Текст книги "Лабиринты моих снов (СИ)"
Автор книги: Сандра Барро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Глава 27
Марина
– Маришка, просыпайся, – Саша сидел рядом на кровати и тихонько тормошил меня. Протянув стакан воды, он встал, подошёл к окну и раздвинул шторы.
– Надо ехать. Я созвонился с заведующим отделением, он ждёт нас сегодня после двух дня. Заскочим к нашим, и Олиным родителям. Завтра на работу, надо вернуться пораньше.
Саня ушёл на кухню, было слышно, как он наливает воду в чайник, хлопает дверью холодильника. Полежав ещё немного, я включила телевизор, чтобы окончательно проснуться. Накинув халат, провела щёткой по волосам, и, собрав их в гульку, побрела в ванную. Моё настроение было на нуле, предстоящее посещение лечащего врача Оли, немного пугало. Что, если там всё плохо? Нет, мне не хотелось об этом думать. Как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.
Наскоро позавтракав, мы спустились к машине. Загрузив в багажник сумки и пакеты, выехали в свой городок.
Вырулив на МКАД, муж настроил любимую радиостанцию, положив свою руку на мою, он утвердительно произнёс:
– Давай заедем к Олиным, я утром созванивался с её матерью, они дома. Ванька, немного простывший, в сад сегодня не пошёл. Порадуем парня игрушками.
Зябко поведя плечами, я застегнула кофту и ответила:
– Хорошо…Но, сперва быстренько к моим. Закинем лекарства маме. Я ещё там по мелочи, собрала для папы, что он просил купить.
Саня кивнул, перестроился в крайний ряд и набрал скорость. Муж сосредоточенно вёл машину, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. Я, откинувшись в кресло, решила немного вздремнуть. Ночью долго не могла уснуть. Постоянно крутилась, отгоняя мысли, которые перескакивали с бешеной скоростью, с одной на другую. Сны были страшные, обрывочные, тревожные. Я постоянно куда-то бежала. Искала родных людей, которые потерялись, и никак не могла их найти. К утру забылась, и сейчас себя чувствовала совершенно разбитой.
Глядя в окно, я наблюдала за мелькающими снаружи пейзажами. В такие моменты хотелось просто закрыть глаза и отключится от всего. Саня говорил что-то, но я не сразу уловила его слова. Видимо, почувствовал, что я не совсем здесь, тихо добавил:
– Понятно, что ты переживаешь, но от нас ничего не зависит.
Я улыбнулась, хоть и не очень убедительно.
– Да нет, – я попыталась вернуться в реальность, – просто устала и не выспалась. Всё как-то нестабильно, предчувствия нехорошие. Понимаешь?
– Понимаю. Всё наладится.
Я кивнула, хотя в глубине души сомневалась. Как часто мы говорим такие слова, чтобы не давать волю собственным страхам.
Скоро мы подъезжали к дому моих родителей. Утреннее солнце разогрело воздух, никуда не спешащие дачники, размеренно начинали свои дела. Быстро выгрузив всё, что привезли, я поцеловала расстроенную маму.
– Что, даже чаю не попьёте?
Она стояла возле калитки, с двумя сумками в руках. На лице было огорчение, но и понимание. Мама знала, что день у нас расписан по минутам.
– Мам, в следующий раз точно посидим, – пообещала я, поправляя сползающую с плеча сумку.
– Конечно, конечно… – вздохнула она, и всё же улыбнулась. – Передавай Оле привет.
Я быстро обняла её, и погладив по плечу, поспешила к машине. Саня нажал на клаксон, отъезжая, помахал ей рукой.
– Ну что, теперь к Олиным? – спросил он, выруливая обратно на трассу.
Я кивнула, снова устраиваясь в кресле. Машина плавно набирала скорость, за окнами мелькали знакомые улицы. Наш городок, был небольшой и уютный. Вокруг него расположилось много садовых товариществ, с поделёнными на шесть соток участками. В своё время многие получали их от градообразующих предприятий. Город расширялся быстро. Так получилось, что частный сектор практически перемешался с новостройками. Новая Москва неумолимо наступала, поглощая, километр за километром. Такими темпами, через несколько лет, Олина мечта быть москвичкой, осуществится сама собой.
Уже через пятнадцать минут, мы зашли, в заботливо оставленную открытой калитку. Стоя на крыльце, нажали на звонок и услышали топот маленьких ног. Дверь открылась, и Ванькина вихрастая голова просунулась в проём.
– Привет! – радостно воскликнул он, широко улыбаясь и нисколько не смущаясь отсутствия двух передних зубов. – Я уже думал, что вы не приедете.
Из кухни выглянула Галина Петровна, Олина мама. Она махнула рукой и пошла в нашу сторону, вытирая руки о полотенце.
– Иван…Немедленно впусти гостей и закрой дверь. Месяц май, а он сопливый, лишь бы в сад не ходить.
Мы с Сашей переглянулись, стараясь сдержать улыбки. Ванька же лишь фыркнул, но послушно отступил в сторону, пропуская нас внутрь.
– Я не сопливый, я стратегический, – слегка шепелявя, буркнул он, захлопывая дверь.
Галина Петровна расцеловала нас по очереди, потом покачала головой и тяжело вздохнула.
– Стратегический он…Опять с дедом читали, книгу маршала Жукова? Ты бы лучше поел нормально, а не печеньем перебивался, боец невидимого фронта. Думаешь, я не вижу, как ты его таскаешь?
Ванька засопел и искоса посмотрел на пакет в Сашкиных руках. Муж спохватился, раскрыл сумку, вытащил книгу, конструктор и протянул мальчику.
– На, держи, воин. Это супер – набор военной техники, здесь восемь танков с солдатами, и энциклопедия про динозавров. Всё как ты просил.
Ваня распахнул глаза, и, протянув руки к подаркам, восторженно выдохнул:
– Ого! Дядя Саша, ты лучший!
Он схватил конструктор, прижал его к груди, и уже было кинулся к столу, чтобы открыть коробку, но Галина Петровна тут же его остановила.
– Стой – стой, боец, сначала помой руки, потом поешь суп, а уж потом – танки и динозавры.
Ванька закатил глаза, но спорить не стал – видимо, знал, что спорить бесполезно.
– Ладно, только быстро! – крикнул он и помчался в ванную.
Мы с мужем опять переглянулись, мальчишка – настоящий ураган, но в этом доме он был сердцем, душой, вечным источником шума и движения. Видя, с каким удовольствием Саша общается с ним, мне было немного жаль, что у нас не случилось больше детей. Да мы особенно и не старались. Сперва хватало забот с Настей, потом карьера, ипотека. Последнее время, я стала замечать, что муж всё чаще начал мечтать о внуках.
Мы скинули обувь и прошли на кухню, откуда тянуло тёплым запахом ванили и яблок. Олина мама, как всегда, успевала всё: и пирог испечь, и за парнем уследить. Но только закрылась дверь за Ваней, как скорбная тень переживаний за дочь, легла ей на лицо.
– Вы присаживайтесь ребята, сейчас чайник закипит. Или, может, обед погрею? – спросила Галина Петровна, убирая в сторону полотенце.
– Вы не беспокойтесь, пожалуйста, нам, если честно, уже надо ехать. Назначено к двум, и не хотелось бы опаздывать. – Саня начал вставать, но Олина мама, поставила на стол кружки и подвинула к нам пирог.
– Совсем голодными, я вас не отпущу. Не хватало ещё, думать о еде, в тот момент, когда вы будете разговаривать с врачом. Так что, мойте руки, и давайте пить чай.
В этот момент зашёл Ваня и, смешно пришепётывая сказал:
– С бабулей спорить бесполезно, она у нас генерал…
* * *
Ровно в два часа дня, мы стояли возле ординаторской и ждали заведующего отделением. Немолодой, но подтянутый мужчина, с элегантной сединой, стремительно шёл по коридору. Полы его белого халата развевались при каждом шаге. А во взгляде читалась привычная сосредоточенность. Пациенты и персонал уважительно здоровались с ним, он же доброжелательно кивал им в ответ.
Доктор остановился перед нами, быстро окинул взглядом с головы до ног, протянул мужу руку для приветствия и спросил:
– Вы по поводу Ольги Нозарчук? Мне звонили. Проходите…
Заведующий распахнул дверь в ординаторскую и жестом пригласил нас войти. Внутри пахло кофе, какой-то терпкой мужской водой, табаком и слегка выветрившейся свежей краской – видимо, недавно делали косметический ремонт.
– Присаживайтесь, – он указал на стулья у стола, сам уселся напротив и раскрыл папку с документами. – Ну что, я могу сказать. Скрывать от вас диагноз, не вижу смысла. По результатам анализов и МРТ, мы собрали консилиум и приняли решение переводить пациентку, именно в вашу больницу. Так что не было смысла, проделывать такой путь, вы всё теперь узнаете непосредственно на рабочем месте.
Скрепив руки в замок, Саша положил их на стол, и глядя на врача, тихо спросил:
– Что с ней?
Доктор посмотрел в блокнот на столе, видимо, чтобы прочитать имя и фамилию мужа.
– Александр Юрьевич, у Ольги Ивановны выявлена опухоль мозга, недоброкачественная.
В комнате повисла тишина, время вдруг остановилось, и только гулкий стук часов на стене напоминал, что оно продолжает идти. Я почувствовала, как Саша сжал мои дрожащие пальцы.
– Какой прогноз? – глухо спросил муж.
Заведующий убрал очки, провёл рукой по лицу, и чуть помедлив, ответил:
– Случай сложный. В вашей больнице хорошие специалисты, думаю, они примут правильное решение по тактике.
– Когда её переводят? – спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
– Завтра утром. Мы подготовим документы и организуем транспортировку.
Доктор закрыл папку и посмотрел прямо на нас. В его глазах не было отстранённости – только усталое сочувствие. Он знал, каково это – сообщать такие новости.
Саша встал первым и пожал доктору руку.
– Спасибо. Мы всё поняли.
Я последовала за ним, и мы молча вышли в коридор. Меня бил мелкий озноб, я обняла себя руками и, дрожа, произнесла:
– Даже не представляю, как можно такое сказать Галине Петровне.
Сашка обнял меня и притянул к себе.
– Пойдём, сядем в машину. Я позвоню Олиному отцу. Он всё-таки, человек – военный, стойко воспримет такую информацию и сможет тактично донести её до матери Оли.
Глава 28
Амир
Чтобы не сидеть дома одному и хоть чем-то себя занять, я решил поехать в отделение. В последнее время Руслан постоянно пропадал где-то ночами и вечерами. Хотя почему где-то? По счастливым глазам и придурковатой улыбке можно было догадаться, где именно.
Зайдя в кабинет, который московские коллеги, любезно нам предоставили, я набрал номер одного из оперов.
– Дима, я здесь. Есть какие-то новости?
Дима ответил не сразу – на другом конце провода слышался шум, голоса и какие-то помехи.
– О, привет. А ты чего не дома? Новости…Да особо никаких. Вот, собрались с ребятами ехать в клуб Саида. Хотим присмотреть за барменом, у него как раз заканчивается смена.
– Очень хорошо, я с вами, дождитесь меня, сейчас спущусь.
Выключив компьютер, я сдёрнул с вешалки куртку и, закрыв кабинет, пошёл вниз.
Вечерний воздух был достаточно прохладный. Парни ждали у машины, переговариваясь между собой.
– Быстро ты, – он улыбнулся и пожал руку. – Всё, теперь поехали.
Поздоровавшись со всеми, я сел на заднее сидение рядом с Ромой, который молча вертел в руках зажигалку. Машина тронулась, и вскоре мы влились в поток вечернего движения.
– Что там с барменом? – спросил я, разрывая тишину.
Дима повернулся ко мне и начал докладывать.
– Да пока ничего особенного. Живёт один, почти ни с кем не общается. Женщины нет. Один раз приходила девушка, по виду, сильно облегчённого поведения. Ушла через двадцать минут.
– Не долго музыка играла, – заржал рядом сидящий Ромка.
– Не долго фраер танцевал, – Дима свернул журнал в трубку и стукнул друга по лбу. – Не перебивай…
Наблюдая, как опера, отвешивают друг другу щелбаны, я вздохнул и громко гаркнул:
– Ну-ка, тихо оба! Детский сад, честное слово. Взрослые мужики, звания имеете. Дим, продолжай.
Рома усмехнулся и замолчал, а Дима, покосившись на него, снова переключился на дело.
– В общем, этот бармен работает в клубе Саида последние два месяца. До этого официально нигде не числился. Ни судимостей, ни приводов, чистый. Куда у них только служба безопасности смотрит? Но вот что интересно – за ним замечены два странных контакта. Первый – какой-то тип, по виду вообще не из местных, приезжал пару раз, долго не задерживался.
Второй – угрюмый такой мужик лет сорока, периодически ошивается возле клуба, но внутрь, ни разу не заходил.
– А что он делает, когда ошивается? – уточнил я.
– Да ничего. Просто стоит в стороне, курит, смотрит. Почему заметили? Так, наш бармен выходил, и прямиком к нему, типа прикурить.
Я задумался, в любом случае это может быть интересным. Вытащив фотографию Шамиля в окружении боевиков, я передал её Дмитрию.
– Вот тот, что первый, похож чем-то на этого? – Ткнув пальцем в середину снимка, я обозначил именно Эдиева.
Разглядывая фото, Дима долго всматривался, чесал лоб, потом со вздохом вернул её мне назад.
– Может, и похож, а может, и нет. Здесь обросший, а тот холёный такой был. С перстнями золотыми, ну чисто мафиози. Нужно ещё раз камеры пересмотреть, может, где и засветился. Кстати…А ведь он похож, чем-то на Саида со спины. Я ещё, когда увидел в первый раз, подумал, что это вдруг хозяин клуба, возле бармена стоит. Обычно он сразу в кабинет идёт, в окружении охраны. И выходит также, а тут стоит один возле стойки.
Слушая его рассуждения, я вдруг вспомнил. А ведь, правда…Шамиль очень похож на Саида, ведь они двоюродные братья. Много лет назад, когда мы были ещё совсем молодыми, Руслан со смехом рассказывал, как на свадьбе Саида гости путали жениха с двоюродным братом. А друзья подначивали молодого мужчину, чтобы внимательно следил за братом, а то «калым» уже отдали, а он «махр» вместо тебя заплатит и умыкнёт жену.
Вскоре подъехали на место. Машина свернула на боковую улицу и остановилась неподалёку от клуба. Заведение светилось неоновыми огнями, оттуда доносилась приглушённая музыка. Заглушив мотор, мы молча уставились на дверь, через который заходил, и выходил персонал. Сосредоточенные лица парней, говорили, что шутки кончились. Дмитрий повернулся ко мне и тихо произнёс:
– Амир. Я думаю, тебе лишний раз, лучше не светится. Да и мой «фейс», наверно уже срисовали. Лучше будет, если Ромео сядет ему на хвост. Его ещё там не было.
Я кивнул и указал на выходящего из клуба парня.
– Это он?
Дима метнул взгляд на удаляющегося мужчину, потом повернулся и кивнул другу.
– Ну что, я пошёл! – Ромка щёлкнул зажигалкой и спрятал её в карман. Накинув капюшон, он вышел из машины, вскоре завернув за угол улицы.
Минуты тянулись мучительно долго. Из клуба начали выходить люди – кто-то шумно смеялся, кто-то, наоборот, мрачно оглядывался по сторонам, поджидая такси. Мы сидели в тишине, стараясь не привлекать к себе внимание.
Наконец, рация в кармане Димы треснула, раздался приглушённый голос:
– Вышел на главную улицу, идёт направо. Двигаюсь за ним.
Дима нажал на кнопку и ответил:
– Ты особо не лезь. Просто смотри, куда направился. – Рация снова зашипела, но ответа не последовало. Мы переглянулись.
– Главное, чтобы не стал геройствовать, – пробормотал я.
Минут через десять, открылась задняя дверь, и из ниоткуда, завалился Ромка.
– Ушёл, гад! Как сквозь землю провалился. Там дома под снос. Зашёл в арку и исчез. Я было хотел за ним, но потом вспомнил, как учили. И себя не спасёшь, и товарища подведёшь.
Я хлопнул его по плечу и поспешил успокоить парня.
– Ты молодец. Адрес, где он под землю провалился, запомнил?
– Обижаешь, начальник. – Ромка улыбнулся и растопырил пальцы, на манер «блатных».
– Чётенько срисовал. Век, воли не видать…
Я засмеялся и спросил у Димы:
– Слушай. Где этот «фраерок» заканчивал свои университеты? Ну, актёр же…
– Да у нас таких талантов завались. Ромео только особенный. Реально дар у парня, можно куда угодно внедрять. Свой среди чужих.
Димка кивнул водителю, тот завёл машину, вырулил со двора, осмотрелся и поехал в сторону центральной улицы. Я посмотрел на Рому, Диму… Отличные ребята. Все молчали, каждый думал о своём. Решив немного разрядить обстановку, я кашлянул и, прочистив горло, сказал:
– Всё, парни, спасибо за работу и компанию. На сегодня закончим мероприятия по этому делу. Если вдруг у кого-то будут вопросы или информация, звоните в любое время дня и ночи. Я понимаю, что вас там на планёрках накрутили. «Не ударить в грязь лицом перед коллегами из Грозного и прочее». Но давайте уже работать как одно целое. Коллективом.
Мужики заулыбались и стали протягивать руки для пожатия. Водитель, не отвлекаясь от дороги, показал знак «Но пасаран».
Приехав к отделу, мы тепло попрощались и разошлись по своим делам. Ребята остались разговаривать с оперативным дежурным и вскоре уехали на очередное задание. Я поднялся в кабинет, сделал себе кофе, сосредоточенно углубился в документы. И, похоже, уснул.
Очнулся, когда уже начало светать. Соловьи за окном, как сумасшедшие, выводили свои неповторимые произведения. Я потянулся, выключил компьютер и, встав с кресла, размял затёкшие плечи. Тридцать отжиманий на кулаках привели меня в норму довольно быстро. На столе стояла пустая чашка из-под кофе, лежали разбросанные бумаги и телефон, который я так и не поставил на зарядку.
Зевнув, подошёл к окну и выглянул на улицу. Где-то вдалеке уже раздавались звуки машин, но улица перед отделением ещё оставалась пуста.
Покинув кабинет, я спустился по лестнице к дежурной части и, кивнув старшему, вышел на улицу.
* * *
В квартире царила тишина, и я понял, что Руслан всё ещё так и не приходил. Соорудив себе непритязательный завтрак, уже было собрался поесть и пойти немного поспать. Но тут раздался звук открываемой двери.
На кухню зашёл Руслан. Он сел за стол и, отпив моего чая, устало спросил:
– Амир… Скажи, брат. Зачем тебе телефон?
Я полночи звонил.
Сев напротив, я, придвинув к нему тарелку с бутербродом, ответил:
– В отделение ездил, телефон разрядился. Что-то случилось?
– Да как сказать? Просто искал повод уйти красиво. Я сегодня был там лишним. Кристина весь вечер висела на телефоне с Мариной. Плакала и извинялась передо мной, что романтического вечера не получилось. Ну а потом, просто побоялся, оставлять её одну.
Я молча сидел, наблюдая, как Руслан отломил кусочек хлеба, но есть не стал. В его голосе не было злости, но чувствовалась растерянность. Подождав ещё какое-то время, глядя на задумчивого друга, я всё-таки спросил:
– Так, и что же, там у них случилось?
Руслан, встал, подошёл к окну и произнёс:
– Как я понял из разговоров, произошло страшное. Их подруга Ольга, смертельно больна.
*Калым – обычай платить выкуп за невесту её родителям.
*Махр – брачный подарок невесте, имущество, которое муж выделяет жене при заключении брака.
Глава 29
Марина
– Марин, ну как, так-то? Боже! Я просто не могу поверить. Она же ещё молодая, почему это произошло? Я, как подумаю, если случится страшное, что будет с её родителями? А Ванечка? Господи, он же ещё такой малыш.
Кристина всхлипывала, и никак не могла успокоиться. Я прекрасно понимала её состояние. Пока мы возвращались домой, я задавала, те же самые вопросы Саше. Казалось, что всё это происходит не с нами. Чувство неприятия и злость на ситуацию сменялись опустошённостью и горечью.
– Девочка моя, пожалуйста, успокойся, я сама нахожусь в какой-то прострации. Хочешь, приезжай к нам? Втроём нам будет легче пережить это. Завтра на работу, но я понимаю, что уснуть просто не смогу. Знаешь, меня до сих пор трясёт. Саня, когда звонил отцу Оли, у него руки ходуном ходили.
Всхлипы и стоны на том конце провода, просто рвали моё сердце на части. Глубоко вздохнув, Крис высморкалась и жалобно произнесла:
– Я очень хочу к вам, но у меня Руслан в гостях. Не могу его просто так, выставить. Это неправильно. Он очень переживает, за меня, и Олю. Я лучше, с ним буду.
Немного помолчав, я перевела разговор в другое русло. Хотя меня, так и подмывало, спросить про Амира, но не стала.
– Завтра мы выходим на работу. Олю перевезут в нашу больницу. Обследуют, выведут тактику лечения. Может, всё ещё обойдётся. Давай, днём созвонимся. После обхода и консилиума, будет хоть, что-то понятно.
Кристина некоторое время молчала, как будто пытаясь собраться с мыслями. Наконец, её голос прозвучал снова, гораздо тише, с явным усилием, чтобы не выдать её настоящего состояния.
– Да, ты права…Мы все должны держаться. Надеюсь, что завтра будет лучше. Но всё равно, Марин…Это слишком страшно. Оля такая яркая, жизнелюбивая. Почему так случилось с ней? И вообще, как дальше жить? Представляешь, что чувствуют её родители?
Я поняла, что сейчас её успокаивать бесполезно. Кристина просто переживала, этот момент болит, и я не могла забрать у неё право на слёзы. Мы все переживали это, по-разному, но одинаково, остро.
– Представляю, Крис, – сказала я спокойно, стараясь быть опорой даже через расстояние. – Мы вместе. Всё будет нормально. Надеюсь, сообща, как-то это переживём. Сейчас главное – держаться и верить в лучшее. Завтра всё станет хоть немного яснее.
Кристина снова замолчала, и я слышала, как её дыхание становится ровнее.
– Ты права…Спасибо тебе. Я постараюсь держать себя в руках.
– Я знаю, что ты справишься, – ответила я, пытаясь вложить в эти слова, хоть каплю уверенности. Ложись спать, выпей успокоительного. Завтра во второй половине дня, после планёрки, и всех обходов, обязательно позвоню. Спокойной ночи, бусинка.
Кристина вздохнула, чмокнула в трубку и произнесла:
– И тебе спокушки. Мне так хочется, чтобы мы завтра проснулись, и всё было, как прежде.
Мне тоже хотелось, чтобы всё было как прежде…Если бы я знала наперёд, что готовит мне завтрашний день, как он необратимо перевернёт нашу жизнь, то сошла бы с ума…
Но я не знала. На удивление, едва коснувшись головой подушки, заснула, убаюканная привычными звуками ночи: тиканьем часов, шумом далёких машин за окном, мерным дыханием мужа.
А утром всё началось с телефонного звонка.
Резкий надрывный звук разорвал тишину.
Я с трудом разлепила глаза, села на кровати, силясь сообразить, что происходит. Саша нащупал свой телефон. Морщась, взглянув на дисплей, поднял трубку и поставил на громкую связь.
– Галина Петровна, что случилось?
В трубке слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Потом её голос – тихий, наполненный паникой.
– Саша…Мужу плохо…
Саня вздохнул и провёл рукой по лицу. Встав, выключил звук и, прижимая плечом, телефон к уху, попытался мыском ноги выудить тапки из-под кровати.
– Сейчас возьмите себя в руки и расскажите, как именно ему плохо? – муж вышел из комнаты и идя по коридору, включил везде свет.
– Так…Ага…Жжёт в груди, холодный пот, бледный. Давление померили? Пониженное…
Нет, от Нитроглицерина лучше отказаться. Дайте что-нибудь успокоительное и вызывайте скорую. Ваню есть с кем оставить?
Ага, соседка – это хорошо. Давайте я сейчас позвоню родителям, если, что, они подъедут, заберут его к себе на время. В общем, делайте, как я сказал, и сами выпейте успокоительного. Да, звоните. Я тоже буду звонить в течение дня, как появятся новости.
Выйдя за мужем на кухню, я увидела, как он задумчиво смотрит в окно, сложив руки на груди. Почувствовал моё появление, он развернулся, и положив телефон на стол, сказал:
– Ну, ты всё, слышала. Судя по симптомам, у него подозрение на инфаркт. Так…Время уже поджимает. Иди в душ, а я позвоню своим родителям. Они там поблизости, и если, что, смогут Ваньку к себе взять, вдруг соседки нет дома.
Быстренько собравшись, на ходу допивая кофе, мы выскочили из дома. Через пятнадцать минут влились в поток городского, утреннего движения. Саня, как всегда убежал, на планёрку, а я неспешно припарковалась.
Поднявшись в отделение, я шла по коридору, перебирая в уме утренние события.
– Доброе утро, – раздался голос коллеги, заставив меня вздрогнуть.
Я машинально кивнула в ответ и, опустив голову, продолжила путь в сестринскую. Мне совершенно не хотелось, ни с кем разговаривать, обсуждать, как прошли выходные. Нужно сосредоточиться на работе, но мысли то и дело, возвращались к проблемам Оли и её отца.
Как же всё может измениться в одно мгновение.
На автомате, практически не вникая в работу, я выполняла свои должностные обязанности и в таком формате, кое-как дотянула до обеда.
Проведя обход, муж пропал где-то в недрах медицинского учреждения. Плановых операций сегодня не будет, что как нельзя кстати, после вчерашних событий.
Я написала сообщение: «Какие новости? Как там Иван Сергеевич?» – и отправила его Саше.
Телефон завибрировал буквально через две минуты.
« Скорая забрала. Он уже в больнице. Инфаркт. Ольгу привезли, потом наберу»
По обрывистым сообщениям, стало понятно, что муж занят, и именно сейчас он общается с коллегами из нейрохирургического отделения.
Рабочий день шёл своим чередом. Медперсонал уже никуда не спешил. Пациенты, выполнив большую часть назначений, наслаждались послеобеденным отдыхом. А я ждала, когда появится Саша, и всё объяснит.
«Ничего нет хуже, чем ждать и догонять». Эта известная цитата, не переставая, крутилась у меня в голове. Пару раз, приходили сообщения от Кристины, она тоже маялась в неведении. Мне нечего было ей сказать, и я ограничивалась короткими фразами.
Наконец, телефон снова завибрировал. Саша.
– Марина, ты где? Зайди в ординаторскую.
Подойдя к кабинету, приоткрыла дверь. Муж напряжённо вглядывался в монитор, вид у него был усталый, глаза воспалённые, на лбу залегли морщины.
– Саш, ну что там?
Он поднял на меня взгляд, пристально посмотрел в глаза и отрицательно покачал головой.
– Всё очень плохо, уже пошли метастазы.
Я смотрела на него, смысл слов, сказанных им сейчас, никак не доходили до меня. В голове пульсировало одно слово « плохо, плохо, плохо».
Я опустилась на стул и хрипло спросила:
– Что теперь будет? Она знает?
Саша подошёл, сел напротив меня, взял мои руки в свои и с грустью произнёс:
– Знает, но не всё. Всю информацию, не стали, пока говорить. Из-за опухоли постоянные головные боли, причём сильные. Уже нарушено зрение. И про отца ничего не надо ей сообщать, это может спровоцировать судорожный припадок или психическое расстройство.
Слушая мужа, я кивала как китайский болванчик. Память подкидывала моменты, когда Олька, вела себя неадекватно, жаловалась на боль, постоянно пила таблетки, была раздражена. Оказывается, уже тогда болезнь распускала свои щупальца в её теле.
Я тронула Сашу за руку.
– К ней пускают?
Он кивнул, посмотрел на наручные часы и сказал:
– До конца смены два часа. Мне нужно подготовить пару эпикризов на выписку. Тебе, я думаю, тоже есть чем заняться. Где-то через полтора часа, встречаемся и пойдём навестим её.
Ближе к оговорённому времени, написала Саше сообщение « Жду внизу». Выйдя из отделения, спустилась в фойе. Немного проштудировав информацию, о диете для онкобольных, я решила, что нагружать организм не стоит. Немного подумав, купила в буфете ряженку и гранатовый сок.
Стоя возле лифта, я постоянно прокручивала в голове, предстоящую встречу. Что говорить в такой ситуации, как поддержать?
Как смотреть в глаза, зная, что у неё мало шансов.
Двери лифта открылись. Саня, пропустив вперёд спешащих людей, подошёл ко мне. Он тяжело вздохнул и тихо спросил:
– Ну что, пойдём?
Я молча кивнула, сжимая в руках пакет. В груди нарастало неприятное волнение.
Мы шли по тёмному, длинному коридору, выложенному серым линолеумом. Приглушённое освещение и полумрак, ещё больше навевали тоску.
Возле палаты остановились, переглянулись. Я сглотнула подступивший ком в горле.
Саша открыл дверь, и мы потихоньку вошли.
В палате было тихо, Оля лежала на высокой кровати, повернув голову к окну. Похудевшая, с заострившимися чертами измученного лица и спутанными волосами, она совсем не походила на ту красотку, которой была до недавнего времени.
Когда мы вошли, она повернула голову, и на её лице появилось слабое подобие улыбки.
– Привет… – Её голос звучал хрипло, и у меня моментально защипало в носу.
Я подошла к тумбочке и выложила продукты на поверхность, отодвинув в сторону стакан с водой.
Саша встал у окна, пытаясь немного разрядить обстановку, и поддержать разговор, непринуждённо сказал:
– Ну, выглядишь неплохо. Как ты?
– Ага, краше некуда, а ты, как думаешь? – В её глазах блеснуло, что-то похожее на иронию.
Я поправила одеяло и проверила капельницу.
– Ты что-нибудь хочешь? Я тут сок принесла твой любимый, ряженку… – Ольга чуть качнула головой.
– Не хочу, потом…
Подойдя ближе, Саня сел на край кровати и взяв её за руку, проверил пульс.
– Голова болит?
– Да, постоянно, но терпеть можно…
Повисло молчание. Я искала слова, чтобы как-то приободрить её, но тут она тихо сказала:
– Знаете, что самое страшное? Не боль. Страшно – просыпаться по утрам, и знать, что твоего «завтра» может не быть…
Я резко выдохнула, в груди кольнуло.
– Оль, ты не должна так думать. У тебя, сын, нужно бороться.
Она подняла руку, и жестом попросила помолчать. Потом, усмехнувшись, горько произнесла.
– Я всё слышала, Марин…Медсёстры разговаривали, между собой, думая, что я сплю. Кстати, о сыне…Хорошо, что вы пришли вместе. Не придётся, смотреть вам в глаза по отдельности. У меня просто нет сил на это. Я бы никогда в жизни не призналась или может быть, когда-нибудь…Через много, много лет. Когда мы, были бы старые, и прошлое не имело смысла.
Она смотрела в потолок, нервно перебирая руками плед. Мы с мужем переглянулись, не зная, как реагировать, наша подруга явно была не в себе.
Оля посмотрела на нас, положила руку себе на лоб, потёрла и произнесла:
– Господи, как же болит…Саша, Ваня – твой сын.
В палате стало тихо, но эта тишина уже не была пугающей, она была зловещей. Муж побледнел, его глаза расширились, он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Олю и потрясённо воскликнул:
– Это бред…Зачем ты выдумываешь. Я никогда с тобой не был. Этого просто не может быть…
Я стояла, оглушённая этим откровением, не в силах вымолвить хоть слово. Они застряли где-то в глубине, и мне оставалось только тяжело хватать воздух ртом.
Её запавшие глаза смотрели с сожалением.
– Помните, шесть лет назад, в мае, я тогда уже развелась с мужем. Мы на праздники, собрались к вам на дачу…Вы, ещё, назвали неженатых друзей, чтобы познакомить меня с кем-нибудь. Маринку срочно вызвали на работу, кто-то заболел. Я тоже засобиралась, но ты сказал: «Оставайся». Твои друзья очень просили не уезжать и скрасить их вечер.
У меня разболелась голова, я приняла таблетку и легла в столовой внизу. Ребята уже были навеселе и громко разговаривали. Не в силах терпеть крики и шум, я поднялась в вашу спальню на второй этаж. Заснула там. А потом пришёл ты, называл меня Мариной, обнимал. Сперва хотела вскочить и уйти, а потом… Не смогла себе отказать.
Муж напряжённо слушал, и в этот момент хотел, что-то возразить, но она жестом предупредила его слова.
– Молчи. Именно не тебе, себе. Потому что, ты был сильно пьян, а мне вдруг захотелось, создать иллюзию, что именно я, твоя жена. Не повернулась, не оттолкнула, а ты занимался любовью с Мариной. Ты даже не открыл глаза, уснул моментально. А я собрала вещи и сразу уехала домой.
