Текст книги "Лабиринты моих снов (СИ)"

Автор книги: Сандра Барро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 41

Марина

Остановившись на светофоре, Александр нервно постукивал пальцами по рулю, пытаясь успокоить волнение и избавиться от мандража. Красный свет казался нестерпимо долгим. Взглянув на приборную панель, он понял, что нужно заехать на заправку. Стрелка датчика топлива показывала, что в автомобиле заканчивается бензин, а его желудок настойчиво напоминал о себе голодными спазмами.

Поблагодарив заправщика, он дал ему несколько монет и перегнал машину поближе к деревянным столикам, которые заботливо установили для водителей сотрудники заправки.

Александр выбрался из машины, потянулся и глубоко вдохнул свежий вечерний воздух. Вокруг было шумно – машины проносились мимо, иногда раздавались гудки, но этот фоновый гул уже стал привычным, почти незаметным. Он подошёл к одному из столиков и поставил на него стакан с кофе. Развернув купленный бутерброд, он начал медленно жевать, особо не чувствуя вкуса.

В голове продолжали крутиться те самые события, отголоски которых не давали покоя. Злость, бессилие и остро накатывающее чувство одиночества мешали дышать. Внезапно почувствовав приступ тошноты, он сделал глубокий вдох и, подойдя к урне, выбросил недоеденный бутерброд. Затем, сделав ещё пару глотков кофе, он также отправил в урну пустой стакан и сел в машину.

Подъезжая к работе, он был уже полностью спокоен. Больница виднелась впереди – высокое здание с тусклыми окнами, часть из которых горела тёплым светом. Пройдя быстрым шагом через фойе, он поднялся на свой этаж. Дежурная медсестра кивнула ему, но Саша, не останавливаясь, прошёл в ординаторскую и достал белый халат из шкафа. Постояв немного у окна, он развернулся и покинул кабинет, направляясь в нейрохирургическое отделение. Лифт, короткий звуковой сигнал – и вот знакомый коридор с приглушённым светом. Подойдя к палате, он увидел Галину Петровну. Она сидела рядом с дверью на жёстком пластиковом стуле, сгорбившись и сжимая в руках телефон. Когда он приблизился, она подняла голову. В её глазах читались тревога, страх и бесконечная усталость.

– Саша… – в голосе слабая, надломленная нотка.

– Что произошло? – он не хотел тянуть, расспрашивая осторожно. Ему нужен был ответ.

Галина Петровна встала и провела рукой по лицу, словно стирая усталость.

– Ночью поднялась температура, под утро начались сильные боли. Оля сейчас без сознания, – она сжала губы, стараясь сдерживать себя.

Александр молча уставился на дверь палаты. Внутри мелькнул силуэт медсестры.

– Ваня с кем? – спросил он, глядя женщине в глаза.

– Вызвала свою сестру. Она присмотрит за ним, пока я мотаюсь из одной больницы в другую, – тихо ответила она.

– Галина Петровна. Вы знали? – ему было трудно подбирать слова. Называть по сути чужого ребёнка «сыном» пока не получалось.

Женщина села обратно на стул и положила руки на колени. Подняв на него слезящийся взгляд, тихо произнесла:

– Я догадывалась. Когда маленький был, это не бросалось в глаза. А сейчас всё чаще замечаю ваше сходство, – она высморкалась в скомканный платок и продолжила. – Дочка только недавно мне всё рассказала. Как будто предчувствуя беду.

Он молча смотрел поверх её головы. В груди неприятно заныло, словно что-то сжало сердце. Мысли путались. Всё происходящее казалось нереальным, будто он оказался в чужой жизни. Галина Петровна тронула его за руку.

– Саша… Марина как?

– Марина подаёт на развод, – глухо сказал он, будто обращаясь к самому себе.

Пожилая женщина тяжело вздохнула и покачала головой.

– Может, ещё наладится у вас? Её можно понять, такой удар. Я так боялась, что это случится. Но теперь уже ничего не поделаешь.

Александр стиснул зубы и горько усмехнулся.

– Нет. Ничего не наладится. Слишком много всякого произошло за эти два дня.

Галина Петровна только кивнула, будто понимала, что переубеждать его бессмысленно. В коридоре снова установилась тишина, нарушаемая лишь приглушёнными звуками больничной жизни. Саша провёл ладонью по лицу. Два дня. Всего два дня – а его жизнь перевернулась. Оля, Ваня, Марина, развод… Ему казалось, что он оказался в эпицентре бури, которая сносит всё на своём пути.

– Что бы ни случилось, парня я не брошу, – глухо продолжил он. – В выходные заеду, надо понемногу налаживать общение с ребёнком. Нельзя на него вываливать всё сразу. Детская психика не выдержит этого.

Женщина молча кивнула, словно ожидая такого ответа. Она снова посмотрела на дверь палаты, сжав телефон в руках.

– Ты… Зайдёшь к ней?

Александр глубоко вдохнул. Хотелось сказать, что его присутствие ничего не изменит. Но что-то внутри не позволило произнести эти слова.

– Да, – коротко ответил он и толкнул дверь.

В палате было тихо, аппаратура издавала монотонные сигналы, отслеживая состояние пациентки. Оля лежала неподвижно, её лицо казалось неестественно бледным на фоне белой подушки.

Он медленно подошёл к кровати, изучая показатели на мониторах. Состояние оставалось стабильно тяжёлым. За спиной послышались шаги. Он повернул голову и увидел подошедшую медсестру.

– Доктор, состояние стабильное, но… Прогнозы неутешительные, – тихо сказала она.

– Спасибо. Я поговорю с лечащим врачом. – сказал он, покачав головой.

Она понимающе кивнула и вышла.

Саша задержал взгляд на Ольге ещё несколько секунд и сжал пальцы в кулак. Если бы она сразу обратилась за помощью.

– Оля, Оля… Что же ты наделала? – он ещё постоял немного и направился к выходу.

В коридоре его ждала измученная плохими новостями мать.

– Как она?

– Без изменений, – ответил он. – Галина Петровна. Поезжайте домой, к внуку. Отдохните немного. Сейчас вы ей ничем не поможете. У меня ночное дежурство. Я буду периодически приходить и смотреть показатели. Если что-то поменяется, я позвоню.

Она сцепила пальцы в замок и часто закивала, роняя слёзы.

– Да, ты прав, поеду, – она немного замялась, а потом продолжила. – Саша. Наверно, нужно всё-таки сделать тест на отцовство. Вдруг всё окажется не так, как она сказала?

– Я именно так и сделаю, – твёрдо ответил он, глядя прямо ей в глаза. – Но позже. Сейчас это совсем не имеет значения. Всё, что могло случиться, уже произошло.

* * *

– Думаю, вот это будет как раз, – сказала Кристина, приложив ко мне очередное платье.

Я вымученно посмотрела на неё и громко вздохнула. Мне всегда тяжело давались эти походы по магазинам. Подруга же чувствовала себя как рыба в воде, перебирая наряды и разглядывая аксессуары.

– Слушай, ну зачем мне это платье. Давай быстренько купим бельё, кое-что из косметики и поедем уже назад.

Кристина закатила глаза, повесила платье на место и, фыркнув, сказала:

– С тобой просто невыносимо. В кои-то веки появилась возможность прошвырнуться по магазинам, когда никто не стоит над душой. И пожалуйста – ты вся изнылась. Ладно, пошли в «косметику». Потом продукты нужно ещё подкупить.

Мы направились к отделу косметики, лавируя между полками и манекенами в нарядных костюмах. Подруга бодро шагала впереди, явно предвкушая очередную возможность что-то выбрать, а я плелась следом, мечтая поскорее оказаться в нашем уютном пристанище.

– Так, что тебе нужно? – деловито поинтересовалась она, беря в руки первый попавшийся тюбик помады и разглядывая его под светом ламп.

– Крем, тушь, может, ещё блеск для губ, – пробормотала я, понимая, что спорить бесполезно.

– Это всё? – Кристина смерила меня возмущённым взглядом. – Ты серьёзно?

Она уже тянулась к витрине с тенями. Выбрав удобный момент, я схватила привычные мне вещи, которыми пользовалась постоянно, и решительно направилась к кассе.

– Ты неисправима, – шикнула подруга, догоняя меня. – Ладно, тогда пошли купим тебе трусишки, наверняка удобные и хлопковые. Потом за продуктами и домой.

Я с облегчением кивнула, надеясь, что дальше всё пойдёт быстрее. К счастью, она уже потеряла ко всему интерес, и наша закупка не превратилась в очередной шопинг-марафон.

Зайдя в дом, я с удовольствием сняла туфли и прошла на кухню босиком. Пыхтя и отдуваясь, за мной зашла обвешанная пакетами Крис и сгрузила их на пороге.

– Я в душ. Звонил Руслан, сказал, будут поздно.

– Ну что же, – пробормотала я, втаскивая пакеты на кухню. – Тогда у нас есть время спокойно приготовить ужин.

Кристина махнула рукой и скрылась в ванной, а я принялась разбирать покупки. В голову пришла простая идея – паста с соусом и сыром. Мы не стали брать мясо, разумно предположив, что мужчины сами решат этот вопрос. Вдаваться в тонкости приготовления мусульманской еды мне не хотелось. А паста – самый оптимальный вариант.

Когда вода закипела, я услышала, как за моей спиной хлопнула дверь ванной, и через пару секунд Кристина появилась в кухонном проёме.

– Ну, что готовишь? – поинтересовалась она, заглядывая в кастрюлю.

– Пасту. Что-то посложнее я сегодня не осилю.

Крис понимающе кивнула и, усевшись за стол, вытянула ноги.

– Честно, я тебя не понимаю, – вдруг сказала она, рассматривая свои ногти. – Как можно так равнодушно относиться к шопингу? Это же своего рода терапия.

Я покачала головой, переворачивая кусочки куриной грудки на сковородке.

– Для кого-то, может, и терапия. А для меня стресс.

– Но ты же не можешь ходить постоянно в моих вещах. Нет. Ты не подумай, мне не жалко. Просто мне кажется, сейчас самое время обновить гардероб. Мы могли бы купить себе что-то красивое, восточное. – Кристина мечтательно подняла глаза к потолку. – Новая жизнь – новая ты…

– О нет. Только не это. Ты же знаешь, как я привязываюсь к вещам. И, кстати, у меня куча одежды в восточном стиле. Вспомни, как ты нас тягала по магазинам в Пятигорске, перед экскурсией в Грозный. Если бы мы тебя не остановили, то там бы все выпали от таких Хюррем, Махидевран и Фирузе. – простонала я, смеясь.

Кристина тоже расхохоталась и чуть не выронила из рук стакан с водой.

– Да, тогда было весело, – сказала Кристина и, внезапно погрустнев, замолчала.

Я тоже замолчала и бросила на неё внимательный взгляд, почувствовав перемену в настроении.

– Теперь уже никогда так не будет, – сказала я, убавляя огонь под сковородкой.

Кристина пожала плечами, крутанула стакан в руках и отвела взгляд.

Я выждала пару секунд, но подруга продолжала молчать, задумчиво водя пальцем по стакану.

– Думаешь об Оле? – спросила я, помешивая пасту в кастрюле.

– Да так… Вспомнила, как всё было раньше. Мы ведь тогда ни о чём не думали, просто наслаждались моментом. А сейчас… – Она опять замолчала, но мне было понятно, что она имела в виду.

Убрав кастрюлю с огня, я подошла к ней и села напротив.

– Крис. То, что произошло у нас с Сашей и Ольгой… Понимаешь, ты не должна полностью отказываться от общения с ними из-за меня. Даже больше, я считаю, что, по крайней мере, надо как-то морально поддерживать её родителей.

Крис посмотрела на меня, потом вдруг усмехнулась.

– Мурашова… Ты какая-то блаженная, ей-богу. Ладно. Позвонить Галине Петровне я ещё могу. Но разговаривать с твоим бешеным мужем я пока не согласна. Он мне квартиру разнёс. Никогда бы не подумала, что он на это способен.

Я понимающе кивнула.

– Да, жизнь меняется. И мы меняемся вместе с ней.

Она фыркнула и покачала головой.

– Это ты сейчас сказала, как старая мудрая женщина.

– Спасибо, – язвительно поблагодарила я, выключая плиту. – Давай уже лучше поедим, пока у тебя не начался философский кризис. Обещай, что завтра позвонишь Галине Петровне. Мне это сделать, как ты понимаешь, не очень удобно.

– А куда я денусь? – ответила она, кусая хлеб. – Ты же всё равно заставишь.

Я кивнула и бросила взгляд на телефон, лежащий на столе. Амир не написал, не позвонил – значит, планы у них не изменились. Можно просто ничего не делать до вечера. Бездельничать в своё удовольствие.

Глава 42

Амир

Мы вышли из здания клуба и направились к машине. Руслан устроился на заднем сиденье, достал планшет и сразу же принялся за работу. Я бросил взгляд на Рому. Он всё ещё выглядел напряжённым, но эмоции держал при себе.

– Адрес бабушки помнишь? – спросил я, усаживаясь за руль.

– Да, – коротко ответил он, пристёгивая ремень.

Машина тронулась с места, но я всё не мог перестать думать об Алине. Что-то в её поведении вызывало у меня беспокойство. Я вспомнил её затравленный взгляд и обречённость, с которой она согласилась всё нам рассказать. Как будто подписывала приговор. Бегство не выглядело подготовленным. Она очень боялась, но тем не менее сделала это не раздумывая. Шамиль её контролирует – это факт. Значит, у него есть серьёзный компромат либо другой рычаг давления.

– Родители погибли в автокатастрофе, правильно? – уточнил я, бросив взгляд на Руслана в зеркало заднего вида.

– Да, но там, оказывается, не всё так просто. – Он не отрывался от экрана. – Я проверяю архивные дела, но пока информации мало.

Я сжал руль сильнее. Не нравилось мне всё это. Интуиция просто кричала, что с этой аварией что-то не так. Руслан молчал, углубившись в свои мысли, его пальцы бегали по клавиатуре с неимоверной скоростью. Стараясь внимательно следить за дорогой, я всё же оглянулся на него и спросил:

– Брат, ты меня определи уже с маршрутом. Тебя в отдел везти к компьютеру или с нами поедешь? – спросил я друга, пытаясь уточнить его планы.

Руслан посмотрел на меня задумчивым взглядом и закрыл планшет.

– С вами поеду. Я примерно представляю себе, что там на самом деле случилось. Но это уточню потом, сперва поговорим со старушкой. Может, она ещё что-то прояснит в этой истории.

Вырулив на проспект, я передал Ромке свой телефон и сказал:

– Забей адрес в навигатор, насколько я понимаю, здесь не очень далеко ехать. И расскажи подробно, что ты узнал о них конкретно.

– Живут одни, особо ни с кем не общаются. Соседки говорили, что бабушка очень больна. Скорая чуть ли не каждый день возле подъезда. Внучку любит. И та ей очень помогает. Да я уже сто раз это рассказывал. – с терпеливым вздохом пробурчал Ромка.

– Ясно. Значит, если Шамиль угрожал им как-то, то Алина могла пойти на всё, лишь бы её защитить, – подвёл итог я.

Ромка молча кивнул.

– Нам нужно понять, знает ли бабушка что-то про него, – добавил я, перестраиваясь в левый ряд.

Примерно через двадцать минут мы прибыли на место. Это был пятиэтажный дом старой постройки, который в народе называют «сталинкой». Квартиры в таких домах ценятся до сих пор. Высокие потолки, просторные комнаты с необычной планировкой. Основным преимуществом считались тихие и уютные дворы. Как правило, жители такой недвижимости были коренными москвичами и передавали наследство своим родственникам из поколения в поколение. Мы поднялись на третий этаж, и Роман позвонил в дверь.

Долгое ожидание начало вызывать беспокойство, но вскоре послышались шаркающие шаги. В дверном глазке мелькнуло что-то светлое, вероятно, пожилая женщина проверяла, кто к ней пришёл. Через пару секунд раздался слабый голос.

– Кто там?

Я подался ближе.

– Полиция. Хотим поговорить об Алине.

Повисла пауза. Затем послышался звук отпираемого замка, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стояла невысокая женщина в вязаной кофте и накинутом на плечи платке. Лицо измождённое, глаза тревожные.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я. – Мы по поводу вашей внучки. Можно войти?

Старушка тут же заволновалась, прижала руку к груди и тихо спросила:

– С ней что-то случилось?

– Нам просто нужно задать несколько вопросов, – вмешался Руслан, показывая удостоверение.

Женщина поколебалась, но затем посторонилась, пропуская нас внутрь. Мы вошли в уютную комнату с круглым столом, накрытым старой, но чистой скатертью. В воздухе витал запах лекарств и травяного чая. Бабушка тяжело опустилась в кресло, сложила руки на коленях и встревоженно спросила, вглядываясь в нас слезящимися глазами:

– Что с Алиной?

Я решил больше не тянуть время и присел на рядом стоящий стул.

– Пока ничего страшного не произошло. Скажите, вы знаете, кто такой Шамиль?

Женщина вскинула на меня свои светлые глаза и, отведя их в сторону, тихо произнесла:

– Я подозреваю, что он не тот, за кого себя выдаёт. Мне кажется, этот мужчина – страшный человек. Он как клещ вцепился в нашу семью, и я не представляю, как можно от него избавиться.

Я внимательно слушал, молча наблюдая, как эмоции меняются на её бледном лице. Руслан осматривался, а Ромка стоял рядом, оперевшись на стул. Я чувствовал его напряжение. Придвинувшись ближе, я задал вопрос:

– Скажите. Как я могу к вам обращаться?

Она обвела взглядом комнату и остановила взгляд на мне.

– Елена Эдуардовна Красовская. Я всю жизнь работала преподавателем иностранного языка. А теперь, знаете ли, меня подводит память. Не помню, что было вчера.

Ромка громко фыркнул, разглядывая статуэтки в шкафу. Я грозно посмотрел на него и продолжил;

– Елена Эдуардовна. Мы отвлеклись. Расскажите всё по порядку, что вы знаете о Шамиле?

Старушка посмотрела в окно и, сжав руками подлокотники кресла, начала рассказывать.

– Дочка моя, Наташа… Была всегда послушной девочкой. А потом, как с цепи сорвалась. Пьянки, гулянки – институт бросила. Скакала с одной работы на другую, особо нигде долго не задерживаясь. В одно прекрасное утро привела мужчину. Ринат был неплохим парнем, очень старался для семьи. Мне до сих пор непонятно, как они сошлись. Совершенно разные, противоположные друг другу люди.

Елена Эдуардовна промокнула глаза и продолжила:

– То, что дочка беременная, я поняла сразу. Не первый день на свете живу. По-своему была рада. Наталье почти тридцать лет стукнуло, я уже и не надеялась. Ринат, узнав эту новость, пришёл в восторг и перебрался к нам жить. Расписались без торжества. Я особо не лезла в их семейную жизнь, а зять меня никогда не обижал. Он был сирота. Говорил, что есть какие-то дальние родственники в Казани, но он не знает кто. Потом Алинка родилась, и моя жизнь наполнилась новым смыслом. Я не помню, когда появился Шамиль… Вот вроде бы всё было нормально, а потом в одно мгновение не стало Наташи с Ринатом. И пришёл этот мужчина, который назвал себя другом моего зятя. Сказал, что всё устроит для нас и беспокоиться не о чем. Но я его совсем не помню.

Старушка жалобно посмотрела на меня и закашлялась. Увидев на столе графин с водой, я поднялся, налил стакан и подал ей. Она кивнула, сделала несколько глотков и продолжила:

– Он помог Алине с институтом, отправил в санаторий на море, чтобы девочка отвлеклась и как-то пережила горе. Но ничего не изменилось. По-моему, стало ещё хуже. Из жизнерадостного, смешливого ребёнка внучка превратилась в тень. Практически не разговаривает, вздрагивает, периодически плачет, когда думает, что я не вижу. У меня сердце разрывается от мысли, что я скоро умру, а моя любимая маленькая девочка останется одна. Мир вокруг такой жестокий, а она такая хрупкая, неприспособленная.

Пожилая женщина прижала руку к глазам и беззвучно заплакала. Я смотрел на неё не отрываясь, мне было не по себе. Убитая горем мать. В одночасье потерявшая дочь с зятем, а теперь не в силах защитить внучку. Я погладил её по руке, стараясь хоть немного поддержать:

– Пожалуйста, Елена Эдуардовна, успокойтесь. Всё наладится, вы ещё правнуков успеете понянчить.

Она слабо улыбнулась сквозь слёзы и покачала головой:

– Мне с каждым днём становится всё хуже. Я стараюсь ничего не говорить внучке, она и так очень за меня беспокоится. Этот Шамиль надоумил меня написать дарственную на Алину. Привёз нотариуса. У меня есть ещё племянница, но мы не близки. Практически не общаемся. Я хочу, чтобы всё досталось Алиночке.

Услышав про дарственную, я кинул взгляд на Руслана, и мы переглянулись. Рома стоял рядом, нахмуренно переваривая информацию. Что-то не давало мне покоя. Я осмотрел комнату, мой взгляд наткнулся на коробку с лекарствами.

– Скажите, пожалуйста, а вот эти все препараты вам врач прописал?

Елена Эдуардовна снова закашлялась, прижимая ко рту платок.

– Да. Шамиль вызвал врача на дом. Женщина, терапевт-кардиолог. Это она мне выписала лечение. Доктор хотя бы со мной разговаривала, а этот Шамиль считает меня выжившей из ума старухой. Прислал какую-то сиделку. Она меня раздражает. Лазит по шкафам, что-то ищет. После того как уходит, у меня поднимается давление.

Ромка, всё это время молчавший, вдруг нахмурился ещё сильнее и произнёс:

– Скажите. Вы знаете, где живёт Шамиль? Может, номер телефона у вас есть?

Старушка подняла на него затуманенный взгляд и покачала головой.

– Нет. Он всегда приезжал сам. Я спрашивала Алину, но она всегда уходила от ответа. Звонит он только внучке, со мной практически не разговаривает. Где-то была бумажка с номером сиделки, но я не помню, где она. Да вы позвоните Алине.

Елена Эдуардовна достала из кармана старый кнопочный телефон и набрала номер.

– Странно. Абонент находится не в сети.

Ромка вдруг подался вперёд и навис над пожилой женщиной.

– Елена Эдуардовна, милая. Ну подумайте, напрягите память. Где эта бумажка с номером сиделки? Этот Шамиль – он преступник, и Алина сейчас в большой опасности.

Лицо женщины дрогнуло, она вскрикнула, часто задышала и стала заваливаться вбок. Руслан мгновенно оказался рядом, подхватил её за плечи и осторожно усадил обратно в кресло.

– Дышите, спокойно дышите, – он вытащил носовой платок и промокнул холодный пот на её лбу.

Я осуждающе посмотрел на Рому и бросился к коробке с лекарствами. Сердечные, успокоительные, какие-то ещё капли…

– Где у вас нитроглицерин? – спросил я, обернувшись к старушке.

Елена Эдуардовна слабо кивнула на верхнюю полку серванта. Ромка в два шага оказался у шкафа, рывком открыл дверцу и принялся перебирать пузырьки. Наконец вытащил небольшой флакон, вытряхнул таблетку и протянул женщине. Она с трудом разжала губы, проглотила лекарство и зажмурилась.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Рус, вызывай скорую, – сказал я, не отводя взгляда от бледного лица Елены Эдуардовны.

Пока Руслан разговаривал с диспетчером, Рома подошёл ко мне и тихо проговорил:

– Это не просто так. Я смотрел, какие у неё лекарства. Половина из них – слишком сильные… Если их давать пожилому человеку регулярно, можно запросто отправить на тот свет.

Я сжал кулаки.

– Значит, Шамиль торопится. Ему нужно, чтобы бабушки не стало как можно скорее. Заметает следы. Нам надо поднажать. Вызывай ребят, пусть изымают все лекарства и проводят экспертизу. Нужно перерыть здесь всё и найти эту чёртову бумажку с телефоном.

Роман кивнул и, отойдя к окну, принялся звонить. Я посмотрел на женщину – её дыхание выровнялось, но взгляд оставался мутным, а пальцы едва заметно дрожали. В коридоре раздался шум, и вошли медики. Руслан коротко объяснил ситуацию, я отошёл в сторону, давая врачам место для работы. Один из них, седовласый мужчина в очках, присел перед женщиной, взял её за запястье и внимательно осмотрел.

– Давление низкое, – пробормотал он, доставая тонометр. – Бабушке срочно надо в больницу. Забираем. Где её документы?

Рома бросился к серванту, а я к комоду. Выдвинув первый ящик, я обнаружил целлофановый пакет с паспортом и страховым полисом. В этот момент в комнату вошли водитель и ещё один фельдшер. Они начали осторожно перекладывать бабушку на носилки. Я подошёл ближе и вложил ей в руки пакет с документами. Она сжала их и вдруг схватила меня за запястье.

– Прошу вас, спасите мою девочку… – с мольбой произнесла Елена Эдуардовна.

Погладив её по руке, я с серьёзным видом ответил:

– Обещаю. Не волнуйтесь, всё будет хорошо, и вы обязательно поправитесь.

Внезапно бабушка Алины издала звук, похожий на всхлип.

– Господи… Как же я сразу не вспомнила…

Мы замерли.

– Эта бумажка… Она в книге. В той, что на полке у двери.

Ромка бросился к указанному месту и схватил потрёпанный томик. Лихорадочно пролистав несколько страниц, он вытащил сложенный листок.

– Есть!