Текст книги "Шериф Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29. Жизнь доказывает, что мёртвые счастливее живых

В затопленных тоннелях под землей Мэдисон встретила не только испуганного профессора Герритсена, но и призрак своей прошлой жизни.

Призрак, который уверенно вел ее сквозь подземные коридоры, шлепая по воде своей хромой ногой. Вскоре коридор сделал спуск вниз и они снова оказались бредущими по пояс в холодной воде. Мэдди чихнула. Кажется, она начинала заболевать, а ведь скоро могло наступить переохлаждение.

Она поверила ему. Поверила, что древнее подземелье было обнаружено Герритсеном случайно, когда тот сбежал из кровавого рабства от местной нежити. Большую часть пути они прошли в звонком молчании.

Это пространство не представляло из себя тот удивительный пример подземного храма вампиров, который она ожидала увидеть. Таковыми были те соляные пещеры, в которые Шерифа и его помощницу сбросила гостеприимная ведьма Маринетт. Шахты из соли являли собой настоящее архитектурное чудо, не уступающее вавилонскому зиккурату. Да и скелетов там было огромное количество, как при раскопках Вавилона.

Место, в котором они с профессором сейчас находились, напоминало огромный родовой проход. Через час скитаний по этому каменному чреву, Мэдди уже не понимала, идут они внутрь или наружу. Шаги кажутся такими тяжелыми, что хочется просто упасть в воду и уснуть навсегда.

Она коснулась белой стенки с наростами и почувствовала пыль на своей ладони. Видимо, эта дырка под землей образовалась в пластах гипса и известняка, и разрасталась под влиянием подземных вод, превращаясь всё в более запутанный и сложный лабиринт.

Упорство, с которым грунтовые воды выдалбливали помещения в толще известняка, вызывало удивление двух археологов. Герритсен, как будто забыв о боли и о том, в каком ужасном положении сейчас находится, издал восторженный возглас:

– Это не просто подземелья, это целый мир, скрытый от глаз посторонних! Посмотри, разве это не восхитительно!?

Парочка испуганных нетопырей под потолком проснулась и улетела прочь от шумных людишек. Мэдди услышала, что голос профессора, когда он это произнес, почти неразличимо дрогнул. Да она и сама не лучше. Дрожала всем телом и с трудом волокла ноги сквозь холодную воду, которая замедляла их движение. Вода была уже не по пояс, она поднялась выше пупка. Девушка произнесла, стуча зубами:

– П-п-подземные воды продолжают поступать. Нам надо найти путь наверх к-к-как можно скорее.

– Да, если дождь снаружи не прекратится, нас ждет… лучше не задумываться о том что нас ждет.

Извилистая пещера начала расширяться. Она стала еще шире и двое уперлись в красочный грот со сталактитами и сталагмитами – причудливыми минеральными образованиями, созданными водой.

– Профес-с-сор, кажется это т-т-тупик.

Герритсен запрокинул голову, прищурился и указал куда-то пальцем. Взгляд Мэдди проследил за его траекторией.

– Посмотри, мне это мерещится или там действительно какие-то выступы на стене?

Вздох облегчения вырвался из ее рта, и Мэдди побежала, держа ружье перед собой. Вода поднялась еще на несколько дюймов и доставала девушке почти до груди.

Мэдди увидела появляющиеся ступеньки, искусно вырезанные в известняке. Они были почти невидимыми: серые на сером фоне стены. Лестница наверх оказалась довольно узкой, так что девушка пропустила профессора вперед и поднялась за ним следом. Поднявшись, Мэдди и Герритсен увидели, что под самым каменным сводом пещеры была маленькая ниша, почти комнатка своего рода, вырезанная в стене известняка. В этой нише была не зияющая черная дыра, выдолбленная в камне, которую они ожидали увидеть. Там находилась вполне цивилизованная деревянная дверь с металлической ручкой.

Герритсен застыл на месте, уже протянув одну руку к двери, медленно повернулся к девушке и немигающим взглядом уставился на нее. На задворках ума Мэдисон всколыхнулось подозрение, а вместе с ним и сомнение. Не предал ли он ее? Не было ли это какой-то ловушкой? Она притворно кивает, одарив его улыбкой. Решительно пытается вытолкнуть тревожную мысль из головы. Но разве женская интуиция ее подводила, хотя бы единожды? Девушка выпучила свои оленьи глаза.

«Не припомню такого!»

– Мэдди, – начал он негромко, – что происходит? Ты дрожишь как осенний лист на ветру. Совсем замерзла, бедняжка.

Гэри приблизился и насильно приобнял, прижимая ее лоб чуть пониже своего плеча. По-отечески погладил ее волосы.

Мэдди была обессилена и замерзла. Она уже не сопротивлялась.

Только отметила про себя, что его плечо было не таким широким как у Шерифа, а рост не таким величественным как у Кейна. Да, не было в профессоре ничего привлекательного, кроме якобы безопасной внешности, которой он цеплял наивных первокурсниц. Смесь плюшевого мишки и гениального ученого.

Затем отметила следующий любопытный и ужасающий факт, но не подала виду: его сердце не билось.

«Нет, должно быть мне показалось».

Она не могла заставить себя перестать стучать зубами. Собрала всю волю в кулак, сжала челюсть и прислушалась получше. Коснулась ухом мокрой ткани его шерстяного пуловера и ахнула. Затем резко отпрянула, сделав несколько шагов назад.

Будто в голове щелкнул механизм и все встало на свои места.

– Я совсем забыла вас спросить об одной мелочёвке, профессор. Факелы на стенах. Вы сами рассказывали, что такие факелы могут гореть только пару часов. Кто их развесил накануне моего падения? И откуда этот «кто-то» взял сухие ветки и огонь?

– Не знаю, Мэдди. Может здесь замешана какая-то магия вуду…

– Опять вранье. Кто-то зажег факелы на протяжении всей пещеры и ушел как человек-невидимка? И еще кое-что: почему вы перестали хромать? Я заметила это на лестнице.

Голос профессора вдруг обретает твердость:

– А ты умнее чем кажешься, маленькая мисс Недотрога. Ты разоблачила мой небольшой спектакль.

Профессор снимает потрескавшиеся очки и откидывает их в сторону, ведь больше они ему не к чему. Его зрение в последнее время настолько улучшилось, что Гэри даже научился видеть в темноте.

– Хочешь, я расскажу тебе преинтереснейшую историю? Представь себе: обычный понедельник, я сижу в библиотеке и повторяю учебный материал перед своей лекцией. Вдруг приходит письмо на электронную почту. От неизвестного. С предложением, от которого было невозможно отказаться. От прочитанного у меня даже на заднице волосы встали дыбом! В письме находились координаты заброшенного городка, которого не было на картах, и множество фотографий местных пещер. Мне обещали статус, богатство, известность, бессмертие, чуть ли не Нобелевскую премию. И за это надо было заплатить смехотворную цену. Всего лишь восемь невинных молодых людей. Как бы ты поступила на моем месте?

Мэдди была не в состоянии ответить. Профессор посмотрел на ее испуганное лицо и довольно улыбнулся, обнажая свои желтые клыки.

– Девственников и девственниц в кампусе я, конечно, не нашел, поэтому пришлось привезти то, что было. Вампиры все равно не поняли, был ли их ужин оттрахан раньше или нет.

Смех профессора переходил на низкий нечеловеческий голос и все больше пугал Мэдисон.

– Так что просто отобрал из всех групп студентов тех малолетних придурков, которые мне в чём-то поднасрали. Выскочка Майкл спорил со мной на занятиях и ставил меня в неудобное положение перед коллегами, а его друг, тупорылый Пит, ржал как конь в это время. Ботаник Стив тоже любил подрывать мой авторитет перед учащимися. Кортни и Рейчел не хотели раздвигать ноги за хорошую оценку, а Лора подговорила их нажаловаться на меня в этическую комиссию. Конфликт удалось уладить только благодаря моей безупречной репутации.

– А что насчет меня и Джоуи?

– Джозеф Кляйн был талантливым сиротой, и очень честным. Он получил грант на обучение только благодаря своему высокому интеллекту. Но, на самом деле, на его исчезновение всем было и будет насрать. Его собаке найдут нового хозяина, да и забудут о мальчишке. Сколько двадцатилетних парней и девушек исчезает каждый день? Ты же совсем другое дело. Золотой ребенок. Папина дочка из интеллигентной богатой семьи. Честно говоря… а утаивать что-то уже смысла нет, потому что ты не доживешь до рассвета. Так что воспринимай это как мою исповедь.

Единственное, о чем сейчас могла думать Мэдисон, моргая в углу каменной ниши:

«Боже, он точно меня убьёт! Он расскажет мне всю правду, а потом убьет! Иначе зачем всё это?»

– Я не буду лить крокодиловы слезы. Ты разбила мне сердце один раз, и я хотел отомстить. Но ты разбила мое сердце дважды! Сорвала мою сделку своим опозданием! И из всего обещанного я получил только бессмертие, а вместе с ним нищету, безвестность, одиночество и ограничения, наложенные на меня этим проклятием…

Услышав, что она стала случайной и невольной причиной, по которой сорвалась его сделка с вампирами, Мэдди едва не рассмеялась профессору в лицо. Она зажала рот рукой. Герритсен зарычал от ярости и заскрежетал зубами. Мэдди отшатнулась от него.

– Я никогда не увижу солнечный свет… Не попробую нормальной пищи… И мне нельзя злиться, чёрт побери! Твою мать! Как же больно!!!

Мэдисон ужаснулась, заметив, как левый глаз профессора изменился.

Радужка стала желтой и с вертикальным зрачком, словно он из семейства кошачьих. Герритсен встряхнул лохматой головой и стал бить себя кулаком, прямо по лбу и вискам. Видимо так он пытался приостановить свое превращение. Потом приблизился к одной из стен ниши и стал биться об нее головой. Кусочки известняка летели во все стороны. Правый глаз профессора теперь тоже потерял человеческий облик, уши заострились и покрылись шерстью.

Звук был такой, будто внутри профессора разрывались связки, словно лопались струны. Ткань одежды тоже разрывалась, мускулы росли на глазах. Внутри его тела рождалось что-то большое. Мэдди услышала звук ломающихся костей. Колени Герритсена с хрустом выгнулись в обратную сторону. Из позвоночника стали вытягиваться кости для будущего хвоста. Острые позвонки разрывали ткань его штанов. Косточки медленно покрывались мясом, кожей и обрастали шерстью.

Мэдисон почувствовала, как сжимает в пальцах холодный гладкий металл, который оказался весьма скользким наощупь. Только бы не выскользнул! Она сделала это почти интуитивно, движимая животными инстинктами. Быстро схватила полицейский дробовик за ствол как дубинку и ударила им со всех сил профессора Герритсена в голову. На всякий случай ударила ещё разок. И снова… и снова… и снова.

Широкая тяжелая рукоятка прилетела прямо в его волосатый лоб, на котором уже срастались между собой лохматые брови вместе с линией волос. Но они не смягчили удар. Так что тот отшатнулся, сделав два шага назад, и упал с лестницы в пропасть. С очень удивленным выражением кошачьих глаз. Он должен был упасть куда-то в воду, но Мэдди насторожилась. Она не услышала всплеск, когда это большое тело приземлилось. Слышны только скулеж и прочие животные завывания. Девушка осторожно подошла в краю верхней ступеньки и заглянула вниз.

Герритсен приземлился спиной на торчащий из земли острый сталагмит, растущий на дне пещеры в виде конуса. Мужчина был в подвешенном состоянии прямо над кромкой воды.

В это время факелы на стенах начинали затухать.

Гнев сменился на страх и его звериный облик исчез. Профессор Герритсен висел в одних рваных трусах, нанизанный на конусообразный сталагмит. Он выл от боли и не мог пошевелиться. Видимо его пронзило прямо в центре позвоночника, а камень не позволял зарастить костные и мышечные ткани на месте этой дыры.

Мэдди рассеянно чешет в затылке, раздумывая на тему, как можно начать этот неловкий разговор. Она крикнула вниз, приставив ладошку ко рту:

– Как твоя спина, Гэри?

– Сука, это больно… как будто мне осиновый кол в жопу засунули, но спасибо за вопрос!

– Слышал про Влада Цепеша? Он же Дракула, он же Колосажатель. Он бы покраснел от стыда, если бы узнал, что сейчас по земле ходят такие ничтожные вампиры как ты, Гэри.

Мэдисон бросила оружие на пыльный пол из известняка. Она отошла к деревянной двери и взявшись за изящную ручку, крикнула вслед:

– Сейчас огонь потухнет и я выйду наружу, а ты обречен провести всю свою вечность здесь, в темноте и одиночестве. Нанизанный на шампур как люля-кебаб. В это время у тебя будет возможность подумать о том, что Судьба всегда жестоко наказывает предателей.

Призрак прошлого планировал вывести ее из подземелий наверх, в деревянную церковь святого Луки.

Но девушка вышла из пещеры одна. Она тихонько прикрыла дверь, развернулась на цыпочках и сразу уперлась в винтовую лестницу, идеальной спиральной формы. Преодолев дюжину ступенек, Мэдисон обнаружила наверху комнатку, тоже круглой формы с куполом наверху.

Когда Мэдди впервые вошла в эту ротонду, она услышала громкий хруст стекла под каблуками своих сапог. Девушка еще не знала, что в этот момент о ее появлении стало известно всей округе. А главное, что Эйбел Кейн узнал о ее приближении.

Он затаился где-то внутри церкви и занимался приготовлением к их встрече. Поэтому пол здесь был специально завален разноцветными осколками витражей. Цветные окна были уничтожены прорастающими внутри деревьями. Они давно хозяйничали в этом храме, нагло вытесняя собой человеческую архитектуру. Эйбел просто приказал своим слугам перенести стекло и рассыпать его под каждым входом в здание.

Мэдди старалась идти потише, но у нее не получалось. Эта круглая ротонда, в которой она оказалась как в ловушке, соединялась небольшим коридором с алтарем. Он блестел вдалеке золотым убранством своих реликвий, которые сверкали в окружении свечей.

Девушка решила, что уж лучше вернуться вниз к Гэри или сигануть через окно, как вдруг…

Она выпучила глаза и обернулась в сторону алтаря, не в силах скрыть шока от нечеловеческих голосов и песнопений оттуда, где их точно быть не должно. Они исходили из глубин церкви.

Глава 30. Убейте их всех, Господь узнает своих

Шериф, измученный долгими поисками напарницы, вернулся на Вторую улицу.

Он шел медленно, предполагая, что ночной народец может свободно разгуливать среди местных руин, что они набросятся со всех сторон как только его увидят. Ожидал чего угодно, но точно не пустынные и темные улицы, где густая листва зарослей едва позволяет пробиться лунному свету. А из звуков слышны только стрекотания цикад и… Что это такое? Напоминает отдаленное хоровое пение.

Его взгляд привлекла церковь Святого Луки на том конце улицы, ближе к озеру. Это было величественное сооружение в стиле плотницкой готики, стоящее вдалеке, как одинокое чудовище. Разбитые окна, напоминающие пустые глазницы, пропускали слабый свет, исходящий изнутри. Этот свет, мерцающий и дрожащий, был похож на тот, что создают свечи, освещающие внутреннее пространство церкви. Шериф почувствовал, как внутри него что-то сжалось, и он понял, что должен подойти ближе.

«Понятно, вся нежить собралась на полуночную мессу.»

Он заметил припаркованную у церкви черную машину. Весьма редкая ретро-модель "Бьюик Ривьера", которую коп уже однажды видел, на парковке мотеля. Теперь она была вся грязная и поцарапанная, будто проехала на большой скорости сквозь колючий кустарник.

Полицейский сразу понял, с кем он встретится внутри. Быстро оглядевшись напоследок, нет ли где еще прохожих, проверил пуговицы на рубашке и пули в пистолете, оправил галстук, нежно дотронулся до золотистой звезды на груди. Нахлобучил шляпу пониже. Дэвид считал, что для встречи с врагом нужно быть настолько же собранным, как для первого свидания с девушкой.

Когда он приблизился, песнопения внутри затихли. Взвешивая каждый шаг, не моргая, на случай, если кто-то выскочит рядом, он приблизился к парадным дверям церкви. На какой-то момент он оказался близок к панике. В поисках своей напарницы, Дэвид стремился туда, словно мотылек, летящий на пламя. Очень решительный и вооруженный мотылек.

Последние видения, ниспосланные ему сегодня свыше, навевали чувство безысходности. Дэвид знал, что судьба уже предрешена, и каждую минуту своего пути сталкивался с новыми доказательствами этого. Видел все варианты своей смерти от рук вампиров и это знание сводило мужчину с ума.

А особенно сводил с ума тот факт, что он потерял единственную девушку, которая ему действительно нравилась. Одновременно с ней, ангельские голоса покинули его и в черепной коробке стало так тихо и одиноко. Почему Они исчезли? Зачем показали Дэвиду все эти видения, больше похожие на кошмар эпилептика? Очевидно, чтобы предостеречь его.

"Я всего лишь посредник между карающей дланью и тупой вампирской башкой, и я должен играть эту роль до конца."

Дэвид кивнул самому себе, наполняясь хладнокровием. Он решил, что в достаточной степени свихнулся, чтобы действительно через это все пройти. Подошел к стрельчатой арке, стараясь не выдать своего волнения, и навалился всем весом чтобы распахнуть двери. Те со скрипом отворились.

Шериф встал в стрельчатом дверном проеме – и застыл. Перед ним предстал пустой широкий зал с высоким потолком. Зал вел в огромное помещение центрального нефа где было два ряда скамеек.

По церкви внезапно пронесся сбивающий с ног порыв горячего ветра, который затушил все свечи. Он напомнил Дэвиду о ветре пустыни, несущем в себе сухой вкус песка и о тех змеях, что теперь заполонили родительский дом.

Почти сразу же за ним последовал ошеломляющий запах крови. Он был настолько силен, что в комнатке мгновенно запахло, как на бойне. В полной темноте Дэвида охватила паника, а вместе с ней предвкушение. В нем проснулась столь острая необходимость пристрелить кого-нибудь, что ладони начали потеть. А ветер все усиливался, и запах становился все сильнее. Вместе с ним пришло нечто большее.

Обычный смертный ничего бы не увидел в темноте, не ощутил ничего, кроме ветра. Но Дэвид был из той редкой когорты людей, которых называли Наделенными Охотниками.

Он почуял своим особым видением, что Нечто находится в этой комнате вместе с ним. Нечто сокрытое. Нечто ужасное. От него исходило древнее излучение. Нет, это излучение невозможно почувствовать обычными органами чувств – оно не имеет запаха, вкуса или цвета, и человек не может ощутить его напрямую. Опасность заключается в том, что оно незаметно проникает в твой мозг и начинает наводить там свой порядок.

Внезапно от порыва горячего ветра зажглись ряды свечей вдалеке, рядом с алтарем. Когда Шериф увидел больше двух дюжин фигур, симметрично спрыгивающих и слезающих с внутренних балконов церкви, он понял, что оказался по уши в дерьме.

Он сердито огляделся. Теперь церковь была освещена множеством свечей в люстре над их головами, свечей, которые зажглись сами по себе, когда им было приказано.

Вдруг, словно из неоткуда, перед лицом Шерифа возникло уже порядком осточертевшее лицо с красной помадой на губах. Или это была не помада?

– Ну, приехал почетный гость. Давайте начнем эту вечеринку.

Первые пули с грохотом покинули ствол, а Венера уже метнулась назад в несколько раз быстрее, чем мог бы двигаться даже наилучшим образом подготовленный человек.

Большинство пуль безобидно пролетели мимо и вошли в дальнюю стену, но несколько все же попали. Они полоснули ее по правой руке и плечу, разбрызгивая по полу давно мертвую бескровную плоть. Она ощутила, что одна пуля засела в ее плечевой кости.

Венера стиснула зубы, новая плоть затянулась и выпихнула гильзу из плеча. Та звонко упала на пол.

Дэвид попятился назад, держа оружие в вытянутых руках. Бродяга-вампир неопределенного пола, одетый только в дырявые джинсы, старые кеды и пиджак, резко крутанулся, ногой выбил пистолет из цепкой хватки полицейского. Оружие отлетело в сторону от удара, переломившего ход событий. С нечеловеческой скоростью вампир впился Дэвиду в горло, а его сородичи замерли.

Несколько долгих мгновений, пока они, сцепившись, стояли в тени прохода между скамьями, был слышен только один звук – отвратительное, мерзкое хлюпанье.

– Джинджер.

Растрепанный вампир, не замечая струйку крови на подбородке, обернулся на звук своего имени в пространство позади себя. На алтарном возвышении, освещенный только золотистым пламенем свечей, стоял худой чернокожий джентльмен очень высокого роста, и его вид заставил бы любого бежать не оглядываясь.

Дэвид увидел излучение ауры вокруг него и особое Знамение на лбу, похожее на шрам, который светился сквозь кожу. Каинова печать! Шериф пошатнулся, пытаясь прикрыть глаза от слепящего света печати Каина. Его черные волосы были очень короткими, кудрявыми и блестящими, а в солнцезащитных очках отражался огонь.

Дэвид воспользовался ситуацией и побежал, нащупал свой Дезерт Игл, схватил двумя руками и выстрелил несколько раз. Пули лишь взбивали пыль на полу вокруг его ног, как будто Каин был защищен невидимым щитом.

Одним спокойным движением вампир снял свои солнцезащитные очки. Все, кто заглядывал в эти глаза, чувствовали себя так, как если бы их взгляд был устремлен в бездонный и неподвижный колодец. Левый глаз был голубым, словно чистейшая вода, а правый был слеп и похож на серый туман. Он обладал способностью гипнотизировать любое существо так, что оно столбенело, желая стать его жертвой.

– У тебя есть хоть капля благоразумия? – Каин устало закатил глаза. – Как я понимаю, ответ отрицательный.

Когда последние пули вонзались в стену, их предводитель ударил об пол каблуком своих начищенных ботинок из крокодиловой кожи. Полы его плаща развивались от ветра. Поток силы такой мощности, какой Дэвид еще никогда не ощущал, буквально оторвал его от земли и отшвырнул обратно к входу в церковь на пару десятков ярдов. Во время падения Дэвид рассек бровь до крови, но быстро пришел в себя и резко встал на ноги. Кровь струилась по его скуле вниз к челюсти и шее.

Окружившая смертного толпа теперь выглядела перевозбужденной, а вот для Каина кровь этого охотника не представляла никакой ценности. Она пахла неаппетитно, чем-то неправильным, почти что порчей – словно что-то противоестественное его темной натуре.

– Успокойся, наделенный. Они выглядят как монстры для тебя? Не стой здесь с таким самодовольным видом, ведь ты худший человек в этой комнате. Вы, охотники, сами преследуете их и наслаждаетесь, когда слушаете, как они кричат! Вы чувствуете волнение, когда наступаете на них и уничтожаете их жизни! Потому что они просто… отличаются от вас?

Когда каждый в этой комнате достаточно оцепенел, Каин повернул голову в проход налево и взглянул на свою гостью, протянул к ней свою руку. Это движение рукой оказало особенно магнетическое влияние на девушку.

– Запомни: только я имею право наказывать своих детей.

Неспособная сосредоточиться, Мэдди несколько минут просто шла вперед по разноцветным осколкам стекла, не смотря по сторонам – не очень разумное действие, будь то в смысле исследования или собственной безопасности. Девушка резко встряхнула головой в попытке избавиться от наваждения, но это не помогло. Попыталась закричать, однако, звук, который ей удалось выдавить, был похож на мышиный писк.

Мэдди бессознательно пожалела, что не могла на чем-нибудь сфокусироваться и отвлечься от неестественного холода глаз Каина. Он резко притянул девушку к себе, ощущая частое биение взволнованного сердца и жар обнажённой кожи под костюмом огнемётчика.

Пока одна половина его лица заливалась кровью, Дэвид смотрел исподлобья на развернувшуюся сцену и ненавистного Каина. Сладкие тона его голоса становятся еще более внушающими страх из-за того, как он использует их, чтобы замаскировать свою двуличную натуру.

– Один из сородичей пробудил меня и поведал о многих чудесах современной эпохи, которые я едва ли мог понять, а тем более – принять на веру. Но теперь я увидел все своими глазами. – он вновь повернулся к своей пастве и развел руки в стороны как проповедник. – На моем сердце лежит тяжкий груз ответственности. Вы мои дети и мне грустно наблюдать за вашим нравственным падением. Объятия – это привилегия, а не то, что можно подарить каждому неудачнику, каждой продажной женщине и прочим отбросам. При этом уничтожая целые города, полные пропитания. Какая глупость! За дела ваши я прокляну всех вас, но не горсткой слов, а каждого по его природе, каждого по его злодеянию. Да воцарится мое проклятие в вашей крови навеки! Убейте друг друга, Господь узнает своих. Выживут только сильнейшие.

Особое впечатление, того рода, что смешивается с отвращением, на Дэвида произвела изобретательность Каина. Все лугару в церкви были шокированы такой «милостью». Они стали стремительно терять человеческий облик, уподобившись скоту и откровенно звереть. Сбросили иллюзорные маски, под которыми многие из их клана скрывали свои чудовищные черты.

Все происходило очень быстро и как будто против воли этих низших вампиров. Кто-то начал стремительно лысеть и отращивать перепончатые крылья на месте своих рук, у других наоборот выросла волчья голова и длинная серая шерсть вместе с хвостом. Обезумевшие начали бросаться друг на друга, пытаясь разорвать своему сородичу глотку. Скамьи летели, разбиваясь в щепки об их твердые головы и тела.

Смертный их уже не интересовал, однако он тоже оказался не без греха, и Каин видел его слабости перед собой как на ладони. Дэвид успел сделать несколько шагов в сторону алтаря как всю его подноготную выворотило. Тысячи голосов одновременно заполнили голову и он, упав на колени, согнулся в агонии, схватившись за виски. Внутри себя Дэвид все еще надеялся, что это был знак свыше, а не гипнотическим внушением, которое, возможно, поколебало его концентрацию в критический момент.

Мэдди еще никогда не видела Шерифа таким. Слабым, беззащитным, потерявшим контроль. Он зажмурился и кричал от боли в уродливой гримасе. Казалось, будто Каин намеревался взорвать его черноволосую голову.

Вампир с нескрываемым удовольствием окинул взглядом центральное помещение церкви. Затем, насладившись увиденным хаосом, повернулся к Мэдисон и сказал:

– Теперь я должен пролить кровь. Пойдём со мной. – Каин протянул ей свою руку. – Пойдем со мной и станешь бессмертной. Потом невежды будут говорить, что я пролил невинную кровь… Но для чего же она нужна, если не для этого?

Навязчиво соблазнительный голос заставляет ее тело ослабеть, хотя сознание Мэдисон не повинуется. Высокий мужчина наклоняется, легко подхватывает девушку на руки и уносит прочь от этого беспорядка.

Дэвид поднял взгляд и увидел, как тот уносит Мэдди на руках словно какую-то бесчувственную куклу. И что это за внезапная боль в груди, и почему он не может двигаться? Проклятье, нет! Её душа не станет кормом для какого-то вампирского божка!