Текст книги "Темное предсказание"

Автор книги: Сандра Ренье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

НЕОБЫКНОВЕННЫЕ УРОКИ

Я здесь, конечно, некоторым образом аутсайдер. Но до чего же это чудное место, все здесь не как у людей! Наша Руби была бы тут счастлива! Её бы сюда вместо меня. Здесь учили, как менять погоду, как управлять ветром и читать звезды. К каждой трапезе готовили настой из трав, а перед едой пели грегорианские песнопения. Никакие это, конечно, не грегорианские гимны, чушь, откуда им тут взяться, но очень похоже. И ни одного слова не понятно. Спасибо Финну, объяснил: это, оказывается, один из кельтских языков.

Финн и Лайм не отходили от меня ни на шаг и превратились в моих постоянных спутников. Финн немного напоминал Джейдена, он светился всякий раз, когда ловил мой взгляд, всегда готов был помочь, искренний, дружелюбный, улыбчивый… Он как мог старался украсить мое пребывание в волшебной школе.

Школяры-эльфы, как им и положено, немного надменны и самовлюбленны. Пока еще не так, как те, кто привез меня на Авалон, но они ведь еще так молоды, у них все впереди, они еще успеют превратиться в высокомерных снобов. Они, конечно, хороши, эти эльфы, красивы, как боги. Но и полуэльфы… ей-богу, не хуже. Потрясающе притягательны, как Лайм. Шеннон, одна из учениц, была в него безнадежно влюблена. А еще эльфийка Лориэль. Именно Лориэль как-то исподволь дала мне понять, что я тут лишняя. Я видела, как она смотрит на Лайма, и мне быстро стало ясно, что она к нему неровно дышит. Лориэль страшно раздражала моя догадливость. Впрочем, она в каждой особи женского пола видела соперницу.

Разумеется, тут все знали Леандера и Кайрана и регулярно пели им дифирамбы. Они были здесь так же популярны и любимы, как у нас в Британии принцы Уильям и Гарри. Даже больше: они тут были героями, они же суперагенты, у них такие ответственные и опасные миссии… У полуэльфийки Шоуни сверкали глаза всякий раз, как речь заходила об обоих кузенах.

Что же касается занятий… да, к такому еще надо привыкнуть. С одной стороны, здесь необходимы дисциплина и сосредоточенность, с другой – такие предметы и темы у нас в Хортон-колледже никогда не восприняли бы всерьез. Мироустройство и теологию и у нас в Вестминстере проходят, они у нас называются географией и историей религии. Но кроме них – ничего общего.

Бриджит, женщина-друид, преподавала науку о целебных травах и их применении. До знакомства с Бриджит я представляла ее себе эдакой идеальной языческой жрицей или христианской святой, высокой, белокурой, с открытым красивым невинным лицом. Куда там! Эта друидша оказалась идеальным изображением средневековой ведьмы-знахарки: горбатая, кривая, косматая, горбоносая старуха, с бородавкой на подбородке и кустистыми бровями. Она бросила на меня один-единственный взгляд своих водянисто-голубых юрких глаз и тут же приступила к лекции. Другая преподавательница по имени Рианнон походила на амазонку или валькирию и преподавала финансы, экономику и мировую экономическую политику.

– Экономическую политику? – переспросила я у сидевшей рядом со мной за партой Шеннон, не веря своим ушам.

Шеннон кивнула.

– Именно, – подтвердила сама Рианнон, как водится, прочитав мои мысли, – мировая экономическая политика. Полуэльфы и друиды активно участвуют в мировой политике, оказывают серьезное влияние на международные отношения. Для нас это чрезвычайно важно.

– Король Оберон всегда в центре событий, – ляпнула я.

– Подобное высказывание граничит с государственной изменой, Фелисити Морган, – резко бросила валькирия ледяным тоном, как будто рассекла воздух мечом.

– Прошу прощения, – пробормотала я и опустила глаза.

В тот день я многое узнала об Ином мире и о школе на Авалоне. Учеников вместе со мной было двенадцать. Были времена, когда здесь учились всего пятеро, а то и вовсе трое. В этом году двое из нынешних двенадцати готовились к выпускному экзамену. Трое собирались покинуть школу в следующем году. Не каждый год школу покидали дипломированные выпускники, и не каждый год прибавлялись новенькие. Ключевые роли здесь, конечно, играли эльфы. Очень многое зависело именно от них. На уроке зодчества и архитектуры мне объяснили, что покривившаяся Пизанская башня есть, разумеется, творение рук исключительно человеческих, ибо если бы в строительстве участвовали эльфы, башня стояла бы ровнее ровного, поскольку эльфы знали заранее, что фундамент башни нестабилен, люди же об этом и не догадывались. Обучали политике, риторике. Математику, английский и литературу студенты изучали прежде, еще до Авалона. Эльфов и полуэльфов учили перемещаться во времени.

В школу на Авалоне принимали обычно с четырнадцати лет. Исключение составлял только Лайм, в связи с определенными обстоятельствами его биографии. Помнится, Ли мне говорил, что эльфы не бросают своих детей, рожденных от смертных женщин. Однако Лайм и в этом был исключением: до восьми лет жил с матерью, проституткой и наркоманкой, если это можно назвать жизнью. Но я, конечно, не стану его об этом спрашивать.

Мерлин все никак не вызывал меня для разговора, обещанного в первый же вечер. Я видела его только за общей трапезой и не знала, как мне быть: напроситься ли самой к нему на аудиенцию или, наоборот, всячески избегать каких-либо разговоров с ним.

Еда была такой же спартанской, как и обстановка в комнатах. Когда мне захотелось мармеладу к чаю, эльф Брайан объявил, что мармелад есть яд и что тело должно очиститься от всякого яда. Чем плох мармелад, не знаю, но уж о шоколаде даже заикаться не стала.

На третий вечер на Авалоне я нашла наконец время полистать Книгу пророчеств. Шеннон взяла почитать какой-то шпионский триллер Джона ле Карре и ушла к себе в комнату с книгой. Дилан и Фарион трудились над рефератом о мировом экономическом кризисе 2008 года. Прочие смотрели телевизор. Да, представьте себе, у них тут есть телевизор! Разумеется, чтобы смотреть новости, ну, официально. А неофициально студенты Авалона включали ту же ерунду, что и ученики Хортон-колледжа. Только вместо чипсов и конфет хрустели морковкой и кольраби и пили не колу, а родниковую воду из того самого источника, который облил меня в день приезда на остров. Настроение при этом царило такое, как у нас во время караоке-вечеринки.

Итак, я открыла пресловутую Книгу пророчеств, вернее, ее копию. Читать ее оказалось непросто: одни страницы были на латыни, другие написаны скандинавскими рунами. Встречались и иллюстрации. И прямо у меня на глазах некоторые абзацы менялись сами собой. Старые чернила бледнели и исчезали, на их месте появлялись новые строки, как будто написанные невидимым пером. Но разобрать эти надписи я не могла, как ни старалась. Их язык был мне неведом, хотя когда-то и где-то я уже видела подобные письмена.

Мимо меня что-то как будто прошелестело. Я подняла глаза. Библиотека казалась пустой. Я была одна. Но стоило мне вернуться к чтению, как вновь послышался шелест. Я посветила лампой вокруг. Пусто. Снова склонилась над книгой – и совсем рядом почувствовала какое-то движение. Не водятся ли здесь привидения? Сам остров Авалон – миф, призрак. Но на стене застыла лишь моя тень. Однако шорох раздался вновь. Значит, я здесь все-таки не одна! Дрожащей рукой я нащупала на столе пресс-папье и швырнула его туда, где шуршало.

Пресс-папье с грохотом разбилось о каменную стену, и что-то мелькнуло вдоль стены к окну. Тут уж я вскочила на ноги и схватила нож для разрезания бумаг. Резко отдернула занавеску. Никого. Пусто. Сердце выпрыгивало из груди. Кто же это такой? И что ему надо? Или в этих древних стенах у меня вконец разгулялась фантазия? Так, спокойно! Я села на место и отдышалась. Нож мне все равно не поможет. Им только карандаши точить. Завели бы уж они тут у себя на Авалоне точилки!

На стене передо мной появилась тень человеческой фигуры.

– Стоять! Не двигаться! – я вскочила и выставила руку с ножом вперед.

А потом медленно обернулась. Позади меня никого не было. Но тень на стене не исчезала. Кто-то стоял с высоко поднятыми руками. Я завертела головой по сторонам. Никого. Тень на стене уперла руки в боки, как будто чего-то ждала. И дождалась: я не выдержала молчания. Если есть тень, должен быть и ее хозяин!

– Ладно, говори, кто ты такой? Призрак? Дух?

Тень отрицательно покачала головой.

– Ты меня понимаешь?

Тень кивнула.

– А говорить можешь?

Отрицательный ответ.

– Кто ты?

Он показал на свою голову. Волосы густые, уши не заостренные. Значит, не эльф. Или полуэльф?

– Ты человек?

Тень кивнула.

– Ты был тут учеником?

Нет.

– Преподавателем?

Опять мимо. Какая разница, кем он был. Вопрос в том, что ему сейчас нужно?

– Что тебе от меня нужно?

Тень повернулась в профиль и приложила палец к губам. А потом постучала себя по груди.

– Я должна молчать. Ладно. Но что…

Дверь распахнулась, в библиотеку заглянул Финн.

– Ты сама с собой разговариваешь?

Я поглядела на стену. Тень по-прежнему держала палец у губ.

– У вас потрясающая библиотека, – промямлила я. – Столько нового узнала!

Я захлопнула книгу и аккуратно отложила ее в сторону. Незачем показывать Финну, что я читаю.

– Слушай, – смущенно заговорил молодой человек, – у меня сегодня день рождения. Вот, хотел тебя пригласить. Маленький праздник. В десять собираемся в дормитории для мальчиков.

– Что, только мальчики? – испугалась я.

Кто их знает, что у них тут за ритуалы и обычаи. Вдруг они приносят в жертву девственниц?

– Да нет, девочки тоже будут, – успокоил меня Финн.

– Ясно. Спасибо. Приду. С днем рождения! Сколько тебе исполнилось?

– Двадцать восемь.

Да? А выглядит на восемнадцать. Ну, максимум на двадцать…

– Ты же знаешь, – улыбнулся Финн, – на Авалоне время тикает по-другому.

– Интересно, откуда я могу это знать? Мне ведь никто ничего не объясняет!

– Ой, – встревожился Финн и посерьезнел, – так вот, здесь все идеально соразмерно и гармонично. Сто секунд – минута, сто минут – один час. Тридцать часов – день. Авалон, он сам по себе, тут все не как в мире людей. Мы празднуем дни рождения по человеческому календарю, хотя время здесь течет по-другому, мы взрослеем и стареем медленнее. Держи, – он протянул мне старомодные карманные часы, – они показывают авалонское время. Бери, пригодятся.

Часы были диковинные. Вместо 12 цифр было 15, все из золота или серебра, украшенные крошечными драгоценными камнями.

– В десять, – напомнил Финн и оставил меня в библиотеке одну.

Тень на стене больше не появлялась.

– О боги, шампанское! – Лориэль захлопала в ладоши.

– Я подумал, совершеннолетие. Достойный повод выпить шампанского, – объявил Финн и покраснел.

– Здесь совершеннолетие наступает в 28 лет? – не поверила я. – Почему сразу не в 50?

Эльфы пренебрежительно ухмыльнулись.

– Мы бы, может, и подождали до пятидесяти, – прокомментировал Брайан, – нам-то спешить некуда. Но вот у людей времени маловато.

– Выпьем! – провозгласил Финн, поднимая бокал.

Все выпили.

– Бррр, – фыркнул Брайан. – Это ты еще не пробовала нектар. После него к этому уксусу не прикоснешься!

– Да ладно тебе, – прервал его Дафидд, – никто из нас пока не пробовал нектара. Налей мне еще!

У Дафидда, я смотрю, высокие отношения с алкоголем.

– Именно, – подтвердил Дафидд, прочитав мои мысли, – с помощью алкоголя легче и быстрее можно войти в транс. А в трансе можно такое увидеть…

Он ухмыльнулся и покосился на мой бюст.

– Или такого… – мечтательно подхватила Файннон, которая неровно дышала к Кайрану.

– Сразу видно, что вы никогда не мучились похмельем, – прокомментировала я, заворачиваясь в плед, – от алкоголя иногда раскалывается голова. И возможны… другие неприятности.

Одно только мое пробуждение в Версале восемнадцатого века чего стоит!

– У эльфов не бывает похмелья. А Гвайлин научился разгонять боль одним дуновением, – объявила Шоуни.

– Расскажи о Версале. Как там при дворе? – попросил Брайан.

– Нет, лучше расскажи про Ли! – хором пропели Шаннон и Лориэль.

Файннон и Шоуни захихикали.

– Какой он? Каково это – быть с ним вместе? Он все так же внимателен? – не унимались Шаннон и Лориэль.

– У него такие ямочки на щеках, – поддакнула Файннон.

– А эти глаза… – выдохнула Шоуни, – какие глаза…

Вот дуры-то!

Юноши заметно нервничали и сердились. Лайм нахмурился.

– Пора поздравить Финна, – напомнил Дилан и запел очень ясным, уверенным голосом поздравительную величальную песню, которую я никогда раньше не слышала. Прочие авалонцы подхватили.

Потом запела Шаннон. Эту песенку я знала. Вернее, я выдала тот вариант, который когда-то сочинил Кори. Школяры покатись со смеху.

Не помню уже, кто предложил играть в бутылочку и в правду-неправду. Помню только, что штрафом за неправду был бокал шампанского, который надо было выпить до дна. Довольно быстро мы все, конечно, порядочно напились. Так что мне проще было бы сказать правду, чем снова врать и опять пить. Мой бедный желудок неспособен был вместить столько шампанского.

– Вы вообще когда-нибудь с кем-нибудь уже целовались? – поинтересовалась я, еле ворочая языком, когда подошла моя очередь крутить бутылку.

Ответа я так и не поняла. Заметила только, какой взгляд метнул на меня Финн.

– Ой, а я думала, ты гей, – промямлила я и отключилась.

– Приходит в себя, слава богу, а я было подумал, у нее падучая, – послышался чей-то голос.

Я открыла глаза. Первое, что увидела, был мраморный красно-белый пол. Потом почудился запах несвежих помидоров и плесени. Кто-то тряс меня за плечо со словами:

– Да очнись же скорей, тебе нельзя здесь оставаться, сейчас здесь будет Ее Величество.

– До чего же странный у нее маскарадный наряд, – произнес другой голос, – надо же было такой несуразный выбрать.

Дежавю! Надо мной склонились двое, совсем как те два лакея тогда в Версале. Впрочем, и помещение тоже похоже…

– Черт. Не успели. Она идет! – ругнулся один из мужчин.

Опять зашуршали пышные юбки, и снова передо мной возникла королева Франции Мария-Антуанетта. На этот раз я была готова к ее царственному тону и колкому взгляду.

– Что это такое?

Я готова была уже ответить, но тут послышался другой голос, который я слишком хорошо знала.

– Простите, Ваше Величество, она со мной. Это моя невеста. Мне жаль, если ее вид оскорбил ваш взгляд. Она совсем не переносит алкоголя.

Кайран! Опять он! И он здесь! Вон как у фрейлин глаза заблестели!

– Мсье Кайран, – произнесла королева довольно мягко, так же блестя глазами, – вам следует лучше приглядывать за вашей невестой. Иначе она однажды от вас сбежит.

Кайран виновато улыбнулся:

– Глаз с нее не спущу, Ваше Величество.

Фрейлины захихикали.

– Чертовски любопытно, что за жену вы себе выискали, мсье Кайран, – улыбнулась королева, – приходите сегодня вечером играть в хоку в Салон Марса.

Хока? Кажется, потом это стало называться рулеткой.

Я готова была так же верноподданнически рассыпаться в извинениях, но пальцы Кайрана впились мне в локоть.

– Благодарим за честь, Ваше Величество, – Кайран согнулся в низком поклоне, увлекая за собой и меня.

Я попыталась было изобразить изящный книксен, которому научила меня мадам де Турзель, но такие фокусы удаются только на совершенно трезвую голову. Я потеряла равновесие и рухнула прямо на руки моему якобы жениху.

Королева смерила меня строгим взглядом.

– Похоже, вам придется изрядно потрудиться над этой барышней, мсье Кайран, – заметила Ее Величество и удалилась в сопровождении своей шуршащей юбками свиты.

– Знала бы она, сколько мне приходится над тобой работать, ma chérie.[22]22
  Дорогая (фр.).


[Закрыть]

– Не называй меня так! – я выдернула свою руку из его пальцев.

– А как мне тебя звать? – удивился Кайран. – Если я только что сказал, что мы помолвлены?

– Я не с тобой помолвлена! Я невеста Ли!

– Уже знаешь? – Кайран пристально поглядел на меня.

– Не важно. Ну, знаю. Гораздо важнее, почему я опять оказалась здесь? Помнится, еще недавно я была на Авалоне.

Кайран встал передо мной, скрестив руки на груди. Теперь он снова был мистером Дунканом, учителем истории.

– Я могу тебе совершенно точно сказать, почему я тебя сюда вызвал. Это важнее, чем занятия на Авалоне.

Вызвал меня сюда? Ну все, добра не жди! Или это еще один из уроков Авалона. Как раз один там с помощью спиртного входит в транс…

– Это не урок, и ты не в трансе. Мы в Версале, – резко бросил Кайран.

– А когда я попала сюда в первый раз, это тоже была твоя работа?

– Нет. Тогда ты сама справилась. Как – загадка. Еще одна загадка в длинном списке под названием «Предсказанная пророчеством». Перемещения во времени без эльфийской магии.

– А почему я тогда попала именно в Версаль?

– Потому что ты кое-кого ищешь, скучаешь по нему. Ты думала, что найдешь его здесь.

Ну, конечно. Я так тосковала по Леандеру, что оказалась там, где он, по-моему, должен был быть.

– А теперь я здесь зачем?

– Затем, что в прошлый раз ты тут кое-что натворила, – мрачно ответил Кайран.

– Что я могла натворить? Я большую часть дня проводила в детской. Помогала воспитывать принцев и принцесс.

Кайран сурово сдвинул брови:

– Только одно слово: бриллианты.

– Ну?

– Что ну?

– Ты умеешь снимать похмелье, Кайран?

– Умею, но тебе помогать не стану. Так тебе и надо, хороший урок. Пошли.

И СНОВА ВЕРСАЛЬ

Кайран привел меня в какие-то светлые, очень уютные комнаты. Хорошо устроился, я смотрю, мсье Кайран. Мне в детской было совсем не так комфортно.

– Слушай меня! – закипел эльф. – Ты сдала королеве Жанну де ла Мотт, ее арестовали, ювелиры не продали колье, и революция закончилась. До казни короля и королевы дело не дошло. Их только выслали из страны. Они жили в Австрии, пока Робеспьера в 1791 году не застрелил один роялист. Тогда Бурбоны снова воцарились на французском престоле.

– Да ты что?

Мне сейчас совсем не до этого. Голова раскалывается.

– Кайран, мы сейчас не в колледже и не на уроке истории, и ты не учитель. Не мог бы ты на пару часов просто оставить меня в покое?

– Фелисити Морган! – возопил Кайран. – Ты не можешь просто так менять историю, чтоб тебя! Из-за тебя у Наполеона нет ни малейшего шанса прийти к власти и выпустить «Кодекс Наполеона», Германия никогда не станет единой страной и по всей Европе будут разные меры весов, размеров и валюта.

– Насколько я слышала, в Германии мечтают о том, чтобы у них снова было несколько государств и чтобы вернулась немецкая марка. У нас в Британии и так сохранился фунт. Что такого, когда у разных стран разные деньги…

Я легла на софу. Кайран, не можешь помочь, просто отстань!

– Агентам запрещено менять историю, – не унимался злобный эльф, – она идет своим чередом. У нас другие цели и задания. Один раз мы попробовали вмешаться – и получили катастрофу. Люди раньше времени изобрели атомную бомбу.

– Что?!

– Ну да, – Кайран посмотрел на меня и сжалился. – Ладно, иди сюда.

Он сел на край кровати и наклонился ко мне. Я закрыла глаза и почувствовала его запах и дыхание. Лакрица. И терпкие травы. Головная боль стала понемногу проходить и вскоре отпустила совсем.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

Кайран молчал и продолжал на меня смотреть.

А он, должно быть, отменно целуется. За две тысячи лет, разумеется, научился. Это мне почти не с чем сравнивать, не считая Ричарда. Стоит ли целоваться с Кайраном? Что бы сказал Ли? Кайран его кузен, кроме того, он мой учитель. Как мне потом смотреть ему в глаза на уроке, если между нами что-то произойдет?

– Ничего не произойдет, – прорычал Кайран и отошел в другой конец комнаты.

– Извини. Хотя это не я первая начала.

– Да что ты? Не ты? – Кайран провел обеими руками по волосам, как будто не знал, что теперь делать. – Я принесу тебе какую-нибудь одежду. Там в ванной щетка и паста. Я знаю, для тебя это важно.

И ушел, как будто сбежал.

– Я жестоко опозорюсь на глазах всего двора!

В королевском дворце была толпа гостей, играла музыка и звенел смех. Ненавижу быть в центре внимания. В четвертом классе едва не провалила постановку в школьном театре. Не смогла произнести пять предложений. Теперь же меня вовсе толкали в пасть к крокодилу.

– Вполне возможно, – успокоил Кайран, – но назад дороги нет. Просто веди себя естественно и улыбайся. Остальное предоставь мне.

Ох, господи, помоги!

Кайран взял меня под руку. Эльфийские 25 по Цельсию немного привели меня в чувство. От полуэльфа веяло прохладой в переполненном гостями, душном зале. Да, что и говорить: в восемнадцатом столетии о гигиене еще не думали, а парфюмом явно злоупотребляли.

– Мне уже дурно, – шепнула я Кайрану и замешкалась на пороге.

Он наклонился и слегка дунул мне в лицо, и меня тут же окутало прохладным облаком из лакрицы и шалфея.

– Соберись, Фелисити. Сыграем одну партию в хоку с королевой и пойдем искать Жанну.

– И что дальше?

– Посмотрим.

Королева сидела в одном из покоев за круглым столом и играла в карты с двумя приближенными. Вокруг них толпились гости, все хотели поглядеть, как играет Ее Величество. Кайран, который на голову превосходил ростом весь двор, без труда протиснулся сквозь толпу ближе к королеве.

– Мсье, – обратилась к нему дама с вопиюще низким декольте, – помнится, вы обещали мне партию на бильярде.

И фрейлина одарила полуэльфа чарующей улыбкой идеально белых и безупречно ровных зубов, что здесь, как я уже убедилась, было большой редкостью.

– Позже, мадам. Королева желает познакомиться с моей невестой.

– Невестой? – разочарованно произнесла дама, пренебрежительно оглядывая меня с ног до головы. – Полагаю, вы знаете, как вам повезло, мадемуазель? Мсье Кайран – самый завидный жених при дворе. Я бы на вашем месте была осторожна: мадам де Полиньяк слишком явно имеет виды на вашего суженого.

– Мадам де Полиньяк лучше, чем кто бы то ни было, осведомлена, что я помолвлен, – отвечал Кайран.

– Вы сообщили ей об этом до или после вашего жгучего романа? – пропела дама, снова улыбаясь во весь рот, и исчезла среди гостей.

– Вы, кажется, пытались заставить меня ревновать, – заметила я.

– Нам удалось?

– Если ты пойдешь играть с ней на бильярде, это будет все равно что положить под рождественскую ёлку неупакованный подарок.

– Значит, удалось, – улыбнулся Кайран.

В это время королева заметила Кайрана и поманила его к себе. Толпа расступилась перед нами, как Красное море перед Моисеем.

– Мадемуазель, очевидно, уже отдохнула, – объявила королева, – она вся сияет. Садитесь, сыграем партию!

Нам тут же придвинули два стула. В жизни не брала в руки карты. Что же теперь делать? А если карточный долг, как мне его возвращать? Черт, жаль, я не умею читать мысли, Кайран мог бы мне подсказывать глазами. Хорошо хоть, что он может следить за моими мыслями.

– Ваше Величество, – Кайран наклонился к королеве, – моя невеста, к сожалению, не в состоянии играть в карты. Она… как бы это сказать… с трудом запоминает цвета и числа.

Я готова была врезать ему по физиономии! Он выставил меня умственно отсталой перед королевой и всем двором.

Мария-Антуанетта нахмурилась.

– О, это объясняет ее странное поведение сегодня днем. И ее странный вид, – заявила монархиня, – хотя сейчас она кажется совершенно нормальной.

Странный вид?

– Внешность обманчива, Ваше Величество, – печально улыбнулся Кайран, – ее нельзя надолго оставлять без присмотра.

– Зачем же вы женитесь на ней, скажите на милость? – удивилась Мария-Антуанетта.

– Приданое, сударыня, – признался «жених», – ее семье принадлежат весь Шропшир и Уэльс.

Мария-Антуанетта понимающе кивнула. Значит, это правда, что с образованием у «австриячки» было слабовато. Любому европейскому монарху должно быть известно, что Уэльс – вотчина наследника британского престола.

Королева стасовала и раздала карты. Кайран приторно улыбнулся и поцеловал мою руку:

– Ты приносишь мне удачу, ведь так?

Дамы вокруг вздохнули.

Я в ответ так же приторно улыбнулась и произнесла:

– Ну, разумеется, мой сладкий. Если у тебя уже есть два туза, все пойдет как надо.

Вокруг захихикали. Кайран гневно сверкнул глазами и отбросил мою руку.

Он проиграл две партии подряд. В том числе оттого, что я, как настоящая восторженная идиотка, хлопала в ладоши всякий раз, как ему приходила большая карта.

– Фелисити, любимая, – не выдержал наконец женишок, – не пойти ли тебе в музыкальный салон, не послушать ли музыку?

– Может, мадемуазель лучше навестить ее кукол? – сострила интриганка, поведавшая мне о романе Кайрана с мадам де Полиньяк.

– Или послушать захватывающие истории о драконах и рыцарях? – предположила другая фрейлина.

Я встала.

– Я готов сопровождать мадемуазель, – объявил рядом со мной некий молодой человек, на вид лет двадцати с небольшим, хотя пойди пойми, сколько им на самом деле лет, когда они в этих напудренных париках и с разрисованными лицами.

И мушка у него на щеке приклеенная, и губы подведены кармином.

– Я мог бы рассказать вам пару новеньких басен господина де Лафонтена, – любезно предложил юноша, беря меня под руку.

– Премного вам благодарна, – ответила я, отстраняясь, – пойду-ка лучше в парк, может, поймаю парочку эльфов.

И я, одарив Кайрана убийственной улыбкой, стала продираться через толпу к выходу из душного и уже изрядно вонючего салона.

Вот и парк, вот и зеркальный пруд.

– Милдред!

Я плеснула ладонью по воде.

Нимфа появилась из воды, подпирая голову рукой и помешивая пальцем воду, как будто размешивала сахар в чашке чая.

– Он!.. Он!.. Что он себе позволяет, – негодовала я, – то готов помочь, как верный друг, то вдруг выдает меня за слабоумную, плетет какую-то чушь про неслыханное приданое, а эти размалеванные обезьяны его слушают и верят! Надутые снобы!

– Скажи уже наконец Леандеру, чтобы взял себя в руки, – посоветовала Милдред, – если мужчина так себя ведет, значит, влюблен!

– При чем тут Ли, Милдред? Я имею в виду Кайрана!

Милдред замерла, ее палец перестал помешивать воду.

– Кайрана? – переспросила она.

– Ну да! Ли пропал, его до сих пор нет!

Милдред побелела, как лунная дорожка на воде.

– Разве ты не знаешь, где Ли? – спросила она.

Нет, ничего о нем не знаю.

– Милдред, ты говорила с ним, когда он здесь был?

Она покачала головой.

– Нет, я в последний раз видела Ли во время вашего пикника в Вестминстере.

– А того убитого гвардейца Коннора ты знала? – спросила я.

– Прячься! Быстро! – бросила она вместо ответа и скрылась под водой.

Заскрипел гравий. Опять какая-то парочка секретничала в кустах. Опять мне пришлось прятаться за ту мраморную статую с причиндалами, как у быка. Вскоре все утихло.

– Фелисити? – позвал голос Милдред.

Я вернулась к зеркальному пруду.

– С Кайраном я тебе помочь не могу, – сообщила Милдред. – Он сын своих родителей. Они у него оба сильные личности королевской крови. Отец его Ангус был сыном Пана, предыдущего короля эльфов, старшего брата Оберона, а мать – ирландской принцессой. Кайран не привык, чтобы ему в чем-то отказывали, не терпит противоречий и всегда добивается своего. Смирись. Его не исправишь.

– Ладно, что с Коннором? Ты с ним виделась накануне его смерти?

– Нет. Ни я, ни другие нимфы. Оберон нас уже допрашивал. Кстати, там на подходе еще несколько влюбленных парочек. Возвращайся-ка ты лучше во дворец. Они тут надолго. А эта мраморная статуя кое-чем напоминает кое-кого… кого ты хорошо знаешь – Кайрана!

– Спасибо, можно без подробностей? Расскажи-ка мне лучше, пока еще есть минутка, неужели здесь так принято, что невеста живет с женихом до свадьбы, а он при этом крутит роман с другими женщинами?

– Фелисити, прежде всего о ком ты говоришь – о Леандере или о Кайране?

Разве это не очевидно? Хотя, пожалуй, не совсем. Ведь я ни с одним из них всерьез не помолвлена…

– Знаешь что? – вздохнула я. – Просто объясни мне, как мне снова дать ход этой афере с бриллиантовым колье? Этим дело и кончится, и вернусь к моему обычному полоумному существованию.

– Колье? – улыбнулась Милдред. – Проследи, чтобы в ближайшие дни королева заинтересовалась ожерельем из бриллиантов. Когда услышишь, что два ювелира готовы предложить ей колье, познакомь их с Жанной де ла Мотт. Эта интриганка сама сделает за тебя остальное. И вуаля! Эти бриллианты никогда не украсят ничью шею.

Да уж, до этого точно не дойдет.

– Спасибо, Милдред. А Ли в последнее время не просил тебя о помощи?

Нимфа уставилась на меня огромными зелеными глазами:

– А что? Ты думаешь, у него проблемы? Ой, прости, меня кто-то зовет. Пока!

Легкий всплеск. Тишина. Волнение улеглось, Луна отражалась теперь в зеркальном пруду как в настоящем зеркале. Какая ясная ночь сегодня!

Я наклонилась к воде и при свете луны снова увидела ту же картину: скала, пещера и какая-то фигура прикована к стене. Ли! До пояса голый, со следами истязаний по всему телу.

– Ли! – в отчаянии позвала я.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Он смотрел мне в глаза через толщу воды!

Гравий заскрипел. Шаги. Я снова скрылась за той же проклятущей статуей, которая чем-то там, вполне определенным, напомнила Милдред кое-кого!

Очередная парочка больше часа ворковала, обнявшись, на берегу пруда, не переставая целоваться. Кавалер даже выдал стихотворный экспромт, за что опять же был вознагражден длинным поцелуем. Ожидая, пока они наобнимаются и уберутся отсюда, я промерзла до костей и устала.

Я уже подходила ко дворцу, когда из-за живой изгороди появился знакомый силуэт, тонкие пальцы железной хваткой сжали мое запястье, и резкий голос спросил:

– Где тебя черти носят?

Вырвать руку из этих тисков я не могла. Как же больно впился!

– Ты опять выставила меня на посмешище!

– Да что ты! А ты меня? Оказывается, мне не хватает ума запомнить числа и масти!

– А что мне было делать, скажи на милость? Ты же не умеешь играть в карты!

– Молодец, славно придумал. Вот и мне пришлось импровизировать!

Кайран посмотрел на меня и вдруг выпустил мое запястье, и погладил меня по руке со словами:

– Прости, Фелисити, ты права. Ты вообще молодец.

От такой неожиданной перемены настроения мне стало не по себе.

– Как ты быстро приспосабливаешься, Кайран! И так привольно чувствуешь себя в любом веке. Как рыба в воде. Везде ты свой. Тебя этому научили на Авалоне?

– Допустим, – Кайран прищурился, – разве это плохо?

– Мы учитель и ученица, между нами недопустимы какие-то личные отношения, забыл?

– Но мы теперь не в Лондоне. Здесь нас никто не знает.

И он вдруг резко притянул меня к себе.

Никак не возьму в толк, что все эти идеальные породистые мужчины, которым только туалетную воду и нижнее белье рекламировать, находят в такой, как я? Сначала Леандер, потом Ричард и вот теперь еще и Кайран! Пусть даже я и похудела на четыре размера, но я все еще та же Фелисити Морган.

– Та же, именно та же, – подтвердил Кайран, заглядывая мне в глаза, – ты права, красавицей тебя не назовешь. Честно говоря, я не собирался с тобой обниматься. Наоборот, мне хотелось тебе шею свернуть.

Вот спасибо!

– Нет, ты не понимаешь, – продолжал Кайран, – я чувствую твой запах, и меня начинает к тебе тянуть. Что ты такое?