Текст книги "Музей магических артефактов (СИ)"

Автор книги: Салма Кальк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 26. Эрмина читает и слушает

Эрмина вновь сидела в комнате бабушки и читала книгу, которую взяла у госпожи Маргариты. Та не возражала, тем более, что Эрмина обещала непременно либо вернуть её лично, либо передать через господина Валентина, который нет-нет да и приезжает в город. Бабушка книге очень обрадовалась и велела читать вслух. Прямо с того места, до которого Эрмина с Бабеттой уже дочитали.

– Надо же, я и не знала, что существуют такие мемуары. Хотя книжное собрание Саважей и сохранилось, и я даже однажды видела перечень книг, которые там вроде бы есть, но – мемуары первой герцогини Саваж дорогого стоят, конечно же.

Вообще книга была очень смешная, то есть – в ней очень смешно рассказывалось о жизни той самой герцогини Саваж. Которая не стала королевой потому, что полюбила друга своего жениха, и жених её тоже любил другую, а будущая королева любила его… как всё сложно в жизни, оказывается. Но история была не только о любви, а ещё – о сражениях с протестантами-еретиками и пиратами на Срединном море, о том, как супруг герцогини занимался спасением соотечественников из всевозможных бед, и об их детях, и о друзьях, среди которых был тот самый король, за которого она не вышла… Эх, вот это жизнь, не то, что сейчас!

Эрмина, похоже, произнесла последнюю фразу вслух, потому что бабушка тихонько рассмеялась.

– Эрмина, дитя моё, ты что это, думаешь – на твою долю не хватит великих событий? Нам не дано знать будущее, но сдаётся мне, что всё, назначенное нам свыше, никак нас не минует. И тебя тоже.

Эрмина уже хотела было сказать, что – как бы узнать о том, назначенном, но дверь хлопнула и вбежала Сюзетт, бабушкина горничная.

Она тяжело дышала, будто прибежала откуда-то издалека. Чепец съехал набок, из-под него выпали пряди всегда очень тщательно прибранных волос.

– Госпожа Амелия, представляете – нынче в ночь кто-то покушался на госпожу Анну! Прямо в её собственном саду!

– Как так? – выдохнула Эрмина. – Кому могла помешать госпожа Анна? – спросила она потерянно, а потом спохватилась: – А как она сейчас?

– Луиза сказала – в порядке, спит. Она проснулась ночью, услышала грохот – оказалось, госпожа Анна пришла из сада и упала у себя в комнате, а потом смотрит – а у той весь бок в крови! И главное, она ж уже спать ложиться собиралась, и была без корсета, тот корсет-то ещё пойди проткни, а плащ да сорочку – пожалуйста! И Луиза побежала за доктором, и разбудила его, и привела, и тот сделал перевязку и сказал – ничего страшного, жизненно важные органы не задеты, нож соскользнул по ребру. Крови потеряла много, но – госпожа Анна женщина крепкая, она справится. И дал ей снотворного, и не велел будить, пока сама не проснётся. И позвать его, как проснётся, чтобы он сменил повязку, вот. Нет, вы представляете?

– И что же Анна делала ночью в саду? – спросила бабушка.

– Луиза сказала – у неё обычай был такой, перед тем, как лечь спать, пойти самой и всё проверить, в порядке ли, и в доме, и в саду. Вот она и проверяла.

– Вы слышали уже, матушка? – в комнату вошёл отец.

– Да, Жермон, я слышала. Что-то в вашем городе происходит слишком много неприятных событий, не находите?

– В моём? – нахмурился отец.

– В вашем, в вашем. Кто-то распоясался. Сначала пострадал бедный господин Буасси, а теперь вот Анна! Кому помешала старая дама?

– Если бы я знал! Так вот, Ламбер просит разрешения побеседовать с вами, вы согласны принять его?

– Конечно, пусть заходит, – кивнула бабушка, дождалась, пока отец выйдет, и глянула на Эрмину: – Скройся, дитя.

Эрмина поняла, и юркнула вместе с книгой в бабушкину спальню, и оставила дверь приоткрытой. Видеть она ничего не видела, но слышала всё.

Господин Ламбер вошёл – тяжёлые шаги гулко отдались по полу, пол слегка затрясся.

– Доброго вам дня, уважаемая госпожа Руа.

– И вам доброго дня, Анатоль, располагайтесь. И извольте сказать, кто забрался ночью в сад Анны Фонтен с ножом?

– Если бы я знал! – вздохнул тот. – Но мы с Мерсье осмотрели там всё – следы госпожи Фонтен, следы злоумышленника, след крови в том месте, где госпожа Фонтен схватилась за стену, разделяющую её сад с соседским. Как только сил хватило дойти до дома! И пошла она почему-то к себе, а не к своей прислуге, та говорит – услышала шум, когда госпожа Фонтен упала на пол в спальне.

– И что, кроме раны – ничего особенного?

– Ничего. Кроме одной детали – она почему-то держала в руках веер, старинный веер, эпохи последних настоящих Роганов, а то и раньше.

Веер, точно, веер же! Веер королевы Аделаиды! Как хорошо, что госпожа Маргарита отдала его! – ликовала про себя Эрмина.

– Как вы думаете, госпожа Руа, что могла искать ночью в саду госпожа Фонтен? Я спрошу её саму, как только она сможет поддержать беседу без ущерба для здоровья. Но я подумал – а вдруг вы тоже что-то знаете.

– Увы, нет. Вам придётся спросить её саму. Только вот не нужно ли дать ей охрану? Если злоумышленник хотел её смерти, он может вернуться, а две женщины в годах – никак не помеха для сильного мужчины.

– Может, вы и правы, – вздохнул господин Ламбер. – Понимаете, какое дело. Буасси говорил с этой непонятной новой хозяйкой имущества Бодуанов, а потом его отравили. Теперь госпожа Фонтен возвращается от неё же – и её тоже пытаются убить. Мне это кажется подозрительным.

– Мне кажется подозрительной вся шумиха вокруг дома Гийома Бодуана, – отрезала бабушка. – Он столько лет простоял никому не нужный, а тут вдруг столько желающих заполучить его! Да-да, дом, опутанный сложнейшей сетью магической защиты и не только защиты, и все, кому он вдруг до зарезу понадобился – почему-то сплошь простецы, не маги. Интересно, почему? И что они будут с тем домом делать, не будучи магами?

– Представления не имею, – вздохнул господин Ламбер.

О да, он-то не маг.

– Вот. Разберитесь, зачем не-магу это магическое имущество. И поймёте, кому всё это нужно. А я вас более не задерживаю, ступайте.

– Благодарю вас, госпожа Руа, – Эрмина слышала, как господин Ламбер поднимался со стула и кланялся, а потом вышел.

– Эрмина, выходи, – позвала бабушка.

Эрмина хотела сесть на своё место и читать дальше, но снова появился отец. Рухнул на диван и наставил палец на Эрмину.

– Ты здесь, это хорошо. Скажи-ка, Эрмина, что происходит в этом проклятом доме? Что Анна Фонтен там делала?

– Шила платья для госпожи Маргариты, – ответила Эрмина.

Ещё для куклы Марго, но об этом отцу знать не обязательно. И о том, что она сама дошивает сорочку и штаны для господина Жиля.

– И всё? А что делала сама госпожа Маргарита?

– Занималась хозяйством. Убиралась в столовой, в кухне и кладовых, они с Бабеттой варили очень вкусные обеды.

– Я не верю. Ты чего-то не договариваешь. Или обманываешь меня.

– С чего бы Эрмине вас обманывать, сын мой? – поинтересовалась бабушка. – Девочка занималась приличными и достойными делами, училась рукоделью под присмотром очень опытного мастера, и читала книги о том, как применить свои способности! А вы сорвали её и притащили домой!

– Дети должны находиться дома, – пробурчал отец.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но в комнату вбежала Эжени. И почему-то она держала в руках отрез персикового шёлка, который нашли в гардеробной, и который госпожа Маргарита подарила Эрмине при расставании.

– Эрмина, где ты это взяла? И ещё веер?

О да, госпожа Маргарита подарила ещё и старинный веер – ему сто лет, сказала она. Костяной, а на шёлковом экране – влюблённая пара. Темноволосая дама и кавалер с золотыми кудрями, и Эрмина подумала – это госпожа Анжелика и её супруг. Нет, конечно, они жили намного раньше, но ей нравилось так думать.

– Госпожа Маргарита подарила мне эти вещи, – сказала Эрмина. – И поблагодарила за помощь.

– А почему всё тебе? – обиженно спросила Эжени. – Всё тебе! И в гости ехать, и подарки получать! А мне – только сидеть тут и младшим носы вытирать!

Бабушка и отец вступили разом.

– Эжени, прекрати немедленно, – отрезала бабушка.

– Эжени, что это у тебя в руках? – поднялся с дивана незамеченный сестрой отец.

– Я нашла это в спальне Эрмины! Она принимает от кого-то дорогие подарки, говорит – от госпожи Маргариты! А я тоже хочу подарки! И атлас на платье, и кружева, и ленты в тон! И цветы, которые так похожи на живые, и не вянут! И новый веер, потому что мой сломала Мадлен! И мне нечего взять с собой на бал! Я тоже могла бы поехать в тот дом, и мне бы там подарили что-нибудь!

Эрмина только что рот не раскрыла – она никогда не позволяла себе так разговаривать ни с отцом, ни с бабушкой. Что же будет?

– Эжени, немедленно замолчи и отдай Эрмине её вещи, – сказала бабушка таким тоном, что сестра закрыла рот и послушалась.

Сунула Эрмине в руки отрез ткани и веер, и горько заплакала.

– Перестань рыдать, Эжени! – раздраженно сказал отец. – И что, теперь ты сама хочешь поехать в дом господина Гийома? Ты же была готова делать что угодно, только бы не отправляться туда?

– Да, хочу! Может, и мне достанется часть сокровищ, которые там хранятся! А то все только и говорят, что там дом просто-напросто набит сокровищами, нужно только взять!

– Кто это – все? – нахмурилась бабушка.

– Все… – Эжени сразу сникла, потом под суровым бабушкиным взглядом продолжила. – Дениза Курси, и её брат Адриан, и Жан-Жак Сюлли тоже, и его кузина Полин!

То есть – подруги Эжени и их родственники.

А отец внимательно поглядел на Эжени и вдруг сказал:

– Хочешь? Что ж, отправляйся. Может быть, ты сможешь рассказать о том доме больше, чем твоя сестра, – поджал он губы и неодобрительно посмотрел на Эрмину. – И возьми с собой эту девицу, которая прибежала из дома госпожи Марморио.

Люсиль служила старой госпоже Марморио, но не смогла ужиться с господином графом Джилио. Слишком много глазела в окошко и болтала то с кухаркой, то с прислугой из дома Руа. И когда граф уволил её за какую-то провинность, то в дом Руа она и притекла, и была определена в камеристки к Эжени. Сестра нашла с ней общий язык очень быстро.

– Собирайся, – бросил отец, глянув на Эжени, и вышел из комнаты.

Эжени радостно глянула на Эрмину – вот, мол, получи.

– Твоя очередь сидеть с малышнёй, – сказала она.

– Я посижу, мне в радость, я по ним соскучилась, – ответила Эрмина. – Запомни, Эжени: делай всё, что скажут. Не спорь. Не требуй ничего. И тогда всё получится. Госпожа Маргарита – очень добрая женщина, договориться с ней несложно, а слушать её очень интересно и весело, как и господина Валентина. А жить можешь в той комнате, где жила я.

– Не маленькая, справлюсь, – пробурчала Эжени.

И радостно побежала собираться.

– Давай-ка выпьем арро, детка, – улыбнулась Эрмине бабушка.

Позвонила в колокольчик, велела Сюзетт подать арро и кивнула – читай, мол, дальше, что там было-то, с той герцогиней Саваж.

Глава 27. Напасти двуногие, обыкновенные

Без госпожи Анны и девочек Рита заскучала уже на второй день. В пятницу её развлёк журналист Жорж, а в субботу никаких гостей не ожидалось. Поэтому она мрачно разбирала кладовую с посудой на первом этаже и составляла опись всего, что там есть, а параллельно приглядывала за бульоном на щи из свежей капусты. Ещё она насушила накануне вечером сухарей, дрожжи были припасены заранее, и в пафосном фарфоровом горшке подходила закваска. Сделаем квас и потом окрошку, а то ж какое лето без окрошки? Валя и Филя смотрели подозрительно, но вслух соглашались, что пока она их отравой не кормила, и просто невкусно не кормила. То-то же, ещё не родился тот мужик, который бы добровольно от её еды отказался, хоть дома, хоть здесь.

Пришлось прерваться на обед, за обедом – послушать, как Валик подначивал Филю рассказать о какой-то девушке, а тот вяло огрызался, потому что было изрядно жарко, хоть и в каменном доме, и не хотелось ни шевелиться, ни рассказывать истории. Ровно до того момента, пока с улицы не донёсся стук колёс по дороге.

– Кого ж там принесла нелёгкая? – пробормотала Рита и выглянула в окно.

Перед входом стояла уже хорошо знакомая карета господина мэра. Черт, придётся спускаться и беседовать. И что ему, холере такой, дома не сидится?

Рита спустилась, и мужчины вышли с ней. Но каково же было её удивление, когда вместо господина Руа она увидела на крыльце девочку – сестрёнку Эрмины, как её там? О, Эжени. Женя, значит. И что ей тут занадобилось? Из-за девочкиной спины выглядывала ещё одна – видимо, камеристка. И экипаж, конечно же, уже уехал, а рядом с девами стоял сундук – вдвое больший, чем у Эрмины.

– Доброго вам дня, барышни, – кивнула Рита. – Чем обязана вашему визиту?

– Папенька велел отправляться к вам и быть тут, пока он не велит обратно возвращаться, – с готовностью сообщила девочка Эжени.

– И что, вы готовы здесь приносить какую-то пользу? – по единственной встрече за обедом у того самого папеньки Рита полагала, что Эжени совсем не похожа на сестру.

– Пользу? Какую пользу? – переспросила барышня. – Я… готова делать всё то, что делала Эрмина.

– Неужели? – усомнилась Рита. – И магией вы владеете, как она?

– Магией? – нахмурилась Эжени. – А причём тут магия?

– Да так, не при чём, – Рите стало весело. – Может быть, вы подумаете хорошенько, и отправитесь домой? Валентин отвезёт.

Кто там у него сегодня вместо лошадиных сил – мыши или пауки?

– Нет, – ответила барышня. – Папенька велел оставаться здесь.

– И что ещё он вам велел?

– Он велел…  – барышня запнулась.

Или ничего не велел, или велел, но такое, что в лоб не скажешь. Шпионить?

– Делать всё, что вы скажете, госпожа, – пискнула вторая девица из-за спины.

– А… ну да, так и сказал, всё верно, – кивнула Эжени.

В конце концов, в самом худом случае они просто будут сидеть в комнате, так ведь? Вот и пусть сидят.

– С Валентином вы, как я думаю, знакомы, а это Филипп, мой племянник. Господа, несите сундук наверх. В комнату Эрмины. Девы, идите за мной и не отставайте.

Рита придержала мужчинам дверь, завела внутрь барышень и, не оглядываясь, пошла по лестнице наверх. Девчонки перешёптывались – что-то на тему «ой, какое тут всё, оказывается». Вот-вот, смотрите.

Когда Эжени увидела спальню с двумя кроватями и полуоткрытой дверью в ванную, то снова нахмурилась.

– Это что, здесь жить?

– А где бы ты хотела? – не поняла Рита. – В бальной зале? Или в столовой? Так они ещё не отремонтированы. Или в кладовой?

– Люсиль нужно поселить отдельно от меня, – барышня капризно выпятила нижнюю губу.

– Почему?

– Не могу же я спать вместе со служанкой, мне нужна отдельная комната! И ванная отдельная!

– А может быть, и дом тоже отдельный? – поинтересовалась Рита.

– Нет, дом сгодится этот.

Сгодится ей, надо же! Нашлась красота неописуемая.

– Ты хорошо подумала? Хочешь остаться тут одна?

– Именно так, – кивнула Эжени, и ещё ногой притопнула. – Идите уже.

– Изволь, – Рита сдержала неуместную улыбку и глянула на камеристку. – Пойдём, девочка. Поживёшь в комнате госпожи Фонтен.

Рита услышала, как за спиной захлопнулась дверь к невоспитанной девчонке и усмехнулась. Что, кому-то скучно было? На-ка, выкуси. Теперь снова скучать не придётся.

Она провела девочку в комнату госпожи Анны и показала, где там что.

– Как тебя зовут?

– Люсиль, – с готовностью ответила девочка. – А вы – госпожа Маргарита, я знаю. Я раньше у госпожи Марморио работала, но она уехала, и свой дом продала господину графу. А мы с ним не ужились.

– Люся, значит, – кивнула Рита. – Хорошо. А я, выходит, Рита. Что значит – не ужились?

– Я ему не подошла. Не так быстро всё делала, как ему было надо. Тарелки на стол ставила не так. Вилки подавала не те. И ложки. Ему как-то слишком много тех ложек надо было, и вилок тоже, не как старой госпоже Жанне. А госпоже Эжени – годится.

Стоило назвать имя девы, как со стороны её комнаты послышался требовательный стук. Что, дверь понадобилась? Быстро.

– Так, Люся. Я сейчас выйду, и дверь исчезнет. По дому можно ходить только со мной или с кем-то из моих домочадцев, иначе никак. И если бы Эжени минуточку подождала – я бы ей тоже объяснила.

Пока Рита дошла до двери, стук превратился в прицельные пинки по двери изнутри, Ну-ну.

Эжени Руа едва не вывалилась в открытую дверь.

– Где дверь? Почему её нет? Куда она делась?

А в идеальной причёске – штукатурка. Интересно, это домик её одарил? Или так стучала, что просто само с потолка насыпалось?

– Это непростой дом, Эжени. Ты сможешь видеть двери, если поклянёшься не причинять вреда дому и мне.

– Ну вот ещё, почему это я должна в чём-то клясться? И не подумаю, – Эжени поджала губы и скрестила руки на груди.

– Тогда чего же ты хочешь? Люсиль будет жить отдельно, на ужин я тебя приглашу. Есть у тебя с собой какое-нибудь занятие?

– Какое такое занятие? – не поняла Эжени.

– Что ты обычно делаешь дома? Рукодельничаешь? Читаешь? Играешь с младшими?

– Да устала я уже от этих младших, – сообщила девочка. – А читать и рукодельничать не люблю. Я люблю ходить на прогулку и в гости.

– Здешний лес – не лучшее место для прогулок воспитанной девицы, – сказала Рита. – Там узкие тропинки, и в твоём платье на них делать нечего. И в гости тут тоже ходить совершенно не к кому. Может быть, ты готова помогать Филиппу наводить порядок в библиотеке?

– Почему это я буду наводить порядок в библиотеке? Возьмите Люсиль!

– Я сейчас не о Люсиль, я о тебе. Может быть, ты умеешь готовить?

– Нет, матушка говорит, мне это не понадобится никогда.

– А тебя не отправляли в монастырский пансион? – изумилась Рита.

– Отправляли, там было очень скучно и ни капельки не интересно, – отрезала Эжени и задрала нос.

– А что тебе вообще интересно?

– Например, бал, – с готовностью пояснила девица. – У вас будет бал?

– Не знаю, – пожала плечами Рита. – Поглядим ближе к делу. Но сейчас так: комната в твоём распоряжении, ванная тоже. Люсиль не с тобой. Чем ты будешь заниматься до ужина – представления не имею. На ужин я тебя позову.

И закрыла перед ошалевшей Эжени дверь.

Теперь стучалась Люсиль, только не так напористо. Рита открыла дверь.

– Госпожа Маргарита, давайте, я буду что-нибудь делать. Не могу сидеть одна, совсем. И поклянусь, что там надо-то? Что вы барышне говорили про клятву?

И Люсиль бойко проговорила, что клянётся не вредить ни Рите, ни дому.

– Пойдёшь со мной в кладовую, мыть посуду?

– Чего не пойти-то, пойду!

Ну вот, хоть что-то.

Люсиль оказалась невероятной болтушкой. Или её прежняя хозяйка была болтушкой, и говорила обо всём на свете без умолку. Рита за два часа уборки узнала о городе намного больше, чем за всё время до того. Вот что значит – болтливая женщина! Уж конечно, Валентину до неё далеко.

А главное – она узнала, что кто-то покушался на госпожу Анну, но она осталась в живых. И в руках у неё нашли веер. И слава богу! Рите тот веер ни за чем не сдался, а хорошему человеку помог. Вот и славно! И пусть госпожа Анна поскорее выздоравливает.

Потом Люсиль помогла пожарить картошку и всю дорогу изумлялась.

– Надо же, какое дивное блюдо, и что, вкусно? Никогда не ела. А цыплячьи ножки у нас не так готовят. И салат не такой. Но пахнет очень вкусно. А заправить можно маслом с уксусом, пополам. И ещё Марта, кухарка госпожи Марморио, научила меня соус делать, я потом покажу, если хотите. А это что? Чай? Что это – чай? Настой из далёких восточных листьев? А вкусно? Ой, вкусно. А это что так пахнет? Как-как? Квас? Нет, мне не нравится!

Рита только смеялась – потом, мол попробуешь, холодненький, и тогда уже скажешь, нравится или нет. Но вообще девочка Люся, заморыш восемнадцати лет с тощими хвостиками над ушами, ей нравилась. Намного больше барышни Эжени Руа.

Барышню они забрали из комнаты перед ужином, и вид у неё был вовсе не цветущий. Юбка с одной стороны мокрая, с другой стороны вырван клок ткани. Аккуратная причёска растрёпана.

– Люсиль, не смей оставлять меня одну, поняла? – выпалила она, как только увидела служанку.

– Вы ж сами, барышня, сказали пойти.

– Но не насовсем же! Вот что ты делала?

– Посуду прибирала вместе с госпожой Маргаритой, а потом мы ужин варили.

– Лучше бы посидела со мной!

– Что с вами приключилось?

Оказалось, что приключилось много что. Умывальный таз сам собой перевернулся на платье, юбка зацепилась за откуда-то взявшийся гвоздь, волосы тоже всё время за что-то цеплялись.

– Так может, вас отвезти домой? – спросил Валентин.

– Никуда я не поеду, – отрезала Эжени.

Упрямая девочка.

– Ужинать пойдешь?

– Да.

Но за ужином оказалось, что её высочество не ест ни картошку, ни салат, и даже жареную курицу не жалует. Печенье поклевала – и всё. Ну, ничего, полдня диеты ещё никому не вредили.

Люся помогла барышне лечь спать и обещала прийти утром её умыть и одеть. И сама отправилась спать.

– Скажите, дорогие мои, это что за напасть? – спросила Рита, падая на стул и хватаясь за ножку бокала с вином.

– Это дочка Софии Руа, – пожал плечами Валентин. – А перед тем мы видели внучку Амелии Руа.

Но оказалось, что на самом деле напасть выглядит и зовётся совсем не так. Потому что поутру, прямо после завтрака в дом явилась из города целая толпа: снова мэр, и граф, и сыр Ламбер, и совершенно неизвестный Рите молодой человек очень самоуверенного вида.

– Госпожа Маргарита, это господин Донатьен Дюваль, следователь из столицы, – с преувеличенно вежливым поклоном произнёс Жермон Руа. – Он желает говорить с вами и осмотреть дом.

– Всё верно, желаю, – сурово сверкнул серыми глазами приезжий следователь.