Текст книги "Шериф Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31. Делай, что должно, и будь что будет

Смертный мужчина не до конца понимал, сколько времени он провел на коленях перед алтарем. Каким-то образом Каин проник в его голову и заставил голоса Сияющих активизироваться.

Голоса их были похожи на шелест листвы, пение птиц и журчание самого чистого источника. И вместе с тем они звучали как звон хрусталя. Или это лишь ложное наваждение? Все-таки Каин был мастером гипноза.

– Это что еще за херня здесь творится? – спросил Дэвид сам себя, и заметил, как его обычно твердый голос по-настоящему задрожал.

Тогда он инстинктивно подавил дрожь, попытался силой вернуть себе спокойствие и восстановить контроль. Огляделся, ища убежище в окружении разъярённых лугару, занятых уничтожением своих сородичей. В итоге коротких поисков увидел только крохотный проход в боковом нефе.

Центральный неф был отделен от боковых нефов колоннами. Дэвид быстро нырнул спрятался за одной из колонн. Он потратил еще немного времени, чтобы успокоиться, собраться с силами и убедить себя, что никто не таился за плечом, готовясь разорвать его разум на части.

Половина лица уже была залита кровью, которая сочилась из разбитой брови. Дэвид сделал глубокий вдох, прижавшись затылком к колонне. Ярость, равной которой он не знал никогда прежде, захлестнула его, наполняя силой конечности. Дэвид напрягся, позволяя ярости самых воинственных ангелов хлынуть сквозь его тело. Красная пелена появилась перед глазами и теперь застилала взгляд.

Внезапно он осознал, что идет вперед, сопротивляясь нежити, как утопающий борется с приливом. В те секунды его духовная борьба приняла и физическую форму.

С аккуратностью, которая бы сделала честь любому хирургу, Дэвид орудовал своим полицейским ножом, чувствуя лишь то, что его руки контролирует кто-то другой. Он остановился и разглядел мохнатые туши, лежащие под его ногами. Их крылатые братья взмыли под высокий потолок церкви и боролись друг с другом, издавая высокие визги.

Внезапно, в тени одной из колонн, Дэвид заметил движение. Он протер глаза и изумленно произнес:

– Срань Господня!

Молодой вампир, которого обратили еще до того, как у него начали расти волосы на лице, облаченный в одеяния священника, медленно приближался с обрезом в руках. Вот уж чего Шериф сегодня не ожидал увидеть, так это слугу Господа, превращенного в вампира.

Когда красная пелена снова приблизилась, Шериф улыбнулся своей лучшей улыбкой:

– Эффектно, – иронично сообщил он, опуская нож. – Хорошо, что вы более цивилизованны, чем я думал.

Без лишних церемоний юный священник нажал на курок. Выстрел из обреза крупного калибра метил прямо в голову Шерифа, но тот с ангельской скоростью присел на одно колено и наклонил голову, как будто завязывал шнурки. Пуля пробила шляпу насквозь, чуть не задев черноволосую макушку.

Глубоко в душе Дэвид торжествовал, ведь всегда чувствовал, что этот головной убор принесет ему истинную удачу. Он оглянулся через плечо. Приняв на себя весь удар, дырявая шляпа Абрамса отлетела на много ярдов назад.

Ощущение горячих встающих дыбом волос на макушке больше никогда по-настоящему его не покинет. Благо нервы у Шерифа были крепки и хладнокровие его не подвело, а то потерял бы сознание и прилег здесь под ступенями алтаря. Огнестрел был неумолимым врагом и пугал Дэвида даже больше, чем сверхъестественные существа из глубин Ада.

Шериф взялся одной рукой за сердце, проверяя бьется ли оно еще, другой ловко выхватил пистолет из кобуры и вспомнил, что у него осталась одна последняя пуля. Сердце пропустило удар. Вариантов больше не было.

Он выстрелил прямо в дуло обреза священника, где пуля на высокой скорости слилась в страстном поцелуе с пороховыми газами. Звук взрыва был очень громким, и голова гудела не только у вампира, пальцы которого были теперь не совсем целые. Стремительное вздутие и разрыв ствола привело к тому, что вампир выронил горячее оружие на пол. Его фаланги большого и указательного пальца валялись рядом. Кроме того, отдача ударила священника прямо в грудь так что у того глаза из орбит чуть не вылетели.

Судорожным движением Дэвид полез в карман тактического пояса, нащупал патроны и попытался зарядить пистолет. Только он закрыл рукоятку, как вдруг почувствовал удар в лицо. По-христиански разумно было бы подставить вторую щеку, но удар был такой силы, что он просто упал на спину.

Когда священник склонился над ним с обломком деревянного пьедестала в руке, Дэвид откатился назад и пнул вампира в подбородок обеими ногами, тем же движением подняв себя на ноги в прыжке. Последовал громкий хруст костей. Шериф приземлился на широко расставленные ноги и увидел перед собой изуродованное лицо вампира в рясе. Тот легким движением руки вправлял свою нижнюю челюсть обратно на место, пытаясь что-то нечленораздельно сказать:

– Э-э-э…

– Простите падре, ибо я согрешил…с вашей мамой!

Дэвид сделал ему подножку и тот упал, еще больше запутавшись в своей черной юбке. Он обратил умоляющий взгляд в потолок, сложив руки в молитвенном жесте. Последовало мерзкое хлюпанье. Один удар армейским ботинком в лицо закончил мучительную не-жизнь этого вампира.

Шериф оглянулся на безумствующую толпу и нырнул вправо за большую кабинку для исповеди. Он недолго посидел в засаде, переводя дыхание и с помощью ножа затачивая конец деревянного распятия. Этот крест валялся здесь в пыльных обломках. Теперь он больше напоминал что-то среднее между осиновым колом и деревянный мечем.

Сжимая его, Дэвид выглянул из-за своего убежища, шустро пригнулся, когда один из вампиров швырнул в него деревянную скамью. Спрятал голову обратно за исповедальню и закрыл глаза. Дэвид сказал фразу из своего любимого фильма, придавая голосу уверенность и твердость:

– Не пытайтесь бежать! У меня девять маленьких друзей, и все они могут бегать быстрее, чем вы.

– Ну, теперь это не имеет значения, потому что у тебя осталось жить около двух гребаных секунд!

Венера упала на пол, перекатилась и поднялась на ноги быстрее, чем человек успел бы моргнуть. Ее руки поднялись вперед в защитной стойке, делая попытки прицелиться в какую-то конкретную часть ее тела сложнее.

– Не ожидала, что я протяну так долго, сука такая? Что теперь будем делать? – спросил Шериф, тяжело дыша. – Вы обосрались по полной.

Говоря это, он пригнулся и попыталась подсечь ее ноги; та легко перепрыгнула через его ногу, и сама с разворота направила размашистый удар ногой в голову.

– Не по полной, Дэвид. – сказала она, насмешливо глядя на его рану над бровью, залившую половину лица кровью.

Пока Венера пыталась изобразить убийственный прием из восточных единоборств, несколько очень быстрых пуль попали в ее живот с красивым пирсингом. Пули заткнули ее и временно обездвижили.

– Как думаешь, ты снова сумеешь от меня улизнуть?

После чего Шериф сделал добивающий выстрел в голову. Затем, отбросил разряженное оружие и крепче сжал в руках деревянный крест, один конец которого он заточил.

Это оружие вскоре воткнется в грудь Джинджер. Как только смертный мужчина вышел из засады, вампир… или это всё-таки была вампирша, яростная и бледная даже по меркам бескровных. Шериф понятия не имел, почему она так озверела, ведь он даже ни разу не видел эту Джинджер. Но ее бешеная ненависть к нему была очевидна и несомненна. Может он убил кого-то из ее родных? Всех не упомнишь.

Джинджер проявила сверхъестественную глупость, когда прыгнула на охотника с балкона. Потом с удивленным лицом приземлилась прямо на его крест, который Дэвид ловко и вовремя выставил перед собой на вытянутых руках. Тяжелое тело придавило его к полу. Он сбросил с себя стонущего андрогена и не без труда вытащил крест из ее груди, оставив ее медленно заживлять раны.

В тот момент Дэвида словно ударило молнией. Внутреннее чутье подсказывало, что осталось мало времени. Точнее это у Мэдисон осталось очень мало времени до объятий Каина.

Воспользовавшись ситуацией, когда вампиры были больше заняты набиванием друг другу морд, чем убийством единственного смертного среди них, Дэвид поднялся на возвышение и дотронулся до алтаря.

"Иногда бывает достаточно и чистой целеустремленности. Или чистого безумия? Я могу показать им два в одном."

Особенностью подсвечников в этой церкви являлось то, что они были двухуровневыми. Верхний уровень предназначен для обычных свечей малого размера и засыпан песком. Зажженные свечи втыкаются прямо в песок. Нижний уровень подсвечника представляет собой пластину с круглыми отверстиями разного размера и предназначен для больших свечей.

Вернее, для очень больших. Дэвид взял в руку самую большую из них задумался на одно мгновение. Взгляд его был направлен внутрь своих мыслей.

Он надеялся, что Мэдди заболтает Каина на какое-то время, и что ее еще не укусили. Насколько он успел изучить характер своей пленницы-помощницы, она была довольно болтливой.

Кроме того, Шериф надеялся, что за несколько дополнительных секунд либо судьба подкинет ему вариант, либо он сам придумает какую-нибудь альтернативу тому бреду, что роился в его больном и безумном мозгу. Но альтернативы не нашлось.

Дэвид пнул стойки с подсвечниками, которые стояли по обе стороны от алтаря. Песок рассыпался. Свечи упали на пол, покатились по ступенькам. Огонь слишком стремительно распространялся, но именно этого Дэвид и ожидал. Ведь абсолютно все в этой церкви было сделано из дерева.

Глава 32. Живущий под кровом Всевышнего в тени Всемогущего обитает

Воля Мэдисон оказалась слишком слаба и восприимчива. Да и кто бы устоял на ее месте?

Когда на тебя воздействует гипнозом древнейший из вампиров, который бродит по земле уже триста тысяч лет, сила твоей воли уже не имеет значения. Когда он выделает тебя как свою самую особенную жертву, самооценка летит ввысь, к вершине Эвереста. Словно в шоке, словно в трансе, словно в осознанном сновидении. Все вокруг кажется нереальным.

Да, при нынешнем раскладе у Мэдди были серьезные проблемы. Мир вокруг, казалось, поплыл, она уже не слышала те ужасающие звуки, доносившиеся из глубин церкви.

Зрачки ее были расширены, как у наркоманки или влюбленной женщины, смотрящей снизу вверх на объект своего обожания. Она недолго пробыла на руках у этой могущественной личности: широкоплечий, с острыми чертами лица и пухлыми губами, печать проклятья на его лице уже погасла.

Он опустил Мэдди на каменный постамент, служивший жертвенником в комнате, которая была скрыта за алтарным возвышением. Будущая жертва даже сквозь куртку почувствовала под спиной холодный камень. Невероятное ощущение. Все ее чувства обострились.

Он терпеливо отводит ее руки, сложенные крест-накрест, раскидывает их в стороны, чтобы те не помешали в его будущей трапезе. С закрытыми глазами Мэдди позволяет дрожи бежать по телу, волна за волной.

"Я одна здесь с незнакомцем, древним вампиром с дьявольской улыбкой и устремленными куда-то далеко глазами, и я обнаруживаю, что не могу пошевелиться. Он ничего не говорит и только глядит на меня. И чего я так боялась?"

Сейчас он выглядит более притягательно чем раньше. Мэдисон почувствовала потрескивание в воздухе, как будто он стал наэлектризован. В мозгу щелкнул внезапный импульс. Посмеет ли она последовать за ним? Шок и стыд были достаточно сильны сами по себе, но по-настоящему ей кружит голову пришедший с ними поток новых ощущений.

Каин долго любовался ею, как произведением искусства, а потом довольно улыбнулся. Мэдди тоже не смогла сдержать восхищенный вздох, когда перевела взгляд на его клыки.

– Это ведь то, о чем я думаю, правда? – В ее голосе звучал восторг ребенка, который только что получил на день рождения или Рождество ту единственную вещь, о которой мечтал весь год.

Мужчина проигнорировал вопрос и ничего не ответил, только убрал с ее лба влажную прядь коротенькой челки. Его холодное дыхание коснулось лица девушки.

В тот момент Мэдди ужасно захотелось дотронуться до него. Попросить взять ее с собой, куда бы он не направлялся. Каждый день спать рядом с ним в одном гробу, взявшись за руки.

– Ты изменилась, Лейла, с тех пор как мы говорили в последний раз. Точнее…Это была не ты. Мэдди… Так тебя теперь зовут, не так ли?

Вдруг мужчина зажмурился. Мысли Каина пронзило воспоминание, острое и ядовитое как отравленный нож.

Они любили друг друга. Так, как могут любить только две не знающие смерти сущности, несущие в себе одно и то же проклятие. Любовью, которую смертные, отягощенные их разнообразными похотями и страстями, не способны постичь.

Он скитался по пескам в поисках своей смерти, но не находил ее. Даже дикие звери сторонились Каина, убегали от него как от прокаженного. Только Она не испугалась.

Каин встретил в пустыне женщину, светлую и одинокую, с глазами, которые пронзали пространство и время. Он был измучен голодом и жаждой, его ноги болели. Он спросил, почему эта женщина хочет утешить того, кто проклят самым страшным образом. Почему она хочет одеть и накормить его?

Лейла объяснила, что она первая жена его отца, которая отказалась склониться перед Всевышним, и обрела Свободу во Тьме. Но в этой Тьме было очень одиноко, поэтому она впустила незнакомца, отвергнутого всеми. Так он и поселился в её доме, выполняя поручения как слуга.

Однажды Каин спросил женщину про то, почему, живя во Тьме, она смогла построить это место, изготовить одежду и вырастить пищу. Лейла улыбнулась и ответила, что отличие от него она является Наделенной особым талантом. Она видит Нити, которые пронизывают мир вокруг, и сплетает из них все то, что ей нужно.

Каин долго испытывал странную смесь из зависти, нежности и ужаса от безуспешных попыток завоевать сердце этой женщины. Ужас вызывал и ее Дар, который тогда казался ему безграничным. Лейла была намного старше Каина, но это его не волновало. Она умнее любого, кто встречался ему во время странствий, и время не властвовало над ее внешностью.

Наивное желание ввести её в транс своим низким голосом, предпринимаемые им неловкие попытки контроля над разумом вызывали у нее только смех. Он попросил женщину поделиться с ним своим чудесным Даром.

Беспокойство исказило ее лицо. Лейла не знала, во что превратится ее Дар в руках Каина, ибо он действительно был Проклят, сильнее чем кто-либо. Она сказала:

«Ты либо умрешь, либо изменишься навсегда».

Со временем Лейла полюбила его, и он знал, что так будет. Она сделала то, о чем он просил, хотя и не желала этого по-настоящему.

Светлоликая пробудила его. Она порезала себя ножом, кровью наполнила целую чашу. Каин сделал первый глоток, и он был сладким как мед. Это чувство больше никогда не повторится.

Открыв глаза и оглядевшись, он осознал, что изменился. Наставница показала ему, как скрываться от охотников, становясь невидимым, как добиваться от смертных повиновения и даже преклонения. Дальше он самостоятельно научился изменять свой облик, властвовать над живностью, заглядывать в чужие мысли и научился еще многим другим чудесам. Ученик превзошел своего учителя.

Вдруг светлоликая осознала, какую ошибку она сотворила, но было уже поздно. Лейла приказала, чтобы он остановился, сказав, что он достиг своих пределов и зашел слишком далеко. Что этот Дар нельзя смешивать с Проклятием, это может уничтожить его душу навсегда. Лейла использовала все свои силы и приказала остановиться, но Каин больше не хотел повиноваться…

Ее новая версия была совершенно такой же: упрямой, но в то же время слабой, податливой, послушной.

Действительно, она размякла. Для Мэдисон голос его был по-настоящему леденящим кровь и совершенно опьяняющим, захватывающим коктейлем из, казалось бы, противоречивых эмоций: полного и абсолютного страха, смешанного с опасным желанием. Он так глубоко завораживает, что она уже готова согласиться на все.

– Помните, как обещали рассказать мне историю? Про свой ослепший глаз.

– Уже слишком поздно.

Мэдисон воскликнула от удивления, уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Я опоздала? Хотелось бы узнать вас получше перед… объятиями.

– Раздели мой мир. Потом я расскажу тебе, кто сделал это со мной, идет? Увидишь, как я стал отражением всех грехов, впитал их в себя как пустой сосуд. Тебе понравится содержание тех историй, через которые мне пришлось пройти. Но без них Я – ничто, поэтому теперь я должен пролить невинную кровь.

Его пальцы расстегнули молнию кожаной куртки, чтобы лучше была видна линия декольте, ключиц и шеи. Бледная кожа, под которой проступал рельеф ее ребер. Завидев крестик на цепочке, он слегка отпрянул назад, удивленно подняв черные брови.

– Боль, уверяю вас, леди, будет невыносимой. Что касается вашей смерти, то бояться нечего. Если выдержите эту боль, то не умрете никогда. – Каин склонил голову, чтобы быть к ней еще ближе. – Проглоти свой ужас и позволь ему питать тебя. Тогда, уверяю, боль станет изысканной.

Девушка улыбалась от счастья и предвкушения. Но почему тогда ее глаза так влажно блестели, полные слез?

Настоящая Мэдисон находилась в глубине черепной коробки и давно потеряла управление над этим телом. Она почувствовала, что может контролировать только свою речь. Если постарается.

Пришло время применить необычную тактику: начать говорить правду.

– Я знаю кто ты. Твое имя Каин, верно? Сын Адама, первый человек рожденный на земле. Первый убийца.

Она долго смотрела в его глаза, моргнула и горячие слезы покатились по ее щекам. Он удовлетворенно кивнул и нежно провел указательным пальцем, стирая ее слезы.

– Теперь ты поняла, что значит называть меня этим проклятым именем? Иногда нужно отдать в жертву то, что ты любишь больше всего на свете. Иначе в чем смысл жертвоприношения? Всевышний не принимает плохих даров и этот урок я выучил. Но дары Всемогущего тоже лучше не принимать, они всегда приносят только горе.

Каин заметил разрастающееся сомнение в голове этой девушки.

– Не сомневайся, про наши преступления напишут Новую Библию. Наши верные верующие будут поклоняться тебе как новой королеве вампиров. Будь моей навечно. – Каин заглянул вглубь ее сознания, но там его встретила только душевная пустота. – Что ты думаешь по этому поводу?

Сквозь стиснутые зубы ему ответили:

– Вот что, лицемерный ты ублюдок!

Глава 33. Жесток гнев, неукротима ярость, но кто устоит против ревности?

– Вот что, лицемерный ты ублюдок!

Дэвид стоял в дверях комнаты, скрытой за алтарной преградой. Оно представляло собой небольшое помещение Сакристия, где хранилась священная утварь, сосуды, облачения священнослужителей и богослужебные книги. Вампиры соорудили здесь нечто вроде каменного жертвенника, на котором были видны застарелые пятна крови.

Коп, с распятием в одной руке и свечой в другой, старался игнорировать тот факт, что штора рядом с ним была уже наполовину объята пламенем. Огонь быстро поднимался вверх к высоким потолкам, перекидываясь на деревянные перекладины.

Когда Каин отвлекся на смертного, с Мэдисон спала любовная пелена, словно сдернули розовые очки. Она рывком сорвала цепочку и воткнула серебряный крестик в тыльную сторону его ладони, все еще лежащую на ее груди в районе сердца. Но к ее ужасу, это не возымело никакого эффекта. Каин отреагировал на это действие как на укус комара, только одарив лежащую девушку недоумевающим взглядом. Поднял бровь, вытащил крестик и бросил его на пол.

Каин выпрямился – он оказался на две головы выше Дэвида. Казалось, он просто будет стоять, ожидая очередной дерзости от смертного. Как вдруг вампир вместе с горячим ветром переместился ближе к Шерифу. Тот со своей скоростью реакций почти сумел уклониться от атаки. Он шагнул назад, и когти, которые вполне могли бы вырвать его сердце, всего лишь прочертили на его груди полосы.

Каин знал, что рана должна адски болеть и кровоточить – но, если и так, смертный не подал ни малейшего вида.

На Дэвиде был надет бронежилет скрытого ношения. Хотя положение человека, чьей смерти желает лично Каин, вряд ли может сильно улучшиться благодаря бронежилету.

Шериф знал: оставить за спиной пепел этого вампира и красиво уехать в другой штат на восходе не получится. Печать на лбу теперь потеряла свечение, но она всегда находилась там. Невидимая, она защищала своего носителя от смерти в любой форме.

– Я не хотел бы выпивать твою кровь, Дэвид Хайд, как твои предки выпивали кровь этих земель. – тихо сказал он, хотя на самом деле довольно сильно хотел. – Но я клянусь, я легко смогу это сделать, если ты…

Мэдди поняла, что он длинно и многоэтажно выругался на нескольких мертвых языках.

Пререкания с отцом всех вампиров занимали одно из почетных мест в начале списка Вещей, Делать Которые Нельзя Никогда, но Шериф всё-таки не удержался. Он саркастически ответил:

– Приятно, благодарен до усрачки.

Сказав все это, он поджег деревянный крест в своих руках, облаченные в перчатки. Каин как порыв горячего ветра, быстро возник прямо перед смертным. Тот без промедления ударил его горящим крестом по лицу со всей силы.

У Каина на щеке появился крестовидный ожог, который, впрочем, быстро затянулся. Вампир замер на секунду, демонстрируя свой профиль и стремительность, с которой он способен залечивать раны. Это был лишь отвлекающий маневр.

Что-то блестящее выскользнуло из длинного рукава плаща и мелькнуло в его ладони.

Дэвид опустил удивленный взгляд и на задворках его сознания появилась догадка, что это может быть. Но было уже поздно.

Когда острый предмет вошел ему прямо в левый бок между нижних ребер, Дэвид зажмурился. Свободной рукой Каин по-отцовски схватил его за шею, и воткнул орудие поглубже, прокручивая его. Дэвид сжал зубы, едва сдерживая крик.

– Был в твоей маленькой тюрьме и нашел там старую заточку. Я взял ее, ты не против? – произнес он с притворной вежливостью. – Кстати, офицер… ты знал, что этот бронежилет не защищает от колющих ударов?

Такой шепот пугает больше крика. Ещё бы, весь бок в крови, которая тонкой струйкой стекала вниз. Дрожащей рукой схватился за скользкий рукав плаща Каина и заглянул ему в глаза. Дэвид мог только смотреть вперед, не двигаясь. Его разум просто отказывался осознавать произошедшее.

– Не-е-ет, ты ожидал, что умрешь от пуль или осколков. Но какая-то маленькая штучка смогла разрушить все твои планы. Забавно, не находишь?

– Да, и в этом мы похожи.

Улыбка сползла с лица бессмертного.

Очевидно, его серый глаз был не таким уж слепым, поскольку умел замечать незримое. Ведь в ту секунду Дэвид отчетливо почувствовал, как вампир шарится в комнатах его подсознания.

Он зарычал:

– Я не позволял тебе читать меня, Каин.

Некоторые вещи Хайд был едва способен признать наедине с собой, а тем более – признаться в них перед создателем вампиров, который вообще-то был его злейшим врагом. Вместо того чтобы вскрикнуть от боли, он просто ушел внутрь себя, вернулся в свой черный ящик, но не успел закрыться на замок.

– Вижу, ты до сих пор переживаешь по поводу смерти своей семьи. Если чувствуешь себя таким виноватым из-за этого, почему бы тебе просто не отправиться в ад вслед за ними?

У Дэвида забегали глаза в смутной догадке.

– Только не вытаскивай!

Каин услышал его и сделал ровно наоборот. Опустил на него взгляд полный лживой нежности, со скрытой под ней злобой. Но не с настоящей человеческой злобой, а с равнодушным безучастием бессмертного.

Потом одной рукой повалил охотника на пол и пинком отправил горящий крест прямо в угол комнаты. Сухая древесина, из которой было построено это здание, с удовольствием принимала в себя огонь.

Каин прошептал одно из заклинаний:

– Caediteeos. Novitenim Dominusquisunteius. Nuncsolifortessupererunt (Убей их всех, Господь узнает своих. Выживут только сильнейшие).

Затем неожиданно иронически ухмыльнулся, улыбкой намного более широкой, чем мог бы продемонстрировать человек, и Мэдди услышала, как что-то хлопнуло вдалеке. Парадная дверь в церковь захлопнулась навсегда. Запечатана древней магией Каина. Он решил, что сегодняшнюю ночь переживут только сильнейшие, и решил усложнить им и без того невыполнимую задачу.

Мэдди, парализованная вихрем чувств в груди не хуже, чем осиновым колом, могла только смотреть в объятый языками пламени потолок, когда Каин появился в ее поле зрения. Он наклонился вперед и поцеловал ее в лоб, лёгким, еле уловимым, словно весенний ветер, поцелуем.

Исчезая и превращаясь в маленьких насекомых, он произнес:

– Прощай, дитя, надеюсь, что в следующем городе я найду более достойную добычу. – а затем склонился ниже и прошептал, чтобы умирающий полицейский не услышал. – Когда вы станете больше похожи на саму себя прежнюю, я вернусь… Я найду тебя Лейла, где бы ты не находилась, и мы обсудим нашу следующую попытку. А пока спи-и-и-и…

Когда тело окончательно растворилось в воздухе, его шепот превратился в треск огня и жужжание насекомых, которое ее убаюкивало.