Текст книги "Лабиринты моих снов (СИ)"
Автор книги: Сандра Барро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 24
Амир
Выйдя из сауны, мужчина подошёл к краю бассейна и шумно выдохнул. Его грудь вздымалась, мышцы блестели бисером пота, а от кожи шёл пар. Встав на бортик, он наклонился и без колебаний прыгнул в воду. Вынырнув на середине бассейна, продолжил заплыв, на этот раз используя брасс. Добравшись до противоположной стены, он оттолкнулся от неё и, не останавливаясь, вернулся обратно. Подплыв к лестнице, он медленно поднялся и, подойдя к ожидающему мужчине, взял протянутое полотенце. Охранник Шамиля, служивший уже несколько лет, прекрасно знал все правила и терпеливо ждал, пока хозяин обратит на него внимание и кивком разрешит заговорить.
– Пришёл тот человек с информацией. Прикажете проводить его сюда или в гостиную?
– Нет, пусть пока подождёт. Скажи, чтобы принесли чай в кабинет, мне нужно просмотреть документы. И да…Убери из дома весь алкоголь, чтобы даже запаха не было. Пора прекратить эти скверные деяния, навязанные шайтаном. Дело, которое нам предстоит, требует ясных мыслей и твёрдости духа.
Шамиль усмехнулся, и в полумраке помещения его улыбка показалась зловещей, словно оскал шакала. Он накинул халат и пошёл в сторону коридора, соединяющего спа-зону с особняком.
Одевшись и пройдя в кабинет, он сел за массивный дубовый стол. Достав из кармана ключ, нагнулся к ящику и выудил на свет тонкую папку. Стул всхлипнул под весом этого крупного мужчины, и протяжно, жалобно заскрипел, возвращаясь в исходное положение. Шамиль поморщился, он терпеть не мог внезапные посторонние звуки.
В его голове, словно вспышки огня, возникли воспоминания, и, взглянув на свои изуродованные конечности, он с такой силой дёрнул ворот рубашки, что пуговица отлетела. На мгновение ему показалось, что он снова лежит в подвале, куда успел спрыгнуть, зажимая простреленную навылет руку. А потом был взрыв, земля содрогнулась, звук оглушил на какое-то время. Неосознанно, пытаясь вырваться из ловушки, упёрся руками в железный люк подвала и закричал от дикой боли, отдирая от раскалённого железа ладони. С запахом палёного мяса пришло понимание, что над головой бушует огонь. Трещит, щёлкает, шипит, протягивая свои удушающие щупальца дыма, обещая убить, уничтожить, предать забвению. Два дня между жизнью и смертью. Раненный, с обожжёнными руками, то и дело впадал в беспамятство от боли и температуры. Приходя в себя, мутным взглядом осматривал небольшое, тёмное пространство. Потеряв счёт времени, он хаотично ползал по кругу, пытаясь найти хоть небольшую щель, чтобы глотнуть свежего воздуха. И вдруг натолкнулся на мокрую кирпичную кладку. Через силу разлепил запёкшиеся кровью губы, разбухшим языком стал слизывать живительную влагу со стены. Появившаяся слюна с трудом проваливалась в горло, физическая усталость навалилась неподъёмным грузом. Свернувшись, лёг на бок, подтянул колени к груди и беззвучно затрясся, глотая слёзы беспомощности.
' Сыночек, проснись, сынок…Голос матери, звучавший издалека, был молодым и звонким. Маленький Шамиль открыл глаза и увидел, как солнечный луч заплясал на бело-розовых кружевах цветущей яблони. Внезапно поднялся ветер, и полетели бесшумно белые лепестки. Всё вокруг почернело. Стремительно надвигалась страшная, серая стена ливня.
Сыночек, проснись…'
Похоже, снова отрубился, с большим усилием открыл глаза. Когда удалось сфокусировать взгляд, серое размытое пятно превратилось в полоску кирпичей. Протянув руку, стал водить по ним, в надежде, что опять получится найти место, откуда капает вода. Внезапно почувствовал лёгкое движение камня, как будто цемент вокруг него отошёл и местами осыпался. Замер, закрыв глаза, стараясь сдержать стук бешено заколотившегося сердца. Осторожно пытаясь раскачать камень, стал двигать его из стороны в сторону. Пальцы соскальзывали, ломая ногти до мяса, и оставляли влажный след сукровицы от лопнувших пузырей на обожжённых фалангах.
Изнемогая, кое-как сел, прислонившись спиной к стенке, левая рука пульсировала. Повезло, что царапина несерьёзная и кости не задеты. В первый же день как-то умудрился перевязать себя, разорвав рубашку, но крови потерял много. Нет, спать нельзя, надо выбираться, ещё немного и начнётся некроз.
Сжав зубы, снова начал раскачивать камень, стараясь подтянуть его к себе. Время тянулось бесконечно медленно, как густой кисель, но вскоре всё же удалось вытащить его почти наполовину. Бурый от крови кирпич скользил в израненных пальцах. Превозмогая боль, расстегнул рубашку и, встав на колени, обхватил краем ткани камень. Рука ходила ходуном, но, собрав остатки сил, вытянул его из кладки. Отбросив в сторону, заглянул в образовавшееся отверстие, и чуть не захлебнулся от свежего воздуха, подувшего в лицо. Глотал жадно, всей носоглоткой, пока не закружилась голова. Через пожухлую траву разглядел чернеющие деревья и опустившиеся на них сумерки.
Медлить нельзя, попытался раскачать остальные камни, но быстро понял, что руками это сделать невозможно. Лёг на спину и с новыми силами, стал долбить старую постройку ногами. Наконец-то освободил небольшой лаз, постанывая, выбрался наружу. И тут же скатился в овраг. С большим трудом заставил себя подняться и, оглядевшись, понял, что нахожусь за разрушенным забором сгоревшего дома.
Пошатываясь и спотыкаясь, пошёл в сторону конца посёлка, где на отшибе стоял дом человека, преданного нашей организации. Через несколько дней пришёл в себя в частной клинике, а месяц спустя был переправлен в Бельгию.
Я, человек, которого признали погибшим. Без имени, без отпечатков пальцев. Проклятый своим тайпом, не продливший свой род, не прочитавший молитву на похоронах матери.
Я – Шамиль Эдиев…Вернулся, чтобы отомстить.
* * *
– Опять не спишь, – Руслан вышел из комнаты, щурясь и позёвывая. – Амир. Слушай, брат, так нельзя, ты себя загонишь. Нужно хоть немного давать себе отдыха. Скоро рассвет, а ты так и не ложился.
Я с трудом оторвал внимание от стола, на котором хаотично лежали изучаемые документы, и поднял на друга воспалённые глаза.
– Неделя прошла, как мы вернулись из Грозного, а воз и ныне там. Топчемся на месте. У меня стойкое ощущение, что мы упустили что-то важное, только не могу понять что. У Саида тоже всё тихо, никаких подвижек. Но, что-то мне подсказывает, что это затишье перед бурей. И меня это несказанно бесит.
– Я знаю, что тебя бесит прежде всего, – Руслан налил в стакан воды и сел напротив меня. – Тебя бесит, что Марина не ответила до сих пор. Я говорил тебе, что это не наши женщины, здесь всё по-другому. Ты злишься, но это ни к чему не приведёт.
Я посмотрел на друга и резко отодвинул от себя бумаги.
– Да, я злюсь…Мне казалось, мы нашли общий язык, и я надеялся на какую-то обратную связь. А меня проигнорировали, как ненужный элемент. Она просто прочитала сообщение и промолчала, что мне делать в этой ситуации? Вообще-то я мужчина! Мне что теперь, всё это проглотить и бегать за ней, как собачка?
Выпив спокойно воду, Руслан отодвинул от себя стакан и сказал:
– Зачем бегать? Просто нужно поговорить, глядя ей в глаза. Ты опять забываешь, что она замужем, и, возможно, не может с тобой общаться, когда муж рядом. Или, что-то другое. Кристина сказала, что у них там какая-то проблема с подругой Ольгой, которая сейчас находится в реанимации. Очевидно, ей сейчас не до тебя. Кристина тоже сейчас отвечает мне через раз: то работает, то едет сидеть с мальчиком Оли. Там действительно какая-то сложная ситуация.
Я начал собирать документы папку, и взглянув на Руслана, ответил:
– Может, ты и прав, но мне от этого не легче, я хочу видеть её в своём доме как можно быстрее.
Руслан хитро посмотрел на меня и произнёс: – Почему-то, мне кажется, что видеть её в своей кровати, тебе хочется больше.
Я покачал головой, собрал документы в стопку, и щёлкнув другу по лбу, пошёл в свою комнату. Нужно поспать…
'-Не бойся меня, я тебя не обижу.
Сажусь рядом с женой, не зная, куда деть руки. Она осторожно поглядывает на меня из-под свадебного покрывала и смущённо спрашивает:
– Вы точно не будете, как старый Таймураз, драться и кусать меня, когда выпьете вина? Моя тётушка Наргиле рассказывала мне, что её муж так делает.
Несколько секунд я удивлённо смотрю на неё, а затем не могу сдержать смех. Она ещё совсем ребёнок. Продолжая смеяться, я подхожу к столу и наливаю себе воды из кувшина в кружку.
– Нет, Марьям, кусаться я точно не буду, и вино никогда не пью. Успокойся, давай ложится спать, сегодня был очень трудный день.
Девушка моментально поникла, и, опустив глаза, стала перебирать украшения на груди. Тонкие пальчики дрожали, и я был уверен, что слёзы где-то близко. Она боится, того, что должно произойти, и это понятно. Спокойно подошёл, взяв её за подбородок, поднял голову. Так и есть, переполненные прозрачной печалью озера, вот-вот прольются. Пристально посмотрев в эти омуты, я вытер большим пальцем дорожку влаги, и произнёс:
– Марьям, ты моя жена, данная Богами и людьми. Ты самое дорогое, что у меня есть. Я не хочу, чтобы ты плакала или боялась. Я мечтаю, чтобы ты полюбила меня, и всё для этого сделаю. Сейчас я уйду. Раздевайся и ложись. Вернувшись, хочу увидеть, что моя красавица отдыхает. То, чего ты так боишься, всё равно когда-то произойдёт, и я надеюсь, что это принесёт нам обоим радость.
Когда я пришёл и лёг рядом с ней, моя жена не спала. Ослушалась…
Повернувшись ко мне лицом, робко протянула руку и погладила по щеке'.
Глава 25
Марина
За окном барабанил дождь. Майский ливень всю ночь преображал Москву. Он смывал пыль и грязь с городских улиц, яростно омывал молодую зелёную листву и щедро наполнял влагой землю.
Проснувшись рано утром, я лежала, перебирая в уме обрывки сна, в котором чужой мужчина сводил меня с ума своей страстью. В то же время я понимала, что это было естественно, и правильно.
Во сне Амир был моим мужем, которого я боготворила, любила и желала. И ничего не могла с этим поделать. Измотанная, влажная от желания и ночных оргазмов, я проклинала своё взбесившиеся либидо и через силу волокла себя в ванную комнату. Там чуть не плача, пыталась смыть возбуждение холодной водой. Мы не виделись неделю, и сны возобновились с новой силой. Он был прав. Я думаю о нём постоянно.
Выйдя на кухню, нашла старую турку и принялась её мыть. Мне вдруг захотелось именно сваренный кофе, хотя я никогда не заморачивались по этому поводу, обходясь обычным, сублимированным.
Вспомнила, как мы ездили с Сашкой в Турцию, в частный отель. Там по утрам, я выходила на задний двор, где находилась маленькая летняя кухня. Садилась с ноутбуком на лавку в окружении цветов и ждала, пока проснётся муж. Вскоре приходила старая турчанка, за ней следовало штук десять кошек, разных мастей, которые терпеливо устраивались, где придётся, и ждали своего завтрака. Сперва она кормила кошек, что-то ласково им выговаривая, а потом варила кофе, бормоча себе под нос какие-то заклинания. И оно так умопомрачительно пахло, что я, как те коты, не сводила с неё влюблённых глаз.
Тётушка Кюмсаль приносила мне кофе молча, иногда покачивая головой. Вероятно, она считала меня не совсем разумной, бедной иностранкой, которая постоянно носит с собой ноутбук для работы. Я всегда благодарила её, кивая и жестикулируя. Однажды, стремясь наладить с ней контакт, я нашла в переводчике фразу на турецком языке: «У вас самый вкусный кофе, научите меня его варить». И прямо с утра, пока не забыла вот эти все слова, выдвинулась к ней за обучением. Выслушав мои потуги, она показала мне на лавку и махнула рукой.
Я терпеливо уселась, достав небольшой блокнот, и приготовилась конспектировать рецепт.
Через двадцать минут, когда все кошки были накормлены и обласканы. Она подошла ко мне с кружкой горячего напитка и села рядом. Немного помолчав, вдруг сказала на русском языке, с небольшим акцентом.
– Кофе, получается вкусное, если делать его с любовью. А любовь у каждого своя. И у тебя тоже будет. Нужно лишь добавить щепотку, счастья и желания. И немного соли. Ведь не зря говорят, чтобы жизнь прожить счастливо, надо съесть вместе пуд соли. Но я вижу, что соли ты уже наелась, а счастья нет, или оно не твоё.
От удивления я открыла рот и потрясённо спросила:
– Вы русская?
Женщина грустно улыбнулась и, накрыв мою руку своей, ответила:
– Чеченка… Я так давно живу здесь, что уже и сама забыла об этом. Когда-то очень давно, мы приехали сюда с моим мужем. Он был сыном турецкого врача, и мы поженились против воли наших родителей. Но каждый мой день был наполнен счастьем. Я благодарю Аллаха, что он дал мне силы пойти за своей любовью до конца. Мой Кемаль был хорошим мужем и очень любил меня.
Я задумчиво посмотрела ей в глаза и произнесла:
– Почему вы сказали, что у меня нет счастья, или оно не моё? Я люблю мужа, а он меня. У нас есть ребёнок.
Тётушка Кюмсаль похлопала меня по руке, и, указав глазами на кружку, в которой, оставалась кофейная гуща, велела:
– Переверни на блюдце.
Я послушно перевернула и передала ей посуду. Подняв кружку и поставив её рядом с собой на лавку, пожилая женщина стала вглядываться в разводы. Потом хмыкнула и, покачав головой сказала:
– Так бывает…Этот мужчина, родной тебе человек, но не твоя судьба. Вы встретились для чего-то, может, для того, чтобы родилась твоя дочь. А ещё, я вижу, что именно он отвезёт тебя навстречу любви.
Я тупо таращилась в коричневые разводы, внутри меня нарастала волна раздражения.
– Это какой-то абсурд! Где вы это видите? Откуда вы знаете, что у меня есть дочь? – воскликнула я, вскочив на ноги и чуть не уронив ноутбук. С нахмуренным видом я уставилась на собеседницу.
Женщина встала, вздохнула, собрала посуду и, тихо бормоча что-то себе под нос на турецком языке, спокойно пошла в сторону кухонного навеса. Коты, которые до этого момента лежали у наших ног, тоже поднялись и, задрав хвосты, поспешили за своей хозяйкой. Мне показалось, что в этих подрагивающих хвостах было столько презрения ко мне, неразумной, что мне стало немного стыдно за свою вспыльчивость.
Вернувшись в номер, я рассматривала взлохмаченного Саньку, который уже проснулся и стоял, потягиваясь на балконе. Да ну, нет… Глупость какая-то. Вот же, моё всё самое родное и любимое, – жмурится на солнышко, прикрывая глаза рукой как козырьком. А Настюшу, она увидела на заставке. Конечно, нетрудно догадаться, что это моя дочь. У кого не посмотри, у всех на телефонах родные люди. И что? Все родители так делают, чтобы была возможность в любой момент, полюбоваться на любимое чадо. Просто она хотела своими гаданиями подшутить над иностранкой. Или напугать, чтобы не шарилась по всему двору. Понятно, что отдыхающие – это их деньги, но кому понравится, если у тебя в саду шастают посторонние люди. Понаехали, так идите на море, или сидите в своём номере…
До конца отпуска оставалось два дня, и я старалась больше не попадаться на глаза этой странной женщине. В день отъезда, находясь в фойе гостиницы, мы ждали окончательного расчёта. Саня проверял билеты и паспорта, я же просто болталась, рядом изнывая от жары. Из небольшой столовой комнаты вышла тётушка Кюмсаль. Проходя мимо нас, она улыбнулась, и глядя мне прямо в глаза, сказала: – Приезжайте к нам, когда-нибудь снова…
Я стояла возле плиты, и невидящим взглядом наблюдала, как кофейная шапка пены поднимается всё выше. Зашипев, она всё-таки пролилась на плиту. Очнувшись от нахлынувших на меня воспоминаний, машинально набрав на кончик ножа соль, я всыпала его в турку. В голове проскочила мысль, что я никогда так не делала. Налила кофе в кружку, села за стол и отпила напиток. Давно мне не было так вкусно. Последний раз это был кофе, каким угощала меня в отпуске та женщина. В голове пульсировали её слова: « Нужно лишь добавить щепотку счастья и желания. И немного соли.» «Счастья нет, или оно не твоё». По коже побежали мурашки, и немного затошнило. Судорожно вдыхая воздух, я пыталась справиться с панической атакой, которая так внезапно на меня навалилась. Значит, то, что со мной происходит, это неизбежно? И турецкая гадалка говорила именно об этом.
В коридоре послышался звук открываемого замка, вздрогнув, поняла, что это Саша вернулся с ночной смены. Ключи со звоном упали на тумбочку. Мой внимательный супруг, как всегда, не забыл купить продукты.
– Марин, я пришёл. Ты где?
Проведя рукой по лицу, поднялась и поставила кружку в раковину. Нацепив улыбку, откликнулась:
– Я здесь, иди сюда, буду завтраком тебя кормить.
Зайдя на кухню, Саня поставил пакеты возле холодильника и чмокнул меня в щеку.
– Завтрак – это хорошо. Устал как собака, ночь была насыщенная. Я быстренько в душ, и вернусь. Сообрази, какую-нибудь кашку, у меня есть новости. Приду, расскажу.
Я растерянно кивнула. Знал бы ты, какая у меня была насыщенная ночь. Достав из холодильника молоко, ветчину и сыр, я быстро приготовила манную кашу, сделала бутерброды на тостах и, немного подумав, засыпала кофе в турку.
Вытирая голову полотенцем, пришлёпал Сашка и плюхнулся рядом на стул. Пахнув на меня запахом геля и зубной пасты, он взял протянутую ложку. Зачерпнув кашу, стал потихонечку дуть на неё. В этот момент он был такой смешной и родной, что у меня защемило сердце. Я погладила его по непослушному вихру и придвинув кружку с кофе, спросила:
– Про какие новости ты говорил?
Он кинул на меня быстрый взгляд и вздохнув ответил:
– Новости неутешительные, Оля пришла в себя, очень слабая, но стабильная. Сегодня будут делать МРТ головы. Общие анализы не очень хорошие, а биохимия показывает критическое снижение гемоглобина и повышенные показатели СОЭ. Раз уж завтра у нас выходной, давайте съездим туда и всё узнаем из первых уст. Заодно навестим наших родителей и Ольги. Я там Ваньке купил очередную развивающую игрушку, да и просто поддержать стариков надо.
Я задумчиво смотрела в сторону. За последнее время состояние моей подруги практически не изменилось. Мы все старались помогать и поддерживать её родителей в эту сложную неделю, пока Оля находилась в реанимации.
– Да, конечно. Давай поедем. У меня из головы не идёт, почему так произошло, и мы не заметили эти её проблемы со здоровьем.
Саня кивнул, быстро перемыл всю посуду, потом подошёл ко мне и обнял.
– Малыш, мы сейчас ничего не можем изменить. Надо ждать и надеяться на лучшее. Пойдём поваляемся, я устал и очень соскучился.
Лёжа рядом с мужем и слушая его размеренное дыхание, я внезапно осознала ужасную правду. Вглядываясь в его безмятежное лицо, я думала только об одном: то, что сейчас произошло между нами, была игра в одни ворота. Я больше не хочу его…
Глава 26
Амир
– Точно всех поверили, кто устроился в последние три месяца? – Я перебирал документы с нескольких отделов кадров, что принадлежали корпорации Саида.
Руслан кивнул, что-то пометил на листке, передал его мне, и прикусил кончик ручки. Я поморщился. Эта дурацкая привычка раздражала меня ещё со школы. Посмотрев отмеченные фамилии, я вопросительно уставился на него.
– Несколько человек, вызывают подозрения. Юрист из строительной фирмы, его сейчас разрабатывают ребята, и пару девиц официанток в клубе. Да, ещё есть один бармен, что пришёл недавно. У меня к нему тоже есть вопросы.
Я пробежался глазами по списку. Фамилии мне ничего не говорили, но Руслан редко ошибался в своих подозрениях.
– Бармен? – переспросил я, приподняв бровь.
– Да, – Руслан кивнул, снова взглянув на свои записи. – Слишком интересуется клиентами, особенно теми, кто связан с Саидом. Слушает, в разговоры вклинивается, а когда думает, что его никто не видит, то ещё и телефон под стойкой держит.
– Думаешь, ведёт запись и фотографирует?
– Конечно. Но действует осторожно.
Я отложил бумаги и задумался. Любопытство – не преступление, но в нашем деле лишняя внимательность посторонних могла стоить дорого.
– Значит, копаем дальше. Официантки?
– С ними сложнее. Одна из них, опытная, прожжённая деваха, не прочь закрутить с гостями, практически ни с кем, не делится чаевыми. Вороватая, наглая, хабалистая. Кстати, работала раньше в другом клубе, который потом закрыли после крупного скандала.
А вот вторая…Она студентка университета «Высшей школы экономики». Живёт с бабушкой, родители погибли. Нежный цветок, трепетная лань. Выглядит как подросток. Так вот, мои ребята выяснили, что за ней несколько раз приезжала машина. Очень дорогая. Останавливалась на соседней улице, номера скрыты шторкой. Парни попытались сесть на хвост, но водитель заметил слежку и профессионально ушёл. Больше машина не появлялась.
Я заинтересованно посмотрел на друга, и он в ответ мне кивнул. По его загадочной улыбке, и то, как он ерошил свои волосы, я понял, что Руслан нашёл именно ту ниточку, что приведёт нас к Шамилю.
– Да. Ещё проверяя записи с камеры, я увидел, как бармен в коридоре подловил её и, разговаривал на повышенных тонах. Жалко, что в том месте не пишется звук. Но было понятно, что их что-то связывает.
Я прищурился.
– Связывает, говоришь?
Руслан кивнул, откинувшись на спинку стула.
– Он явно её прессовал. А она…Ну, не скажу, что испугалась, но выглядела напряжённой. Потом что-то ответила, развернулась и ушла, а он долго стоял, сжимая кулаки. А теперь, внимание, вопрос. Откуда у сироты возможность, учится в дорогом вузе? Если есть богатый покровитель, зачем работать в клубе и быть на побегушках. И что её связывает с барменом? Он точно не её вариант, даже если предположить, что мужик просто подкатывает, слишком агрессивно выглядят его ухаживания.
Я почесал подбородок. Бармен, его слежка, студентка, дорогая машина с тонированными номерами и водитель, который умеет профессионально уходить. Всё это складывалась в какую-то слишком аккуратную картину.
– Значит, так – я постучал пальцами по столу. – За студенткой установить наблюдение. Узнать, с кем общается, чем живёт, и кто её этот загадочный водитель. Как там, кстати, её зовут?
Руслан снова взглянул в список и передал его мне.
– Алина Бакаева. Судя по фамилии и внешности, татарка.
Я поднял на него глаза и задумчиво произнёс:
– Мусульманка. Неужели у неё не осталось никаких родственников мужчин, которые могли бы позаботиться о ней. Тогда, конечно, она могла влипнуть в неприятную историю. Если она как-то причастна к Шамилю, не хотелось бы спугнуть. С ней нужно быть очень осторожно в наблюдении.
– Сделаем, – кивнул Руслан. – А бармен?
– Пока не трогать. Пусть думает, что его не заметили. Но нужно проверить – кто он, с кем общается. И ещё…
Я снова взглянул на список.
– Эта официантка, которая вороватая. Ты говоришь, что она раньше работала, в другом клубе, который прикрыли?
– Да, – Руслан хмыкнул – и не просто прикрыли. Там была целая история с нелегальным бизнесом.
– Интересно… Значит, её тоже держим на контроле. Может, она просто ищет, где срубить денег, а может, и не случайно здесь появилась.
Руслан записал мои слова и убрал блокнот.
– Что дальше?
Я поднялся, взял в руки папку с документами.
– Дальше работаем. Если все эти ниточки тянутся к Шамилю, то нам нужно быть на шаг впереди. Узнай, что можно, но аккуратно. Пока не лезем напролом.
Руслан усмехнулся.
– Я и не планировал.
* * *
Мужчина держал девушку за волосы. Развернув её к себе, он яростно зашипел ей в лицо:
– Я тебе, что приказал сделать? Зайти в кабинет Саида и проверить, есть ли там документы, которые меня интересуют. А ты вообще не пошла в клуб. Почему, Алина?
Шамиль сжал её волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову. Девушка судорожно сглотнула, чувствуя, как её скальп горит от боли.
– Я…Пожалуйста, не надо, мне больно! – Её голос дрожал, но она старалась держаться. – Бабушке стало плохо, я вызвала скорую и попросила Ларису подменить меня.
Его пальцы дрогнули, но хватка оставалась крепкой. Глаза сверкнули опасным огнём.
– Мне это надоело. Я всё делаю, для тебя и твоей старой карги. Где бы вы были, если не я? Старуха уже бы давно, кормила червей, а ты бы ублажала кучу мужиков каждый день, чтобы прокормиться. Я оплачиваю твоё обучение, даю вам деньги. Где благодарность, Алина?
Его губы растянулись в усмешке.
– Ты знаешь, что бывает с теми, кто меня разочаровывает?
Девушка знала. Она слышала рассказы. Видела последствия.
– Я сделаю это, – прошептала она, сдерживая слёзы. – Мне надо время.
Мужчина медленно выпустил её волосы, позволив ей чуть отстранится.
– У тебя есть два дня, – тихо, почти ласково произнёс он. – Раздевайся…
Алина замерла. Её сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Она знала, что сопротивление бесполезно, оно ещё больше распаляет его. И в эти моменты у него нет жалости, а последствия заживают недели. Знала, и все же её тело не двигалось.
Шамиль нахмурился, в его глазах промелькнуло раздражение.
– Я сказал, раздевайся, – его голос стал жёстче, но в нём всё ещё была ледяная сдержанность.
Алина закрыла глаза, пальцы непослушно начали расстёгивать блузку. «Просто потерпеть», – повторяла она себе, пытаясь отстранится от реальности. Тогда он сделает это быстро, не истязая и не накачивая дурью.
Ещё год назад, всё было хорошо. В семнадцать лет жизнь казалась бескрайним океаном, лежащим у ног. Впереди выпускной, поездка всем классом в Санкт-Петербург на фестиваль «Алые паруса» и поступление в вуз.
Если бы можно было вернуться в прошлое, она бы не вышла из дома в тот день. Крепко закрыла бы все двери на замки и спряталась под кроватью. Тогда бы не встретила это чудовище, не привлекла его внимание, когда бежала с девочками через дорогу в школу, и чуть не попала под колёса его автомобиля. Ерунда, царапина, разбитая коленка, даже наезда не было, просто споткнувшись – упала. Но из машины вышел взрослый мужчина, он настоял на поездке в частную клинику на осмотр. Потом отвёз домой и сдал на руки родителям. Отец ещё ругал, что бегают сломя голову через проезжую часть. Пожимая руку, горячо благодарил его, что проявил заботу и участие. Если бы папа мог предвидеть, какая судьба ожидает его ребёнка, он, вероятно, собственными руками задушил бы этого благодетеля.
Через какое-то время приехал к школе, якобы справиться о здоровье, привёз фрукты, конфеты. Расспрашивал, о родителях, бабушке. О планах на жизнь, предлагал помощь в поступлении, если не хватит баллов. Взяв у неё из рук телефон, забил свой номер в контакт, предварительно позвонив на свой. Чтобы проверить связь. Так, он сказал.
Приезжал ещё несколько раз, поджидая её возле подъезда. Алине льстило, что такой презентабельный, богатый человек, теперь у неё в друзьях, но с другой стороны, её немного пугал его взгляд. Когда она вдруг, забывшись, начинала рассказывать о проказах своего котёнка, или о том, что произошло сегодня в школе. Он пристально смотрел на неё этим взглядом. Немигающий, хищный, пробирающий до мурашек.
А потом погибли родители…
Из родственников была только бабушка и мамина сестра. Женщина была в разводе, перебиваясь с копейки на копейку, одна тянула двоих детей. Быстро организовав похороны, дядя Шамиль пришёл к убитой горем, ничего не понимающей бабушке. В красках расписав, что ждёт девочку-подростка в детском доме, он пригласил органы опеки. Осмотрев жилищно-бытовые условия, строгая тётка с гнездом на голове, подписала акт обследования и велела пожилой женщине прийти с паспортом для оформления предварительной опеки. Через несколько месяцев наступит совершеннолетие, и постоянная уже не понадобится.
Наврал доверчивой бабушке, что девочке нужно поехать в санаторий. Прийти в себя, подготовиться к поступлению, и хоть как-то забыться. Вместо санатория зверь привёз её в своё логово, в этот мрачный особняк. И начался ад…
