг на кухонном диванчике, который был короче его почти на полметра.

Ночью Миша закричал.

Я проснулась и увидела, что он сидит, широко раскрыв глаза.

– Папа идёт!

– Это сон.

– Запри дверь.

– Она заперта.

– На два замка.

Артём уже стоял в коридоре.

Он молча повернул верхний замок, затем нижний.

Подошёл к дивану и присел на расстоянии.

– Проверить окна? – спросил Мишу.

Сын кивнул.

Артём проверил каждое окно.

Потом показал, что балкон закрыт.

– Никто не войдёт, – сказал он.

– Ты сильнее папы? – спросил Миша.

Я напряглась.

Артём ответил не сразу.

– Неважно, кто сильнее.

– А что важно?