Текст книги "Темное предсказание"

Автор книги: Сандра Ренье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

ЗИГЗАГИ ИСТОРИИ

– Российская империя была последним абсолютистским государством в Европе, – объявил Кайран, начиная урок истории, – крестьяне долго оставались крепостными, князья не платили налогов, дворянство благоденствовало, остальной народ голодал. И этой мрачной стране мы должны быть благодарны за несколько подлинных шедевров. Можете назвать мне пример, Руби?

– Эрмитаж.

Кайран кивнул.

– Джек?

– Пасхальные яйца Фаберже.

– Правильно. Кори?

– Водка!

Смех в классе.

– Водку, Кори, пили беднейшие слои населения. Филлис, помоги нам.

– Янтарная комната.[28]28
  Янтарная комната – знаменитый шедевр искусства XVIII века, бесследно исчезнувший во время Второй мировой войны. В отделке преимущественно использовался янтарь – кабинет состоял из янтарных панелей, украшений и панно. Создана немецкими мастерами для прусского короля Фридриха I, затем подарена Петру I. Украшала летнюю резиденцию российских императоров в Царском Селе.


[Закрыть]

– Хорошо, – согласился Кайран, – сейчас я раздам семь фотографий. Это снимки предметов искусства и зданий. Вы разделитесь на семь групп, и каждая будет заниматься определенным предметом или постройкой. Попрошу подробное досье на каждый из семи объектов.

Филлис, Руби, Кори и я получили фотографию Янтарной комнаты. Николь и Джейден примкнули к другой группе. Николь все еще дулась на Кори.

– Когда ты с ней помиришься? – шепнула ему Филлис.

– А что я ей скажу? – Кори пожал плечами. – Между мной и Холли пробежала искра, и все. При чем тут вообще Николь?

– Чурбан бесчувственный, – неожиданно резко вмешалась Руби, – знаешь же, что она влюблена в тебя уже бог знает сколько времени!

– Я никогда не подавал ей никаких надежд! – защищался Кори.

– Ты с ней целовался взасос на вечеринке у Джейдена, – вступилась я за подругу, – это означает «не подавать никаких надежд»?

Кори, Руби и Филлис посмотрели на меня так, как будто у меня выросли рога.

– Что?! Кроме меня никто ничего не помнит? – неуверенно уточнила я. – Вы же все там были.

– Мне тоже так показалось, – подтвердила Филлис.

Кори растерялся и смутился.

– Ты что же, ничего не помнишь? – спросила я его.

– Не помню, – Кори покаянно покачал головой, – утром проснулся в страшном похмелье. Ладно, может, с Николь что-то и было. И с Руби тоже.

Руби залилась краской.

– Черт, не напоминай! Срам один! Еще хуже, чем в третьем классе, когда я после физкультуры случайно вышла из раздевалки в одном белье.

Никто не посмел даже хихикнуть. Кори посмотрел на меня и тихо переспросил:

– Неужели я правда целовался с Николь?

– Правда, – подтвердила я.

– А мне казалось, что это я с тобой…

– Со мной?!

– Да ладно тебе, Сити, что ты так удивляешься? Ты в последние месяцы пользуешься такой популярностью. И так похорошела! – усмехнулся Кори. – На тебя даже Джек Робертс запал.

Увы, это была правда. Робертс пялился на меня во все глаза каждый день, по-прежнему оставаясь мальчиком из «Звездного клуба». Мало того, он еще и лыбился всякий раз, когда ловил мой взгляд.

– Я чего-то, видимо, не понимаю, Кори. Я – по-прежнему я, Робертс тоже все тот же. И его любимым занятием всегда было издеваться над нами.

– Фели, кое-что изменилось с той вечеринки у Синтии, – сказал Кори, – с тех пор тобой увлекаются снова и снова. Неужели ты сама не замечаешь? Вот и мистер Дункан к тебе неровно дышит.

– Что-то не слишком, – пробормотала я, – кстати, у нас задание по истории. Надо бы его выполнить. Иначе мне опять придется отдуваться за всех после уроков.

– Неужели это было так страшно? – с иронией произнесла Филлис, подняв брови.

– Да, – отрезала я, – он тиран!

И пусть он услышит это слово своими заостренными эльфийскими ушами! Плевать!

Мы склонились над фотографией.

– Как по мне, многовато желтого и золотого, – оценил Кори.

Вынуждена согласиться. Слишком роскошно. А ведь и у меня был, был один такой камушек! Эх, сперла маман мою фибулу! Исчез бесценный подарок Карла Великого. И мой никчемный братец даже представления не имеет, какое сокровище ему пришлось сбывать.

Филлис писала под нашу диктовку. Я вдруг обратила внимание на одно изображение на фотографии. Зеркало. А под ним в оправе – точно такой же камень, что у меня в фибуле.

– Джейден, будь добр, одолжи на минутку очки.

Через отполированные линзы Джейденовых очков я смогла разглядеть, что это точно был мой камень. Что он там делает? Янтарную комнату создали после того, как Карл Великий в восьмом веке подарил мне фибулу с янтарем. Спустя много веков. Что здесь не так? Кто-то взял этот камень и переместился с ним во времени? Кто? Когда? Куда? Что было раньше? Что позже? Мой бедный мозг задымился. Одно я теперь знала точно: там, в Янтарной комнате, был мой камень! Его ни с чем не спутаешь, у него уникальный рисунок и узор, так что даже в Янтарной комнате он выделялся.

– Что это значит? – спросила я у Кайрана после урока, как только за нами закрылась дверь в его кабинет. – Ты специально раздал нам эти задания. Ты знал, что я узнаю камень!

– Не был уверен, – отвечал мистер Дункан, – а знаешь ли ты, что это за камень?

– Ну?

– Его называют «Око Фафнира».[29]29
  Фафнир – персонаж скандинавской мифологии, сын колдуна Хрейдмара, брат Отра и Регина, впоследствии принявший облик дракона. Упоминается в «Старшей Эдде», «Младшей Эдде», «Саге о Вельсунгах».


[Закрыть] Он украшал рукоятку меча по имени Грам. Это совершенно уникальный меч, особенно для эльфов.

– Этот меч относится к королевским регалиям Пана? – робко поинтересовалась я.

Кайран сверкнул глазами.

– Что ты об этом знаешь?

Я пожала плечами. Мне нельзя выдавать Тень… Даже думать о нем нельзя! Пришлось быстренько вспоминать пикник в Вестминстере, когда Ли впервые рассказал мне об этих регалиях. Кайран прочитал мои мысли и кивнул.

– Так и есть. Регалии. Символы власти. Их всего три. Плащ, меч и кольцо. Меч имеет силу, только когда в его рукоятку вделан этот янтарь. Ты же знаешь, что у эльфов особые отношения с драгоценными камнями.

Да, припоминаю. Ли объяснял мне, что у эльфов драгоценные камни служат телемедиумами.

– Этот янтарь – нечто совершенно особенное, – продолжал Кайран, – обычно камни чувствуют друг друга и позволяют своим обладателям общаться на расстоянии. Но «Око Фафнира» чувствует не только владельцев других магических камней, с ним могут вступать в связь самые одаренные друиды и эльфы. Этот камень недавно был в Риме. Это точно. Его там почувствовал один из посланников короля Оберона.

В Риме? Как он мог быть в Риме, если в это время уже был у меня?!

– Мы предполагаем, – продолжал Кайран, – что Янтарная комната спрятана где-то в катакомбах Ватикана. Она пропала после Второй мировой войны. Но Ватикан всегда умел скрывать свои сокровища.

Ты серьезно? Янтарная комната, значит, в Риме?

Кайран пожал плечами.

– Кто мог ее там найти? В папский дворец имеют доступ лишь посвященные. И я почти уверен, что только кто-то один знает все тайны Ватикана. Он-то их и хранит. И это даже не сам Папа Римский. Старик о многом не подозревает. Его не во все посвящают. Он фигура слишком публичная…

Ушам своим не верю!

– Но нам это не важно, – рассуждал Кайран, – важно то, что янтарь под названием «Око Фафнира» находился где-то в Ватикане. А теперь он снова пропал! Что ты можешь об этом рассказать?

Я вздохнула и снова быстро вспомнила пикник в Вестминстере.

– Ничего нового. Я ничего не знаю ни о каких регалиях Пана, – произнесла я.

– Фелисити, – в голосе Кайрана зазвучала угроза, – не играй со мной и не смей мне лгать. Ты точно имеешь к этому какое-то отношение.

– Это я уже слышала, – дерзко ответила я. – Но с какой стати на меня возлагают ответственность за какие-то пропавшие регалии! Я была еще в колыбели, когда они пропали. Ли говорил, они исчезли в день моего рождения.

– А твои родители никогда ничего тебе не рассказывали, не дарили драгоценностей и ни на что не намекали? – упорствовал Кайран.

– Нет! Когда я появилась на свет, моего отца уже четыре месяца не было в живых. Мать работала как проклятая, а бабушка со мной вообще не общалась.

Если уж совсем честно, то бабуля меня просто ненавидела. Понятия не имею почему. У меня не сохранилось ни единого светлого воспоминания ни о ней, ни о тех редких минутах, когда она оставалась со мной один на один. Однажды она меня выпорола, так что сидеть потом было больно. Она готова была запороть меня до смерти, спасибо, вмешался дед. Она еще жива. Живет в доме для престарелых и никого уже не узнает. Сиделки с ней измучились, потому что бабуля со своей деменцией превратилась в агрессивную злобную каргу. Мать не навещала ее уже три года, у нее не было денег на поездку.

Зато дед меня всегда любил. Часто рассказывал корнуолльские саги и легенды. Особенно о короле Артуре. Я вообще росла рядом с замком Тинтажель.[30]30
  Замок Тинтагель, или Тинтажель, – разрушенный ныне замок в графстве Корнуолл, Великобритания. Замок традиционно связывают с легендами о короле Артуре. Позже в Тинтагеле разворачивалось действие любовного треугольника: король Марк, его супруга Изольда и племянник Тристан.


[Закрыть] Дед покупал мне мороженое и леденцы, и мы с ним отправлялись в долгие прогулки по Корнуоллу. Вот был дед! Всем дедам дед! Жаль, умер. Мне его ужасно не хватает. Что досталось мне от него в наследство? Стилет.

– Расскажи. – Кайран нагнул голову и внимательно посмотрел на меня.

– Вот, – я порылась в рюкзаке и протянула полуэльфу кинжал в футляре, – вот оно, дедово наследство.

Он внимательно разглядывал стилет.

– Ты поосторожней, – предупредила я, – он с фокусом.

Я нажала на уплотнение на ручке, и из нее выскочило десятисантиметровое лезвие. Кайран вздрогнул и отпрянул от меня.

– Ты знаешь, что это такое? – тихо спросил он, не сводя глаз с оружия.

– Стилет, – ответила я, пожав плечами.

– Разреши на минуту. – Кайран протянул руку за кинжалом.

Я отдала ему нож ручкой вперед.

– Фелисити, это драконий нож, – произнес Кайран, – и ты утверждаешь, что тебе его оставил в наследство твой дед?

– Ну да.

– Он что-нибудь тебе объяснил при этом?

– Только то, что этот стилет меня всегда защитит.

– Смотри, видишь руны на рукоятке? Это огамическое письмо.[31]31
  Огамическое письмо – письменность древних кельтов и пиктов, использовавшаяся на территории Ирландии и Великобритании в IV–V веках н. э.


[Закрыть] Древний язык, давно утраченный и понятный только нескольким посвященным.

– Кому, например? Друидам и эльфам?

Кайран кивнул и провел пальцами по знакам на рукоятке. И снова мне бросилось в глаза, какие у него ухоженные руки.

– Ты умеешь читать эти письмена? – полюбопытствовала я.

– Нет, не умею, – с сожалением произнес он, – это знание доступно только нескольким друидам.

Кажется, таким же шрифтом было что-то написано в Книге пророчеств.

– Это все, конечно, чрезвычайно интересно, – Кайран вернул мне стилет, – но мы никуда не продвинулись.

Он вздохнул и смерил меня взглядом, как будто придумывал, что же со мной делать дальше.

– Может, поищем Ли? – тихо предложила я.

Он издевательски ухмыльнулся.

– Скучаешь по жениху?

– Мне недостает моего друга, – честно призналась я и мрачно прибавила: – И когда я его найду, я ему выскажу все, что думаю об этой помолвке!

– Не забудь позвать меня, – попросил Кайран, – хочу на это посмотреть.

– Не забуду, – пообещала я.

– Ладно, иди. А то Уилл Синклер умирает от ревности.

Тьфу ты! Как мне надоели эти шуточки!

После литературы был урок физики, а после него в коридоре возле шкафчиков меня ждал Пол.

– Можно мне понести твою сумку? – спросил он.

– Нет. Пол, спасибо, я ношу свою сумку сама. И вообще извини, но мы с тобой не пара. У меня есть друг.

– Ли? – протянул Пол.

– Нет. Его зовут Ричард. Он не из колледжа. Остальное никого не касается.

Вряд ли можно назвать Ричарда моим другом, но это все же лучше, чем просто послать бедного Пола куда подальше.

– Ты не была с ним на балу, – заметил Пол.

– Пол, ты что, ходил на бал? – удивилась я. – Ну хорошо, мы с моим другом не пришли на бал, мы ходили на концерт Sunrise Avenue.

Пол расстроился, больше ничего спрашивать не стал и молча удалился.

Ах ты, господи, опять я кого-то обидела!

– Пол, подожди!

Он остановился с видом побитой собаки.

– Давай будем просто друзьями, – предложила я.

– Как с Джейденом и Кори? – уточнил Пол.

– Именно, – подтвердила я.

– Джейден влюблен в тебя с пятого класса. Я думал, вы когда-нибудь будете вместе, – протянул Пол.

Вот именно теперь нужно снова бередить старые раны!

– Джейден мне как брат, – вздохнула я. – То есть лучше брата. Присоединяйся к нашим пробежкам, хочешь?

– А пошли со мной вместе плавать, – вдруг предложил Пол.

– Плавать? – переспросила я.

– Ну да. Это интереснее и полезнее, чем кино и попкорн.

Что правда, то правда. Я согласилась.

– В Kingfisher Leisure Center? – предложил Пол.

– С радостью, – отозвалась я и почувствовала большое облегчение.

И мы вместе отправились на урок химии. Полагаю, что никто из нас прежде не слышал, чтобы молчун Пол столько говорил. У него даже голос изменился, звучал уже не так пискляво.

Да, Ричард! Я совсем о нем забыла! До сих пор не ответила ни на одно его сообщение. А мое платье от Йона Джорджа я у сестры забрала. Удивительно, но Анна была со мной мила и дружелюбна. С платьем рассталась неохотно, конечно, но оно ей настолько не шло, что она вынуждена была с этим согласиться. Расспрашивала меня долго о моих отношениях с Ричардом, трещала без умолку по поводу своего малыша Джейкоба. И на прощание попросила как-нибудь привести Ричарда к ней на барбекю…

Я позвонила Ричарду по дороге от сестры домой.

– Привет, Фелисити.

Его голос прозвучал не так восторженно, как я привыкла.

– Здравствуй, Ричард. Прости, что так долго не отвечала. Тебе сейчас удобно говорить?

– Нет, сейчас совсем не могу. Очень занят. Ты чего-то хотела?

Жестко, однако! Раньше он так со мной не разговаривал.

– Я хотела с тобой поговорить. Не можем ли мы встретиться? – робко предложила я.

Он мгновение помолчал.

– Знаешь, Фелисити, я не понимаю, в какую игру ты играешь?

– Я ни во что не играю, – почти возмутилась я.

– Не уверен, – коротко и резко произнес Ричард, – сначала ты живешь у Ли, потом бесследно исчезаешь куда-то с его кузеном. В паб заявляется какой-то уголовник и предъявляет на тебя права. Ты неделями не реагируешь на мои сообщения. Нет, мне неинтересно играть в такие игры.

– Ричард! Пожалуйста…

Я уже готова была все объяснить, но осеклась на полуслове, прикусив язык. Что я ему скажу? Что Ли, его друг Ли, на самом деле полуэльф, как и Кайран? Что Ли пропал? Что я ищу его по разным закоулкам истории и путешествую во времени?

– Ричард, извини, с Карлом и правда вышла скверная история… Мне очень жаль! У него нет на меня никаких прав. Я никогда не встречалась с ним и не давала повода думать, что такое возможно. Я его терпеть не могу! Ричард, пожалуйста, я не могу отвечать за каждого идиота. Я вижу Карла два раза в год, много три: на Рождество, на день рождения моей сестры и ее мужа. И клянусь тебе, до сих пор он только смеялся надо мной и воспринимал меня как неизбежную тоскливую деталь семейного праздника.

Ричард молчал.

У меня заныл желудок. К горлу подступил ком.

– Попробую послезавтра освободить пару часов, – наконец произнес он, – послезавтра в пять. В семь я должен быть на одном вернисаже.

– Прекрасно, – подхватила я, – в пять я приду!

– Ладно. Увидимся. Пока.

– Ричард! – крикнула я в трубку, пока он еще не отсоединился.

С некоторым опозданием прилетело «Да?».

– Прости, пожалуйста. Все так нескладно. Но ты мне очень, очень нравишься!

На том конце послышался вздох.

– До послезавтра, Фелисити.

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

– Филип, мне надо с тобой поговорить!

В братцевой общаге несло перегаром и табаком. Из своей комнаты мне навстречу вылез его сосед Мартин. Я протиснулась мимо него в коридор.

– Где Филип? – обратилась я к Мартину.

Заспанный, с мутными глазами, Мартин скреб небритый подбородок.

– У себя в комнате, – промямлил сосед, – слушай, Сити, пошли со мной в кино!

– Уйди с глаз моих!

Я постучала в дверь к Филипу. Ответа не последовало. Я распахнула дверь и вспугнула какую-то голую девицу, которая с визгом закрылась одеялом до самого подбородка.

– Филип! – взвизгнула она и пнула моего братца в бок.

Тот заморгал спросонья и наконец узнал меня.

– Привет, Сити. Тебе чего?

– Поговорить надо. Вставай и одевайся. Я жду.

Я сделала шаг назад и прикрыла дверь. Сзади подкрался Мартин, так что я наступила ему на ногу. Что ему от меня надо? Раньше он меня вообще не замечал.

– Уверена, что не хочешь в кино, Сити? – он приподнял брови.

– Абсолютно, – отрезала я, – кофе в этой дыре есть?

Я проследовала на кухню, но вид раковины, переполненной грязной, местами уже заплесневевшей посудой, отбил у меня всякое желание пить здесь кофе.

– Ты такая классная, когда сердишься, – вдруг оценил Мартин.

– Мартин, отвали, – вмешался Филип, – это же моя сестра.

Надо же, вспомнил! Первый раз в жизни решил за меня заступиться! Хотя я рано обрадовалась…

– Она скучная, толстая кулема, – прокомментировал брат, – иди уже давай. Иди к этой, как ее?

У него за спиной возникла та же самая девица, только уже одетая, и пискнула:

– Сьюзи!

– Да, вали к Сьюзи, с ней неплохо, – посоветовал Филип и стал пить молоко прямо из пакета.

– Спасибо тебе, любимый братец!

– Всегда пожалуйста. Ну, так что надо?

– Ты мне кое-что должен, братец! Кажется, с моей помощью ты решил покрыть свои долги.

– Это я-то тебе должен? – взвыл Филип. – Ты же встречаешься с этим, как его, с Косгроувом! У него денег как грязи. Для него и две тысячи фунтов – фигня! А про две сотни я вообще молчу!

– Для Ричарда деньги, может, и фигня, как ты выражаешься, – процедила я сквозь зубы, – а для меня нет. А благодаря двум идиотам, Джереми и Карлу, я теперь вообще не уверена, что мы с Ричардом все еще вместе. После той истории в пабе!

– Ну и что? – Филип пожал плечами. – У тебя еще один богатей есть, тот, из твоего колледжа, о котором мать говорила.

– Вот о нем-то как раз и будет разговор. Он доверил мне на хранение дорогую брошь. Верни ее.

– Не могу, я ее уже загнал.

– Кому?

– Тебе-то что? У тебя что, есть бабло ее выкупить?

Ненавижу! Убила бы!

– Не твое дело! – рявкнула я. – Говори, кому продал?

– Одному типу на Портобелло Роуд, – отвечал брат.

Черт! В этих ювелирных лавках вечно толпа народу. Брошь уже сто раз могли купить.

– Ладно! Пиши адрес! – велела я. – И сколько он тебе за нее дал?

– Ну-ну, полегче! Ты всегда такая шустрая по утрам?

Господи, какой идиот!

– Не терплю, когда меня обворовывают!

– Есть на чем написать? И чем? – вздохнул Филип.

Я оторвала кусок бумажного полотенца и протянула ему вместе с ручкой.

– Что! Пятьсот фунтов? – выкрикнула я, когда он вернул мне записку.

– Круто, да? – братец был крайне доволен собой. – Ловкий я парень. Умею торговаться.

– Ну ты кретин! – и я двинула ему кулаком в грудь. – Ты продал бесценную вещь за полтысячи фунтов? Мать в очередной раз обворовала меня из-за пяти сотен фунтов?!

– Вообще-то матери досталось только две сотни. Остальное я оставил себе, долги погасить. Кредиторы одолели. Только ты ей не говори. А у тебя нехилый удар, – и брат потер ушибленную грудь.

– Эта брошь принадлежала Карлу Великому, – процедила я.

– Которому голову отрубили? – удивился Филип.

– Да нет же! Королю франков из восьмого века! Этой вещи больше тысячи лет, а ты спустил ее за пятьсот фунтов! И еще гордишься!

До Филипа наконец дошло.

Он напрягся и посмотрел на меня.

– Восьмого века? – шепотом повторил он.

Я кивнула.

Он вдруг вломил кулаком по стенке ни в чем не виноватого холодильника.

– Теперь понятно, почему этот тип так подленько лыбился, – завопил брат, – и тут же согласился с моей ценой! Урод!

В кухне появился Мартин.

– Что шумишь? – спросил он у брата. – Сити призналась, что уже не девственница? Ну, когда-то это же все-таки должно было произойти!

– Мартин, пошел ты на фиг! – заорали хором я и Филип.

Мартин исчез.

– И что теперь делать? – произнес Филип.

– Ты уже сделал, что мог! Спасибо! – зарычала я. – Я найду этого торгаша и буду выманивать у него брошь обратно.

Я спрятала записку с адресом в карман.

– Сити, стой! Я с тобой! – Филип схватил меня за руку. – Подожди, я только надену что-нибудь поприличней.

– Буду внизу, – бросила я, – в этом хлеву меня тошнит. И больше никогда не зови меня Сити!

У входной двери меня ждала мрачная Сьюзи.

– Ты что, подружка Филипа? – подступила она ко мне.

– Я его сестра, – честно призналась я.

Она удивленно распахнула глаза.

– Да? А он мне никогда не говорил… Ладно, не важно. Ты подружку его знаешь?

– Я даже не знала, что у него вообще есть подруга.

– Ох, – вздохнула Сьюзи, – если узнаешь, скажи мне, ладно?

– Ты мне хочешь дать твой номер телефона или что? – не поняла я.

– Нет, – отвечала она тоном, полным презрения, – не мой, Мартина.

– Не надо. У меня уже есть, – отвечала я и покинула наконец эту вонючую конуру.

И как только братец может жить в таком отстойнике!

Филип появился через десять минут в засаленной майке, драных джинсах и самых изношенных кедах, какие я когда-либо видела в жизни.

– Держи, это тебе, – и он протянул мне еще один кусок бумажного полотенца с каким-то номером.

– Что это?

– Мартин сказал, ты хотела его телефон.

Я вышвырнула записку в ближайшую урну.

– Что с тобой, Сити? – недоумевал брат. – Ты такая… такая строгая. Сердитая. Мне нравится.

– Слушай, давай помолчим, а? Не обращайся ко мне, пока мы не доберемся до Нотинг Хилла, ладно?

Так он и помолчал, как же. Всю дорогу выносил мне мозг, рассказывая, как я обидела Карла. Карл, Карл, Карл!

– А ты делаешь все, что велит Карл? – огрызнулась я. – Что ты так вокруг него скачешь-то?

– И не думал скакать! – обиделся брат. – Он мой лучший друг. Я его поддерживаю, что странного?

Вот наградил бог таким братом!

– Поддерживаешь? Каким образом? Пытаешься подсунуть ему свою неуклюжую, скучную, несуразную дуреху-сестру?

Филип расплылся в ухмылке, ничуть не устыдившись.

– Вообще-то ты уже совсем не толстуха и не дуреха. И совсем не скучная. Заневестилась прямо! Лучше Анны стала.

– Ты только ей этого не говори.

– Приехали! – объявил Филип.

Брат повел меня в одну из многочисленных лавок. В будний день район Нотинг Хилл – место спокойное. Зато по субботам тут не протолкнуться.

Мы пришли в магазинчик, торгующий серебром, старинными украшениями, куклами и всякой всячиной, которую туристы охотно напихивают к себе в чемоданы.

Над дверью прозвенел колокольчик, и тут же за прилавком возник пожилой вертлявый господин с крошечными глазками неизвестно какого цвета. В полумраке магазина они казались просто черными точками на его лице. Дежурная улыбка продавца слегка поблекла, когда он узнал Филипа.

– Утро доброе, господа. Чем могу служить?

– Ты слышала, Сити? Он меня господином назвал, – заметил Филип.

Я же постаралась придать лицу наиболее любезное и вместе с тем деловое выражение.

– Мой брат недавно продал вам янтарную фибулу. Она еще у вас?

Глазки продавца превратились в две щелочки.

– Желаете выкупить фибулу назад? – осведомился он. – Сожалею, у меня для этой вещицы уже есть покупатель.

– Но она все еще у вас? – уточнила я.

– Полагаю, скоро ее приобретет лорд Кавендиш, – надменно заявил продавец, – пока он колеблется, выбирая между этой фибулой и короной Саксонского короля. Стоимость фибулы возросла до 10000 фунтов.

Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

Зато Филип не выдержал.

– А мне заплатил всего пять сотен! – возопил он.

– Больше вы не просили, молодой человек, – отвечал спекулянт. – И я совершенно не интересовался, откуда, собственно, у вас взялась эта штучка. А ведь мог бы вызвать полицию и показать им, что вы пытаетесь мне сбыть.

Маленькие глазки злобно сверкнули.

Вот напугал! В эти игры и я играть умею.

– Как хорошо, что вы об этом заговорили, – подхватила я, – эта фибула принадлежит мне. Мой брат у меня ее стащил. И стоит она действительно гораздо больше, чем он за нее запросил. В нее вставлен янтарь из Янтарной комнаты. Так фибула еще у вас?

Крошечные свиные глазки сделались размером с блюдца.

– Из… из Янтарной комнаты? Вы уверены? – заикаясь, переспросил продавец. – Но это франкская фибула. Она хранится у меня в надежном месте…

– Этот камень когда-то из нее вынули, и он украшал Янтарную комнату, пока она не пропала. Потом камень загадочным образом вновь стал частью фибулы, – быстро произнесла я. – Спасибо за информацию.

И вышла из магазина.

Филип последовал за мной.

– Не, ну ты дура, Сити, ей-богу! Теперь эта фигня будет стоить еще дороже!

– А что, у тебя где-то завалялось 10000 фунтов, чтобы ее выкупить?

Он замолк, и мы пошли к метро.

– Ну, и что теперь делать? – поинтересовался брат.

– Я что-нибудь придумаю, но тебе точно не скажу! – огрызнулась я. – Вы с маменькой и так обобрали меня до нитки. Но я тебе обещаю, что, когда я верну фибулу, вы до нее больше не доберетесь. И если ты еще раз назовешь меня Сити, я двину тебе в рожу со всей своей сестринской любовью!

– Ладно, ладно, – Филип поднял руки, как будто защищаясь, – успокойся ты. Так что Мартину-то сказать? Что у вас ничё не получится?

Вот кретин-то! Я повернулась и пошла прочь.

– Эй, ты куда? – крикнул брат.

– Поеду на автобусе! – бросила я, не оборачиваясь.

И что мне теперь делать? Каковы мои шансы вернуть сокровище, не нарушая закон? Попросить о помощи Кайрана? Ох, как неохота его просить!

– Фелисити! Вот так сюрприз! – удивилась Филлис, открывая мне дверь.

– Что удивительного? Зашла к подруге в гости! – неуверенно улыбнулась я.

– Да ладно! – ухмыльнулась Филлис. – Ты всегда сообщаешь заранее, что придешь. Но за последние полгода ты вообще у нас редкий гость, тебя ждут в других местах.

– Ты о чем? – нахмурилась я. – О моих вечерних посиделках у Кайрана?

– И о вечерах с Ли, – добавила Филлис.

– Привет, Фелисити! – крикнула из гостиной ее мать.

– Здравствуйте, мисс Гэрруэй!

Мать моей подруги меня неизменно восхищала. Я не знала дамы более элегантной и стильной, чем мисс Гэрруэй. Быть бы ей замужем за каким-нибудь аристократом, кабы не двое внебрачных детей от члена парламента и заместителя лорд-канцлера. К несчастью, сам мистер Бейтс был уже женат и имел двух детей от законной супруги. А супруга была непростая, а «золотая», дальняя родственница самой королевы, из богатой и влиятельной семьи. И мистер Бейтс был не готов бросить такое сокровище и пожертвовать карьерой даже ради блистательной мисс Гэрруэй. Однако мистер Бейтс был хорошим отцом, заботился о Филлис, о ее сестре Вере, второй своей дочери, помогал их матери. По крайней мере, денег на них не жалел.

– Хорошо выглядишь, Фелисити, – заметила мисс Гэрруэй и посмотрела на меня по-настоящему дружелюбно, как мне показалось, пожалуй, впервые за все время нашего знакомства, – прическа тебе очень идет.

– Спасибо, мисс Гэрруэй!

– Филлис рассказывала, что это ваш новый одноклассник Ли на тебя так повлиял. Теперь я понимаю, что она имела в виду.

Тут мы с Филлис обе залились краской.

– Мам, мы тут… – пробормотала Филлис.

– Да, да, разумеется, – улыбнулась ее мать.

И мы ушли в комнату Филлис.

– Ну, что стряслось, Фелисити! Рассказывай!

– Извини меня, пожалуйста, – выговорила я.

– За что?

– За все! Я веду себя как идиотка. Ты была права. А теперь пришла к тебе за помощью.

– Ну, – Филлис села на софу, – забудь. Ты уже исправила все свои ошибки. Говори, чем я могу тебе помочь?

– Ну, в общем… – я повертела в пальцах карандаш с ее письменного стола.

– Фели! Говори уже! Ты как будто хочешь мне предложить какую-то аферу!

– Так оно и есть! – призналась я. – Попроси своего отца разобраться с одним спекулянтом на Портобелло Роуд!

– Что? – не поняла Филлис.

Я вкратце объяснила ей, в чем дело и как она может мне помочь.

Филлис слушала в крайнем изумлении, а потом спросила:

– Не многовато ли ты на себя берешь, подруга?

– Многовато, – согласилась я, – но мне необходимо вернуть эту брошь. И поверь мне, дома я ее больше хранить не стану.

Филлис замерла в раздумье, подперев руками подбородок.

– Я спрошу отца, – нехотя протянула она, – что мне ему сказать?

– То, что я рассказала тебе. Этот тип спекулирует антиквариатом на черном рынке. Твой отец же как раз борется против таких махинаций.

– Он вообще-то занимается коррупцией среди крупных чиновников. Его больше интересуют заказчики, а не исполнители, – уточнила Филлис, все еще глядя в пустоту, – ладно, я попробую.

Я кинулась ей на шею.

– Спасибо! Ты лучший друг на свете!

Филлис на это только как-то болезненно, вымученно улыбнулась.

Я ждала в холле отеля «Ритц». Сердце выпрыгивало из груди. Ричард опаздывал уже на десять минут. Может, он так зол на меня, что вообще не придет? Рядом мигнула вспышка фотоаппарата. Человек с камерой фотографировал входящего в гостиницу. Это был Ричард. Рядом с первым фотографом возникли еще двое с камерами. Ричард резко остановился. Я беспомощно смотрела на него. Что теперь? И почему именно сейчас? Я спряталась за колонну и оттуда кивнула ему на запасной выход. Он слегка нагнул голову и заговорил с папарацци. Я скользнула за угол, и тут мне преградил путь охранник в униформе.

– Меня ожидает Ричард Косгроув, – честно сказала я.

– Это утверждают все юные леди, которые сюда приходят, – высокомерно отрезал охранник.

Я вздохнула и стала ждать. Через пять минут подошел сам Ричард и меня забрал. На охранника это не произвело ни малейшего впечатления.

– Непрошибаемые ребята! Ничем их не проймешь! – проговорила я, когда мы оказались на лестнице.

Ричард улыбнулся.

– Когда я жил здесь первый раз, мне было семнадцать лет. Я из кожи вон лез, чтобы хоть немного расшевелить их, удивить чем-нибудь.

– Да ты что? И что ты делал?

– Пару раз взрывал у них за спиной пустые пакеты из-под чипсов. Протанцевал мимо в костюме из фильма. Что-то еще в этом роде.

– И что они?

– Ничего, – Ричард тихо засмеялся, – один вздрогнул, когда у него за спиной хлопнул пустой пакет, а потом спрашивает: не надо ли мне помочь выкинуть этот пакет в мусор?

Он провел меня на второй этаж в номер люкс, где была, правда, только одна комната. С огромной кроватью. Повсюду разбросаны книги, бумаги, упаковка из ресторана фастфуда. Он сел на край кровати, а меня усадил на стул рядом с собой.

– Ричард, – начала я, собравшись с духом, – Ричард, Карл – шурин моей сестры. Он всегда только издевался надо мной, ничего больше.

И я рассказала о том, что произошло во время последнего Рождества.

– А с какой стати ты пропадаешь на неделю вместе с учителем истории? – недоверчиво уточнил Ричард.

– Кайран не просто мой учитель истории. Он двоюродный брат Ли. И мы пытались найти Ли.

– А что, Ли пропал? – насторожился Ричард.

– А ты не знал?

– В полицию обращались?

В полицию? В голову бы не пришло. Да и смысл?

– Могу подключить кого-нибудь из моих телохранителей от кино, – предложил Ричард, – они дружат с лондонской полицией…

Он уже готов был набрать номер. Я схватила его за руку.

– Не надо! Правда, это ни к чему! Кайран разберется. Поверь, у него свои связи, и еще какие.

Ричард опустил руку и медленно притянул меня к себе со стула на кровать.

– Ты даже не представляешь, как я тебя ждал все эти недели, – проговорил он.

Дыхание его участилось, я увидела его совсем близко, так что разглядела даже веснушки у него на носу. Ни одна камера никогда не замечала эти веснушки. Губы его коснулись моих губ. Я почувствовала под головой его ладонь, другой рукой он прижимал меня к себе. Мои руки обвились вокруг его шеи, и он расценил это как поощрение к дальнейшим действиям. Поцелуй стал горячее, он склонился ко мне, и я оказалась лежащей на спине на его кровати. Его рука переместилась с моей талии ко мне под одежду, а дыхание сделалось еще чаще и тяжелее.