![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nizkiy-start-si-293219.jpg)
Текст книги "Низкий старт (СИ)"
Автор книги: Самат Сейтимбетов
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
Глава 3
15 апреля 2306 года. Форпост 99, медпункт, утро.
В медпункте было тихо, темно и пыльно. Не самая лучшая атмосфера для желающих выздороветь. Помимо раненых и бессознательных, в медпункте присутствовала лейтенант Кроликова, фактически жившая здесь. Лев знал, что в прошлом, по замыслу создателей форпоста, медпункт создавался как вспомогательное помещение. Койки для десятка-другого легкораненых, тесная операционная для экстренных случаев, некоторый запас медикаментов. Такая вот «полевая медицина», быстрая обработка «на линии фронта», сортировка и отправка в тыл. Стационарные госпитали на берегах Иссык-Куля, хорошие дороги в крепкий и надежный тыл, возможность быстро получить медтранспорт. Система форпостов была хороша, пока она была системой. Как только из системы выпали элементы, все достоинства немедленно превратились в недостатки. Исправлять все это надо было еще лет тридцать назад, но десятилетие Отчаяния перечеркнуло все планы.
– Ну, как они? – спросил Лев, усаживаясь на табурет.
– Хуже стало только капитану Маметову, Спартак и Аида без изменений. Капитан Зайцева – аналогично. Поставила ей капельницу, эффекта нет.
– Перенапряглась, – кивнул Лев, – причем на нервной почве. Для псиоников хуже нет.
– Товарищ генерал, а откуда они вообще взялись, псионики? – осторожно поинтересовалась Алина. – Это следствие ядерной катастрофы?
– В какой то мере, – Лев пожевал губами. – Ладно, вот вкратце как было дело.
(рассказ Льва)
Псионики. Как известно, после ядерной катастрофы, сгубившей цивилизацию Прежних, рождалось очень много уродцев. Генетических мутантов. Собственно, они рождаются до сих пор. Необходимость борьбы за выживание подхлестнула развитие генетики. Диагностирование, выявление и коррекция заболеваний еще в зародыше. Второй толчок генетика и биология получили после столкновения с тварями и осознания, что оные твари выведены искусственно. Так вот, приблизительно один на тысячу получал не только физические искривления, но и слабые пси-возможности. Один из сотни псиоников получал достаточно силы, чтобы влиять на людей. Из них опять же один из сотни доживал до осознания и способности управлять своей силой. То есть 1 из 10 миллионов детей, родившихся с отклонениями, становился именно псиоником. Затем, когда первые из них вошли в полную силу, начался обратный процесс. По слухам и непроверенным легендам, именно сильнейшие из первых псиоников стояли за Эриком Краммером, основателем Федерации. Псионики совершенно не желали погибать от лап тварей, на которых, прошу заметить, их пси-силы действовали крайне незначительно. Также хотелось бы заметить, что информация о численном соотношении людей и псиоников получена от самих псиоников. Перепроверка не проводилась, по вполне понятным причинам, но вроде как в те времена люди и псионики жили дружно и друг другу не врали.
Во всяком случае, одна из версий гласит, что псионики объединили людей, дабы те выступили против тварей единым фронтом.
Если посмотреть на историю Федерации, то видно, что огромный ряд фактов противоречит этим слухам. Образуй псионики теневое правительство, разве подвергались бы они гонениям? Достоверно известно, что в промежутке между Первой и Второй волнами, убедившись в неприменимости псиоников против тварей, первые почти поголовно были истреблены. Под соусом борьбы с генетическими отклонениями. Даже самые могущественные из повелителей пси оказались не в силах противостоять подготовленным командам зачистки. После этого борьба из острой, хотя и по-прежнему, тайной, перешла в разряд вялотекущей. Но вот первопричины такой войны на уничтожение покрыты мраком. Если не умножать сущности, как заповедовали нам Прежние, то можно выдвинуть следующую версию. Вот есть псионики, они могут влиять на людей. Но твари им не зубам. Следовательно, псионики неприменимы в борьбе с тварями, но зато очень даже применимы в борьбе за власть. Осознав это, тогдашние власти просто истребили конкурентов. Конечно, это всего лишь неподтвержденная версия, но очень вероятная.
Ученики Краммера превыше всего ставили борьбу с тварями и единство Федерации.
Псионики же противоречили обоим пунктам, ну и понятно.
Сейчас, в наше время, ходят нелепые слухи, что тайные спецслужбы не менее тайно выявляют будущих псиоников еще в роддомах, после чего вербуют, развивают и используют. Но это, конечно, бред. Я бы даже сказал, элитный такой, тайный бред. Имей псионики возможность влиять на тварей, тогда да, были бы они почитаемыми и уважаемыми членами общества, элитой, даже больше боевой элитой. Надо заметить, что был и такой проект. Развитие у людей пси-способностей, влияющих на тварей. Окончился проект, понятное дело, полной неудачей. Зато было с почти стопроцентной достоверностью установлено, что на тварей псионика не действует. Слишком маленькие извилины, кхех. Слишком сильны рефлексы и то, что вкладывают в них Мозги еще до рождения.
Вот и получилось, что псионикам не нашлось места под солнцем. Одно дело – твари, но вот так, когда они могут псионить только людей? Неудивительно, что псионики скрываются, прячутся и не афишируют свое существование. Более того, огромное количество людей даже не слышали о них. Или слышали, но на уровне детских сказок, баек и слухов. Это все родом оттуда, из времен Первой Волны. Прежние пугали детей какими-то мифическими бабайками, мы же рассказываем о псиониках и тварях. Есть, кстати, версия, что для Прежних бабайка был таким же реальным персонажем, как для нас твари, но подтвердить или опровергнуть эту теорию так никто и не смог.
Вот еще о Прежних. У них были свои псионики, но 99,999 % таковых были шарлатанами. То есть, попросту говоря, делали вид, но ничего не умели. Поэтому можно смело утверждать что да, псионики – порождение ядерной катастрофы. Возможно единственная полезная мутация за все эти 300 лет. И то, полезность – понятие относительное. Да, уродств не вызывает, человека не портит, размножению не препятствует, и на том спасибо. Человек может всю жизнь прожить и умереть, не узнав, что являлся сильным псиоником, потому как сила силой, а все-таки нужно обучение. То есть наш военврач у кого-то училась, у кого-то толкового, раз столько лет свою силу использовала направо и налево, и никто ничего не заподозрил. Сила силе рознь, конечно, медицина вот – дело полезное.
Собственно, основное направление развития силы у псиоников – воздействие на мозги и тела окружающих. К счастью или нет, но твари со своими паразитами тут невольно помогли людям. Методики противодействия зараженным оказались действенны и против находящихся под пси-контролем. Не стоит удивляться тому, что люди не поладили с псиониками. Кому понравится, что тебе в любой момент могут промыть мозги или еще что похуже, а ты даже возразить не сможешь? При этом получается те, кто влиял на мозги окружающих, испортили жизнь своим собратьям – псионикам, работавшим с телами. Если подумать, ведь какие перспективы могли бы открыться, например, в случае целенаправленного выведения медиков? Прямо на поле боя возвращающих в строй солдат? Лечащих от старости и всех болезней?
* * *
– От старости наша сила не лечит, – прерывая эмоциональный рассказ Льва, раздался голос с крайней слева койки.
Военврач 1-го ранга, капитан Екатерина Зайцева все-таки пришла в себя. Может рассказ Льва дал дополнительный толчок, может просто суток хватило организму, дабы прийти в себя. Выглядела Екатерина уже не таким изможденным скелетом, как вчера. Просто обычная девушка, встретишь на улице такую и ни в жизнь не угадаешь истинную профессию и род занятий.
Лев, переставив табурет, удовлетворенно хмыкал, разглядывая капитана Зайцеву. Во-первых, как считал генерал, на красивую девушку всегда приятно поглядеть, а во-вторых, приход в сознание означал возможность вылечить остальную троицу. Пусть даже и придется поуговаривать и, возможно, даже как следует приврать. Но прежде чем «разговоры разговаривать», Лев хотел понять, сколько процентов правды о судьбе брата, следует выдать капитану Зайцевой.
– И от смерти, увы, тоже, – вздохнула военврач, садясь в койке и обнимая колени руками. – Почему убили моего брата?! Ведь я видела – пули выходили из него!
– Он привел с собой зараженных, за что и поплатился, – неожиданно для самого себя честно ответил Лев. – Так, капитан, вы не только лечить умеете?
– Да, – вздрогнули плечи, – но управлять этой способностью не могу. И стоит только начать волноваться, как оно само лезет! Сколько мест проживания пришлось из-за этого сменить! Потом уже догадалась, начала тренировать в себе спокойствие, жизнь сразу стала стабильнее.
– Очень интересно, – почесал лысину Лев. – То есть целенаправленно вызывать желание говорить правду не умеете?
– Не училась никогда. Не так уж это и приятно, всегда слышать только правду, – глухо отозвалась Екатерина. – Вот сейчас тоже самое! Какое счастье – услышать правду, что твой брат привел зараженных?! Кстати, зачем? И сколько погибло?
– Зачем, кхех. – Лев поерзал, как будто из табурета вдруг вылез гвоздь. – Вы уж извините, Екатерина, но в этом есть доля вашей вины. Ваш брат вырос в чересчур теплой и дружеской атмосфере. Ценности вы ему привили правильные, но наивный взгляд на жизнь убрать забыли. Мы не знаем, как точно там было дело, но могу предположить. Ваш брат поверил людям, которых видел первый раз в жизни. Поверил, потому что считал, что все люди – братья. И этих двух людей, скорее всего совравших, что они заблудились или что их настигли и атаковали твари, так вот этих двоих он привел к воротам. И своим присутствием усыпил и без того невысокую бдительность молодых рядовых, охранявших ворота. Зараженные, которые пришли с ним, оказались обвешаны взрывчаткой, и взрыв послужил сигналом к атаке тварей. В результате у нас имеется шесть трупов рядовых, включая вашего брата, похищенная тварями старший лейтенант Сафронова, и вот трое тяжелораненых на койках рядом с вами.
– Лизу? Похитили? – военврач вскинулась, показав заплаканное лицо.
– Увы, увы, – развел руками Лев, – все произошло слишком быстро, а нас было слишком мало. Я не утверждаю, что это полностью вина вашего брата, но свою долю, он внёс. Не будь того взрыва, неизвестно, сумели бы твари пройти внутрь форпоста или нет. Вариантов масса, но по факту имеем то, что имеем.
– Разве нельзя было просто ранить? Обязательно было убивать?
– Ответ на этот вопрос может дать только один человек, – Лев указал рукой на Спартака. – Только он был там и все видел.
– И он сможет ответить, кто убил моего брата?
– Скорее всего, – подтвердил Лев, не моргнув и глазом. – Возможно, и остальные раненые что-то да видели. Но у меня есть встречный вопрос: что вы, капитан, собираетесь делать дальше?
– Тоже что и всегда, – как-то устало и обреченно ответила Катерина, – лечить и спасать.
После чего заплакала, уже не скрываясь. Лев не торопил, вдумчиво ожидая окончания рыданий. А вот лейтенант Кроликова растерялась, потому что плакала капитан Зайцева как-то по-детски, с подскуливанием и всхлипываниями на высокой ноте. Проревевшись, капитан утерла слезы и виновато улыбнулась.
– Извините, товарищ генерал.
– Ничего, поплачьте еще, если нужно, – мягко откликнулся Лев. – Надеюсь, вы не собираетесь…
– Совершить самоубийство? О, нет. Я всегда знала, что однажды не смогу спасти Влада, и от этого заботилась о нем… не слишком разумно. Трудно быть разумной, когда речь идет о близких людях.
– А откуда вы это знали?
– Знала и все, – пожала плечами капитан. – С самого детства так. Вижу и чувствую судьбу окружающих… в общих чертах.
– Так-так, – оживился Лев. – И что ждет меня, например?
– Слава, подвиги, долгая жизнь, власть, гибель в пламени огромного взрыва, – последовал незамедлительный ответ.
– Ха-ха-ха, слава, подвиги, долгая жизнь и власть у меня были и есть! – расхохотался генерал.
– Значит, еще будут, – пожала плечами Екатерина. – Я же сказала, что чувствую судьбу… будущую судьбу.
– Очень интересно. А что вот ждет нашего прекрасного лейтенанта?
– Я – против! – немедленно выпалила Алина. – Не нужна мне предсказанная судьба!
– Ну и ладно, – не стал огорчаться Лев. – А что вот ждет моего помощника, капитана Имангалиева?
– Долгая жизнь, – капитан нахмурила брови, припоминая образ Асыла, – и не менее долгие скитания по планете. Странно, мы как-то с ним связаны.
– Поздравляю!! – вскричал Лев. – Неужели?
– О нет, погодите, мы практически не разговаривали, но даже так – это не любовь. Сплетение судеб – очень странно. Прошу вас, оставьте меня, мне надо побыть в одиночестве. Обещаю – никаких глупостей. Мне надо… пережить и осознать случившееся. Я вылечу раненых, только сил немного наберусь.
– Отлично! Вверяю их судьбу в ваши прекрасные руки! – обрадовался Лев.
И ушел. Алина немного задержалась. Помялась, потом спросила умоляющим тоном.
– Так я буду с Андреем, а?
– В твоей жизни будет все, чего ты пожелаешь, – покачала головой Екатерина. – А также кровь, убийства и тьма всю жизнь будут идти за тобой! Извини, Алина, я и вправду не знаю, просто чувствую.
– Да и ладно! Будет все, чего я пожелаю?! Отлично!!!
После чего лейтенант Кроликова тоже покинула медпункт, почти вприпрыжку, и не услышала, как капитан Зайцева прошептала под нос.
– Тут кого ни возьми – судьба двойным узлом завязана и вывернута, бррр. Жаль, что я так и не научилась красиво врать. Но Лиза? Не такой я видела твою судьбу!!
* * *
После медпункта генерал пересекся с Асылом и рассказал, потирая руки, о случившемся в медпункте. Асылбек пожал плечами и сообщил, что не верит в богов, чертей, судьбу, рай, ад, псиоников, инопланетян и прочую мистическую ерунду. А верит в силу человеческого разума и огнестрельного оружия, причем, что характерно, и то, и другое можно ощутить без всякой мистики. Генерал, который и сам не верил во всяческую мистику, хотя и сталкивался с таковой регулярно, покивал и поручил капитану Имангалиеву приглядывать за капитаном Зайцевой.
– Если вы решили, как там – сплести наши судьбы – то сильно промахнулись, – равнодушно отозвался Асыл. – Женюсь я только после убийства Сверхмозга.
– Я тебя и не прошу жениться. Прошу по-на-блю-дать. Не ровен час – повесится, останемся без отличного псионика-врача, которого я почти перевербовал.
– Мне показалось, что она и сама не прочь перевербоваться. Странно, так хлопотала вокруг брата, а теперь равнодушна.
– Думаю как раз сейчас и страдает. И будет убиваться еще долго, – тут же возразил Лев. – Встречал я и не такие выверты, но все же лучше подстраховаться. Поэтому и прошу понаблюдать за ней. Мало ли какие коники ее посетят завтра? Взбрыкнет, и останемся без военврача!
– Не боитесь, что она взбрыкнет и убьет всех?
– Не убьет, – отмахнулся Лев. – Что я, с псиониками не работал? У них у всех тварные тараканы в голове, похлеще чем у любого из нас, взбрыки и повороты настроения – легко, поменять решение – еще легче, зато если их пристроить к делу, то можно серьезно облегчить жизнь всем. Себе. Окружающим. Самому псионику.
– А что гласят законы Федерации о псиониках?
– Ничего не гласят. С натяжкой применима статья о генетических отклонениях, чем и воспользовались между Первой и Второй волной, о чем только что рассказывал. Ну и что, что не тебе? Тебе раньше рассказывал, должен помнить! Это я старенький генерал, мне можно и забывать, а ты – вона, молодой, здоровый и целый капитан, вся грудь в медалях, все девки завидуют и вешаются!
– И все-таки, – прищурился Асыл, – вы вознамерились сплести наши судьбы. Зря.
– У кого-то мания преследования и паранойя. Просто понаблюдай! Для моего хитрого плана – более чем достаточно!
Но капитан все равно не поверил генералу. И дал самому себе слово, что ближе, чем на 2 метра, к псионику-военврачу не подойдет. И плевать на планы Льва!
(А тем временем далеко на границе)
Группа тварей, тяжело и натужно высовывая языки, тащила бессознательное тело. Старший лейтенант Сафронова, несмотря на всю свою миниатюрность и хрупкость, порядком измотала тварей, не приспособленных таскать человеческие тела. Разрывать людей, грызть, кусать, сражаться – твари умели, а таскать людей, да так, чтобы не повредить, не получалось. Но Повелитель приказал – что может быть важнее? Будь на месте тварей люди, сейчас раздавались бы усталые стоны, матюги в адрес начальства, пожелания сдохнуть всем, кто придумал такую идиотскую затею и много-много других, «ласковых» слов. Но твари молчали, напряженно пытаясь отдышаться. За их спинами остался долгий и напряженный путь на пределе сил, по перевалам, ледникам и камням. Чон-Кемин пришлось проходить в верховьях, где не было бурного течения. И теперь, формально, твари были на своей земле. Если бы им было знакомо понятие «граница», они бы, конечно, врыли столбы и поставили заставы. Но в мире тварей все выражалось немного проще: за реку только по воле Повелителя!
Бывали и отступники. Уходили за реку и не возвращались. Если возвращались – их били и убивали. Но таких отступников мало – один из ста, остальные твари покорны воле Повелителя! Могучий и бесстрашный Повелитель дарует всем вкусное мясо и сочную траву, а взамен указывает на врагов. Враги Повелителя и раньше были врагами тварей, но только Повелители смогли добиться первых побед. И теперь враги трепещут повсюду! Они принесут Врага Повелителя, и тот поблагодарит их, даст вкусного мяса и толстую самку, и потом Повелитель съест своего врага. Так думали твари, напряженно дыша и не оглядываясь за спину. Они знали – погони нет, и не было. Враги Повелителя пошли по ложному следу, и убили нескольких, но не смогли освободить свою самку. Теперь смелые и бесстрашные бойцы принесут ее Повелителю! И будет пир!
Сменная четверка подхватила тело старшего лейтенанта, замотанное в подобие ткани. Четверка схватила углы ткани зубами, сжала. Было бы лучше, если бы с ними был хотя бы один Хвататель, те могли таскать людей просто так. Но Хвататели остались там, за речкой. Враги Повелителя убивали Хватателей в первую очередь. Теперь слугам Повелителя приходится тащить тело Врага очень неудобным способом. Велика мудрость Повелителя, он предусмотрел и такое! Скоро будет логово собратьев, они помогут, подадут сигнал, накормят и напоят. И еще немного, и потом долгий путь вокруг большой воды, и они придут к Повелителю. Но сейчас – логово собратьев! И два десятка тварей, синхронно, как единый механизм, поднялись и тронулись в путь. Четверка с телом Лизы по центру, остальные вокруг – охрана. Отряд тварей все дальше и дальше углублялся в свои земли, приближаясь к Повелителю – Мозгу Иссык-Куля.
Планы Мозга продолжали претворяться в жизнь.
Глава 4
19 апреля 2306 года. Форпост 99. Медпункт.
Спартак купался в океане блаженства. И в прямом, и в переносном смысле. Ему казалось, что он плывет куда-то под водой, счастье окутывает его со всех сторон, и вечность, улыбаясь, смотрит сверху. Дыхание под водой кажется естественным, неотъемлемой частью организма, некогда потерянной, но теперь снова найденной в этом раю. Тело Спартака невесомо, тело плавно скользит вперед и вперед, навстречу еще большему счастью. И вот, в какой-то момент вечность сверху зовет, зовет. «Спартак, Спартаааааак», маняще и чарующе выводит вечность, и Спартак мчится вверх, не в силах устоять перед зовом. Он выныривает из океана и…
обнаруживает, что находится в медпункте форпоста 99. Снайперу хорошо, он любит всех окружающих, и этого лысого старичка, и этого маленького недовольного сержанта, и эту медсестру с восхитительными формами, и даже врача, строгую женщину с усталым взором. Спартак любит всех, ему кажется, что все эти люди должны последовать за ним в океан счастья и познать истинное блаженство.
* * *
– Вот это номер, – прокомментировал Дюша, когда Спартак с идиотской улыбкой вцепился сержанту в рукав камуфляжной формы. – Какая-то странная реакция на психоподавители, первый раз такое вижу!
– Думаю, наш уважаемый военврач воздействовала на пациента напрямую, – высказался Лев. – Были причины?
– Да, товарищ генерал. Физическое лечение протекает нормально, но, к сожалению, следы на коже останутся навсегда, если бы удалось обработать в первые два часа, даже шрамов не осталось бы. Внутри пациент уверенно идет к полному выздоровлению, кости, мышцы срастаются, и после еще пары сеансов, можно прекращать воздействие, дальше организм сам справится. К сожалению, моему глубокому сожалению, некоторые вещи невозможно лечить, не затрагивая мозг. Даже не мозг, а не знаю, как сказать. Эмоции, чувства, реакции, сцепленные с телом. Приходится проходить через все это вместе с пациентом.
Екатерина замолчала, то ли перепроживая те ощущения, то ли собираясь с мыслями. Спартак пускал слюну и тянул Дюшу за рукав. Сержант делал вид, что его здесь нет, Алина же молча сострадала. Только Лев, как всегда, взирал на происходящее с ноткой любопытства и неким прищуром, как будто Спартак – слюнявый идиот отлично вписывался в один из хитрых планов лысого генерала.
– Так вот, – продолжила военврач, собравшись с мыслями. – Моменты атаки тварей и потери старшего лейтенанта Сафроновой слились у пациента в единый неразрывный сплав. Не приведи я его в крайне восторженное состояние перед пробуждением, сейчас Спартак бы уже разбил себе голову о стену. Или выскочил в окно и побежал топиться в озере. Откусил язык. Или еще чего придумал. Кто не хочет жить – всегда найдет способ умереть.
– О, как! – покрутил головой Лев. – И с этим можно что-то сделать?
– Можно, но расцепить связку «Лиза и твари» уже не в моих силах. Максимум – можно повернуть Спартака в сторону, которую Прежние называли: «Бороться и искать! Найти и не сдаваться!»
– Хммм, – почесал лысину генерал, – а будет ли он адекватен в ходе поисков? Или как говорили те же Прежние: «бросится в одиночку на тысячу тварей, прорубая путь к любимой?»
– Скажем так, такой поворот сделает его немного неадекватным на ближайшие три месяца после… операции. Затем он либо осознает все, с непонятным результатом, либо операцию можно повторить. Но итог всегда будет один и тот же. Спартак должен сам, без внешнего воздействия осознать, принять и обдумать произошедшее. Без этого он до конца жизни будет слегка… неадекватен.
– Сколько времени займет такой поворот?
– Неделю, – подумав, ответила капитан Зайцева. – И вначале мне надо немного успокоиться и отойти от недавних событий.
– Понимаю, – кивнул Лев. – Будете держать Спартака в эйфории?
– Нет, это крайне вредно. Психоподавители, в сочетании с подачей пси через мышцы шеи и затылка, почему-то срабатывают как сильнейший наркотик. Один раз еще ничего, пока будет лежать без сознания – организм отойдет, но если повторять сеансы каждый день – на третий 100 % привыкание, и потом без психоподавителей человек уже не сможет жить. Наркотик в чистом виде.
– Зачем же тогда было приводить Спартака в себя? Лежал бы себе и лежал, на слово я вам, товарищ капитан, верю.
– Растерялась, честно говоря, – развела руками Екатерина. – Начал приходить в себя, а рядом нет никого. Вместо того чтобы усыпить, привела в состояние эйфории. Вообще, копаться в мозгах запрещено, насколько я знаю, что будет, когда правда выйдет наружу?
– Кто сказал, что запрещено? – нахмурился генерал. – Негласный запрет и официальное наказание – две большие разницы, как говорили Прежние. И кто сказал, что правда выйдет наружу? Всей Федерации в целом и форпосту в частности данный индивидуум нужен в злом и боевом настроении, а не в состоянии меланхолии и желания самоубиться. Пусть борется за свое счастье! Заодно, глядишь, и пару лишних тысяч тварей убьет, совершит кучу подвигов, найдет себе новую любовь, женится, заведет детей. Одна сплошная польза для человечества, которого и так слишком мало, чтобы позволять всяким обученным снайперам и диверсантам распускать нюни и сопли!
На том и порешили. Спартака окунули обратно в океан и выключили лампочку. Уснул снайпер с улыбкой на лице.
22 апреля 2306 года
Старший сержант тренировался, с полной нагрузкой и самоотдачей. Могучие мышцы вздувались и ходили ходуном, струйки пота катились по спине, а неподъемные глыбы камня в руках выглядели легкими. Как разумный человек, и опытный солдат, Андрей Майтиев совмещал тренировку с полезной работой. В данном случае – он таскал камни для восстановления стены. Было решено не восстанавливать туннели в стенах, все равно не получится, а просто возвести сплошную каменную преграду. Сварить ворота из железного хлама и дополнительно укрепить – это Виталь и Михалыч брали на себя. Со стороны гарнизона – тех, кто не был занят в патрулировании и дозорах – требовалось только одно: таскать камни для стены и металлический хлам для ворот.
Вопрос о том – как соединять камни? – все еще оставался открытым. Такого количества цемента на форпосте не было, и самостоятельно приготовить, ну никак не получалось. Следует заметить, что будь на форпосте достаточные запасы, никто не стал бы возиться с камнями. Отлили бы стены нужной формы, да армировали как следует. Но чего нет, того нет, и следовало придумать другой способ сцепить камни. Предлагались различные варианты, навроде обработки камней в ровные кубы с последующей укладкой впритирку или заделки тонких бетонных стен с заполнением пустоты между ними камнями.
Но Лев каждый раз качал головой и спрашивал: «А ну как Крушитель опять скатится? Что тогда?»
Андрей Майтиев, таская камни, тоже задумывался – а как? – но в голову ничего не приходило. В морской пехоте стеностроение как-то не преподавали. Вот прыгать на песок, штурмовать острова и укрепления тварей – это да, зачеты по этим предметам шли каждую неделю. Строительство укреплений тоже разбирали на практических занятиях, где в роли экзаменаторов твари, но все те укрепления были временными. Завалы из деревьев, окопы и прочее, лишь бы отбиться или задержать тварей. А постоянные, долговременные фортификации возводили инженерные войска, с суровыми офицерами-инженерами и прекрасными помощницами, которые ловко управлялись со строительной техникой. К этим юным и не очень инженерицам неровно дышал практически каждый морпех, потому что в батальонах высадки девушки отсутствовали. Вообще.
Скинув очередную глыбу в кучу и оглядевшись, старший сержант остался доволен.
Завалы из камней уже представляли собой серьезное препятствие, ноги или лапы переломать можно легко и непринужденно. Но вот как делать из этих камней что-то заградительное против серьезной атаки? «Надо спросить Дюшу», решил старший сержант, как и всегда в подобных ситуациях. Дюша, несмотря на старательно поддерживаемый образ сержанта-балагура, самообразованию отдавал много сил, подходил серьезно и с рядовых, например, требовал того же самого. Когда же раздавались возмущения, мол, какое дело тварям – умеют рядовые писать грамотно или нет? – Дюша спокойно отвечал, что образованный солдат всегда убьет вдвое больше, чем необразованный, в силу своей образованности. И увеличивал учебную нагрузку. Сам Андрей Майтиев всю важность образования понимал, но дальше определенных пределов не пошел, рассудив, что программы средней школы хватит на всю недолгую жизнь морпеха. И жил себе, не тужил, пока лысый генерал не заставил заново взяться за учебу.
Впрочем, старший сержант не жаловался, но за разъяснениями всегда ходил к Дюше.
Вот и теперь, заслышав голос сержанта, Дрон устремился туда. Веселая компания из механиков-водителей и сержанта Мумашева, склонившись над самодельным рисунком, тыкали в него пальцами и спорили. Дрон осторожно подошел и заглянул через плечо Виталя. Рисунок, выполненный на каком-то мятом-перемятом листе, в первую секунду показался старшему сержанту нагромождением геометрических каракулей. Дюша махнул рукой, мол, давай, вчетвером думать будем.
Михалыч и Виталь немного сдвинулись в стороны, давая доступ к рисунку. Сержант провел пальцем по рисунку, поясняя. Старший сержант морщил лоб, вникая в идею. Предлагалось сделать стены не бетонным прямоугольником, а каменной трапецией. За счет того, что основание шире вершины – камни будут лежать более-менее устойчиво, и не потребуется особого крепежа. Похожее решение Дрон видел в египетских пирамидах Прежних, но там камни были отлично подогнаны плоскостями. Здесь же автор рисунка никак не пояснял, что собирается делать с камнями.
То, что с камнями нужно будет что-то делать – мог бы понять любой, осведомленный о том, что в природе прямоугольные ровные камни встречаются крайне редко. Но создатель рисунка – явно один из механиков-водителей – не заморачивался такими условностями. Вот камни, вот стенка, даже твари нарисованы, реалистично так, узнаваемо. Старший сержант поскреб щетину на подбородке и задал вопрос про обработку камней.
– Да вот вроде строительный комбайн их такое умеет, так ты говорил, Виталь? – кивнул Дюша.
– Да это не я, это Михалыч говорил, – смутился рядовой Лукин.
– Вон на комбайне всякие бурилки – сверлилки есть, меняем насадку на шлифовальную, и обрабатываем камень!
Михалыч, воодушевившись, вскочил, сразу оказавшись почти вровень с Дроном по росту, и начал бурно жестикулировать. Тыкал пальцем в рисунок, потом в строительный комбайн, и говорил, говорил, почти захлебываясь словами и спеша разъяснить идею. Сонное выражение лица, про которое Лев всегда говорил в стиле Прежних: «Вот Михалыч наш, простой армейский парень – спит, ест и работает, а потом снова спит!», в этот раз исчезло, сменившись горящим вдохновением.
В какой – то момент Дрон практически перестал улавливать слова и помотал головой. Почти одновременно с этим, Дюша вскинул руку, прерывая поток красноречия рядового Шагова. Михалыч еще успел по инерции выплюнуть целое предложение и только потом замолчал. Сержанты-Андреи переглянулись, Дюша слегка дернул правой щекой.
– Погоди, Михалыч! – выставил вперед огромную руку Дрон. – Давай уточним. Если комбайн так классно все подряд шлифует, зачем нам делать наклонную стену?
– Чтобы прочнее стояла, – шмыгнул Михалыч и вытер нос рукавом. – Ведь мы это, стену без раствора делать будем! Просто камни поставить – все рассыпется! Вон, как сейчас!
Михалыч уверенно ткнул рукой в кучу камней, живописно сваленных вместо стены.
– А если мы сложим эту стену трапецией – то твари по ней легко взберутся! – в сердцах выпалил Дюша. – И еще, сколько шлифовального инструмента потребуется на такую кучу? Ведь тут далеко не сотня камней! Или ваш комбайн умеет сразу обтесывать камни до нужного состояния?
– Нет, – синхронно помотали головой Михалыч и Виталь. – Но если над ним немного поработать…
– Отставить! – немедленно отреагировал старший сержант. – Знаю я ваши эксперименты! Стена сейчас нужна, а комбайн вы, дай вам волю, еще полгода улучшать будете! Лучше бы с таким же рвением камни таскали! Или придумали, чем цемент заменить!