Текст книги "Лабиринты моих снов (СИ)"

Автор книги: Сандра Барро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 48

Амир

На следующий день мы снова стояли в том же коридоре на третьем этаже. Вокруг нас было то же отделение, те же стены и знакомый запах дешёвого кофе.

– Сорок восемь часов, – бросил Руслан, отрываясь от экрана телефона. – Экспертизы всё ещё нет. Они говорят «перегруз», лаборатория работает «по приоритету». А мы, значит, не в приоритете.

Я стоял у окна и наблюдал за тем, как асфальт плавился от жары. В начале июня столбик термометра поднялся до максимальных значений. В этот момент я почувствовал, как вся наша работа катится к чертям.

Сорок восемь бессонных, напряжённых часов, в течение которых я измотал себя до предела, обзванивая экспертов, подгоняя лабораторию, требуя результаты экспертизы, а они всё не приходили. Бумажная машина следствия скрипела медленно, как старая мельница, неспешно пережёвывая улики и доказательства, оставляя после себя лишь пыль бюрократии.

– Ты же понимаешь, я ничего не могу сделать, – развёл руками прокурор, даже не пытаясь скрыть равнодушие. – Сроки. Нет экспертизы – нет оснований держать её дальше.

Вспоминая этот разговор, я сжал кулаки.

– У них всё по регламенту. Дальше держать не имеем права, – буркнул Дима, – адвокат уже внизу, оформляют.

Я тихо выругался. Шамиль уйдёт в тень, она выйдет на свободу.

Когда мы спустились, Зинаида уже стояла у выхода. Она держала в руках плащ и сумку. Её лицо было спокойным, почти с равнодушным выражением. Рядом адвокат – молодой, уверенный в себе.

– Значит, вот и всё? – Она посмотрела на меня. – Можно идти?

Я ничего не ответил. Просто смотрел.

– Спасибо за гостеприимство, – усмехнулась она и пошла к дверям.

Промолчав, я наблюдал, как она выходит на улицу, и только когда за ней захлопнулась дверь, повернулся к Диме.

– Поставь за ней наблюдение. Без фанатизма, но желательно каждый шаг.

– У нас людей нет столько, – напомнил он, но сразу достал телефон.

– Знаю. Но её нельзя упустить.

И снова мы стояли в том же коридоре, только теперь уже не ждали решения, а ждали движения.

– Ребята выехали за ней ещё утром, – сказал Дима, передавая мне термос с кофе. – Вышла из дома в восемь, была одета в светлое, без макияжа. Доехала до центра, провела час в каком-то кафе на Сретенке. Никого не встретила.

– Просто сидела?

– Да. Пила кофе и читала книжку. Бумажную, прикинь.

Я вздохнул. Всё это начинало казаться странной игрой: она будто бы знала, что за ней следят, и нарочно делала всё как можно более «невиновным».

– Потом пошла пешком до набережной, – продолжил Дима. – Села на скамейку. Опять одна. Потом – короткий звонок. Десять секунд. А через пять минут села в такси.

– Куда?

– Вот тут интереснее. – Он протянул мне распечатку с маршрутом. – Доехала до другого кафе, посидела там полчаса, встала, спустилась в метро и поехала домой.

– Понятно. Продолжайте наблюдение, – сказал я. – Как начнётся опять какое-то движение, сигнализируйте.

Слежка сработала в этот раз чётко. Зинаида направилась в центр к набережной, села за столик уличного кафе под большими белыми зонтами. Время – почти восемь вечера. Людей вокруг было много: пары, туристы, офисные, уставшие – обычная городская картина. И всё же в её взгляде читалось напряжение. Она кого-то ждала.

Мы сидели в неприметной серой «Ладе», припаркованной напротив летнего кафе «Бриз». Жара немного спала, но в машине всё равно было душно.

Шамиль появился через пятнадцать минут. Без маскировки – в белой рубашке, солнцезащитных очках, с портфелем в руке. Сел напротив, даже не оглянувшись. Их разговор был коротким, но по движениям и выражениям лица было ясно, что-то пошло не по его плану. Он был зол.

– Есть контакт, – сказал Руслан по рации. – Но они слишком на виду. Не подходи пока.

– Он пришёл не просто поговорить, – ответил я. – Он хочет закрыть все концы. В том числе – её.

На столе между ними лежал телефон. Зинаида что-то быстро показала на экране. Шамиль нахмурился, его рука метнулась в портфель, но в этот момент я уже вышел из машины и двинулся к ним не спеша, словно обычный прохожий.

Он заметил меня раньше, чем я подошёл. Встал, сдвинул очки на лоб, бросил короткое:

– Ты всё испортила.

Мужчина резко выбросил руку в её сторону, и в ней что-то сверкнуло. Затем он стремительно шагнул в сторону улицы.

– Стоять! – крикнул я, но он уже был на ходу.

Из-за угла вырулил чёрный автомобиль. Шамиль рывком открыл дверь, влетел внутрь, и машина сорвалась с места, круто развернувшись прямо по тротуару. Люди закричали, кто-то упал, мимо пронеслись визжащие тормоза.

Я успел выстрелить по колёсам. Один выстрел – по касательной. Машина вильнула, но не остановилась. Через секунду исчезла в потоке, слилась с вечерним трафиком.

– Ушёл, – прошептал Руслан подбегая. – Но не без следа. Камеры его взяли, как минимум две. У нас будет маршрут.

Я подошёл к Зинаиде. Она всё ещё сидела за столом, словно никуда не собиралась.

– Что он хотел?

– Зачистить, – спокойно ответила она. – Сначала документы, потом меня.

Я заметил, как на белой блузке расплывается кровавое пятно.

– Ты ранена, – я присел рядом, схватил салфетки со стола и прижал к её боку. – Руслан, вызывай скорую. Быстро!

Он уже говорил по рации, перекрывая уличный шум голосом:

– Требуются медики! Женщина ранена, ножевое, кафе «Бриз», набережная. Повторяю – ножевое, потеря крови. Отправьте ближайшую бригаду!

Зинаида побледнела, но держалась. Губы сжаты в тонкую линию, взгляд цепкий, ни капли паники.

– Да, – сказала она сквозь зубы. – Хотел убить, но не успел.

– Он не успел, потому что мы были рядом, – отрезал я и посмотрел в сторону улицы.

Машина Шамиля исчезла, патрульные автомобили включали сирены, мчась к ближайшим перекрёсткам. Руслан вёл по рации координацию с дорожной полицией.

Через три минуты приехала скорая. Фельдшер быстро осмотрел Зинаиду, наложил повязку, подсоединил капельницу прямо в реанимобиле. Я жестом указал одному из оперативников, чтобы он сел рядом.

– Мы её берём под охрану, – сказал я. – До особого распоряжения.

В это время Руслан уже преследовал машину в потоке, но не прошло и десяти минут, как он доложил по рации:

– Пропал. Машина обнаружена брошенной на стройке у кольцевой. Чисто. Без улик.

– Он пересел, – я сжал кулак. – У него была вторая машина.

– Камеры возле стройки? – спросил я в рацию.

– Выключены. Кто-то поработал с ними заранее, – ответил оператор наблюдения.

– Значит, план был давно. Он не импровизировал.

Я сделал глубокий вдох и набрал Диму.

– Он снова ушёл. Всё по классике: отвлекающий манёвр, ложный след, подменённая машина. Нам нужна вся информация по стройке, по движению транспорта за последние сутки. Кто работал на объектах, кто парковался. Смотрим всех – от водителей до охраны.

– А с Орловой что? – спросил он.

– Жива. Пока что. Оставь пару человек у её палаты. Без форм, не привлекая внимания. Он может вернуться.

Я обернулся и посмотрел на ярко освещённое кафе, где ещё недавно текла обычная жизнь. Теперь оно было обнесено лентой, а на асфальте темнела кровь.

Шамиль ушёл. Но теперь он знал, что мы идём за ним. И больше не сомневался: Зинаида теперь ему не союзник.

И значит, игра вышла на новый уровень.

Когда мы вернулись в отдел, на часах было уже за полночь. Мониторы тускло мерцали, вентиляция гудела, как сонный зверь. Руслан бросил ключи на стол, сел и провёл рукой по лицу.

– Ничего. Мы его дожмём, – сказал он глухо, больше себе, чем мне.

Я молча налил два стаканчика из автомата, протянул один. Не пил – просто держал, чувствуя, как остывает в ладонях.

Телефон зазвонил в кармане. Я взглянул на экран – больница. Сердце глухо стукнуло. Ответил.

– Подполковник Умаров.

На том конце – ровный, безэмоциональный голос врача:

– Пациентка Зинаида Павловна Орлова, доставленная с ножевым ранением, скончалась двадцать минут назад. Развитие внутреннего кровотечения. Повреждена печень. Она потеряла сознание в машине, в реанимации спасти не удалось. Сожалеем.

Я опустил руку, не зная, что сказать. В голове звенело, будто кто-то медленно вёл ногтем по стеклу. Руслан смотрел на меня не спрашивая. Я лишь кивнул.

– Всё. Она не выжила.

Он не сказал ничего. Просто кивнул и уставился в монитор.

– Надо уведомить дежурного прокурора, – пробормотал он наконец. – И оформить смерть подозреваемой.

Я тоже молча кивнул, но уже не слушал. Перед глазами всплыло её лицо: холодный взгляд, отрывистые слова, кровь на блузке… И я подумал: она ведь знала, что может не выбраться, но всё равно пришла. Он каким-то образом контролировал её. Что-то заставляло её действовать вопреки здравому смыслу.

– Мы снова упустили шанс, – сказал я медленно. – Он знал, куда бить. Он не хотел, чтобы она говорила. Ни в отделе, ни в суде.

– Он зачистил, – подхватил Руслан. – И снова остался в тени.

Я посмотрел на доску, где висели распечатки с камерами, карты, схемы. Рядом – снимок Шамиля. Улыбка на фото теперь казалась откровенной насмешкой.

Глава 49

Марина

Особняк Шамиля утопал в темноте. Только автоматические фонари вдоль дорожки мягко освещали его возвращение. Автомобиль въехал через задние ворота без шума. Мотор заглох ещё до того, как машина остановилась. Вокруг – тишина и тёплый ночной воздух. Но внутри всё кипело.

Он прошёл через террасу, открыл стеклянную дверь и вошёл в дом. В гостиной на диване, завернувшись в плед, лежала Алина. Молодая, хрупкая, с глазами, в которых всегда жила тревога. Она вздрогнула, когда услышала, как скрипнула дверь.

– Это ты? – спросила она, поднимаясь. Голос тихий, почти виноватый.

Шамиль прошёл к бару и налил себе виски, не глядя в её сторону.

– А ты кого-то другого ждала? – прошипел он, не оборачиваясь, и выпил спиртное. – Надеюсь, не того мужика, что провожал тебя от метро.

Алина опустила голову и тихо прошептала:

– Я ничего такого не сделала, он просто разогнал пьяных, которые прицепились в парке. Шамиль, можно мне уже съездить домой. Там бабушка одна. Ты даже позвонить мне не разрешаешь.

Он повернулся к ней медленно, в его взгляде не было ни сочувствия, ни раскаянья.

– Твоя бабка в больнице, – глухо сказал он.

Алина подняла глаза и, стараясь сдержать слёзы, спросила:

– Что? Что произошло?

Он подошёл вплотную, схватил её за подбородок, сжал так, что она вскрикнула от боли.

– Слушай меня, кукла. У твоей старухи проблемы с сердцем. Домой ты не попадёшь, квартиру опечатали менты. Или ты думаешь, они тебя допросили и забыли? Если бы я вовремя тебя не выдернул из клуба, ты бы уже хлебала баланду в следственном изоляторе. Если ты мне сейчас опять что-то скажешь про свою бабку, я лично врежу тебе пулю в живот, а потом вытащу обратно без наркоза. Поняла?

Слёзы выступили на глазах Алины. Она кивнула, стараясь не показать, как дрожит.

– Хорошая девочка, – сказал он, отпуская её. – А теперь сиди здесь. Не вздумай выходить никуда. Никаких звонков. Ни слова никому.

Он прошёл в кабинет, сел за массивный стол и сразу же набрал нужный номер. Голос на том конце отозвался почти сразу.

– Слушаю.

– Немедленно зайди ко мне в кабинет, – произнёс он и положил трубку.

Спустя несколько минут дверь в кабинет приоткрылась, и внутрь вошёл высокий мужчина. Он остановился возле двери и скрестил руки на груди.

Шамиль вновь поднялся на ноги и, неторопливо шагая, начал обходить комнату. Его шаги были размеренными и казались ленивыми, но в напряжённой тишине кабинета они звучали как удары маятника. Он остановился у окна, посмотрел в темноту сада, а затем повернулся к мужчине.

– Ты узнал что-то о женщинах, о которых я тебя просил?

– Да, я узнал их имена и фамилии, а также места работы и адреса проживания. Одна из них работает медсестрой, а другая – косметологом. Однако есть одна проблема: они внезапно исчезли. Подозреваю, что их просто спрятали от нас. Я установил круглосуточное наблюдение, но они пока не появлялись. – Ответил он и, подойдя к столу, выложил фотографии.

Шамиль взял их в руки и начал пристально рассматривать.

– Послушай, – сказал он наконец. – Эти следователи стали слишком самоуверенными. Думают, что держат меня за горло. А на самом деле – они уже дышат через раз.

Он указал подбородком на фотографии.

– Через баб они уязвимы. Это их слабое место. Тянут за собой, прячут, переживают. Ошибка.

– Если подтвердится, что они им близки… – начал мужчина, но Шамиль его перебил.

– Не если. Они их спрятали, и это уже подтверждение. Работай быстро. Как только появятся – забирай их. Но без суеты. Без глупостей. Без крови, слышишь? Это не разборка, это инструмент давления. Они нужны живыми. Я хочу, чтобы эти умники в погонах не могли дышать. Пускай побегают. Потрясутся. Это личное.

Мужчина кивнул.

– Найду. Всё сделаю тихо. В какой срок?

– Как можно быстрее. Хочешь – подключи своего немого. Только без эксцессов. Камеры, свидетели – всё зачистить. Никаких следов. Машину бери «чёрную». Связь только по второму номеру. Любой прокол, и я лично тебя закопаю.

Он говорил спокойно, почти шёпотом, но от этих слов по телу мужчины пробежал холодок. Он знал – Шамиль не угрожал. Он просто сообщал, как всё будет.

– Всё понял.

Шамиль кивнул, снова отвернулся к окну. Где-то внизу загорелся фонарь, осветив аллею. Он не обернулся, когда добавил:

– Эти девки станут ключами. Пусть следаки почувствуют, что не они охотятся, а за ними охотятся. Пускай боятся. Тогда начнут ошибаться.

Он вздохнул, как человек, закончивший важный разговор, и сел обратно в кресло, будто ничего не случилось. А в его глазах уже мелькало следующее движение. Следующий шаг.

* * *

Прошло уже три дня с тех пор, как мы с Кристиной были в нашем родном городе. Наконец-то я смогла пообщаться с родителями. В тот же день, уже довольно поздно, мы возвратились домой. Всю дорогу Крис рассказывала, как Руслан очаровал её маму.

Мужчины постоянно пропадали на работе. Мы с Крис, наблюдая за их уставшими лицами и напряжёнными разговорами, понимали, что там происходит что-то серьёзное. Слоняясь по участку чужого дома, мы постоянно искали себе какое-нибудь занятие. Близлежащие магазины были полностью изучены и уже не вызывали интереса, даже у Кристины.

Я проснулась довольно рано, но Амира уже не было рядом. Мне внезапно захотелось вернуться в свою квартиру. Я мечтала прикоснуться к любимым вещам, которых мне так не хватало в повседневной жизни. Однако мысль о том, что я могу встретить там своего мужа, сразу охладила мой пыл. Два дня назад я взяла себя в руки и написала ему сообщение о том, что наша дочь всё знает и хочет с ним поговорить. Он прочитал и ответил односложно: «Ясно». И с тех пор – тишина.

Блуждая по дому и считая однообразные дни, Кристина всё чаще поднимала глаза от телефона и произносила:

– Мы здесь как в клетке. Эта неопределённость уже начинает действовать на нервы.

Я согласно кивала, брала перчатки и шла в сарайчик с садовым инвентарём. Прополка чужой клумбы и удаление сорняков ненадолго отвлекали меня от грустных мыслей.

После обеда мы сидели с Кристиной на качелях с чашками кофе в руках и молчали. Подруга залипала в телефон, но внезапно отложила его в сторону и решительно произнесла:

– Как же скучно… Поехали в твою квартиру? Заберём вещи. Я уже просто не могу ничего не делать.

Я колебалась. Что-то внутри сжалось, как от дурного предчувствия.

– Крис, ребята запретили выезжать без них куда-то. Давай подождём.

Но она не отступала:

– Мариш, ну правда. Мы на часик, туда и обратно. Возьмём такси, что с нами случится белым днём? К ужину уже вернёмся.

Я вздохнула и согласилась. Всё же идея прикоснуться к своей прежней жизни, даже ненадолго, притягивала.

Мы попросили таксиста остановиться чуть поодаль от подъезда, чтобы не привлекать внимания. Двор был безмятежно пуст, лишь где-то на лавочке двое подростков листали что-то в телефоне, негромко переговариваясь. Всё казалось обычным, почти уютным.

Поднимаясь по лестнице, я всё ещё сомневалась, но Кристина была уверена:

– Пять минут, Мариш. Возьмёшь, что нужно, и поедем обратно. Всё хорошо.

Я кивнула и открыла дверь. Квартира встретила нас запахом застоявшегося воздуха и тишиной. Я на автомате пошла в спальню, Крис – в гостиную.

Пока я собирала в рюкзак одежду, украшения, косметику и особенно важный для меня блокнот с нужными контактами, я услышала голос Кристины:

– Всё, давай выдвигаться?

Я закрыла замок, и мы вышли на лестницу.

И в этот момент снизу поднялись двое.

Один – крепкий, в тёмной бейсболке, второй – повыше, худощавый. Взгляд у них был точный, холодный, они шли без суеты, но слишком быстро.

– Пропускаете? – спросила Крис, и в ту же секунду первый схватил её за руку, а второй прыгнул ко мне.

– Бежим! – закричала я, вырываясь.

Кристине удалось оттолкнуть своего нападавшего, она рванула вниз по лестнице. Но меня поймали. Схватили за плечи, вывернули руку. Я пыталась вырваться, но сильные руки сжали меня, как капкан. Кто-то зажал рот, потащил к выходу по ступенькам. Волоком, как куклу.

– Спокойно, без крика, – прошипел один из них. – Только дёрнись – пожалеешь.

Я успела только увидеть, как Крис вылетает на улицу и кричит что-то прохожим.

Машина стояла возле подъезда. Задняя дверь уже была распахнута. Меня швырнули внутрь, как мешок. Кто-то прыгнул рядом, и дверь захлопнулась. В лицо ударил запах бензина и табака.

– Поехали! – крикнул один из них водителю.

Машина рванула с места.

Я успела увидеть в окно, как Крис машет руками, а кто-то из прохожих достаёт телефон. Мир за окном машины поплыл.

Сердце бешено колотилось.

Меня увозили.

Глава 50

Амир

Кристина бежала по улице, запинаясь, почти теряя обувь. Она мчалась через двор, будто только движение спасало её от ужаса, стучащего в висках. Когда добежала до конца дома, такси, на котором они приехали, всё ещё стояло неподалёку. Таксист, будто почувствовав неладное, уже выбрался из машины.

– Девушка, что случилось? – растерянно спросил он.

– Отвезите меня обратно. Срочно, – выдохнула Крис, запрыгивая в салон.

– Куда обратно? – растерянно уточнил он.

– На адрес, откуда мы приехали. Немедленно!

Кристина с нетерпением искала нужный номер в своём телефоне. Руки её дрожали от волнения. Наконец, она отыскала нужный контакт – Руслана.

Он ответил почти сразу же.

– Кристина? – прозвучал хриплый голос.

– Руслан! – выкрикнула она, и голос её сорвался. – Они забрали Марину!

– Что⁈ – резко изменился тон. – Где ты? Что значит – забрали?

– Мы… Мы поехали за вещами. В квартиру Марины. Там были двое. Они… они ждали. Нас схватили на лестнице. Я убежала. А её… её затолкали в машину. Я ничего не успела! – она почти кричала в трубку, задыхаясь. – Машина была чёрная, с номерами… Я не запомнила номера. Прости!

На том конце повисла короткая тишина, будто в дыхании застрял лёд.

– Ты где сейчас? – глухо спросил он.

– Еду обратно. Я в такси. Минут через двадцать буду.

– Хорошо. Мы сейчас выезжаем. Не паникуй. Главное – ты жива. Мы найдём Марину. Клянусь.

– Руслан, пожалуйста, быстрее, я боюсь, – заплакала она.

Он не ответил. Только короткие гудки.

Кристина стиснула телефон в дрожащих пальцах и уткнулась лбом в холодное стекло окна. Всё внутри тряслось. Сердце металось, как птица в клетке, и только одна мысль крутилась в голове. «Я во всём виновата».

Марина в руках у них.

* * *

Руслан резко затормозил перед воротами. Щёлкнула автоматика, створка с глухим стоном начала открываться. Я выскочил из машины ещё до полной остановки. Зайдя в дом, хлопнул дверью так, что посыпалась пыль с козырька.

– Где она, уже доехала? – коротко бросил я, даже не оборачиваясь на Руслана.

– Внутри. Я с ней говорил. В шоке, плачет. – Руслан выпрыгнул из машины, догоняя меня. – Слушай, Амир… Ты должен знать. Это серьёзно.

Я остановился на полпути к их комнате и, повернувшись, замер. На моём лице застыла маска боли, а губы превратились в тонкую линию.

– Говори.

– Марину схватили прямо в подъезде. Нападение было чётким, слаженным. Кристина успела вырваться. Мы пробили камеры, микроавтобус, чёрный. Уже сменили маршрут. Работали как по учебнику.

Тишина повисла на несколько секунд. Затем я со всей силы ударил кулаком в стену. Штукатурка осыпалась, и я почувствовал тупую боль, но даже не поморщился.

– Я же говорил им. Я просил… – прошептал я. – Как можно быть такими безалаберными?

Руслан приблизился ко мне и крепко обнял. Затем он взял мою голову в ладони и, слегка приподняв, заставил меня посмотреть ему в глаза.

– Брат! Слышишь, успокойся! Они всего лишь женщины. Вместе мы справимся. Ты же знаешь, я за тебя умру, – тихо сказал он, не отводя взгляда. – Прошу тебя, не наседай на Кристину, она и так в ужасном состоянии. Винит себя сильно.

Я кивнул и почувствовал, как ко мне возвращается спокойствие. Ярость не приведёт ни к чему хорошему, и нужно было срочно взять себя в руки.

– Всё, я спокоен, брат, но мы должны действовать как можно быстрее. Я не прощу себе, если с ней случится что-то ужасное.

– Амир, это не твоя вина, – сказал Руслан.

– Зато теперь – моя ответственность, – отрезал я. – Увезли из-под носа. Как игрушку. Он может сделать с ней что угодно. У него нет тормозов.

Я переступил порог комнаты и увидел Кристину, сидящую на кровати. Её лицо было бледным, а косметика размазалась от слёз. На плечах лежал плед, а в руках она держала кружку, из которой не пила.

Подойдя, я встал напротив, Руслан опустился рядом с ней.

– Ты видела их?

Она молча кивнула.

– Запомнила лицо?

– У одного был шрам… здесь, – провела пальцем от скулы к подбородку. – А второй – в чёрной бейсболке, молчаливый. Но глаза… холодныекак лёд.

– Мы найдём их, – сказал Руслан. Он поднялся и набрал номер Димы: – Сбор. Бери всех, кто есть. Ромка пусть продолжает пробивать машины.

Я стоял неподвижно, наблюдая за Кристиной. Она плакала так горько, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. В этот момент я осознал, что Марина действительно является для неё близким человеком. В глубине души я ощущал бурю смешанных эмоций: тревогу, чувство вины, гнев и страх. Они обжигали грудь, словно огонь. Мне не хватало воздуха, и я старался дышать глубже и ровнее.

– Крис, – я сел рядом, – мне жаль. Это моя ошибка. Я должен был чувствовать, что Шамиль не оставит это просто так.

Она подняла на меня заплаканные глаза, покачала головой:

– Я уговорила её. Я думала… всего на час. Всё было так спокойно. Мы даже шутили. А потом… эти двое. Они шли так уверенно, как будто знали, что мы там.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Шамиль знал. Значит, где-то рядом есть утечка или наблюдение. Мы вслепую играли против человека, у которого на руках вся колода.

Руслан вернулся из другой комнаты, отложив телефон:

– Дима уже собирает ребят. Есть зацепка по микроавтобусу – он засветился за городом, километрах в тридцати. Направляемся туда. Пока без сирен, всё по-тихому.

– Возьми ещё Пашу и Артёма, – сказал я. – Я поеду с вами.

– Амир, ты не в том состоянии…

– Я еду. Хочешь спорить – трать время. Лучше действовать.

Руслан кивнул, поняв, что со мной спорить бессмысленно.

Я встал. Сердце грохотало так, будто пыталось пробить грудную клетку. Каждая мысль возвращалась к ней. Где она? Что с ней? Что они с ней делают? Эта неизвестность медленно сводила с ума.

Уже у выхода я на секунду замер. Обернулся к Кристине.

– Если Шамиль её хоть пальцем тронет… Я сравняю его с землёй.

Она кивнула. В её взгляде мелькнула надежда. Или страх. Возможно, и то и другое.

Мы с Русланом вышли на улицу. Небо потемнело, как будто чувствовало, что начинается ночь, в которой не будет покоя. Я сел в машину, хлопнув дверью, и взглянул в зеркало заднего вида.

– Найдём. Во что бы то ни стало, – пробормотал я самому себе.

И мы сорвались с места.

Мчались по трассе, словно каждая секунда промедления стоила жизни. Руслан вёл машину молча, взгляд сосредоточенный, руки сжаты на руле. Я сидел рядом, вцепившись в телефон. Вновь и вновь открывал фотографию Марины. Смотрел в её глаза, будто пытался услышать, где она. Жива ли. Боится ли. Кричала ли, когда её заталкивали в машину.

За нами ехали Паша и Артём, а ещё дальше – Ромка с Димой. Все уже знали: на кону не просто похищение, а война. И в этой войне проигрывать мы не собирались.

– Вот здесь, – Руслан свернул с шоссе на загородную трассу. – Камеры зафиксировали микроавтобус на повороте к старой промышленной зоне. Там пусто, куча складов, гаражи. Идеальное место, чтобы спрятать человека.

Я кивнул. У меня уже была мысль, если Марину ещё не увезли дальше, она там. А если увезли… тогда Шамиль ведёт игру намного тоньше, чем мы думали.

Мы свернули с дороги и поехали по разбитому асфальту. Подвеска скрипела, как в агонии. Где-то лаяли собаки, ветер поднимал пыль. Темнело – время, когда всё живое прячется в тень, а зло выходит на охоту. Я не мог упустить шанс свести с ним счёты.