Текст книги "Лабиринты моих снов (СИ)"
Автор книги: Сандра Барро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Глава 54
Амир
Я замер у стены особняка, прислушался. Изнутри доносились глухие голоса охраны. Один из них где-то в холле, другой, судя по шагам, прошёл в сторону кухни. Быстро сверившись по рации с остальными, я шепнул:
– Все на местах. Входим по сигналу.
Я прижался к стене с противоположной стороны от входа. Сердце билось глухо, будто отмеряя время до момента икс. Пальцы напряглись на спусковом крючке, а взгляд не отрывался от массивной двери. Поднял руку и начал отсчёт.
Три… два… один.
Выдохнул и толкнул дверь.
Всё произошло быстро. Мы ворвались внутрь, как единый организм. Рома и Паша с Артёмом уже были в холле через чёрный ход, отсекая охрану с другой стороны. Руслан с Димой проникли через крышу, сверху послышался глухой удар, за которым последовал крик и звук падающего тела.
Охранник у лестницы потянулся к кобуре, но не успел достать пистолет. Я сделал предупредительный выстрел в потолок, и он замер, подняв руки. Паша быстро подбежал к нему и, скрутив, оттащил в угол.
– Чисто! – прозвучало от Димы по рации.
– Амир, комната Марины наверху. Кабинет слева от холла. – раздался голос Ромки. – Иди туда. Паша, прикрывай его с лестницы.
Пройдя вдоль стены, я приблизился к двойной двери. Рома передал мне слова Алины о том, что он находится за этой дверью. Однако она была заперта. Я снова проверил пистолет и, убедившись, что он готов к бою, резко толкнул створку плечом, выбив её.
Внутри – полумрак, запах перегара и дыма. За столом сидел Шамиль, пьяный, но всё ещё опасный. В руке пистолет. Его взгляд был мутным, и в нём светилась злоба.
– Не делай глупостей, – сказал я прицелившись. – Положи оружие.
– Не сейчас… – прохрипел он и, вскинув руку, нажал на курок пистолета.
Раздался грохот.
Выстрел, резкий и оглушительный, словно удар кнута. Я едва успел отскочить в сторону, и пуля, ударившись о дверной косяк, выбила щепки. Воспользовавшись моментом, Шамиль стремительно поднялся, схватил запасной пистолет из ящика стола и с невероятной скоростью выбежал в коридор. Его силуэт метнулся вглубь дома, скрылся в полумраке, как крыса в щели.
– Всем! – закричал Рома. – Он уходит! Парни, за ним!
– Живой? – крикнул кто-то из наших.
– Пока да, – прохрипел я, прислонившись спиной к стене.
– Чёрт! – выругался Ромка, бросаясь за ним, но я остановил его. – Осторожнее, он знает дом лучше нас. Я пойду за Мариной.
Особняк словно ожил. Скрип половиц, топот ног, отрывистые команды по рации. Всё слилось в один вихрь.
Шамиль исчез в лабиринте коридоров, зная дом как свои пять пальцев. Я пересёк холл, мимо меня пронёсся Руслан с двумя ребятами, они побежали влево.
Рванул наверх, преодолевая ступени на автомате. Всё внутри горело – злость, страх, боль. Голова гудела, сердце стучало в ритме боя.
Наверху было полутемно. Третья дверь справа. Я подбежал, толкнул – заперто. С другой стороны послышался шорох.
– Марина⁈ Это я! Амир!
Пауза. Потом голос, сорванный, дрожащий:
– Я здесь! Дверь заперта! Я пыталась…
Я прислонился к замку плечом и резко дёрнул. Раздался скрежет, дверь открылась. Я вбежал в комнату, которая была пуста и освещалась лишь тусклой лампой у кровати. В окне – силуэт. Она пыталась выбраться из окна, стоя на подоконнике в согнутом положении и надеясь спуститься по простыне, перекинутой через оконную раму.
– Марина! – крикнул я, подбегая. – Не надо! Я здесь, всё хорошо!
Она резко обернулась, в её взгляде читался испуг, и её ноги соскользнули. Я успел схватить её за руки и потянул назад, пытаясь силой втащить в комнату.
Глухой удар – словно кто-то с размаху ударил меня по спине раскалённым ломом.
Я застонал, отпустил оружие и рухнул на колени, но не отпустил Марину. Краем глаза увидел: в дверях, словно из самого ада, стоял Шамиль, с пистолетом в вытянутой руке. Лицо искажённое, глаза – безумные.
Мои силы стремительно покидали меня. Острая боль пульсировала в груди, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Но я не мог отпустить её. Сознание затуманилось, пот застилал глаза. Я снова увидел, как Марьям висит над обрывом, а мои руки разжимаются, и она летит в пропасть. Собрав последние силы, я громко произнёс молитву.
– «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы вернёмся! О Аллах, награди меня за моё несчастье и замени его чем-то лучшим!».
Я резко потянул её на себя, втащил в комнату, и мы упали на пол.
Из коридора уже выбежал Руслан. С глухим криком он несколько раз выстрелил, и Шамиль отлетел назад. Его тело ударилось о стену и безжизненно рухнуло на пол.
– Амир! – Руслан бросился ко мне и, схватив за руку, попытался поднять. – Брат, слышишь⁈ Я здесь!
Марина опустилась рядом, не в силах сдержать рыданий.
– Живой… живой, – шептала она, – только держись, прошу тебя…
Стены вокруг поплыли.
– СКОРУЮ! – Заорал Руслан. – Медиков сюда! Быстро!
Я почувствовал, как он прижимает меня к полу, что-то говорит, но слова расплываются. Надо было держаться. Надо было досмотреть, как она улыбается. Как выходит из этого дома свободной. Надо…
Тьма подступила быстро, но я боролся с ней. До последнего.
* * *
Сирены скорой выли в ночи, разрывая тишину, как крик отчаяния. Мигалки отражались в стеклянных дверях особняка, выхватывая из темноты лица: уставшие, напряжённые, залитые потом и кровью. Врачи вбежали внутрь почти бегом, перекрикиваясь друг с другом, таща носилки и аппаратуру.
Марина, вся в слезах, стояла на коленях рядом с Амиром и сжимала его руку, словно этим могла не дать ему уйти.
– Вот он! Здесь! Срочно! – кричал Руслан, отступая, чтобы дать место медикам.
Они быстро подскочили, один из них уже резал ножницами рубашку Амира, другой проверял пульс, третий вводил обезболивающее.
– Перелом рёбер, проникающее ранение. Давление падает. Потеря крови критическая. Везём в ближайшую, – прорычал один из фельдшеров.
– Нет! Отвезите его в мою больницу, слышите? – голос Марины был хриплым, но твёрдым. – Я знаю, что ему нужно, и я могу это обеспечить. Везите его в мою больницу! Я там работаю, сейчас же свяжусь с ними, и всё будет готово!
– Это далеко! – возразил водитель.
– Зато там есть всё. Операционная, оборудование, хирург! Я уже звоню. Он не выживет в районной клинике. – Она схватила телефон и, прижав к уху, зашагала к выходу. – Я еду с ним!
Руслан кивнул медикам:
– Делайте, как она сказала.
– Он выживет, – Марина повернулась, глаза полны стали. – Я не позволю ему умереть.
Машина скорой помощи снова засигналила, когда они выносили носилки. Амир был бледен, его губы слегка посинели. Глаза были закрыты, но веки слегка трепетали, будто он хотел открыть их и убедиться, что она рядом.
– Я здесь… – шептала она, не отводя взгляда. – Я не дам тебе уйти. Слышишь?
Двери машины закрылись. Руслан в последний раз ударил по крыше скорой ладонью, как будто передавал часть силы.
– Вези его, брат, не подведи.
И скорая помощь, стремительно сорвавшись с места, исчезла в темноте, унося с собой последнюю надежду.
Позади, в особняке, кто-то произнёс:
– Неужели это конец?
Руслан, глядя на двери, за которыми исчез Амир, лишь покачал головой.
– Нет. Она вытащит его, клянусь Аллахом.
На поворотах автомобиль слегка кренился, и тела внутри подбрасывало из стороны в сторону. Марина сидела рядом с Амиром на узкой скамье, не отпуская его руку, и склонялась к его лицу. Медик напротив продолжал что-то вводить, следил за монитором, каждый гудок которого отзывался ударом в её висках.
– Пульс нестабильный, давление падает, – буркнул он, не поднимая глаз.
Марина зажмурилась, прижавшись лбом к его виску.
– Потерпи. Терпи, слышишь? – прошептала. – Мы почти приехали. Я рядом.
В её руке дрожал телефон, на экране которого отображалось лицо заведующего хирургическим отделением.
– Мы уже в пути, – произнесла она. – Необходимо немедленно подготовить операционную. Состояние пациента крайне тяжёлое, у него травма груди и сильное кровотечение.
Машина резко свернула к воротам клиники. Уже открытые двери встречали их светом и напряжёнными лицами персонала. Каталку выкатили наружу в считаные секунды.
Она бежала рядом, до самых дверей операционной. Перед самым входом дежурный хирург остановил её.
– Марин, ты куда? Там же стерильно. Тем более ты, кажется, на больничном. Жди здесь.
Они скрылись за дверями операционной. Свет погас за стеклянной перегородкой, загорелась красная лампа «Операция».
В коридоре время замерло.
Руслан появился через полчаса, запыхавшийся, в испачканной кровью рубашке. Увидев Марину возле дверей, он остановился и, проведя руками по лицу, спросил:
– Он жив?
Глава 55
Марина
Марина подняла глаза на Руслана. Они были сухие, но в глубине зрачков пульсировала боль, от которой перехватывало дыхание.
– Пока да, – прошептала она. – Они внутри. Делают всё, что могут.
Руслан подошёл ближе, сел рядом на пластиковый стул, опустив локти на колени.
– Амир, он сильный, – сказал он глухо. – Но если б не ты…
Марина не ответила. Она смотрела в одну точку – на ту самую красную лампу, под которой сейчас решалась их жизнь.
В коридоре послышались торопливые шаги, и Руслан первым поднял голову. В сторону операционной стремительно шагал мужчина в синем хирургическом костюме, с медицинской сумкой на плече. На его лице читалось напряжение и сосредоточенность. Когда серо-зелёные глаза встретились с глазами Марины, в них отразились все чувства: упрёк, боль и, несмотря на все попытки скрыть это, всё ещё не угасшее чувство.
На миг между ними повисла тишина, тяжёлая, как стена. Руслан встал, будто не желая быть лишним, но Марина остановила его жестом.
– Саша… – Марина поднялась. Голос её задрожал.
Он подошёл к ней вплотную.
– Мне позвонили из приёмного. Сказали, экстренная. Я не знал, кто это. Пока не увидел твою фамилию в сообщении. – Он сделал паузу. – Это он?
– Да… Это он. Его подстрелили. Проникающее ранение в спину, вероятно, повреждение лёгкого и ребра. Пульс нестабилен. Давление падает.
Александр смотрел на неё несколько секунд. Тишина между ними звенела.
– Значит, ты хочешь, чтобы я его спас, – сказал он, наконец.
Марина подошла ближе, заглядывая ему прямо в глаза. Она сбросила остатки гордости, боли, стыда. Осталось только одно: отчаянная просьба.
– Саша… – она посмотрела на мужа, почти бывшего мужа, всё ещё человека, которого она когда-то безоговорочно уважала. – Спаси его. Пожалуйста. Я тебя прошу. Я… я знаю, как это звучит. Но ты единственный, кому я могу доверить его сейчас. Он не должен умереть. Он… он всё для меня.
Александр выпрямился. Его взгляд стал жёстким, как скальпель.
– Когда-то я был всем для тебя. – Он сделал паузу. – До него.
Марина опустила глаза.
– Я не прошу прощения. Всё уже произошло. Но сейчас не об этом. Сейчас… просто он умирает. И я прошу тебя не как жена, а как человек. Пожалуйста…
Он молча смотрел поверх её головы. Потом выдохнул и произнёс:
– Я хирург. Я не выбираю, кого спасать. Я спасаю всех, кто попадает на мой стол. – Он развернулся к двери в операционную. – Он нужен тебе живым. Я сделаю, чтобы так и было.
Марина едва слышно выдохнула. И только когда он двинулся к дверям операционной, позволила себе дрожь.
– Саша… – тихо окликнула Марина. Он обернулся.
– Спасибо.
Он только коротко кивнул и исчез за дверью.
* * *
Пять дней между жизнью и смертью. Пять долгих суток тянулись, как вязкий туман, в реанимации, где не гас свет, не замирали приборы, не прекращались капельницы, и мои глаза не отрывались от Амира.
Он лежал неподвижно, в белизне простыней, окружённый проводами, трубками, мониторами. Грудь еле заметно поднималась и опускалась под кислородной маской. Иногда пальцы едва подрагивали, как будто он что-то чувствовал во сне. Но глаза были закрыты.
Я почти не отходила. Спала в кресле рядом, в обнимку с пледом, который мне принесла одна из медсестёр. На следующий день приехала Кристина и прошла в ординаторскую к Саше. Они долго разговаривали. Я не стала интересоваться, о чём шла речь… Она кормила меня через силу, уговорами, как маленькую. Каждый день заходил Руслан, приносил кофе и молча садился рядом. Однажды появился Саша, заглянул на минуту, проверил показатели на мониторе, ничего не сказал, только встретился со мной взглядом и ушёл.
Врачи приходили и уходили. Девочки из моей смены, с которыми я была особо близка, приносили еду, которую я практически не трогала. Медсёстры перешёптывались у меня за спиной, с недоумением заглядывая через стеклянные двери. Мне было безразлично всё, кроме состояния Амира, которое граничило с критическим.
На третий день у него поднялась температура. Я сама сбивала её, сама проверяла реакции, боролась с воспалением как с личным врагом. Дежурный врач однажды сказал, устало стягивая с себя маску: «Вы, Марина Евгеньевна, его ангел-хранитель».
На четвёртые сутки я не выдержала и прижала лоб к его руке.
– Проснись. Хватит спать. Я жду, слышишь? У нас остались слова, которые не были сказаны.
Каждое утро начиналось с одной и той же мантры:
– Доброе утро, Амир. Ты слышишь меня? Я тут. Мы с тобой всё прошли. Мы ещё не всё сказали друг другу. Я жду тебя.
Каждый вечер я, как могла, молилась о выздоровлении воина. Руслан принёс Коран и при каждой возможности произносил «дуа», обращаясь с просьбами к Всевышнему о милости и исцелении.
С новой силой навалились сны, в которых я ходила по узким тропинкам, извивающимся зигзагообразно между острыми выступами серых скал, поднимающимися вверх почти вертикально.
Я двигалась медленно, сосредоточенно глядя перед собой, а вдалеке маячила фигура Амира, то появляясь, то исчезая. Измученная этими снами, я боялась лишний раз уснуть, чтобы не потерять его там навсегда. Однако мой уставший организм настойчиво возвращал меня туда снова и снова. Ближе к утру я снова погружалась в обрывочные сновидения, блуждая по этому бесконечному лабиринту. И снова я видела его фигуру, но в этот раз всё было ясно и отчётливо. Амир стоял неподвижно среди гигантских каменных столбов, словно сам был частью этой скальной породы. Его глаза смотрели прямо на меня, полные спокойствия и понимания.
' – Ты нашла меня, – тихо сказал он, протягивая руку.
Я подошла ближе, чувствуя тепло его ладони, прикоснувшейся к моей коже. Всё вокруг стало ярким и живым: солнце пробилось сквозь облака, освещая вершины гор золотистым светом.
– Почему ты уходил? – спросила я, смотря ему в глаза.
– Потому что иногда мы теряем друг друга, чтобы снова встретиться, – ответил Амир, мягко улыбаясь. – Путь назад ведёт через наши мечты и воспоминания.
Мы стояли рядом, держась за руки, наблюдая за красотой окружающей природы. Каждый камень теперь знал историю нашей любви, каждая трещина рассказывала о пережитых испытаниях. Лабиринт больше не пугал, потому что я знала: здесь живёт начало нашей любви, истина, скрытая глубоко внутри нас'.
Вздрогнув, я проснулась с ощущением чего-то светлого на душе.
На пятые сутки утром всё изменилось. Мои руки, привычно лежавшие поверх его, вдруг ощутили лёгкое движение. Едва ощутимое. Потом, снова.
– Амир? – прошептала я, резко выпрямившись. – Амир, это я. Если слышишь, сожми руку.
Молчание. Только гудение приборов. Но потом веки дрогнули. Медленно, тяжело, словно сквозь толщу воды, он приоткрыл глаза. Затуманенный взгляд заскользил по потолку, потом нашёл меня. И в нём – слабая, но отчётливая улыбка.
– Ты… здесь.
Я расплакалась. Тихо, стараясь не издавать звуков, но не в силах сдержаться. Я взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала в лоб.
– Конечно, здесь… Где мне ещё быть, – прошептала я.
Он слабо улыбнулся, слегка изогнув уголки губ. Хотел ещё что-то сказать, но лишь вздохнул. Я приложила палец к его губам.
– Тсс, не говори. Ещё рано. Я рядом. Я всегда буду рядом.
Перед тем как покинуть больницу, я заглянула к заведующему отделением и положила на его стол два заявления: на отпуск и увольнение.
Иван Петрович, сняв очки, внимательно изучил документы. Вздохнув, он размашисто поставил свои подписи и вернул мне их. Его глаза, окружённые глубокими морщинами, смотрели на меня с грустью и сожалением.
– Всего хорошего вам, дочка, берегите себя, – сказал он, махнув рукой, и, уставившись в окно, добавил: – Эх, молодёжь…
* * *
Через три дня его состояние стабилизировалось, и Амира перевезли в госпиталь. Палата была отдельной, светлой и просторной, с видом на парк. Благодаря содействию его руководства, у меня не возникло никаких проблем с посещением пациента.
Он много спал, почти весь день, а я всё это время сидела рядом, прокручивая в голове каждую минуту, проведённую без него.
Кристинка, как настоящая «мамочка», приезжала к нам в госпиталь с пластиковыми лоточками, наполненными едой для Амира. Пока меня не было, она от скуки пересмотрела все кулинарные блоги о мусульманской кухне и начала экспериментировать. Амир стойко переносил её заботу, но иногда с мольбой смотрел на меня, как будто прося о помощи. Я, смеясь, умерила её пыл и посоветовала лучше кормить своего мужчину. Тем более что Руслан практически не появлялся после того, как Амиру стало лучше. Он постоянно пропадал в отделе почти сутками, стараясь поскорее закрыть дело о преступнике Шамиле Эдиеве.
Молчал в переписках, не отвечал на звонки, появился только один раз взглянуть на Амира, пока тот спал, убедиться, что тот в безопасности. И исчез снова. Кристина жаловалась, что уже одичала там одна в этом чужом доме, но Руслан просил её не уезжать на квартиру, пока полностью не закроет дело.
Амир уверил меня, что чувствует себя уже сносно, и мне нет необходимости проводить там целый день. Достаточно приезжать в часы посещения. Я нехотя согласилась, сообразив, что немного мешаю своим присутствием.
Потянулась вереница сотрудников, желающих проведать своего начальника. Парни из следственного отдела приходили по одному и группами, весело гогоча. Они распределялись по периметру, кто-то на стульях, а кто-то на подоконнике. Когда я появлялась, они замолкали и, стесняясь, начинали собираться на выход. Я понимала, что Амиру важно это общение и положительные эмоции идут на пользу.
Вернувшись к Кристине в загородный дом, я наконец-то вздохнула с облегчением. Теперь мы с Амиром стали предварительно созваниваться перед тем, как я собиралась туда. Зато вечером он начинал скучать и болтал со мной по телефону до глубокой ночи. Дела стремительно шли на поправку.
Глава 56
Марина
Лето неизбежно подкрадывалось к своей середине, незаметно унося с собой беззаботность первых тёплых дней и оставляя ощущение быстротечности времени. За эти три недели, после того как Амира перевели в госпиталь, практически ничего не изменилось. Разве что Руслан стал наконец-то чаще бывать дома.
Он довёл расследование до конца. Методично, упрямо, без остатка. Задержанные охранники и личные помощники Шамиля заговорили почти сразу. Кто-то испугался срока, кто-то предательства со стороны тех, кто ещё на свободе. Они сдали всё: схемы, документы, тайные встречи, списки платежей. Стало ясно, что Шамиль организовывал не просто преступную группировку – это была целая сеть, замаскированная под благотворительные фонды, охранные агентства и инвестиционные проекты.
Главными свидетелями были Алина, её бабушка Елена Эдуардовна и Саид. Впервые за долгое время Алина выглядела спокойной. Ромка лично отвёз её и бабушку на допрос, убедившись, что всё пройдёт корректно.
Она пришла в участок в сопровождении бабушки, с заплаканными глазами, но с прямой спиной. Вся дрожала, когда садилась за стол напротив следователя, но, встретившись взглядом с Русланом, кивнула. И рассказала всё. От начала до конца.
Про Шамиля, про запугивания, про насилие, про то, как он принуждал её молчать и подчиняться. Слушая её историю, взрослые мужчины не могли сдержать эмоций: они сжимали кулаки и стискивали зубы. Руслан, зная особое отношение Соболева к этой девушке, принял решение вывести его из кабинета.
Но главное открытие ждало Руслана впереди.
После одного из допросов Рус снова вернулся к делу о загадочной автокатастрофе родителей Алины. Тогда оно прошло как несчастный случай – занос на мокрой трассе, удар в отбойник, погибшие на месте. Но что-то не давало покоя. Слишком много совпадений. Слишком «вовремя» их не стало.
Он поднял старые архивы, затребовал отчёты экспертиз, переговорил с бывшими автоэкспертами. Провёл неофициальную проверку, подключив своего старого товарища из криминалистики. И однажды вечером в папке с техническими анализами он нашёл то, что искал.
– Подпилены тормозные шланги, – тихо произнёс Руслан, глядя на снимки. – На заводской брак это не спишешь. А на «случайность» тем более.
Дальше – больше. Один из бывших сотрудников охраны, уволенный за «ненадёжность», которого нашёл Дима, пришёл к Руслану сам и дал показания. У него дрожали руки, он постоянно оглядывался и говорил, что ни в чём не виноват.
– Я тогда был за рулём второй машины, – признался он. – Мы шли сзади, типа слежка. Но на самом деле, контроль. Вдруг передумают, развернутся, поедут не туда. Нам приказали не вмешиваться. А потом, когда они врезались, мы просто уехали. У меня это всё в башке сидит до сих пор… Я никому не говорил. А теперь не могу молчать.
Фамилия, которую он назвал, была предсказуемой – Шамиль Эдиев. Руслан сжал ручку в кулаке так сильно, что костяшки побелели.
Позже он приехал к Елене Эдуардовне и Алине лично. В руках держал папку с документами.
– Всё подтвердилось, – сказал он, сидя на стуле в гостиной. – Это не был несчастный случай. Это было убийство. По прямому приказу Шамиля. Он хотел избавиться от прямых родственников.
Пожилая женщина, кивнув, посмотрела на внучку, её глаза наполнились слезами.
– Я начала понимать это только после выписки из больницы, когда мой разум прояснился, – произнесла она.
Руслан пристально посмотрел на неё и сказал:
– Елена Эдуардовна, он также приказал сиделке подсыпать в чай сильнодействующие лекарства, которые вам категорически противопоказаны. Это подтвердила экспертиза. Нацелился на квартиру. Для него это была мелочь, но не пропадать же добру.
Елена Эдуардовна сжала губы и посмотрела в окно.
– Господи, как земля носит таких людей.
Потерев подбородок, он продолжил:
– Орлова Зинаида имела судимость за мошенничество, но после отсидки не могла устроиться на нормальную работу, и он чисто случайно каким-то образом вышел на неё. Пристроил в агентство по уходу за стариками, кстати, сейчас мы его накрыли. У нас есть много вопросов к руководству, скорее всего, они сядут надолго. У Орловой есть сын. Он инвалид с рождения. Она содержала его в частном пансионате. Скорее всего, Шамиль этим её и зацепил, а потом хладнокровно убил, когда стала не нужна. Всё упиралось банально в деньги.
Елена Эдуардовна покачала головой.
– Да… Квартирный вопрос испортил не только москвичей, – она вытерла глаза платком. – А что будет с мальчиком теперь?
– Скорее всего, отправят в интернат или социальный центр, – ответил Руслан. – Родственников у него нет.
В этот момент заплакала Алина. Слёзы хлынули из глаз внезапно, как из прорванной плотины. Она прижала руки к лицу, плечи затряслись от сдерживаемого рыдания. Руслан тут же встал и подошёл ближе, присев рядом на край дивана.
– Эй, – тихо сказал он, осторожно касаясь её плеча. – Ты не одна. Всё, что случилось… это не твоя вина. Не носи в себе это бремя, слышишь? Ты выжила. Ты выбралась. И ты решилась на поступок, благодаря которому теперь другие будут в безопасности.
Алина покачала головой, глядя сквозь пальцы:
– Но как… как мне жить с этим? Знать, что родители умерли из-за меня… Из-за того, что я могла сказать ему что-то лишнее… Я ведь тогда и подумать не могла…
– Это не ты убила их, Алина. Это он. Только он, – голос Руслана был спокойным, уверенным, и в нём звучала такая убеждённость, что она невольно посмотрела на него. – Что ты могла изменить? Ты всего лишь была несмышлёным ребёнком тогда. Но сейчас ты смогла сказать правду. Это важно. Это – сила.
Он вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую, уже потрёпанную бумагу и передал ей.
– Это копия показаний механика, – объяснил. – Он подтвердил, что намеренно вывел из строя тормозную систему. Мы нашли и видеозапись разговора с одним из посредников. Теперь у тебя есть доказательства. Чистая юридическая правда.
Алина взяла бумагу, дрожащими пальцами провела по буквам. Потом крепко прижала её к груди и закрыла глаза.
– Спасибо… Спасибо, что выяснили это.
Руслан посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Елену Эдуардовну, которая всё это время молча гладила внучку по волосам, пытаясь сдерживать свои слёзы.
– Я приеду завтра, – сказал он, поднимаясь. – Привезу материалы по делу Шамиля. А ещё я поговорю с органами опеки насчёт сына Орловой. Я знаю один хороший центр, не интернат, место достойное, с хорошими условиями. Попробуем сделать всё, чтобы он туда попал.
Елена Эдуардовна встала и чуть склонила голову.
– Руслан… Спасибо вам. Вы как… последний порядочный человек в этом мире. Мы теперь все должны вам.
Он усмехнулся, застёгивая папку:
– Вы никому ничего не должны. Вы выстояли. А остальное… Доверьте мне.
На пороге он обернулся, задержал взгляд на Алине. Она снова сидела, обняв колени, уткнувшись в них лицом. Но теперь её дрожь казалась другой. Не отчаянием, а облегчением.
И впервые за всё это время Руслан понял: конец действительно близко. И это – хороший конец.
* * *
Всё это рассказал нам Руслан, когда мы сидели на кухне загородного дома. Амира уже выписали. Ну как выписали? Отдали под мою ответственность после того, как он целую неделю выпрашивал выписку у главного врача. Амир клялся, что он уже выздоровел и на нём заживает всё, как на собаке. Но ночами его всё ещё мучил надрывный кашель, который остался после ранения в лёгкое.
– Брат, как дела у Саида? – спросил мой герой, с благодарностью принимая из моих рук чашку тёплого молока.
Руслан покачал головой и вздохнул.
– Саид держится. Но знаешь… Ему непросто. Быть роднёй такому, как Шамиль, – это уже тяжело. А уж выступить против него – почти подвиг.
Амир медленно кивнул, опираясь на подушку:
– Он пытался у него бизнес отобрать. И клуб этот…
– Да. И не только клуб, – Руслан сжал кулаки. – Шамиль хотел стереть Саида с карты. Разорить, выжить из города. Всё из-за старой обиды и зависти. Саид всегда был первым, кто достигал успеха своим трудом. Шамиль же не мог смириться с тем, что кто-то из его близких превзошёл его. Когда родственники узнали, что он всё это время был жив, они отказались его хоронить.
Я слушала его молча. Мне вдруг показалось, что Саид, как рассказывали ребята, – один из тех редких мужчин, в которых есть достоинство, спокойствие и сила. Но теперь я осознала, насколько глубока была его боль. Быть братом человека, который носит такую же фамилию, но в любой момент может разрушить твою жизнь, – это действительно страшно.
– Удивительно, как люди, у которых одна кровь, могут быть настолько разными, – произнёс Амир, погружённый в размышления.
Рус со вздохом произнёс:
– Шамиль, кажется, забыл, что нельзя идти против своей крови. Если ты предашь, она тебя в себе утопит.
Он поднялся из-за стола и посмотрел на нас с твёрдой уверенностью:
– Утонул не из-за крови. А потому что думал, что сильнее всех. А сильнее всех – правда. И такие, как мы и Саид. Которые встают и говорят: «Хватит».
Мы снова замолчали. За окнами начинал расцветать вечер, тот самый тёплый, июльский, когда кажется, что в мире снова можно дышать полной грудью. И в этой тишине мы чувствовали: тьма отступила. Пусть не навсегда, но достаточно, чтобы снова жить.
Мы с Кристиной тихо поднялись и пошли готовиться ко сну. Проходя мимо кухни в кладовку, я услышала, как Амир говорит Руслану:
– Спасибо. Ты в очередной раз спас меня от смерти. И всё решил.
Руслан приблизился к нему, положил руку на затылок Амира и, склонив голову, уткнулся лбом в его лоб.
– А как иначе? Ты же брат мой… Но не забывай. Это Марина сделала всё невозможное, вытянув тебя с того света.
– Об этом я не забуду никогда, – серьёзно произнёс Амир.
