Текст книги "Ветер с севера (СИ)"
Автор книги: Саша Стрельна
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
Элькарон, так его звали, с испугом и, что потрясло Эристора больше всего, с робкой надеждой, вглядывался в такое знакомое лицо своего бывшего господина, которому он давал вассальную клятву и честно бился плечом к плечу с ним в землях нагов, пока… Воспоминания накрыли его, и бедняга не услышал шагов за своей спиной. Расплата была мучительной – плеть орка-надсмотрщика обожгла плечи. Элькарон невольно вскрикнул, а Эристор дернулся так, словно ударили его самого. Его реакция не ускользнула от внимательных глаз Али:
– Берись за весло, ле-есной, а то и ты узнаешь вкус моей плетки.
Резкий ответ уже был готов слететь с губ Эристора, но он сдержал себя, отдавая отчет в том, что действительно зазевался и не работал как должно. Гребцы крепко сжимали отполированные до блеска их собственными ладонями рукояти огромных весел, с мерным скрипом ворочавшихся в уключинах. Бросок от себя, тяжело, с усилием, обратно, и снова, и опять. До самого вечера, когда галера вошла в небольшую пустынную бухточку на ночлег.
Наги обладали своей, индивидуальной магией. В отличие от эльфов, практический каждый змей в той или иной степени обладал даром. Но магические таланты нагов не были связаны с влиянием на природу – на ветра и волны, как у снежных эльфов, или на деревья, как у их родичей лесных. Магия нагов была непосредственно связана с влиянием на живых существ. Именно поэтому мало кто хотел иметь с ними дело. Никому не нравилось, что практически любая змеюка, могла внушить человеку, гному или эльфу то, что ей было выгодно.
Судя по тому, что для управления рабами требовался орк-надсмотрщик, Ссаид Бошшаэтдин на усилия по влиянию на умы рабов не разменивался. И это Эристора более чем устраивало.
После того, как галера бросила якоря, был разбит лагерь, и вольнонаемным людям и эльфам разрешили сойти на берег. Однако Эристор медлил. Дождавшись, когда остроглазый Али уйдет, он поднялся со своего места и, быстро добравшись Элькарона, присел рядом с ним.
– Эль-до, неужели это вы? – заговорил тот. – Великий лес! Вы тоже в руках у этих бестий?
– Нет, дружище. Я не раб. Просто так сложились дела… Долго рассказывать.
– Тогда бегите отсюда. Бегите, не оглядываясь, ибо это настоящие слуги истинного зла.
– Не могу, эль-до.
– Ты тоже воевал с нагами? – вмешался сосед Элькарона.
– То тебя не касается, сукин сын, – тут же прорычал тот и начал подталкивать Эристора в сторону сходней.
Уже уходя, тот обернулся:
– Держись. Я постараюсь что-нибудь сделать для тебя, но не сейчас. Сейчас я бессилен.
На него оглядывались. Эристор спустился на берег последним и, проигнорировав острый недобрый взгляд Али, зашагал в ту сторону, где устроились вольнонаемные гребцы. Они занимались костром, а Эристор лишь устало опустился в сторонке. Более опытный Питер оказался прав: несмотря на тряпки, которыми он обмотался, руки болели так, что казалось, он не сможет больше прикоснуться к веслу даже под страхом смертной казни. И в то же время Эристор прекрасно понимал, что завтра же, стиснув зубы, вновь займет свое место и будет работать изо всех сил, хотя бы для того, чтобы огромная галера пусть на самую малость, но быстрее несла его к желанным берегам Белого архипелага.
Костерок весело затрещал, и наемники-гребцы, негромко переговариваясь, расселись вокруг него. Эристор же, погруженный в себя, остался недвижим, широко распахнутыми немигающими глазами глядя в огонь. Мысли его, особо ни на чем не задерживаясь, перебегали с одного видения на другое, перебирая, словно драгоценные камешки, счастливые моменты недавнего прошлого, потом лоб его нахмурился – воспоминания коснулись болезненного. Внезапно он вздрогнул. Носок тяжелого сапога грубо ткнулся ему в ногу. Глаза Эристора сузились – перед ним подбоченясь стоял Али:
– Покажи руки, асшиир.
Эристор бросил быстрый испытующий взгляд на надсмотрщика. Асшиирами или в переводе на эльфийский завоевателями наги называли тех лесных эльфов, что не первый год сражилсь, оттесняя было продвинувшихся в их леса нагов обратно в степи. Али осклабился в ответ, показав крупные неровные зубы:
– От меня трудно что-нибудь скрыть, имей это в виду. Дай руки, говорю!
Чернокожий орк осмотрел стертые ладони Эристора, потом, вытащив из-за пазухи какую-то маленькую деревянную шкатулку, пренебрежительно швырнул ее на землю:
– На, смажь. А то завтра будешь ни на что не годен.
Эристор, решив не геройствовать из-за пустяков, подобрал шкатулочку и, открыв ее, принялся осторожно втирать мазь в саднящие ладони. От нее жгло, но когда жжение утихло, боль ушла вместе с ним. Али наблюдал за его суровым сосредоточенным лицом:
– Ты знаешь, что один из сыновей Бошшаэтдина погиб от руки ле-есного? – медленно произнес он.
Эристор холодновато взглянул на говорившего и протянул шкатулку:
– Спасибо за мазь.
– А ты гордец! Что-то ты запоешь, когда шейх узнает, что ты тоже убивал нагов, асшиир?
– Это будет наше с ним дело, надсмотрщик за рабами.
На черном лице отразился гнев, руки Али невольно сжали рукоять плетки.
– Только посмей сделать это, и ты не задержишься на этом свете, – негромко предупредил Эристор.
Какое-то мгновение Али колебался, но потом, издевательски рассмеявшись, пошел прочь. Уже отойдя на несколько шагов, он обернулся и бросил:
– Посмотрим.
Глава 31
Следующее утро выдалось мрачным. Косой дождь лупил по лицам и согнутым спинам гребцов. Вспенивал серую воду за кормой. Высокие валы вздымали тяжелую галеру, а когда она падала вниз, словно с обрыва, ощущение было такое, словно все внутренности сейчас выскочат через рот наружу. Струйки бежали по лицу, скатывались за шиворот, заставляя гребцов нервно передергивать плечами и трясти головой, как это делают мокрые собаки. Впрочем, на душе у Эристора было еще пакостнее. Питер лишь вопросительно поглядывал на него. Наконец тот не выдержал:
– Кто-то уже выболтал Али, что я воевал в землях нагов.
– Я тебя предупреждал. И что теперь?
– Грозит рассказать шейху…
– Дело дрянь. Али по сравнению с Ссаидом ангел во плоти, если они, конечно, бывают такими черными, – Питер хмыкнул. – А сам Бошшаэтдин невинный младенец рядом со своим любовником.
– Любовником?
– Видел мальчишку-нага, сладкого как патока? Эдакий умильный да нежный – не ползет, а будто плывет…
– Да, – сказал Эристор, вспомнив подернутые влагой темные очи юноши.
– Внешность обманчива. Умнее и хитрее его не встречал. Поладишь с ним – сам шейх будет лизать тебе пятки. Кстати, я слышал, он на тебя вчера смотрел с большим интересом.
– Я не красотка с приданным! – отрезал Эристор, оборачиваясь к Питеру и словно предлагая свое горбоносое лицо в качестве доказательства. – Что ему может понадобиться от меня?
– Ты сильный и независимый. От тебя пахнет властью. Сломать, подчинить такого – утонченное удовольствие. Вот, например, с меня что возьмешь? Покряхтел, обтерся, штаны натянул и пошел, будто просто облегчился. Ты другой. Эти сволочи чувствуют это…
Дождь наконец-то кончился, и даже выглянуло блеклое осеннее солнышко, которое, как ни старалось, было не в силах высушить насквозь промокшую одежду гребцов. Сырость, казалось, затаилась в самом сердце, выбиваясь наружу противным ознобом. Эристору приходилось стискивать зубы, чтобы они не выстукивали быструю неровную дробь. Не грела даже работа, хотя весла, словно вобравшие в себя дождевую влагу, стали еще тяжелее и с трудом ворочались в уключинах.
День тянулся бесконечно долго. Эристор несколько раз ловил на себе пристальные взгляды Али, но лишь налегал на весло, зная, что тот ждет, словно хищник в засаде. Ему нужен был лишь повод, формальное основание для нападения. Эристор не боялся орка, но и не хотел осложнять отношения с тем, чья жестокость и мстительность легко читались на его толстогубом плосконосом лице. Али ждал достаточно долго, чтобы понять это, и с легкостью опытного манипулятора нашел иной ход. Следующий день показал это.
Эристор размеренно работал веслом, когда сзади раздался свист плети и мучительный вскрик. Потом еще и еще. Он невольно обернулся – Али избивал Эльфиреля. Эристор пожал плечами и решительно поднялся:
– Тебе ведь нужен я…
– Да, – усмехаясь и сразу оставляя в покое дрожащего эльфа, ответил Али. – И теперь я наконец тебя получу. Сядь на место, гребец, и берись за работу.
Он демонстративно пропустил концы плети через пальцы левой руки. Эристор помедлил мгновение, а потом отвернулся и сел на скамью. Взгляд его при этом невольно уткнулся в шатер шейха. Сквозь узкую щель в полотнах, закрывавших вход, за ним внимательно следил один темный глаз, опушенный густыми черными ресницами. Эристор, повинуясь неизбывной жизнерадостности своей натуры, не удержался и подмигнул любопытному мальчишке-нагу. Внезапно он увидел, что выражение, с которым юнец смотрел на него, изменилось. Быстро сменяющие друг друга чувства – ненависть, гнев, боль, испуг, сочувствие – все это как в калейдоскопе закружилось в черном омуте выразительного взгляда, и в тот же миг плетеные хвосты впились в плечи Эристора.
Толстая одежда смягчила удар, но он все равно едва сдержал крик. Холодная, убийственная ярость вспыхнула в его душе. Те, кто хорошо знал Эристора Дориата из Дома Красного дуба, могли бы с точностью прогнозировать дальнейшее. Добряк Эристор, жизнерадостный и улыбчивый, становился целеустремленным и хладнокровным мстителем в тех случаях, когда кому-то удавалось серьезно задеть его или тех, за кого он брал на себя ответственность.
– Ты умрешь, – уверенно, словно говорил о привычном ежедневном деле, произнес он.
– Когда-нибудь несомненно, но много позже тебя, асшиир, – процедил орк и вновь взмахнул плетью.
– Али! – прозвучал повелительный голос из шатра.
Лицо надсмотрщика скривилось, будто у него отобрали любимую игрушку. Он выругался, произнося злобные слова одними губами, и стремительно зашагал к шатру хозяина. Питер начал потихоньку молиться. Эристор ждал, испытывая почти что нетерпение. Однако время шло, галера уже причалила к берегу, вновь разбили лагерь, а его все еще не трогали.
События начали разворачиваться много позже, на берегу, когда перед сидящим у костра эльфом вновь остановился надсмотрщик-орк. Похоже, он тоже не выдержал непонятного ожидания и теперь искал возможность выплеснуть клокотавшую в душе злобу. Сначала он злобно осмотрел вольнонаемных гребцов, словно предупреждая их не вмешиваться, грозя возможными карами, а потом перевел взгляд на Эристора, один вид которого выводил его из себя сильнее, чем красная тряпка быка:
– Молись своему глупому Духу, ле-есной. Теперь твои часы сочтены, – вызывающе произнес он.
– Мне приятно знать, что ты боишься меня, орк.
– Это почему ты так решил?
– Мы могли бы решить все наши проблемы с глазу на глаз, но ты предпочел наябедничать хозяину. Что это, если не страх? – Эристор насмешливо смотрел прямо в глаза Али.
– Ах ты… – плеть взвилась… и глухо разрезала песок на том месте, где только что сидел эльф.
Эристор, словно распрямившаяся пружина отпрыгнул в сторону. Насмешка на его горбоносом лице сменилась холодным высокомерием:
– Теперь пришел твой черед платить по счетам, надсмотрщик за рабами. Ты ошибся, выбирая себе новую жертву. Я тебе не по зубам.
– Ошибаешься, асшиир.
Али отскочил. В его руке сверкнуло узкое кривое лезвие ножа. Эристор ответил на это волчьим оскалом. Все добродушие мгновенно слетело с него, и внезапно Али понял, что на него смотрит сама смерть. Сердце бешено забилось в его груди, и он судорожно сжал ребристую рукоять, надеясь теперь только на сталь.
Наемники, сидевшие у костра рядом, отреагировали на развитие событий самым неожиданным образом – внезапно Эристор увидел перед собой как минимум дюжину рук, каждая из которых предлагала ему нож. Он одобрительно хохотнул, не выказав при этом и тени веселости, и, нагнувшись, продемонстрировал товарищам два длинных стилета с обоюдоострыми ромбическими лезвиями – эльфийская сталь, боевое оружие, которое наверняка ковалось под руку своего обладателя. Это становилось понятно при одном только взгляде на них, однако… Сверкнув в свете костра, клинки снова скрылись в голенищах сапог.
– Спасибо, но все это вряд ли понадобится мне, – прорычал Эристор и, перепрыгнув через костерок, разделявший противников, бросился на орка.
Али сделал выпад, но его удлиненная кинжалом рука была отбита в сторону, а левый кулак противника с хрустом врезался в его и без того плоский нос.
– Давно не получал такого удовольствия, – пробормотал Эристор и вновь поманил к себе Али. – Иди, твой создатель заждался тебя.
– Не раньше, чем в могилу отправишься ты, ле-есной!
С этими словами Али перехватил свой кинжал и метнул его, но Эристор был начеку. Рывок в сторону, и лезвие с гудением ушло в темноту.
– И что теперь?
Али ответил длинным ругательством и, пригнувшись, двигаясь мягко, словно дикий кот на охоте, двинулся вокруг Эристора. Это было похоже на какой-то мистический танец, но тот, усмехаясь, лишь вновь убрал оружие.
– Тир бы не одобрила меня, – проворчал он, – но так намного интереснее. Уж больно руки на тебя чешутся, сволочь.
Они сцепились, нанося удары, которые заставляли невольно ахать зрителей. Вокруг дерущихся мгновенно образовался круг, но никто – ни наемники гребцы, ни стража Ссаида не спешили вмешиваться. Противников предоставили самим себе… Впрочем, борьба оказалась недолгой. Али был силен как бык, но умение и хладнокровие Эристора оказались решающими. Не прошло и пятнадцати минут, как орк оставил сопротивление, безвольно обмякнув в руках своего противника лесного эльфа.
Краем глаза Эристор заметил, что среди зрителей появился шейх в сопровождении слуг и своего юного любовника. Ярость все еще неукротимо клокотала в груди, и Эристор вперил бешеный взгляд в хозяина. А после, внезапно встав на ноги, рывком поднял следом за собой похожее на тряпичную куклу тело Али.
– Отпусти его, и я забуду обо всем, что здесь произошло, – ничто не дрогнуло в лице шейха, только в глазах, почти полностью прикрытых тяжелыми веками, Эристор уловил отсвет какого-то сильного чувства.
После, обдумывая все эти события, он мог бы поклясться, что это была похоть, но в тот момент Эристор ни о чем таком не подумал.
– Ваш слуга оскорбил меня, господин посол. Смертельно оскорбил.
– Я обещаю, что этого больше не повторится.
Желто-коричневый толстый хвост нага скрутился в упругую пружину, сразу поднимая его вверх чуть ли не на полметра. Это вполне можно было бы расценить как угрозу, но Эритор и не подумал отступать:
– Моя честь не продается. Кровь – единственная плата, которую я могу принять.
Наг нахмурился, явно обдумывая свои дальнейшие действия. Эристор не стал ждать. На мгновение его лицо сделалось каким-то отрешенным, мышцы рук напряглись, раздался отвратительный хруст, и тело Али с неестественно вывернутой шеей упало к ногам Эристора. Он отступил от него и замер, высокомерно вскинув голову. Гибкая фигурка юноши скользнула к распростертому на песке чернокожему гиганту – только узкий извилистый след остался на песке.
– Мертв, – прозвучал его негромкий мелодичный голос, подтверждая то, что было и так очевидно всем.
Сказав это, мальчишка-наг обернулся, и Эристор опять встретился с его темными живыми глазами. И вот тут уж никаких сомнений не возникло: этот почти влюбленный, восторженный взгляд заставил Эристора вздрогнуть. Он испытал острое желание отвернуться, но сдержался и продолжал смотреть юноше в лицо. Мгновенная, едва заметная улыбка мелькнула в глубине темных очей, и молодой наг, грациозно изгибаясь стремительно направился к своему господину. Нежно прильнув к плечу Ссаида и обхватив своим темным, почти черным, но куда более изящным и тонким хвостом его хвост, он что-то горячо зашептал шейху в ухо. Тот слушал, и жесткие складки постепенно разглаживались на его лице.
– Поединок был честным, – наконец невозмутимо проговорил Ссаид. – Али своей жизнью искупил нанесенное оскорбление. Не будем больше возвращаться к этому.
Бошшаэтдин развернулся и уполз в свой шатер, по-прежнему обнимая одной рукой гибкий стан своего любовника, а Эристор внезапно почувствовал, что ноги не держат его. Он доплелся до своего плаща, расстеленного на песке, и почти рухнул на него, слабой улыбкой отвечая на приглушенные поздравления, которыми его осыпали гребцы-наемники.
Утром Эристор вновь занял свое место у весла. Стражники шейха по-прежнему не беспокоили его, зато рабы смотрели с испугом и уважением.
– Кто ты такой, парень? – вздернув брови, немедленно поинтересовался Питер.
– То есть? – не понял Эристор, утомленный беспокойной ночью – он все время ждал нападения и до самого утра не позволял себе заснуть, при этом невольно прислушиваясь к шорохам и тихим сладострастным стонам, которые неслись из шатра шейха.
– Не каждый сможет убить голыми руками орка. И после ко всему еще и выйти сухим из воды. Ты, часом, не из легендарной свиты истинного короля лесных Ангрода?
– Если я скажу, что да, ты мне поверишь?
– Ну нет! – рассмеялся Питер.
– Тогда и не спрашивай ни о чем.
– Говорят, за тебя хлопотал мальчишка – любовник шейха…
– Оставь!
– Да ты, никак, покраснел!
– Питер! – взревел Эристор так громко, что к ним обернулись, а из шатра встревожено выглянул юный наложник Ссаида Бошшаэтдина.
Несносный плут глумливо захихикал, а Эристор понял, что ему лучше молчать, чтобы не навлечь на себя новую серию шуточек. В остальном день прошел тихо и мирно. Аххмет, новый надсмотрщик-наг, которого назначил Ссаид, то ли еще не вошел в свою роль, то ли просто был не столь кровожаден, но больше покрикивал, чем орудовал плетью. Изредка Эристор ловил быстрые, как выстрелы, взгляды из шатра – мальчик Бошшаэтдина не оставлял его своим вниманием.
– Откуда это только берется? – не удержавшись, проворчал Эристор.
– Ты о чем?
– О мужеложстве…
– А! Говорят, сладко. Не хуже, чем с бабой, и спиногрызов не наплодишь, – Питер опять захихикал. – Вот наш господин, например. Поступил он на службу к своему нагскому владыке… Как его?
– Вечноживущий, наипрекраснейший и наисветлейший аватар Небесного полоза на земле шах Аль-Хабиру, – мрачно подсказал Эристор.
– Во-от, – подтвердил Питер. – А у них закон: поступил на службу к этому самому Хабиру, должен был дать обет не касаться нагайны все то время, что состоит при деле. Разве ж такое осилить? Вот он и приблизил к себе Олисса… А потом, видно, понравилось… Да и мальчишка, как уже говорил тебе, умен и хитер не по годам – так и вьется вокруг, так и стелется, а сам крепко держит.
Становилось холоднее, и этим вечером рабам разрешили покинуть галеру с тем, чтобы они тоже могли ночью греться у костров. Так получилось, что вольнонаемным гребцам и на этот раз пришлось расположиться совсем недалеко от шатра, который был раскинут для шейха.
И Эристор, проснувшись среди ночи, опять лежал и слушал тихие, полные томления стоны, игривые вскрики, шлепки и сухой шелест, с которым чешуйчатые хвосты Ссаида Бошшаэтдина и его юного любовника терлись друг о друга, сплетаясь. Эристор заснул под эти сладострастные звуки, и ему снились странные, будоражащие сны, в которых он занимался любовью с нагами, испытывая стыд и сладость запретного плода одновременно. Потом вдруг, как это бывает только во сне, нагов сменила Тир, он бросился к ней, но она, смеясь, ускользала. Наконец, он все же схватил ее, срывая одежду… и с ужасом обнаружил под ней гибкое тело эльфийки, плавно переходящее в чешуйчатый хвост…
Следующая остановка обещала стать последней. После нее галера должна была проделать последний отрезок пути уже не останавливаясь – берега, мимо которых предстояло плыть, были слишком опасны для путников. Существа, населявшие их, были ужасны внешне и беспредельно жестоки. Но главное, они обладали странной, непонятной другим расам магией и, поклоняясь своим богам, приносили им регулярные кровавые жертвы. В качестве таковой всегда мог отлично подойти человек, эльф или даже наг… Так что галера шейха Бошшаэтдина разумно держалась от этих берегов подальше и вскоре благополучно обогнула их.
Эристор вздохнул в облегчением, когда величественный корабль, миновав узкий пролив, заскользил дальше, с каждым взмахом весел на несколько метров продвигаясь к заветной цели, а потом и вовсе вошел в большой порт. У пристаней было пришвартовано множество кораблей, а причалы кишели людьми и эльфами – все спешили закончить свои дела до того, как ударят морозы. Из шатра Ссаида выглянул Олисс и поманил к себе Эристора. Бошшаэтдин пил что-то невероятно ароматное из крохотной фарфоровой чашечки. Эристор невольно принюхался, вдыхая густой травяной запах, и наг усмехнулся:
– Мы в Хандерине, эльф. Как видишь, я сдержал свое обещание.
Эристор коротко поклонился в ответ.
– Я благодарен вам, господин посол, но теперь хотел бы обсудить еще одно дело.
Приподнятые к вискам брови нага взлетели вверх. Потом он неожиданно расхохотался, расплескивая из чашки горячий отвар.
– Ты все больше удивляешь меня. Навязаться мне, потом убить моего лучшего надсмотрщика, а теперь требовать еще каких-то услуг? – Ссаид сощурил глаза, которые от этого превратились в две узкие щелочки, точно прорезанные кинжалом. – Я не ошибусь, если предположу, что это касается одного из рабов?
– Двоих рабов, – уточнил Эристор.
Ссаид хмыкнул:
– В любом случае я слишком устал с дороги, чтобы заниматься делами. Посети меня сегодня вечером, эльф. Даже отказ приятнее выслушать в тепле, – шейх зябко передернул плечами, на которые был наброшен плащ, подбитый роскошным снежно-белым мехом.
– Здесь, на галере?
– О нет. Но тут тебе скажут, где меня можно будет найти.
Эристор еще раз поклонился и вышел, провожаемый ироничным взглядом Ссаида и напряженным горячим, который не отрывал от него Олисс.
– Ты хочешь его, мальчик? – негромко поинтересовался Ссаид, и Олисс метнул на хозяина быстрый, чуть испуганный взгляд.
Шейх усмехнулся:
– Я понимаю тебя… Вечером он придет просить… Ну что ж… Сегодня он твой. Подготовь все, что сочтешь нужным. Хм… На это интересно будет посмотреть.
Ничего не подозревающий Эристор задумчиво шел по помосту к сходням, когда его ухватила чья-то рука. Это былЭльвирель.
– Эль-до, я только хотел… Как там моя Лизилэль? И наша дочь…
Эристор опустился на корточки возле своего бывшего вассала:
– Все здоровы, хвала лесному Духу.
– Она… Она, наверно, уже снова замужем? Такая красавица не станет…
– Нет, – решительно перебилЭльвиреля Эристор. – Эльф, которого я назначил править вассалитетом вместо тебя, предлагал ей выйти за него после того, как вернулся я, но не ты… Но она отказала ему. Она все еще ждет тебя, эль-до.
Плечи Эльвиреля дрогнули.
– Как бы я хотел… – он закусил губу и отвернулся, а потом решительно проговорил. – Передайте ей, что я люблю ее и нашу доченьку, но… Пусть не ждет, не губит свою жизнь одиночеством, ибо я не вернусь… Вы сделаете это, эль-до?
Не имея возможности обещать что-либо, пока не переговорит с Ссаидом, Эристор лишь сжал руку Эльвирелю и, резко поднявшись, пошел прочь с ненавистного судна.
