Текст книги "Ветер с севера (СИ)"

Автор книги: Саша Стрельна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 10

Куиниэ уже извелась от нетерпения, когда двустворчатые двери зала, в котором она была вынуждена оставаться, распахнулись, пропустив шумную толпу воинов. Впереди всех, подметая пол длинным пропыленным плащом с нашитым на него листом красного дуба, шел сияющий Эристор.

– Брат! – Куиниэ сорвалась с места и бросилась к нему на шею. – Неужели это ты?

– Я, малышка!

– Почему ты так долго не ехал?

– Ну… Говорят, ты тоже не сидела дома.

Куиниэ перевела омытые слезами радости глаза на стоявших за спиной брата эльфов.

– Тир, Кэлибор, это Эристор! Он вернулся!

– Мы уже познакомились. И чего ты теперь ревешь, дуреха? – грубовато спросила Тир, улыбаясь.

– А где Тэргон? – вдруг забеспокоилась Куиниэ, навостряя уши.

– Он ранен, но не сильно. С ним все будет в порядке, – Эристор бережно погладил кудрявую головку сестры. – Ну, а теперь мы все хотим поесть и отдохнуть. Отличная программа, не правда ли, друзья? И пусть греют побольше воды. Мне кажется, я не сидел в горячей ванне уже несколько лет. Лесной дух меня побери, если я…

– Не поминай хранителя нашего всуе, племянничек! – прозвучал возмущенный голос.

– Тетя Эйтель! – страшно смутившись, пробормотал Эристор. – Что ты здесь делаешь? То есть, я хотел сказать…

– То, что сказал, – отрезала та. – И теперь я с радостью вернусь к себе, в лесную обитель. Если бы не гибель Огастэнира…

– Отец умер? – потрясенно проговорил Эристор, и Куиниэ сочувственно сжала его шершавую от слишком частого общения с оружием ладонь.

– Неужели ты не получил от нас ни одной весточки?

– Нет. Деревья молчали… Или это я слишком невнимательно их слушал, – Эристор был подавлен. – Когда это произошло?

– Несколько лет назад. Он получил тяжелое ранение на охоте, и уже не оправился.

– Как же вы тут? – брат участливо смотрел в лицо младшей сестры.

– О, мы справлялись, Эристор. Правда. Но потом… Потом принц Гимли решил выдать меня замуж.

– И кто же твой муж? – Эристор бросил быстрый взгляд на Даремора, и Кэлибор, затаив дыхание следивший за развитием разговора, нахмурился.

– Я не успела и доехать до него, – Куиниэ счастливо улыбнулась, увлекая брата к столам, которые уже были накрыты слугами.

– То есть как?

– Меня похитили снежные эльфы! Это было настоящее везение! Эрик, рулевой Тир, принял меня за помешанную, когда я кинулась к нему с распростертыми объятиями.

– Должно быть, жених того стоил? – улыбаясь, сказал Эристор.

«Какая она стала красавица», – тепло думал он, любуясь оживленным личиком сестры.

– Да уж.

– Я его знаю?

– Знал. Тэргон сказал, он умер недавно. Добрый Гимби выбрал меня в жены Ангудилу из Дома Высокой сосны.

– Будь я проклят Лес… – начал Эристор, но поперхнулся, натолкнувшись на суровый взгляд сестры Эйтель.

Хозяева и гости расселись за столами, расставленными вокруг ствола родового дуба, пронзавшего здание. Еда была немудреной – и так пришлось использовать все, что оставалось в запасе. Правда, теперь, когда осада была снята, это уже не имело значения.

– Я должен буду поговорить с тобой, Куиниэ, – шепнул Эристор, провожая сестру на ее место. – После трапезы.

– Мне тоже есть, что сказать тебе, – промолвила в ответ та и бросила быстрый взгляд на Кэлибора, который ссутулился на своем месте, рассеянно ковыряя вилкой в полупустой тарелке.

Он же все это время мрачно думал о Дареморе, который не сводил восторженных глаз с прелестного лица Куиниэ. И похоже, его уже не смущало то, что она побывала в плену у снежных эльфов. Этот эльф был неприятен. Всем. И Кэрибор, сжимая в руках столовый прибор украшенный двумя острыми зубьями, хищно мечтал о мягкости шеи под подбородком этого типа, которому Эристор планировал отдать в жены сестру.

Обед близился к концу, когда Куиниэ, потихоньку проскользнув к Тир, зашептала ей в ухо:

– Пойдем ко мне в комнату. Я прикажу слугам наносить воды в ванну, и ты сможешь искупаться, пока я буду беседовать с Эристором.

Молодые эльфийки, стараясь не привлекать внимания, вышли из зала.

– Интересно, что он хочет мне сказать? – размышляла вслух Куиниэ, выкладывая из сундука простыни для купания, изящное голубое платье, расшитое серебром, и обувь. – Оденешь это, пока постирают и высушат твои вещи. Это моей мамы, она была выше меня. Или… Ты не хочешь признаваться в то, кто ты есть на самом деле?

– Даже не знаю, цветочек. Завтра мы выйдем в море и больше, наверно, никогда не увидимся. Стоит ли открываться?

– Я не отпущу тебя так быстро, – всполошилась Куиниэ. – Ты должна остаться до моей свадьбы, Тир. Так и только так! Ну, соглашайся же!

– Я подумаю…

Служанки внесли воду, вылили ее в глубокую ванну и, хихикая, убежали.

– Теперь ты просто обязана сознаться. Иначе моя репутация не будет стоить и ломаного гроша. Молодой красивый снежный эльф собирается принимать ванну в моей спальне!

– Ох и хитрющая!

Куиниэ рассмеялась:

– Купайся. Я пойду на аудиенцию к брату, – она закатила глаза в притворном ужасе. – Давай же, я отнесу твои вещи прачкам.

Тир сбросила перевязь с мечами, отстегнула наручный стилет. Потом Куиниэ помогла ей стянуть кольчугу. За ней последовала туника без рукавов, сапоги и плотные штаны из сурового полотна. Последними Тир сняла браслеты, украшавшие ее руки.

– Какая же ты красавица, – искренне произнесла Куиниэ, глядя на свою бывшую госпожу.

Та смутилась и быстро шагнула в ванну:

– Иди, а то брат будет ждать.

– Эристор понравился тебе?

– О да! – прикрывая глаза и расслабляясь в горячей воде, вздохнула Тир.

– Нет, правда? – не унималась Куиниэ.

– Правда, правда. У него чудесные глаза…

«И губы… И руки…» – добавила она про себя.

– Он умный, добрый, – гордо произнесла Куиниэ, – и очень красивый. Конечно, Кэлибор лучше, но…

Тир расхохоталась, плюхнув руками по воде:

– Иди уж, а то он, чего доброго, сам сюда явится.

Куиниэ подхватила грязную одежду и вышла, плотно притворив дверь. Тир вздохнула. Повозилась, устраиваясь. Приятная истома заполняла усталое тело.

А Куиниэ, забежав в постирочную и настрого приказав как можно скорее выстирать и высушить принесенные вещи, поспешила в комнату брата. Он был не один. У окна стоял высокий худощавый эльф с пронзительными почти черными глазами на таком же загорелом лице, как и у Эристора.

– Познакомься. Это Даремор из Дома Светлого тополя.

Куиниэ вежливо присела, приветствуя гостя. Она вспомнила, что его пристальный и какой-то собственнически жадный взгляд беспокоил ее еще во время обеда.

– Прежде чем… Э… Ну… Я бы хотел узнать… – Эристор нервно дернул ушами и, метнув быстрый взгляд в сторону гостя, продолжил. – В общем, я должен знать, девственна ли ты все еще.

Куиниэ почувствовала, как ее затопляют стыд и гнев одновременно:

– Это именно то, о чем ты хотел со мной говорить, Эристор?

Голос ее дрожал, и брат, ошибочно приняв ярость за испуг, попытался утешить сестру в своих объятиях. Куиниэ вырвалась из его рук:

– Не трогай меня, Эристор Дориат! Тебя не было дома так долго! Но ты не спрашиваешь меня, что я чувствовала, когда умер отец, и на меня и Тэргона свалились заботы о замке и наших лесах. Тебя не интересует, как я страдала, готовясь к браку с омерзительным Ангудилом. Тебе не важно, что я пережила, попав в плен к снежным эльфам. Тебе лишь надо знать, сохранила ли я свою невинность. То же самое спросил у меня Тэргон. Я подумала, что он молод и глуп. Но ты! Это что, действительно единственное, что интересует вас, мужчин, когда речь идет о женщине?

– Видишь ли, Куиниэ… Я обещал тебя Даремору в жены, и ему необходимо знать…

– Что-о? Я не верю своим ушам, Эристор. Неужели ты мог так поступить со мной? Ты меня обещал!

– Куиниэ! Ты ведешь себя недостойно знатной эльфийки из Дома Красного дуба!

– А как она должна себя вести, по-твоему? Молчать и кивать, со всем соглашаясь?

– Сестра!

Но Куиниэ уже отвернулась от него и с вызовом взглянула на Даремора.

– Я не выйду за вас, эль-до. При всем моем уважении к решению брата, мне жить с вами, а не ему. А я… Я не люблю вас.

– Что ты можешь знать о любви, сестричка? – примирительно заговорил Эристор, который явно чувствовал себя неловко.

Уезжая на юг вместе с королем Ангродом, он оставлял дома маленькую послушную девочку двенадцати лет от роду. Теперь же перед ним стояла взрослая девушка, которая приняла решение и готова была отстаивать его до конца.

– Кое-что, Эристор. Тебе придется тащить меня под сень омелы силой, брат. Но и тогда я отвечу в ответ на вопрос шамана: «Нет!» И мне все равно, что об этом подумают твои гости.

– Я смогу заставить тебя!

– Ты будешь меня бить или посадишь в подземелье под корни родового дуба на хлеб и воду?

– Если понадобится…

– Отлично! В таком случае пойду перед этим попрощаюсь с Тэргоном! И вот что, Эристор. Ты сказал, что принял решение в отношении меня… Я отвечу тебе тем же. Я тоже приняла подобное решение. И если ты обещал меня этому уважаемому эль-до, то я обещала себя другому человеку. Я люблю и любима, Эристор. И ничто не сможет помешать мне! Я шла сюда, чтобы поговорить с тобой об этом. Ты опередил меня… Я знаю, ты действовал из лучших побуждений, и мне очень жаль, что из-за этого ты попал в неловкое положение, но я не чувствую за собой вины. Ты был не прав, считая, что имеешь право решать судьбу другого человека, даже не посоветовавшись с ним. А теперь прошу прощения! Пошлешь за мной, когда пора будет идти в темницу.

Гордо вскинув подбородок, Куиниэ вышла и, что совершенно доконало Эристора, даже не хлопнула дверью, а просто аккуратно и решительно прикрыла ее за собой.

– Вот ведь! – в невольном восхищении воскликнул Эристор и рассмеялся. – Я все еще думал о ней, как о тощем заморыше с худосочными косичками и завитушками, которые вечно торчали из любой прически. А тут красавица, да еще и с норовом! Извини, Даремор, видимо, я действительно погорячился, ударив по рукам с тобой прежде, чем поговорил с ней.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, Эристор размышлял.

«Люблю и любима! Кто же этот счастливчик?.. Или мерзавец, лесной Дух его побери!»

Эристор ударил кулаком правой руки в раскрытую ладонь левой и поднялся:

– Извини еще раз, Даремор. Пойду найду негодницу и поговорю с ней спокойнее. Но если что – не взыщи. Силой заставлять ее не стану.

Даремор лишь пожал плечами. А едва дверь закрылась за Эристором, не удержался от смешка.

«Пожалуй, я не очень-то расстроюсь, что эта прелестная мегера с туманной репутацией достанется не мне! Ну и нрав!»

Эристор же, совершенно забыв, что Куиниэ собиралась зайти к Тэргону, перепрыгивая через ступеньки, быстро поднялся на второй этаж и без стука распахнул дверь спальни сестры…

***

Тир уже помылась и теперь просто нежилась, оттягивая момент, когда пришлось бы вылезать из теплой ванны. Ее мокрые волосы были собраны на затылке в беспорядочный узел, а прекрасно вылепленные сильные руки покоились на бортах. Она прикрыла глаза и, откинув голову на край ванны, совершенно расслабилась, позволяя натруженным за время утреннего сражения мышцам пребывать в изумительном бездействии. Услышав, как отворилась дверь, она, не открывая глаз, поинтересовалась:

– Ну и что хотел от тебя этот лучший из братьев, Куиниэ?

Ответное молчание было так насыщено энергетикой, что Тир распахнула глаза и, тихо ахнув, скрестила руки, прикрывая ладонями грудь.

Эристор пережил не меньший шок, когда, открыв дверь спальни сестры, увидел наполненную ванну, а в ней расслабившуюся эльфийку – прекрасное лицо, изящный прямой нос, высокие скулы, чувственные яркие губы, копна мокрых светлых волос, небрежно скрученных на затылке. Длинная шея, прямые, совершенной формы плечи. А ниже! Вот она глубоко вздохнула, и из воды вынырнули два розовых бутона, которые венчали небольшие, но крепкие, как спелые яблоки, груди.

Эристор испытал такой взрыв чувственности, что едва удержался на ногах. Его плоть, кровь, все существо мгновенно воспламенились. Эльфийка что-то произнесла, не открывая глаз. Оцепеневший мозг Эристора не воспринял что, хотя голос показался смутно знакомым. Стараясь обрести душевное равновесие, он судорожно втянул в себя воздух. Незнакомка, ахнув и прикрыв наготу, распахнула широко расставленные очи… С лица неизвестной лесной нимфы смотрели серо-серебристые глаза Тира, предводителя буйной ватаги снежных эльфов…

– П-прошу п-прощения, – выговорил Эристор, пулей выскакивая в коридор.

Постоял там с минуту и… вернулся, заставив снежную эльфийку, было собравшуюся встать из ванной, с плеском спрятаться обратно.

– Неужели это ты? Тир Серебряная…

Она пожала белоснежными плечами:

– Если я соглашусь с очевидным, вы позволите мне закончить купание в одиночестве, эль-до?

Эристор с восхищением глядел на порозовевшую от смущения, но абсолютно владеющую собой эльфийку. Его смешливые губы задрожали, но он сдержал себя, боясь, что смех может оскорбить Тир.

– Даю вам пять минут, – Эристор демонстративно повернулся к ней спиной и замер, широко расставив длинные ноги и скрестив руки на груди.

Затаив дыхание, он ждал. Вспылит? Начнет упрашивать? Прошла минута, другая. Легкий вздох разорвал тишину, и Эристор с восторгом услышал плеск воды, а потом зашуршала, разворачиваясь, купальная простыня. «Она сделала это!» Широкая улыбка растянула губы Эристора. Тир Серебряная. Воин и умная, полная достоинства женщина в одном обольстительном теле. Уж не ее ли пример заставил маленькую Куиниэ говорить с ним сегодня так смело и убежденно?

Пять минут истекло, и Эристор обернулся. Его встретил чуть ироничный испытующий взгляд Тир. Она уже облачилась в простое голубое платье, расшитое серебром вокруг квадратного выреза и по краю длинных, расширяющихся книзу рукавов. Теперь Тир пристегивала к предплечью левой руки стилет, который, как уже знал Эристор, был отнюдь не игрушкой в ее сильных руках.

Платье, хоть и достаточно длинное, все же не достигало самого пола, позволяя видеть ее изящные стопы, над которыми угадывались узкие щиколотки. Она выдернула длинные шпильки из драгоценного розового дерева – Эристор помнил, что дарил их сестре – и тряхнула головой. Влажные волосы рассыпались по плечам… И в этот момент снизу из зала донесся рев пирующих снежных.

– Они знают?

Серебристая бровь изогнулась в изумлении.

– Конечно. Разве можно строить авторитет на лжи? Я, собственно, и не скрываю… Просто, раз уж вы приняли меня за «мальчика», решила не нервировать вас перед битвой. Вы могли тогда мне и не довериться. Эльфийке нечего делать на поле битвы, эль-до. Ведь так?

– Не стану спорить, – склонил голову Эристор. – Но как вообще это стало возможно?

– Путь был долгим, и я не люблю его вспоминать. Слишком много крови и ненависти.

– А любовь? Встречалась на этом пути любовь?

– Нет. Наверно, нет. К вашей юной сестричке я впервые испытала что-то похожее. Она чудесная.

– Я имею в виду любовь к мужчине. Кэлибор…

– О нет. Он не мой.

– А чей же?

Тир склонила голову и испытующе глянула на Эристора.

– Вы желаете счастья сестре?

– Странный вопрос. Конечно.

– Тогда соедините их. Они любят друг друга.

Эристор по привычке дернул себя за косу и прошелся по комнате. Потом остановился перед Тир:

– Но вы же не знаете, что такое любовь…

Что-то в его голосе затронуло Тир. Она вскинула серебрящийся взгляд к загорелому лицу Эристора – его обычно смешливые глаза были необычайно серьезны.

– Я ничья, эль-до. Я одна. Я сама по себе.

– Это неправильно, – двинув темными бровями и склоняясь ближе к лицу Тир, почти прошептал Эристор.

– Это единственная возможность…

– До поры, – его дыхание коснулось полураскрытых губ Тир, и через мгновение он уже целовал ее, мягко и трепетно пробуя на вкус свежий рот.

Волна сладкого томления подхватила Тир, ноги ее ослабели, и если бы не руки Эристора, обвившиеся вокруг ее тела, она бы не удержалась на них… Но вдруг все кончилось. Тир распахнула непонимающие глаза и встретилась с плутовским взглядом:

– Ты не умеешь целоваться.

Тир вспыхнула и легко оттолкнула Эристора от себя. Но он не отступил и не разжал объятий, а вновь потянулся губами к ее лицу…

Дверь распахнулась. В комнату влетела Куиниэ.

– Тир… Эристор! Что ты здесь делаешь?

– Учу госпожу Тир целоваться.

– Брат! – возмущению Куиниэ не было предела.

Эристор с явной неохотой отстранился от Тир и сурово взглянул на сестру:

– Передай Кэлибору эль-до, что я хочу его видеть в своей комнате через час. И распорядись, чтобы до этого мне приготовили ванну. Иди.

Краска схлынула с нежного личика Куиниэ, она бросила быстрый умоляющий взгляд на Тир и, потупившись, стремительно вышла.

– Эль-до, – Тир тихонько тронула его за обтянутое тонкой тканью рубашки плечо.

Оно показалось ей таким горячим, что рука невольно отдернулась. Эристор мгновенно оказался рядом, и его большие ладони вновь легли на талию Тир. Взгляд его искрился, а уголки губ плутовски приподнялись вверх:

– Если я пообещаю, что не буду пороть их очень сильно, ты позволишь мне продолжить прерванный урок, Тир эль-тэ?

Та рассмеялась, но потом качнула головой:

– Не стоит.

– Почему?

– Завтра мой корабль поднимет парус… И зачем мне в море будет нужна твоя наука, Эристор?

– Завтра? И ты не останешься на свадьбу?

– На какую это? – светлая бровь Тир изогнулась в преувеличенном изумлении.

– А ты не догадываешься!

– Значит, порка отменяется?

– Ни в коем случае! Выпорю… А потом поженю.

Тир опять рассмеялась. Глаза Эристора скользнули с ее запрокинутого лица на шею, жадно обозрели холмики груди, а потом остановились на его собственных руках, лежавших на талии Тир. Эристор устроил их поудобнее, и его средние пальцы встретились за ее спиной, а большие только чуть-чуть не дотянулись друг до друга на плоском животе. Он сжал руки, кольцо сомкнулось, и теперь Тир была вся меж его ладонями.

– Какая ты узкая… – голос Эристора предательски охрип.

Он откашлялся и поднял серьезный взгляд к смятенному лицу Тир.

– Я поймал тебя и не хочу отпускать. По крайней мере, не так быстро.

Увидев, как серебро плавится в глубине глаз Тир, Эристор стремительно обнял ее и со всей страстностью своей буйной натуры поцеловал. Это был неистовый поцелуй, поцелуй завоевание, требовательный и властный. Словно печать, горел он на губах Тир даже после того, как Эристор оставил ее и вышел, почти выбежал из комнаты…

Тир не была девственницей. Жизнь, которую ей пришлось прожить, просто не оставила ей шансов на это… Первым ее мужчиной был господин. Тот, который и велел вынуть ее из открытой могилы еще младенцем. После были многие, одинаково грубые и объятые похотью. Кто бы защитил маленькую бесправную рабыню, от которой отреклись даже родители? Так продолжалось до тех пор, пока Тир не сбежала, переодевшись в мужское платье… Больше никто не прикасался к ней. Сначала думали, что она мальчик, потом уже просто не смели. А вот поцеловали ее впервые только сейчас. Веселый кареглазый лесной с ироничным ртом и большими нежными руками… Брат малышки Куиниэ, про которую рулевой Тир Эрик сказал, что она принесет удачу…

Тир опустилась на обитую бархатом скамью возле великолепного зеркала и принялась расчесывать волосы. Улыбка не сходила с лица. Оказалось, что иногда так приятно быть просто женщиной… Красивой и желанной… И слабой! Не потому, что так считает кто-то, у кого по воле случая есть кое-что в штанах, а потому, что он сильнее на самом деле и надежен, как скала… Как Эристор эль-до… Высокий и темноволосый… Широкоплечий и узкобедрый…

«Я хочу увидеть его нагим», – вдруг поняла она и какое-то время, шаловливо улыбаясь своему отражению в зеркале, обдумывала возможность сходить и посмотреть, как купается он. В конце концов, око за око… Но потом Тир со вздохом отбросила эту идею. Завтра утром, едва встанет солнце, снежный медведь на носу ее ладьи уже будет смотреть в море, а парус поймает ветер…

Как ни странно, этот поход оказался даже прибыльным – оружие, лошади, доспехи, дорогие безделушки, прекрасные походные палатки – все это было захвачено на поле сражения. Потери были велики – погибло пятеро, двое были серьезно ранены, и еще шестеро слегка, но зато добыча оказалась более чем богатой.

А еще она получила поцелуй…

Глава 11

Эристор вошел в свою комнату, одну из стен которой образовывал уходящий вверх ствол родового дуба, и огляделся. Дом. Любимый дом. Какое счастье вернуться сюда! Блаженно улыбаясь, он постоял немного, приложив ладони к темной, растрескавшейся коре, подпитываясь и одновременно отдавая, а после разделся и потянулся всем телом, расправляя усталые мышцы. В дверь за его спиной постучали. Он поспешил обернуть вокруг бедер полотенце, прежде чем дать разрешение войти.

Две молоденькие служанки, косясь на торс хозяина и перешептываясь, внесли ведра с горячей водой. Вылив их в уже заполненную почти до краев ванну, девушки принялись подталкивать друг друга локтями в бок, после чего, пряча плутовские глаза, предложили помочь господину Эристору помыться. Он с веселым сожалением отказался – впереди еще было много дел.

– Быть может, как-нибудь потом, – протянул он, выпроваживая хохотушек и на прощание шлепая их по округлым попкам.

Человеческие женщины не были так красивы, как эльфийки, но отличались куда более горячим нравом и прелестной непосредственностью. Так что… Но – увы. Да и ладно. Больше сил останется для завоевания куда более ценного приза. Мечтательно вздыхая, Эристор опустился в приятно горячую воду.

«Как стремительно начали развиваться события! – думал он, нежась в ванне. – Неудобно все-таки вышло с Даремором, но он должен понять – слишком многое изменилось за это время дома… Кэлибор из дома Рыжего клена. Не слышал о таком. Гм… Зато сам парень не промах…»

Эристор действительно выделил его на том турнире в королевской резиденции под сенью Древнего кедра. Кэлибор был молод и горяч, но запомнился хотя бы тем, что среди прочих юных петушков, которые бросили вызов самому Эристору Дориату из Дома Красного дуба, втайне надеясь на случайность, которая позволила бы им победить мастера, лишь этот рыжий имел на это какие-то шансы. Теперь Кэлибор возмужал. Эристор видел, как мастерски молодой эльф владел мечом и управлялся с конем там, на поле битвы… А еще рассказ Тэргона об обстоятельствах его спасения…

«Ну что ж, Кэлибор эль-до, кто бы ты ни был, давай знакомиться ближе!» – так Эристор заключил свои размышления и энергично принялся за мытье, после чего окатил себя холодной водой из приготовленного ведра.

«Лесной дух! Как же хорошо чувствовать себя живым, здоровым и, похоже, что немного влюбленным».

С мыслями о божественной Тир Эристор, напевая, вытерся, оделся в чистое, застегнул пояс с коротким домашним мечом и присел в кресло. В нем, бывало, так любил сиживать отец… Мгновенная боль сжала сердце. Глава рода умер, а Эристора – его наследника, старшего сына, который должен был принять на себя обязанности главы Дома, даже не было рядом… От печальных мыслей его отвлек стук в дверь. Это был Кэлибор.

Получив разрешение войти, он сразу направился к камину, где замер, облокотившись на верхнюю балку очага и поставив обутую в высокий сапог ногу на чугунную решетку у огня. На лице его играли алые отсветы, и когда он решился все же взглянуть на Эристора, тому показалось, что пламя так и осталось в глубине карих с золотым отливом глаз. Кэлибор смущенно взъерошил гриву окрашенных рыжиной – естественной и прямых волос и выпрямился.

«Красив, – собственнически подумал Эристор. – Вот только как узнать, достоин ли? Будет ли Куиниэ счастлива с ним? Может, опять я тороплюсь?»

– Кэлибор, хорошо ли тебя устроили здесь, в замке Дома Красного дуба?

– Спасибо, эль-до. Все прекрасно. Почти как дома…

– Ты давно не был там?

– Давно…

– И далеко твой дом?

– Отсюда дней семь пути вглубь лесов нашего королевства.

Эристор удивился:

– Как же ты умудрился попасть в лапы к снежным? Это удел прибрежных жителей.

– Я много путешествовал. Нанимался на службу то к одному, то к другому владетелю, когда ему нужны были точные стрелы и острый меч. Что еще остается делать младшему сыну из небогатого Дома? Я бы отправился с королем и с вами, но тогда дал слово сжулить другому и… Боюсь спросить: истинный король Вечного леса Ангрод тоже вернулся в родной Дом?

– Ах, нет, Кэлибор. Он попал в плен к нагам, и кто знает, обретет ли свободу вообще. Слишком многие хотят, чтобы он никогда не вернулся домой, и его храброе сердце перестало биться где-нибудь на чужбине.

Повисло тягостное молчание. Но вот Эристор встрепенулся, провел ладонями по лицу, словно стирая с него печаль и, хлопнув себя по коленям, вскочил.

– Но что это мы все обо мне да обо мне. Лучше расскажи, эль-до, как ты оказался у госпожи Тир в гостях?

Кэлибор быстро стрельнул в Эристора взглядом, улыбнулся и пожал плечами:

– Я был ранен… Сейчас я мог бы, наверно, отбиться, но не тогда.

– Кстати, я хотел спросить, кто учил тебя, эль-до. Уж больно ловко ты орудуешь своим мечом. Многие приемы даже я видел впервые.

Кэлибор помедлил, а потом глаза его хитро блеснули:

– Пригласите как-нибудь пофехтовать Тир.

– Она? – глаза Эристора широко распахнулись.

– Сейчас я выигрываю два раза из трех…

– Ну… – Эристор собирался уже пренебрежительно отмахнуться, но Кэлибор лишь качнул головой.

– Все это несерьезно, эль-до. Обольщаться не стоит, потому что на ристалище просто меряются силами, а их у меня все-таки много больше. Если бы мы бились всерьез, я не поставил бы ни за себя, ни даже за вас и гнилого ореха. Для Тир не существует такого понятия, как честь, правила, когда вопрос идет о жизни или смерти. Она слишком долго вынуждена была не жить, а выживать. Родиться для смерти, начать жизнь рабыней, а стать предводительницей вольной дружины снежных эльфов, главой своего собственного клана… Это что-нибудь да значит.

– У нее есть мужчина?

– Нет. А что? – Кэлибор с любопытством уставиться в загорелое лицо собеседника.

Эристор, заметив его взгляд, смутился:

– Она красива…

– Да. Но еще к тому же умна, независима, привыкла распоряжаться своей жизнью сама и неплохо орудует ножом. Я бы на вашем месте помнил об этом, если бы собрался опять целовать ее.

Эристор грозно нахмурился, и Кэлибор поспешил сделать самое невинное лицо.

– Знаешь, почему ты сейчас здесь, эль-до? – мстительно спросил Эристор.

Кэлибор сразу смешался, посерьезнел и буркнул, отвернувшись:

– Догадываюсь. Но вы напрасно думаете, что я воспользовался доверием, которое мне оказала ваша сестра. Я никогда не позволил бы себе…

– Почему? Она тебе не нравится? – в глазах Эристора прыгали смешинки, однако Кэлибор смотрел лишь на огонь в камине.

– Я люблю ее, эль-до. Но что я могу ей предложить? Я беден, мне даже некуда привести молодую жену…

– Дом Красного дуба велик… – вкрадчиво вставил Эристор.

Кэлибор не поверил своим ушам. Изумление и надежда, написанные на его лице, были столь забавны, что Эристор едва сдерживал смех, искренне наслаждаясь моментом.

– Но… Я слышал, вы уже обещали руку Куиниэ своему спутнику, Даремору…

Тут Эристор не выдержал и расхохотался.

– Она отправила его лесом, – возвестил он, делая страшное лицо. – И меня вместе с ним. Иначе и не скажешь. А теперь готовится вынести порку или сесть в темницу на хлеб и воду, но только не идти под сень омелы. Из-за чего бы это?

– Не знаю, – потупившись, чтобы скрыть восторг в глазах, фальшиво промямлил Кэлибор.

– А я думаю, что знаешь. В любом случае Тир выдала вас с головой. Более того, эль-до, она взяла на себя смелость от твоего имени просить руки моей сестры.

– И что вы ответили ей? – с замиранием сердца спросил Кэлибор.

– По-моему, я ее снова поцеловал.

– О… – перестав что-либо соображать от волнения, выдохнул бедный влюбленный эльф.

Сжалившись над ним, Эристор хлопнул его по плечу и, тепло улыбаясь, заговорил:

– Вы встретились с Куиниэ при очень необычных обстоятельствах. Быть может, это сами Духи свели вас, и кто я такой, чтобы противиться их промыслу? Конечно, я хотел бы переговорить с твоими родителями, Кэлибор, лучше узнать тебя… Скажем, месяца через три? Что скажешь?

– А принц Гимли?

Эристор выпрямился и гордо расправил плечи:

– Я подданный истинного короля Великого леса Ангрода Завоевателя и лишь у него должен просить позволения на брак сестры, – тут глаза неугомонного шутника блеснули. – Но не ждать же нам, в самом деле, его возвращения. Так, чего доброго, еще и невеста состарится!

– Спасибо, эль-до, – уже порываясь бежать, чтобы сообщить новость Куиниэ, выпалил Кэлибор.

– Постой, постой, – Эристор удержал нетерпеливого влюбленного. – За это ты мне кое-что будешь должен.

– Все что угодно!

Эристор стал непривычно серьезен, когда заговорил:

– Уговори Тир остаться здесь хотя бы до вашей свадьбы, Кэлибор. Кажется, это важно для меня…

***

Тир опоздала к ужину. Сидение перед зеркалом привело к тому, что она решила сделать себе прическу посложнее привычных кос… Получалось плохо, и она начинала сердиться. Через час мучений ей все же удалось уложить свою, отвыкшую от подобных ухищрений гриву, в аккуратную «ракушку» на затылке, позволявшую видеть ее длинную изящную шею и изящные островерхие уши. Она удовлетворенно осмотрела себя и вдруг смутилась. Что это с ней? Ради чего она прокрутилась битый час перед зеркалом? Или ради кого?

Тир метнула на свое отражение быстрый сердитый взгляд и уже подняла руки, чтобы распустить волосы, как вдруг дверь распахнулась, и влетела раскрасневшаяся Куиниэ, а за ней, сразу загородив собой дверной проем, неуклюже втиснулся Эрик.

– Госпожа, – пробасил бородач извиняющимся тоном. – Сигурдиль напился…

Три ничего уже не надо было объяснять – вместе с посетителями в открытую дверь ворвался снизу рев, грохот и лязг стали. Она вскочила и бросилась вон, за ней с пыхтением затопал рулевой.

Картина, открывшаяся Тир, была ей до боли знакома. Когда вилобородый здоровяк напивался, разум оставлял его голову, а в сердце поселялась жажда крови и разрушений. Зная это, Тир обычно следила за ним, но сегодня после сражения позволила себе расслабиться… Сигурдиль стоял посреди зала, рыча и размахивая боевым топором. Его взяли в кольцо из щитов и сверкающей стали мечей, но никто не рисковал приблизиться и усмирить.

– Принеси ведро воды, да похолоднее. Живо! – рявкнула Тир на застывшую с выпученными глазами служанку, и та, подпрыгнув от неожиданности, опрометью бросилась выполнять приказание, поступившее в столь категоричной форме.

Через пять минут она вернулась и, недоуменно глядя на незнакомую молодую эльфийку явно из снежных, передала ей ведро с колодезной водой.

– О Тир! – воскликнула Куиниэ. – Может, лучше позвать Эристора?

– Не в первый раз, – проворчала та и принялась прокладывать себе дорогу в центр зала.

– О боже, – выдохнула Киуниэ и все-таки помчалась искать брата.

А Тир тем временем, раздвинув плечом галдящих лесных эльфов, вступила в образованный ими круг, раскачала тяжелое деревянное ведро и выплеснула его ледяное содержимое в лицо повернувшегося было к ней Сигурдиля. После чего, пользуясь его замешательством, шагнула вперед и со всей силы врезала опустевшей посудиной ему по голове. Сигурдиль взвыл и, дико вращая глазами, двинулся на нее. В толпе ахнули. Тир размахнулась еще раз, и этот новый удар получился таким сильным, что ведро разлетелось на куски, а Сигурдиль выпустил топор и, тряся головой, грохнулся на колени. Тир подошла к нему и схватила буяна за заплетенную в косы бороду.