Текст книги "Темное предсказание"

Автор книги: Сандра Ренье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

НЕПРИЯТНОСТИ СО ЗВЕЗДАМИ

– Слушай, ты, тупая корова! – Страттон впилась пальцами мне в локоть, как только Кайран исчез из виду. – Ты что себе позволяешь, а?

– Пусти, вцепилась, как клещ! – я пыталась разжать ее пальцы, сгорая от обиды и ярости.

Хватка у нее была железная.

– Еще раз посмеешь надо мной посмеяться, я тебе такое устрою! И никто здесь тебе не поможет!

– Пусти ее, – вступилась за меня Николь, стараясь отцепить от меня эту ядовитую паучиху, – сама виновата! Сама себя дурой выставила, не вали на других!

– Странно как-то, что мистер Дункан не стал наказывать Фелисити за ее дерзость дополнительными часами вечерних занятий, – протявкала у нас за спиной Ава. – Кроме Города он никого на эти дополнительные не оставляет.

– Не смей ее так называть, – вступила в разговор Филлис.

– Можно назвать швабру розой, она от этого все равно останется шваброй, – встряла Синтия.

– Цитата неверна, – подал голос Джейден, – перечитай Шекспира.

– Расслабься, жирный! Да ее хоть медом намажь, такой, как Ли, надолго к ней не прилипнет, пусть она и не мечтает! – усмехнулась Синтия.

Джейден побледнел. Синтия задела его больное место. Он молча повернулся и ушел.

– Защитники хреновы, – шикнула Страттон, запуская когти еще глубже в мою руку. – Ты на всю жизнь останешься грязным, вонючим Городом! Вали к своему мистеру Дункану. Расскажи ему, что драконы охраняют не только Уэльс, но и Лондон. Ему это понравится!

С этими словами она выпустила наконец мой локоть и удалилась в сопровождении своего звездного кружка.

– Ух, зараза! – бросила ей вслед Филлис.

За обедом в кафетерии Джейден так и не появился. Зато опять пришел Пол.

– Если она такая крутая, шла бы в частную школу! – злилась Николь.

– Её выгнали из частной школы.

Мы не сразу сообразили, что это сказал Пол. Глядел он при этом прямо перед собой в тарелку с фасолью.

– За что выгнали? – не поверила Николь.

– Застукали за наркотиками. Её и других из «Звездного клуба», – произнес Пол тонким визжащим фальцетом.

Теперь понятно, почему он все время молчит. Такой голос может выносить разве что родная мать.

– Наркотики? – удивилась Руби.

Пол молча кивнул.

– Расскажи! – не выдержала Николь.

И Пол заговорил, все так же не поднимая глаз от тарелки:

– Они продавали таблетки другим школьникам. За это их и выгнали из частной школы, даже богатые родители не смогли им помочь. И в элитный колледж их тоже больше не берут.

Лицо Николь расплылось в довольной злорадной ухмылке.

– Бедная Ава! Из-за этого скандала ее не зовут больше на телевидение сниматься в рекламе!

– Думаешь, из-за этого? – уточнила Филлис.

– Сто процентов! – заявила Николь. – Знаете что? Пошли к ним, выдадим им все, что знаем, пусть навсегда заткнутся!

Николь вскочила с места.

Я дернула ее за рукав и усадила обратно на стул.

– Оставь. Не надо!

– Почему? – Николь посмотрела на меня холодно и почти с презрением. – Тебе что, наплевать на Джейдена? Он влюблен в тебя, а ты не хочешь за него вступиться? Он любил тебя задолго до того, как появился этот смазливый Фитцмор и тебя околдовал.

Я отшатнулась от нее, как от горячего утюга.

– Николь, это подло, – заметила Руби с упреком, – Фели не наплевать на Джейдена. Мы все это знаем. Но она права: не лезь к этим звездным, нарвешься на скандал, это будет пошло и грязно!

Я сидела вся красная, щеки горели. Я пила воду и боялась поднять глаза на друзей.

– У меня есть идея получше, – проговорила я наконец дрожащим голосом, – дождемся математики. Там мы со «Звездным клубом» будем один на один. Только мы и они.

– Что ты задумала? – у Филлис от любопытства заблестели глаза.

– Узнаешь, – ответила я, вышла из столовой, страшно злая на Николь, и поспешила в киоск.

Ерзая на стульях, мы ждали начала алгебры. Джейден появился почти одновременно с учителем мистером Селфриджем. Филлис и Николь то и дело оборачивались ко мне с немым вопросом. Кори хмурился, Руби снова нацепила свои розовые очки и мечтательно пялилась в окно.

Мистер Селфридж написал на доске новое задание.

– Вычислите средние показатели этого графика по оси X. Каковы ваши результаты, мисс Страттон?

Фелисити надменно взглянула на Селфриджа. Все в классе знали, что ответа она не знает и ответить не может. Алгебра у нее шла хуже всего. И хотя мистер Селфридж в какой-то момент поддался ее чарам, с математикой у нее лучше не стало.

– Держи, Фелисити, может, это тебе поможет! – крикнула я и бросила ей со своего места пластиковую трубочку.

Она опешила, но трубочку поймала и прочла надпись, которую я сделала фломастером. Не знаю, что другие увидели во взгляде, который она на меня метнула, возможно, крайнее изумление, я же заметила в ее глазах страх и ненависть, а трубочка мгновенно исчезла у нее в кармане.

Теперь Страттон знала, что нам известна ее тайна.

– Мисс Морган, возможно, вы и в самом деле можете помочь мисс Страттон? – мистер Селфридж прервал наш безмолвный диалог.

– Функция от X равна нулю, – вдруг вскочил Джейден, – мы можем констатировать тождество графиков функции F по оси X как в плюсе, так и минусе.

Вот спасибо ему! Никогда бы не сумела дать ответ с такой скоростью. Джейден подмигнул мне и сел на свое место. Филлис удовлетворенно улыбалась. Николь злорадно ухмылялась до ушей.

Ава, Синтия и Фелисити до конца урока нервничали и затравленно переглядывались. Джек сверлил меня взглядом. Уж не знаю, что творилось у него в голове.

– Что было в трубочке? – подошла ко мне Филлис на перемене.

– Вообще-то всего-навсего конфеты, – я самодовольно улыбалась, – но я написала фломастером «ускоритель для мозга».

Одну секунду все пялились на меня в изумлении, потом беззвучно рассмеялись. И мой рейтинг среди друзей снова вырос.

И тут я заметила двух воронов. Они сидели на дереве совсем рядом с окном нашего кабинета. И опять у меня возникло дурацкое ощущение, что они за мной наблюдают. Настроение у меня тут же испортилось. Где Ли? И почему за мной опять следят? Неужели меня все-таки арестуют?

СЫН ОБЕРОНА

Дождь лил как из ведра, когда в пятницу вечером закончилась моя смена в Национальной галерее, и я, попрощавшись с коллегами, открыла зонт и вышла на парковку перед зданием музея из служебного входа. Прямо передо мной стоял красный спортивный «Мерседес». У меня внутри все сжалось. Неужели Ли? Вернулся! Но из машины вышел незнакомый мне высокий блондин. Он обошел «Мерседес» и приблизился ко мне.

– Ты Фелисити, – произнес он, и это был не вопрос, а утверждение.

Ну, допустим, я – Фелисити. А сам-то кто? Похож на Ли и Кайрана, так же высок ростом и широк в плечах, так же белокур. Очередной кузен. Только глаза синее, пронзительно синие. Таким бывает море у берегов Корнуолла весной. И очевидно, что это не просто эльф, это очень авторитетный эльф. Ну, тогда все ясно.

– Ты, должно быть, Эмон, – сухо ответила я.

Он кивнул и открыл дверцу машины.

– Садись. Поговорим.

– Это машина Ли, – нахмурилась я. – Он не против?

– Садись, – эльф покачал головой, – у меня всего час времени. Мне надо спешить обратно.

– Обратно? Куда это?

– Садись. Расскажу.

Я колебалась. Дед мне всегда говорил: нельзя беспрекословно слушаться незнакомых мужчин. Эмон между тем грозно сдвинул брови. Сын Оберона, разумеется, привык именно к моментальному и беспрекословному подчинению.

– Поедем в ближайшее кафе. Надо поговорить. Можешь сесть за руль, если хочешь.

За руль? Я не умею водить автомобиль!

– Садись уже наконец. Поехали.

Я бы рада была послать его куда подальше и поехать домой на метро, но ведь речь шла о Ли. Пришлось сесть в машину и захлопнуть дверцу.

Эмон долго петлял по лондонским улицам. Умеет ли он летать, интересно? И куда эльфы прячут свои крылья? Я представила себе, что у них на спине, должно быть, расходится кожа и там, в глубине, складываются крылья. И когда надо, они их расправляют, как майские жуки. Фу ты! Противно!

В это время Эмон резко затормозил, пропуская какого-то отчаянно жестикулировавшего и бранившегося таксиста.

– Что это? – холодно проговорил эльф.

– Даже я знаю, что на красный ехать нельзя, – сухо ответила я.

– У тебя вообще нет водительского удостоверения? – сверху вниз осведомился королевский сын.

– Нет, – вздохнула я, – поверни налево на следующем перекрестке.

Через две улицы мы припарковались. К счастью, здесь неподалеку находилось «Коста-Кафе». Эмон скользил рядом со мной по мокрой мостовой, и капли дождя, казалось, отскакивали от него, как жемчуг.

– Ты же не мокнешь, – с удивлением заметила я.

– А что, должен? – он равнодушно пожал плечами.

– Под таким дождем любой нормальный человек промокнет насквозь. А ты не промокаешь, – объяснила я. – И как тебе это удается?

– Одна из эльфийских особенностей. Эффект лотоса. Никуда от него не денешься.

– А, ну да, эффект лотоса, конечно, как же я сама-то не догадалась, – съязвила я. Мы нашли местечко у окна.

– Ты любишь кофе с молоком, если меня верно информировали, – ровным тоном произнес Эмон, – пончик или сэндвич?

Это был риторический вопрос, потому что эльф исчез, не дождавшись моего ответа. Ему сообщили о том, что я люблю? Интересно.

Странно, люди не Подсаживались к нам за стол, хотя кафе было переполнено: все спасались от ливня. Никто не приближался к нашему столику ближе чем на метр.

– Это ты наколдовал? – обратилась я к эльфийскому принцу, когда он вернулся с полным подносом еды.

– Я, – признался он, – мне надо поговорить с тобой, чтобы никто не мешал.

Он поставил поднос на стол, протянул мне чашку моккиато, огромный пончик и сэндвич.

– Держи. Не знаю, что ты любишь больше.

– Я бы сказала, да ты не дослушал.

Он сел напротив меня за столик. Себе он ничего не принес.

– Ты ничего не хочешь? – поинтересовалась я.

– Нет, – отвечал эльф, – не люблю людскую еду. Невкусно.

Он разглядывал меня, как, вероятно, биолог изучает редкостное насекомое или бактерию. Я пыталась понять, чего в его взгляде больше – любопытства или отвращения.

– Значит, ты и есть Предсказанная пророчеством, – заключил Эмон.

Пауза. Я пила кофе и равнодушно ковыряла пончик. Этот эльфийский сноб отбил у меня всякий аппетит. И вообще наводил на меня страх и тоску.

– Вопросы есть? – вдруг спросил он, промолчав минуты две.

– Где Ли?

Он приподнял одну бровь и впервые улыбнулся. Ненавижу эту улыбку! В ней столько издевки, столько насмешки! У Кайрана такая же!

– Этого я тебе сказать не могу.

– У него на этот раз такое секретное задание? – съязвила я. – Я знаю, что речь идет об убийстве. Я подозреваемая, вернее – обвиняемая. А ему поручено провести расследование.

Улыбка поблекла.

– Я не могу тебе сказать, потому что не знаю. Ли пропал.

Я едва не подавилась куском пончика.

– Ли пропал в восемнадцатом веке, – продолжал Эмон.

– При дворе Людовика XVI? – пробормотала я.

Эмон кивнул.

– Последние вести от него были получены из Версаля. Больше недели назад. Я надеялся, что он, может быть, как-то связывался с тобой за это время.

Если бы!

– Это я уже понял, – продолжал Эмон, – твое алиби до сих пор так и не доказано. Теперь Ли исчез. И это очень тревожный сигнал. Дело в том, что дней пять назад обнаружили еще один труп.

Я закашлялась. Руки у меня задрожали.

– Это не я! – вырвалось у меня.

– Я тебе верю, Фелисити, – Эмон улыбнулся по-настоящему, – но мы беспокоимся. Ли должен защищать тебя, а он исчез. Задание казалось нетрудным. От него требовалось только собрать доказательства и улики. Ли лучше всех прочих агентов ССЭР разбирается в тонкостях французской придворной жизни.

ССЭР? Ах да! Секретная Служба Эльфийской Разведки. Вспомнила!

Эмон кивнул.

– Да, он что-то вроде Джеймса Бонда. У него уже были на руках какие-то доказательства, когда связь вдруг оборвалась. Он при тебе ни о чем таком не упоминал? Ничего тебе не передавал?

Что? О чем он говорит? Не понимаю!

Эмон стал раздражаться:

– Фелисити! Ты же избранная, ты особенная! Ты должна что-то знать! У тебя наверняка что-нибудь есть!

С этими словами он схватил меня за запястье. И нас тут же ударило током.

Я в испуге отшатнулась. Эмон тоже испугался. И уставился на меня огромными глазами.

– Что это было? – выговорил он каким-то странным тоном, как будто был чем-то тронут.

Я потерла руку в том месте, где он ко мне прикоснулся.

– Как что! – ответила я. – Это же типичная эльфийская история. Когда Ли до меня дотрагивается, происходит то же самое.

– Но это Ли, он тебе предназначен. Он твой будущий муж, твой супруг. Так случается, это нормально, но только между теми, кто помолвлен.

ЧТООООО???!!!

– Да ладно! Ты что – не знала? Ли – твой суженый. Так сказано в Книге пророчеств.

– Что там сказано? В Книге пророчеств написано, что мы с Ли поженимся?

Эмон кивнул, пристально глядя мне в глаза.

– Ну конечно. Зачем он, по-твоему, поступил в Хортон-колледж? Он хотел познакомиться со своей будущей невестой.

Мне стало дурно. Перед глазами заплясали точки, дыхание перехватило.

Я помолвлена с Леандером Фитцмором? Помолвлена уже бог знает сколько веков, с тех пор как была начертана Книга пророчеств! Значит, Ли в меня не влюблен, он не пытался за мной ухаживать, вероятно, я ему вообще неинтересна и неприятна. Он просто вынужден быть со мной милым, потому что нам суждено стать мужем и женой!

– Брось, Фелисити! – заговорил Эмон, прочитав мои мысли. – Все не так плохо. Поверь мне, вот уже несколько веков тебе завидует всякая нимфа. А еще больше – женщины, которым Ли встретился в их жизни. А теперь вдобавок тебе завидует и вся ваша школа, разве нет?

Эмон подался вперед и снова пристально взглянул мне в глаза.

Я отвернулась. Незачем ему читать все мои мысли. Его слова меня не утешили и не успокоили. Не пойду я замуж за Фитцмора! С какой стати? Потому что так написано в какой-то дурацкой старинной книжонке? А что там написано по поводу убийства, в котором меня обвиняют, а?!

– Я хочу домой, – беззвучно произнесла я.

– Мы еще не закончили, – отозвался эльф, – неизвестно, когда я в следующий раз смогу выйти за пределы нашего мира.

Он снова говорил повелительным тоном, но уже не так жестко и высокомерно. Презрение исчезло. Любопытство пересилило неприязнь.

– Мы не знаем, что удалось выяснить моему кузену. И нам неизвестно, что королевский гвардеец делал на древней пустоши в Бодмин Муре.[6]6
  Бодмин Мур, или Бодуин Мур, – холмистое болотистое урочище, вересковая пустошь в Корнуолле, Англия. Этому месту приписывают мистические свойства и историю. Предположительно здесь находились древние языческие капища и жертвенники.


[Закрыть] Ему бы следовало заступить на смену в Стоунхендже, а это в другом конце Англии. Второй труп обнаружили на континенте, в Богемии. Погиб один из агентов, которым поручили расследовать убийство охранника. Что именно тебе сказал Ли, прежде чем исчезнуть? Ты последняя с ним говорила. Он должен был сказать или оставить тебе нечто важное.

Не знаю. Не помню. Мысли путаются. Не могу сосредоточиться.

– Вспомни, Фелисити. Его последние слова. Может быть, он что-то тебе дал на прощание. Драгоценный камень в золотой оправе?

– Карбункул? Нет, это слишком ценная вещь. Я бы его не приняла.

– Значит, ты видела карбункул? – глаза эльфа заблестели. – Он забрал его с собой?

– Разумеется, забрал, он же должен быть на связи с вашим штабом.

Эмон откинулся на спинку стула и не мигая уставился на улицу.

– Ты замечала вокруг что-нибудь странное? – спросил он наконец.

– Ты имеешь в виду воронов?

– Что ты знаешь о воронах? – он прищурился.

– Что я знаю? – с издевкой повторила я. – Знаю, что вы, эльфы, держите меня за примитивное глупенькое создание. Вы полагаете, я не в состоянии заметить двух здоровенных черных птиц, которые сопровождают меня на каждом шагу, как только я выхожу из дома? Особенно после убийства в Бодмин Муре!

– А кроме воронов. Еще что-нибудь? – не отставал Эмон.

Что еще? Что он хочет знать? Что моя мать себя странно ведет? Что мой брат влип в историю и поставил под угрозу всю семью? Что у меня новая работа в музее? Точнее, в Национальной галерее?

– Картина! – вдруг вспомнила я.

Эмон выпрямился.

– Картина в Национальной галерее двигалась. Коза щипала траву, ветер дул. Это заметила даже моя подруга Руби.

– Что это за картина? – насторожился Эмон.

– Какой-то пейзаж с козой…

– Да нет же, – эльф в нетерпении закатил глаза, – кто нарисовал это полотно и как оно называется?

– А! Психея и Купидон или что-то в этом роде. Какой-то остров с горой, а на ней – крепость.

– Зачарованный замок? – уточнил Эмон.

– Да, точно!

– Пейзаж Авалона. Этому полотну тысячи три лет, а выглядит так, будто написано маслом в девятнадцатом веке. На самом деле это изображение магического портала, которым пользовались еще друиды, чтобы скорее перемещаться в Иной мир.

Портал? Как та картина, что висит у Ли на лестнице?

Эмон снова прищурился и пристально поглядел на меня.

– Именно. Только через картину у Ли на лестнице ты попадешь в королевство Оберона. Через полотно в Национальной галерее можно попасть только на Авалон. Не знал, однако, что ты в курсе.

Он с тоской посмотрел за окно. Дождь хлестал с удвоенной силой.

– Мне пора, – сообщил он.

Я бы осталась переждать дождь, доесть пончик и сэндвич. Уверена, что, как только эльфийский принц оставит меня одну, аппетит вернется.

– Отвезти тебя домой? – Эмон встал.

– Нет, спасибо.

– Понимаю. Тебе надо сначала прийти в себя.

Сколько сочувствия! Надо же! Я так благодарна!

– Я уже опаздываю, – проронил Эмон и запрокинул мое лицо, двумя пальцами взявшись за подбородок.

Нас обоих снова немного тряхнуло, как будто током, но на этот раз совсем легко. Он пристально смотрел мне в глаза. Очевидно, пытался прочитать мысли. Но в голове у меня было удивительно пусто. Я могла думать только о том, что предназначена в жены Леандеру. И эта мысль так меня занимала, что я даже не заметила, как исчез сын Оберона.

Я помолвлена с Ли! Где он? Где этот гад? Этот подлец! Где застрял мой женишок?! Уж я бы с ним поговорила! Как он мог так долго мне лгать! Врун несчастный! А я-то думала, мы друзья! А он мной пользовался, манипулировал! Интриган! Мерзавец! Мне надо в туалет!

В зеркале отражалось нечто со взъерошенной шевелюрой и черными подтеками туши под глазами. Красота, да и только! Идеальная невеста для эльфийского красавчика! Впрочем, Фелисити Морган часто так выглядела, пока не появился этот!.. Этот подлый Фитцмор! Но с тех пор я изменилась. Я стала расчесывать и укладывать волосы, сняла с зубов брекеты, я стала следить за собой, и такая Фелисити нравилась мне больше прежней. И эта перемена произошла благодаря Ли. А кто такой Ли? Всего лишь парень, который захотел посмотреть на свою будущую жену, и из-за этого безбожно врал мне все это время. Проклятые эльфы!

Зазвонил мобильный. Джейден пригласил меня к себе на вечеринку. Весьма кстати. Без этого полуэльфа вечер пройдет как нельзя лучше!

КАРАОКЕ-ВЕЧЕРИНКА

Джейден открыл дверь, сияя улыбкой.

– Молодец, что пришла! Можем начинать.

Сегодня я забуду об эльфах, убийствах и школе.

Я буду веселиться и на один вечер прогоню из головы Фитцмора. Я глубоко вздохнула и улыбнулась в ответ:

– Вы меня ждали?

– Ждали, – отвечал Джейден, забирая у меня куртку, как настоящий джентльмен, – мы уже перебрались в гостиную с игровой приставкой. Я сегодня дома совершенно один. Пошли играть.

Меня действительно ждали и даже радостными криками разразились, когда я вошла в гостиную.

– Опоздавший начинает игру! – возопил Кори с микрофоном в руке.

При чем тут микрофон? Разве у нас не Олимпийские игры?

– Нет! – радостно сообщила Николь, улыбаясь мне, кажется, от всей души, чего давно уже не бывало. – Мы поем караоке!

– Я тут кое-что захватила с собой, чтобы веселее пелось, – Филлис втиснула мне в руку стакан с зеленой жидкостью, – не волнуйся, это «Кайпиринья»[7]7
  Кайпиринья – популярный бразильский коктейль из кашасы, лайма, льда и тростникового сахара.


[Закрыть] – безалкогольная, но с имбирным элем.

Я попробовала. Оказалось, вкусно. Ну, можно и начинать! Среди друзей легко петь. Они принимают меня и всегда принимали такой, какая я есть. Они любили меня с немытой головой, охрипшую и неадекватную от усталости и раздражения. Они уже давно смирились с тем, что у меня нет ни слуха, ни голоса, что петь я совсем не умею. Зато Филлис – копия Уитни Хьюстон, а Кори – кто бы мог подумать – потрясающе копирует Snoop Dog. После второй порции коктейля караоке пошло как по маслу, пели все, орали в микрофон все подряд, ничего уже не стесняясь и ничем не смущаясь.

После пяти порций коктейля Руби стало нехорошо, и ее стошнило в кадку с пальмой. Филлис заснула на софе, Кори и Николь наконец выяснили отношения.

Сколько лет Николь вздыхала по Кори? Года два? Три? Может, пять? А сколько лет я уже живу в Лондоне? И почему меня так смущает, что Кори и Николь сидят в уголке в обнимку и воркуют? Ах да, Кори завел себе подружку! Как мило! Повзрослел мальчик наконец-то! Подружка ему понадобилась, конечно, только для того, чтобы осознать и проверить свои чувства к Николь.

Рядом со мной на диване храпела Филлис. Меня саму стало клонить в сон. Кто-то взял меня за руку. Джейден обнял меня за плечи. Удара током не последовало. И вообще, с Джейденом было гораздо уютнее, чем с Ли. Джейден не костлявый, он пухлый, теплый, мягкий, как плюшевый медведь. А Ли все равно не хватает! Без него в нашем маленьком кругу как-то пусто. И я по нему скучаю. Пусть он не такой уютный и не такой удобный во всех смыслах. Мне бы следовало на него злиться и обижаться. Но с какой стати, собственно? Мой маленький мир так хорош, так спокоен, так уютен. И диван у Джейдена в гостиной такой мягкий, такой сонный и расслабляющий…

Я приникла к Джейдену и закрыла глаза. В голове у меня гудело, клонило в сон. В итоге я заснула на диване. И они будут меня уверять, что в коктейле не было алкоголя, одно только имбирное пиво! Готова поспорить, Кори плеснул туда водки или рома. Года два назад он уже выкинул такой фокус. Руби тогда, помнится, начала плясать на столе.

Кто-то энергично тряс меня за плечо. Я с трудом поднялась и села на диване. Голова шла кругом.

– Ну, слава богу, – произнес незнакомый голос, – а то это было уже похоже на падучую.

Падучая? Эпилепсия? Я моргала спросонья, ничего не понимая, и видела перед собой только пару незнакомых карих глаз, глядевших на меня с явным упреком.

– Ну, давай, дружочек, приходи в себя, милая. Или милый? – глаза смерили меня с ног до головы. – Чудной костюм. Но на балах Ее Величества бывают и чуднее.

Да что происходит-то?!

– Черт. Не успели. Она идет.

Послышались шум, голоса, собралась какая-то компания. Я пыталась разглядеть, что творится вокруг, но видела пока только ноги вошедших и тех двоих, кто меня нашел. Мраморный пол. Белый и красный. Огромное количество тканей различных цветов и оттенков. Ткани оказались юбками и платьями. Юбки были широченные, многослойные, вверху переходили в узкие корсеты. Целое общество дам в одеяниях эпохи рококо! Я сидела на полу с открытым ртом и не могла прийти в себя.

Одна из женщин остановилась прямо передо мной, пристально меня рассматривая. Прочие встали на шаг позади нее.

– Что это такое? – произнесла дама высоким голосом. Ее слова прозвучали царственно и повелительно.

Должно быть, я являла собой жалкое и отталкивающее зрелище. Меня разглядывали как редкостное животное или насекомое, которое вызывает одновременно и отвращение, и удивление. Потертые старые джинсы, конечно, убого смотрелись среди этой роскоши.

– Простите, мадам… Она или он… мы подумали… вчера был маскарад… костюмированный бал…

Глаза дамы обдали обоих мужчин, нашедших меня, холодом.

– Определенно нет. Неужели кто-либо дерзнул бы предстать перед Его Величеством в подобным виде?

Его Величество? Мой бедный мозг едва не взорвался, пытаясь сложить одно с другим, пока наконец мраморный пол и юбки в стиле рококо, как пазл, не сошлись в одну картинку.

– Версаль! Королевский двор! – выговорила я.

Я с трудом поднялась на ноги. Серые глаза царственной дамы, не отрываясь, следили за моими движениями. Кто бы это мог быть? Ничье имя не приходило в голову.

– Хотя бы это она знает, – бросила дама, – откуда она взялась? Как сюда попала?

Ответа не последовало. Все молчали, беззастенчиво меня разглядывая. И тут вдруг я поняла, что дама обращается напрямую ко мне, просто разговаривает со мной в третьем лице!

– Ей бы самой хотелось знать, как она здесь оказалась, – промямлила я. – Но, если мы и вправду в Версале, не знаком ли вам Ли Фитцмор? В смысле, Леандер Фитцмор?

Ох, как заблестели глаза у всех дам! Понятно, они знают Фитцмора. Сразу видно.

– Откуда она его знает? – тем же снисходительно-повелительным тоном осведомилась дама в центре.

– Он мой брат, – быстро соврала я.

Она с недоверием оглядела мой костюм и лицо.

– Она на него совсем не похожа, – резко бросила дама безо всякой деликатности, – как ее имя?

– Фелисити. Фелисити Морган.

– А что это на ней надето? – дама одним только движением подбородка указала на мои джинсы.

– Я в этом проснулась, – ответила я и даже не солгала.

– Пусть она переоденется и через час явится ко мне, – приказала сероглазая дама, нахмурив лоб, – мадам де Полиньяк?

Вперед вышла дама в зеленом платье.

– Разъясните ей необходимый этикет и проследите, чтобы ее прилично одели, – прозвучал приказ.

Мадам де Полиньяк присела в манерном поклоне. Сероглазая дама, не дожидаясь ответа, прошествовала далее, шурша юбками. Свита последовала за ней, в том числе двое молодых людей, которые меня нашли.

Со мной осталась лишь одна молодая дама. На вид лет двадцати, красивая и улыбающаяся, но в улыбке ее скользила издевка, и вся моя несуразная фигура ее, очевидно, очень забавляла.

– Так, так, – заговорила фрейлина, – стоит нашей королеве услышать имя Фитцмор, как она готова забыть даже мсье фон Ферзена.[8]8
  Ханс Аксель фон Ферзен (1755–1810) – шведский дипломат и военачальник. Многие годы провел во Франции. После Французской революции в июне 1791 года подготовил побег королевской четы. После того как король с королевой были схвачены в Варенне, продолжал поддерживать тайную переписку с королевской парой, находившейся под домашним арестом в Тюильри. После казни Марии-Антуанетты 16 октября 1793 года его связи с Францией оборвались.


[Закрыть]

Королева? Так это сама Мария-Антуанетта![9]9
  Мария Антония Йозефа Иоганна Габсбург-Лотарингская (1755–1793) – младшая дочь императора Священной Римской империи Франца I и Марии-Терезии, королева Франции, супруга короля Людовика XVI с 1770 года. Во время Французской революции предстала перед судом и была казнена на гильотине.


[Закрыть] Ну, конечно! Теперь понятно, откуда и холодный взгляд серых глаз, и повелительный тон, и величественный жест. Королева с колыбели! Совсем как наша. Но и Мария-Антуанетта тает от одного имени Фитцмора.

– Вас это удивляет? – спросила я у фрейлины.

– Нет, меня удивляет не это, – усмехнулась дама. – Ли всегда утверждал, что он единственный ребенок своих родителей, зато рассказывал о своей невесте по имени Фелисити.