Текст книги "Шериф Мертвого города (СИ)"

Автор книги: Саша Грэм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Шериф Мертвого города
Саша Грэм

Глава 1. Добро пожаловать в Ад

Полная луна и тусклые фары освещают ей путь в этом богом забытом месте. Голые верхушки деревьев возвышаются над равниной. За рулём арендованного автомобиля сидит Мэдисон Ли, 22-летняя студентка археологического факультета.

Растрепа с взъерошенными светлыми волосами, слегка обгоревшая на солнце. Растяпа, которая опоздала на самолёт своей археологической группы.

Тогда, сидя в аэропорту, в ожидании следующего рейса в Новый Орлеан, Мэдди задумалась:

“Профессор снова разочаровался во мне, уже второй раз. Первый был, когда я не ответила взаимностью на его домогательства, если не считать взаимностью удар тяжёлой книгой по его небритой щеке, так что летели искры из глаз. Честно говоря, меня никогда не привлекали мужчины постарше, а этот вообще ровесник моего отца. И вдруг, Гэри Герритсен (наверно его родители были те ещё шутники), известный своей злопамятностью, предлагает мне отправиться в экспедицию, от успеха которой зависит вся будущая карьера.”

На мгновение показалось, что после того инцидента он даже зауважал Мэдисон по-настоящему, пока не состоялся тот злосчастный разговор по телефону.

– Ли, почему ты опоздала на посадку? Неважно, я не хочу выслушивать твои глупые оправдания. Отправляй свою тощую задницу в Новый Орлеан! На первом же следующем самолёте! Потом арендуешь тачку. Мы с ребятами остановимся в городке Хайдвилд на одну ночь, затем поедем на объект. Давай, Ли, семеро одного не ждут!

Теперь она мчится на полной скорости по разбитым дорогам южной Луизианы. Деревни тянутся одна за другой вдоль шоссе и не углубляются вглубь из-за обилия аллигаторов и другой тропической живности. Асфальт становится всё более убитым, дорожные знаки вообще отсутствуют на протяжении километров.

На заправке она поспрашивала у местных, где находится этот чертов Хардвилд или Хайдвилд. Местные, все как один, выпучивали глаза и показывали пальцем на юг.

Мэдди за рулём с шестнадцати лет и её не напугать ямами размером с саму машину. Она растворяется в мыслях, пока не замечает впереди какой-то крупный объект на обочине. Понижает скорость, чтобы рассмотреть эту груду металлолома. Перевёрнутый автомобиль, стекла выбиты, внутри темно и никаких движений или звуков. Под машиной лужа из бензина и ещё чего-то дурнопахнущего. Сколько времени она здесь гниёт после аварии? Может быть неделю, может полчаса. Мэдисон, как истинная католичка, нащупала на груди нательный крестик.

“Пресвятой Иисус! Это не могут быть они. Это не может быть их машина! Герритсен взял бы в аренду микроавтобус, а здесь перевёрнутый пикап. Я одна на безлюдной дороге, тут небезопасно разгуливать одинокой девушке.”

В этот момент за пикапом, в древесной чаще, зажегся маленький красный огонёк, как будто кто-то затягивается сигаретой. Огонёк отразился в блестящих внимательных глазах, наблюдающих за девушкой. Он стоял там совершенно неподвижно. Глаза прищурились, их владелец выпустил дым в её сторону. Током по телу Мэдисон разлилось дурное предчувствие. Она вдавила педаль в пол, не оборачиваясь на курящего в темноте, но спиной чувствуя его взгляд. В зеркало заднего вида она увидела уменьшающуюся картинку. Как быстро пикап загорелся и каким громким был взрыв, когда пламя добралось до бензобака.

Машина незнакомки стремительно удаляется в сторону города, но теперь с выключенными фарами, при свете полной луны. Что, конечно, опасно для местной фауны. Тень понимает, что нужно её наказать, но нет смысла её преследовать. Девушка сама к нему придет.

На горизонте показывается табличка с названием “Добро пожаловать в Хайдвилд”, внизу подпись: “население 9000 человек” затем очертания трейлерного парка, захудалых домишек и старинных домов, которые заполняли исторический центр. Тут было несколько высоких особняков, но в основном это просто сельская местность, где случайно оказалось казино.

Скоро Мэдисон заселится в гостиницу и забудет эту ночь как страшный сон.

Въезжая в исторический центр, она обращает внимание что все здания здесь не выше трёх этажей: “Стоит признать, у французских колонистов был хороший вкус. Жаль только, что яркие краски на стенах потрескались из-за луизианского климата”.

Она припарковалась между сувенирной лавкой и библиотекой. Выходя из машины, услышала влажный хруст костей под своей ногой. Жмурясь от отвращения, девушка продолжала пытаться сохранить позитивный настрой.

– Труп голубя под моими кедами, взорвавшаяся тачка … Ну что может быть гостеприимнее?

Мэдисон шла дальше, стараясь ничему не удивляться. Конечно, в таких городках как этот жизнь не бьёт ключом, но чтобы улицы пустовали? С таким она ещё не сталкивалась. И хотя свет во всех домах был выключен, Мэдди мерещились какие-то странные шепотки и шевеление штор за этими черными окнами.

Краем глаза девушка заметила движение – это мигает неоновая вывеска над ее будущей обителью. Деревянные двери гостиницы старомодны и достаточно тяжелы, так что Мэдди приходиться толкать их двумя руками.

Интерьер гостиницы был даже более роскошен, чем внешнее убранство, причем намного. Красный ковер вел от парадной двери, проходил под массивной хрустальной люстрой и заканчивался у раздваивающейся лестницы, которая расходилась вверх, чтобы снова соединиться на балконе второго этажа. Живописные полотна украшали стены, покрытые шелковыми обоями.

За стойкой в фойе стоит ночной портье, чернокожий мужчина в красном костюме и, почему-то, в солнцезащитных очках. Его лицо и голос излучали услужливое дружелюбие, а Мэдди была просто рада поговорить. Хоть с кем-нибудь.

– Рад тебя приветствовать, Ночной Странник. Чем могу быть полезен?

– Добрый вечер, мистер. Подскажите, здесь случайно не остановилась сегодня группа археологов, студентики такие … в комбинезонах и с рюкзаками. С ними ещё должен быть пожилой профессор.

Портье опускает взгляд и качает головой, но вежливая улыбка не сползает с его лица.

– Нет, к сожалению, ничем не могу вам помочь.

– Окей, тогда, может быть, у вас найдётся один номер для меня? Просто переждать ночь.

– Извините, все номера заняты.

– Да вы прикалываетесь! В смысле… Это точно? На парковке только моя тачка и дохлый голубь. Во всех окнах погашен свет, тихо как в морге. Чёрт возьми, да я оказалась в пустой декорации для ужастика!

Тут уже Мэдисон не сдерживала нервный смех и бранные слова. Когда же заканчивалась обычная брань она имела привычку ругаться на латыни.

– Ad turtur Citocacius tuam matre feci…(Иди ты, засранец, твою мать…)

Вновь оказавшись на улице, Мэдисон оборачивается, задумчиво читая название гостиницы.

– "Ди-ав-аль".

Тем временем начинает капать теплый дождь, превращающийся в ливень, характерный для здешнего климата. Джинсовые шорты прилипают к бёдрам, вода струиться по лицу, волосы до плеч уже абсолютно мокрые, майка тоже. Такой фасон маек раньше назывался “избиватель жены” и он идеально подходит для этого захолустья.

– Хуже быть не может, сейчас бы закурить с горя. И плевать что бросила ещё на первом курсе.

В памяти яркой вспышкой появляется образ тени за перевёрнутым пикапом. Высокий стройный человек, красная вспышка, блестящий в глазах огонь, неподвижность затем лёгкое движение рукой, дальше взрыв. Оказывается, она запомнила каждую мелочь. Но как тут забудешь, возможно внутри были люди. Может это были Герритсен, Майкл, Лора, Стив…

«Нет, я не могу ночевать в машине! Вдруг этот пироман гуляет неподалёку с канистрой бенза и ищет кого бы еще поджечь. С этим местом явно что-то не так.»

На главной улице города свет горел над баром “Пьяный аллигатор” и в самом конце улицы, в одном из окон полицейского участка.

“Как благородно со стороны полиции. Один даже спать не может, всё думает о народе. Ну а я смогу положить голову на барную стойку и сладко вздремнуть, особенно после стакана виски.”

С этими мыслями Мэдди спускалась к двери “Пьяного аллигатора”, поскольку бар располагался в цокольном этаже. Первое что она видит перед собой, распахивая дверь, заставляет скукожиться каждую мышцу лица, как это бывает, когда осознаёшь что сделал огромную ошибку.

Тот самый загадочный поджигатель в обрамлении сломанных гирлянд над барной стойкой, но теперь он сидел к Мэдисон спиной. Спиной кстати довольно широкоплечей, обтянутой облегающей чёрной униформой, сбоку виднелась кобура с пистолетом. Он был из тех мужчин, которые оставались одновременно накаченными и худощавыми. Равнодушно оглянулся через плечо и произнёс:

– Вечер перестаёт быть томным.

Мэдди остолбенела, не зная, чего ожидать. Её всегда пугали люди, намерений которых нельзя прочитать по мимике или тону голоса.

Черная шляпа надвинута вперёд, тень падала копу на лицо. Незнакомец спокойно встал из-за стола, демонстрируя блестящий значок на груди в форме золотой звезды. Он произнёс безапелляционно, делая круговые движения указательным пальцем:

– Мэм, пожалуйста, повернитесь лицом к стене, руки за спину, ноги на ширине плеч.

– Сначала объясните в чём меня обвиняют! – её глаза на уровне его груди, поэтому Мэдисон хорошо рассмотрела на одном из карманов рубашки нашивку “Шериф Д. Хайд”.

Полицейский делает к ней первый шаг и твёрдо декламирует, загибая пальцы:

– Оставление в опасности.

Второй шаг в её сторону.

– Опасное вождение.

Он делает третий шаг и уверенно поворачивает её лицом к стене, как будто Мэдди нисколько не весила. Или он проворачивал подобных ей уже тысячу раз?

– Создание угрозы местной дикой природе.

Мэдди остолбенела, когда Шериф начал беззастенчиво обыскивать её на предмет оружия. Он заметил что девушка плоская как доска, да ещё и с подростковой припухлостью на лице. Должно быть несовершеннолетняя… Сбежала из дома? Угнала родительский автомобиль?

Она же в этот момент почувствовала лёгкое прикосновение опытных рук к плечам, спине, талии. Коп проводит ладонью по мокрой майке и внутренней стороне бедра. Ей стыдно признавать, что эти прикосновения нежны как летний бриз. В других обстоятельствах они бы были даже приятными… Мэдисон закрывает глаза и заставляет себя вспомнить о самоуважении.

– Эй ты, Урод! Лучше убери от меня свои грязные руки, козлина!

– Оскорбление представителя власти – он продолжает перечислять уже более усталым голосом. За спиной слышно, как звенят наручники, когда бьются друг об друга.

“Мэд, другого шанса уже не будет. Вдруг это белая горячка, контузия, сгорел на работе, да что угодно! Вдруг психопат сбежал из клетки, убил шерифа и напялил его форму…”.

От этой мысли всё внутри напряглось как пружина. Мэдисон прижалась к нему спиной, словно возбужденная кошка, чем, конечно, сбила полицейского с толку. Левой рукой нащупала его бедро, затем нашла на поясе кобуру. Шериф просто спокойно смотрел на неё сверху вниз с таким застывшим выражением неловкости на лице, которое бывает, когда ребёнок пытается тебя обмануть. Думает, что сможет обмануть. И он решил ей слегка подыграть. Девушке почти удалось достать пистолет, но в последний момент крупная ладонь перехватила её хрупкую ручку. Тогда Мэдди услышала, как наручники сомкнулись за спиной и как он отчеканил:

– И последнее: Сопротивление при аресте.

Девушка набрала воздуха в грудь чтобы закричать и вдруг почувствовала удар пистолетной рукояткой. Ноги подкосились, свет сознания в ту же секунду погас, а тело безвольно упало в ноги Шерифа.

Глава 2. Девочка, ты привыкнешь

Розовые лучи рассекали металлические прутья на окне, птички свободно пели и резвились снаружи. Девушка очнулась перед самым рассветом, обнаружила себя лежащей на скрипучей тюремной койке. С болью в спине, в голове и, возможно, с болью в сердце. Мэдди была в смешанных чувствах.

"Нельзя же сначала трогать так нежно, а потом бить женщину по голове."

Открыв глаза, первое, что она увидела – нацарапанные знаки. Сердце пропустило удар. На стене, совсем рядом с подушкой, красовались нескончаемые отметки в виде перечеркнутых палочек. Дни, недели и месяцы складывались в годы, проведенные взаперти. Отсчёт неизвестного заключённого заканчивался отчаянным:

“Грязный Коп! Будь ты проклят на вечные муки в этом аду!!!”

Мэдди села на койке и протерла глаза. Она неизвестно сколько времени пролежала без сознания, поэтому не могла и близко предположить, какой сегодня день. Надеялась, что это просто сон её галлюцинирующего мозга. Пока не дотронулась до холодных прутьев решётки.

Тюремная решётка отделяла её от коридора с лестницей, ведущей наверх. Там были кабинет, склад оружия и другие комнаты участка, но об этом пленнице пока было неизвестно.

На полу стоял поднос с остывшей кукурузной кашей, томатный суп и …

“Это что, тирамису? Если бы он здесь был я бы рассказала, как сотрясение мозга отлично отбивает аппетит. Но откуда он мог знать, что я обожаю тирамису? “

Как ребёнок, которым Мэдди, конечно, оставалась в душе, она съела только десерт. Затем хотела проверить карманы с телефоном и ключами, вот только их не нашлось. Девушка была в старомодной ночнушке из прошлого века и с повязкой на голове. Понятно, Шериф забрал её телефон и теперь сидит изучает переписки. А до этого, как куклу, раздевал и одевал её бессознательное тело. Нетронутыми остались только крестик и трусы.

"Бюстгальтер снял, зато надел новые тёплые носочки. Гребаный извращенец! Повязка говорит о чувстве вины. Интересно…" – Мэдди нащупывает шишку на голове. – "Значит сначала делает, а потом сожалеет. Это надо запомнить на будущее. Если заставлю его сочувствовать, это будет мой единственный шанс выйти на свободу. И в первую очередь я уеду Ad Corvi и Futue te ipsum (Уеду к чёрту и трахай себя сам), Дядя Шериф!"

Весь день Мэдисон перебирала в голове варианты, стратегии поведения со своим похитителем. Но Он всё так и не появлялся, как будто специально избегал общения со своей пленницей.

Это был невыносимо долгий день: ни телефона, ни книг, ни собеседника. Соседние камеры пустовали. Она просто лежала с закрытыми глазами и воспроизводила в памяти свои любимые фильмы, зачитанные и перечитанные сотню раз книги, слушала лекции, которые посещала в университете, вспоминала путешествие по штатам и поездку в Мексику.

Когда жизнь сделала роковой поворот не туда? Конечно, когда Мэдди связалась с профессором Герритсеном.

"Старый козел заманил меня в ловушку, а я и приехала. С улыбкой до ушей! Ну какая же ты дура! Мэд, ты просто идиотка! Стереотипная блондинка!"

Пытка игнорированием продолжалась до заката. Девушка находилась в полусне, когда услышала, как открылась металлическая дверь в участок. Она громко хлопала. Шериф закрылся на три замка, прошёл прямо по коридору желая проверить состояние заключенной, хотя он сам выглядел очень уставшим. Притворяясь спящей, Мэд одним глазом подглядывала, стараясь получше рассмотреть этого человека.

Коп остановился, заложив руки за спину. Словно посетитель галереи, застывший перед картиной.

Сегодня без шляпы, он стоял в безупречно-чёрной униформе, сохраняя идеальную армейскую выправку. Черноволосый и короткостриженый. Черные миндалевидные глаза смотрели прямо на неё. Высокий лоб, квадратная челюсть, волевой подбородок с ямочкой и нос как у римского императора вместе с тонкими губами создавали какое-то жуткое впечатление, а его кожа была слишком бледна для жителя Луизианы. Почти как белый лист. Мужчина сочетал в себе одновременно черты деревенщины и аристократа.

“На вид… не знаю. Лет сорок девять, наверное.“

– Сколько вы планируете меня здесь держать? Это же не может продолжаться вечно.

– О – кажется он удивился или смутился, поэтому отвел глаза в сторону и продолжил равнодушно. – Заткнись.

Да, Шериф Хайд знал толк в оригинальных приветствиях. Обычно он использовал официальные приветствия, такие как «Здравствуйте», «Добрый вечер», и неформальные, например «Опусти стекло!», «Заткнись» или же просто выстрел в лицо прямо с порога.

– Что вы сказали?

Это был первый раз в жизни Мэдисон, когда её так прямолинейно заткнули. Родом из интеллигентной нью-йоркской семьи, она редко сталкивалась с грубостью в свой адрес, хотя сама любила вставить в речь парочку смачных ругательств.

Сейчас Мэдди так жалела о своей глупой поездке. Перед ее глазами появился Бруклинский мост в сумерках. Централ Парк этой осенью будет так-же прекрасен как и всегда, но ей уже не суждено было это увидеть. Не надо было в одиночку соваться в эту глушь…

Уставший Шериф уже хотел снова оставить ее в одиночестве.

– Если захочешь есть и пить, по батарее постучи. Я буду недалеко.

Девушка подошла впритык к прутьям клетки, упершись в них почти отсутствующей грудью. Вновь этот внимательный взгляд из-за плеча. Мэдди замечает, что в его чёрных глазах совершенно не видно зрачков.

– Почему вы меня здесь держите?

– Для этого есть минимум пять причин. – он показал ладонь с пятью пальцами. – Перечислить их снова? Я думаю у тебя хорошая память. Так что немного посидишь, подумаешь о своём поведении… в безопасности.

Речь его была как у робота с южным акцентом. Но он же все-таки мужчина, а у них есть одна общая слабость.

Мэдисон легко провела пальцами по шее вниз, между ключицами и коснулась крестика на груди. В душной камере всё её лицо и декольте блестели от пота. Девушка произнесла полушепотом:

– Ладно, только принеси мне завтра Библию. Здесь ужасно скучно и одиноко.

Похоже такие приёмы соблазнения работают только на её спермотоксикозных сверстников. И, возможно, на пасторов.

Кривая ухмылка озарила лицо Шерифа как тогда в баре.

– Как ты можешь чувствовать себя одинокой, если Бог всегда рядом?

Он ушёл в свой кабинет, но через час вернулся. С открытой бутылкой Теннеси Виски и уже слегка пьяный. Пленница услышала, как скрипели металлические ножки стула, который он тащил за собой. Звук такой, словно скребут вилкой по стеклу.

Поставив стул напротив тюремной камеры, он сел на него, сложив руки на спинке.

– Ты должна сидеть за решеткой. Я знаю, что ты боишься, может быть, это и правильно. Но ты посажена не без причины, уж поверь мне. Решетки тут крепкие, поэтому на побег не рассчитывай. Если сможешь выбраться на свободу, тебе же будет хуже. А для меня всего лишь… минус один голодный рот. На много миль вокруг этот полицейский участок – единственное безопасное место. Потому что в городе правят силы, о существовании которых твоей маленькой голове и не приходилось думать раньше. А когда наступает тьма… – Коп глянул в окошко под потолком, и печально покачал головой, намекая, что больше информации она не получит.

Мэдисон поняла, что влипла в крупную передрягу.

«Да он же просто обезумел! Я заперта здесь с сумасшедшим мужиком!»

Где-то снаружи, со стороны леса, эхом раздался протяжный вой рыжего волка.

Глава 3. Око за око, зуб за зуб

Коп снял ее так нежно, что девушка даже не проснулась. Она лежала, светлые волосы разметались по подушке как змеи. Ресницы дрожали, словно ей снился кошмар. Он легко провел ладонью по ее голове, потрогал лоб спящей девушки, после чего резко отстранился.

Утром пленница обнаружила что повязки на ее голове больше нет. На полу стоял поднос со скудным завтраком из красной фасоли с рисом. И никакого десерта! Мэдди смотрела на небо через полосатое окно и думала:

«Господи, еще неделя и я точно сойду здесь с ума. Стану как этот коп-маньяк. Кажется, в детстве у нас дома была видеокассета с похожим названием. Нет, фильм назывался «Маньяк-полицейский». Но мне не разрешали его смотреть.»

Девушка с грустью улыбнулась от ностальгии и продолжила мысли вслух.

– Предположим, Шериф когда-то был нормальным человеком. Нормальным по их стандартам. Типичный такой деревенский коп с юга, который любит американский футбол, выпить пивко и втихаря является расистом. Но жители города, которых он должен был защищать, вымерли по какой-то неизвестной причине. Следовательно, не осталось ни одной живой женщины. И он сошел с ума от одиночества. В худшем случае, собственноручно сократил население своей паствы. Типа неконтролируемые вспышки гнева, ведь он бывший военный. А с ними частенько такое бывает. Затем увидел меня на дороге в тот проклятый вечер, и решил похитить. Потому что я свидетель того, что он сжигал кого-то в машине. Живого или мертвого. Я свидетель преступления, а от свидетелей нужно избавляться. Тогда, получается, он заметает следы.

За двое суток заключенная не видела в участке никого, кроме Хайда и своего отражения в раковине. Нужно попробовать заглянуть в решетчатое окно под потолком. Девушка встала на скрипучую койку и поднялась на цыпочки.

Из него открывался унылый вид на улицу, должно быть, единственную в этом жалком городишке. Под палящим солнцем проносилось перекати-поле. В конце улицы виднелась её брошенная тачка. Девушка долго стояла, вцепившись пальцами в металлические прутья, в надежде увидеть хоть кого-то из людей. Но безуспешно.

При свете дня она разглядела банк, почту, магазин. Увидела, что рядом с полицейским участком располагался Муниципалитет Хайдвилда. Так стоп.

– Хайдвилд и шериф Хайд. Либо это творческий псевдоним для маньяка, либо он потомок основателей города, либо это случайность. Но в случайности я уже не верю.

Этим же вечером Шериф исполнил её страстное желание. Он вернулся в участок намного позднее, чем обычно, весь мокрый от макушки до ботинок, с гарпуном в одной руке и Библией в другой. Запах болота вошел в участок вместе с ним. Это аромат разложения и тины.

Коп небрежно бросил книгу через решетку в камеру своей пленницы, а сам удалился в сторону полицейских душевых. Мэдисон крайне удивилась, ведь он принес тысяча пятьсот страничный Ветхий завет с несколькими вырванными страницами. Она с трудом подняла толстенную Библию и крикнула ему вслед:

– Я знаю, что ты убил жителей города. Большинство так точно. Зачем ты это сделал, больной ублюдок!

Хайд поднял бровь и повернулся чтобы посмотреть в её глаза. В его черной радужке плескалась немая ярость. Это глаза человека, который всю жизнь молча терпел оскорбления в свой адрес, а потом решил: "С меня хватит!". Грудь вздымалась как после долгой пробежки, с волос капало прямо на золотой значок шерифа.

Дальнейшие ругательства застряли у Мэдди в горле.

– Жителей? Девочка, ты… – Шериф показал на неё пальцем – Ты даже не представляешь в какое глубокое дерьмо вляпалась. Они не жители, они – нежить.

– Ну так расскажи мне больше.

– Ты ещё не готова.

– Не готова к чему?

– Выслеживать. Убивать. Поджигать. – он наклонил голову – Но время идет и скоро ты поймешь, что это необходимо. Для выживания.

«Ни хрена подобного!» – подумала Мэдди.

– Я бы предпочла просто вернуться к своей обычной жизни в Нью-Йорке. Знаешь, мои родители не бедные, даже наоборот. Ты можешь запросить любую сумму выкупа, папа на все согласится. Обещаю, я забуду твое лицо сразу же как сяду в машину! Я даже забуду о сожжённой тачке! Об этом можешь не беспокоиться. У меня престижный колледж, все говорят про большое будущее, и я еще никогда не была замужем. Пожалуйста, не бери грех на душу. Выпусти.

Дэвид видел перед собой всего лишь низенькую, слабенькую и ещё совсем глупую девчонку с руками-веточками. Выпучила свои глаза как бездомный котенок и смотрела на него снизу вверх. Такой точно опасно находиться на свободе.

В душевой он почему-то долго не мог выбросить из головы её этот несчастный образ, застрявший в голове как навязчивая идея.

Шериф шёл из душа по коридору в одном лишь длинном полотенце на бёдрах, с сигаретой в зубах, черные волосы облепили его череп. Мэдисон отрывается от книги и замечает, что его кожа подозрительно бледная, голубые вены проступают на жилистых руках. Этот человек никогда не занимался физическим трудом под палящим солнцем, поэтому на его лице почти не было морщин. Тяжело оторвать взгляд, ведь он в очень хорошей физической форме: накаченные грудные мышцы, руки и спина. Однако тело выглядело слегка изможденным, как у бегуна на длительные дистанции.

Остановившись, Шериф выпустил дым через решётку, зазвенели ключи, и он открыл клетку. Первая её мысль была эмоциональной:

“Пресвятой Иисус, меня сейчас будут насиловать, а я не мылась трое суток!”

Вторая мысль рациональной:

“Никогда нельзя недооценивать врага, мистер Хайд.”

Мэдисон помнила, что физически слабый противник может надеяться только на эффект неожиданности. Тем временем полуобнаженный мужчина протянул руку к Мэдди, словно собирался пригласить её на танец.

– Не двигайся, то есть – пожалуйста… Черт бы побрал все эти вежливости. Я постоянно забываю о них…

Она быстро взяла Ветхий завет двумя руками и со всей силы бросила в его крупный лоб. Такая хрупкая на вид девушка, а силищи хоть отбавляй. Шериф упал, а рядом с ним книга, раскрывшись на странице Левит 24:17.

“Кто убьет человека, тот предан будет смерти. Кто убьет скотину, должен заплатить за нее, скотину за скотину. Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать. Кто убьет скотину, должен заплатить за нее; а кто убьет человека, того должно предать смерти.”