Текст книги "Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Рута Даниярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

24

Эйгарт

Меня мутит. От запаха плесени, въевшейся в сырые камни темницы, от отвращения к этому слизняку Илиасу, а еще – от собственной слабости, которая скручивает желудок холодными спазмами. Лекарь Морис разахался, когда я, пошатываясь, встал утром с постели, узнав от кузенов, кого они приволокли в мой замок.

– Милорд, вам еще нужно лежать! Ваш организм не очистился от яда! – целитель суетливо протянул чашу с горьким укрепляющим отваром, умоляя не торопиться.

Но ревность к сопернику и ненависть моего зверя давали силы, которых не было в лекарских снадобьях. Дракон рвался к истинной, чувствуя ее близость. Он словно вливал вместо крови расплавленный янтарный огонь в мои вены, и это пламя заглушиложгучую боль в теле, заставлял мышцы повиноваться.

Близость Лилианы запустила и ускорила процесс моей регенерации.

Еще вчера я злился на Торгена, осмелившегося привезти ее из монастыря, но брат оказался прав: одно ее присутствие заставило дракона вступить в яростную схватку с ядом диргов.

Смутные воспоминания о прошедшей ночи обжигают сознание: Лилиана в моих объятиях, хрупкость ее плеч под прозрачной тонкой сорочкой, тепло нежного женского тела. Запах жасмина, от которого мой яростный зверь сходит с ума, желая присвоить истинную, заклеймить ее собой, своим дыханием, своей сутью.

Но ее страх и слезы остановилт меня. Не хочу, чтобы она боялась и ненавидела меня за боль. Хочу, чтобы сама желала близости, стонала подо мной, выкрикивая мое имя… А потом я отключился, но даже во сне ощущал ее присутствие. Впервые за долгие месяцы спал без боли, окутанный облаком ее легкого аромата.

Допрос Илиаса был коротким и грязным. Жалкий племянник торговца, размазывая слезы по лицу, тут же признался, что между ним и Лилианой не было близости. Это лишь на миг смягчило гнев дракона, утолив его самое примитивное желание – обладание. Но когда этот слизняк начал лгать, марая грязью мою истинную, описывая ее страсть и навязчивость, мне захотелось разорвать его гнилую глотку. Одним движением вырвать язык, чтобы он захлебнулся собственной кровью и ложью.

Признаться, Лилиана удивила меня. Я ожидал, что она начнет оправдываться или униженно умолять пощадить этого червя, но она лишь сказала, что не хотела выходить за меня, что стремилась сама решать свою судьбу.

В ее глазах не было ни страха, ни подобострастия…Вспомнил, как Лилиана умоляла меня помочь ее служанке.

да, она не их тех, кто будет валяться в ногах, умоляя о пощаде. И мне нравится в ней гордость.

Мне все равно, что выберет для себя жалкий лжец и трус – смерть или увечье. Но почему-то я уверен: он слишком хочет жить, чтобы выбрать честь.

Когда я вышел из темницы, в глазах потемнело, в висках застучало. Все же я еще слишком слаб, и допрос Илиаса отнял последние силы.

Прихожу в себя уже на своей постели. Рядом – обеспокоенные лица Гая, Торгена и Ройса. Мои самые близкие родичи, кровь от крови. Только им я могу доверять, как самому себе. Когда они женятся, то получат землю от меня, чтобы построить дом и пустить корни…

– Тебе не стоило спускаться туда, Эйгар, – говорит Ройс. – Ты едва держишься на ногах.

– Мы бы приволокли его к тебе, – вторит Гай, сжимая кулаки.

Морщусь от одной этой мысли.

– Не хотел, чтобы эта мразь появилась в моей спальне. Иначе пришлось бы потом сжечь ее дотла, чтобы очиститься от запаха падали.

– А что с браслетом? – спрашивает Торген.

Он еще не знает, что родовой браслет уничтожен. Кузены смогли разыскать лишь ювелира, к которому обратился Илиас. Тот, бледнея, рассказал им, что с огромным трудом извлек рубин, а золото, оправу, в которой веками копилась сила нашего рода, – расплавил и отдал Илиасу. Рубин купил проезжий вельможа, но когда братья нашли его постоялый двор, то узнали, что гостя убили и ограбили по дороге. Судьба фамильного рубина, сердца нашей семьи, так и осталась неизвестной.

– Мне придется отправиться в Храм, когда стану сильнее, – отвечаю я, чувствуя, как тяжелеют веки. – Попросить совета у храмовников. Узнать, можно ли восстановить утраченное.

– Что, неужели ты простишь ее, Эйгар? – зло цедит Гай, и от вспыхнувшего гнева на его скулах проступают красноватые чешуйки. – После того, как она опозорила тебя? Нас всех? Ее бегство с этим червем – плевок в лицо всему нашему роду!

– Это не твое дело, брат, – обрывает его Ройс, становясь стеной между нами.

– Это буду решать я сам, Гай, – холодно говорю я, заставляя его отступить на шаг. – Тебя не касаются мои отношения с миледи Лилианой. Запомни это.

Гай вспыльчивый, дерзкий и горячий. Мы росли вместе, дрались на тренировках, делили первую добычу. Но иногда он зарывается. Забывает, что я не только его кузен и друг детства, но и лорд этих земель, глава Янтарного гнезда. Драконы ценят узы крови, но превыше всего они уважают силу.

– Вы правы, милорд, – наконец, кидает он, отводя взгляд. – Простите…

Именно Гай нашел тогда Марику, когда ее хватились служанки, и принес ее на руках, окровавленную и бездыханную. Она упала с лестницы в дальнем, неиспользуемом крыле. До рождения ребенка оставалось совсем немного. Не знаю, почему тогда рядом не был горничной, зачем Марика вообще отправилась туда?

Вопрос, который все эти месяцы я задавал себе.

И сейчас, глядя на лицо Гая, я снова ловлю себя на мысли, что он уже не в первый раз приносит мне плохие вести – смерть жены, утрата рубина…

Мои веки тяжелеют.

– Лорды, милорду Эмберту требуется отдых, – просачивается в спальню лекарь Морис, и кузены выходят.

– Лилиана… – шепчу я, но меня уже никто не слышит.

25

Лилиана

Когда мы с мужем выходим из темницы, он, прислонившись спиной к влажной каменной стене, вдруг начинает медленно оседать на пол. К счастью, Гай и Ройс неподалеку, как будто ждали нас в этом подземном коридоре. Они подхватывают его и несут наверх по лестнице.

Я бреду за ними, никому не нужная в этом замке. Перед глазами все расплывается от слез, но я сдерживаю себя из всех сил. Не буду плакать ни перед кем! Здесь нельзя показывать слабость. Вспоминаю лицо Илиаса, а в ушах до сих пор звучат его крики.

Не могу поверить, что это тот самый мужчина, в которого я безоглядно влюбилась, о ком мечтала! Он бессовестно лгал, что я ему навязывалась, пытаясь выторговать себе жизнь!

Щеки снова обжигает стыд, когда вспоминаю об этом. Если бы только можно было повернуть время вспять! Моя прошлая жизнь уничтожена, а настоящая в руках Эйгара эш Эмберта. Некстати вспоминаются слова Торгена о том, что в случае смерти мужа меня ждет незавидная участь. Дохожу до «своей» комнаты и там бессильно опускаюсь на кровать, чтобы дать волю слезам. Даю себе слово: это последний раз, когда я плачу из-за Илиаса.

Не знаю, сколько проходит времени, но в дверь тихо стучат.

– Миледи, вас хочет видеть милорд Эйгар, – слышу голос лекаря Мориса. Быстро умываюсь ледяной водой, но красные опухшие глаза никак не скрыть.

– Милорд? – захожу в спальню Эмберта.

Муж сидит за небольшим столиком, уставленным тарелками. Глаза цвета темного меда словно светятся на бледном лице.

– Хочу, чтобы ты поужинала со мной, Лилиана, – говорит он.

– Присаживайся.

Я осторожно сажусь напротив, и он придвигает мне тарелку с каким-то мясом и овощами.

– Ты плакала из-за него? – – прямо спрашивает муж, разглядывая меня.

– Нет. Из-за себя, милорд. Из-за своего унижения…

– Жалеешь, что узнала правду?

– Нет.

– Будешь просить меня, чтобы я смягчил ему наказание?

– Нет.

Возможно, это ловушка, и муж проверяет меня. Но я не стала бы просить, даже если бы желала спасти Илиаса. Эш Эмберт не из тех, кто меняет свои решения.

– Поешь, Лилиана, – настойчиво говорит он, и я делаю несколько глотков, почти не чувствуя вкуса.

Неожиданно дракон говорит то, о чем я совсем недавно думала:

– Чтобы выжить в моем мире, нужно быть сильным. Нельзя прощать тех, кто предал однажды. Они затаят злобу и отомстят тебе или твоим близким. Тем, кого ты любишь, кто дорог тебе.

Он умолкает, а потом произносит:

– Я думаю, нам пора узнать друг друга поближе.

Я испуганно вздрагиваю, но дракон усмехается:

– Это пока не то, о чем ты подумала сейчас, хотя мы обязательно придем и к этому. Я женился слишком поспешно и почти не знаю тебя. Расскажи мне о том, как ты росла. Как тебе жилось в доме дяди?

– Я жила в Предгорье, но мои родители умерли от горной лихорадки. Потом дядя Симус, сводный брат моего отца, забрал меня в свой дом…

– Я видел каморку, которую барон тебе выделил, – хмыкает Эмберт. – Кстати, что за медный рудник?

– Это мое наследство в Предгорье, им сейчас управляет дядя и лорд Малком.

– Я отправлю туда своего поверенного, он изучит бумаги. Теперь, когда мы женаты, твои интересы должен представлять я… Ты совсем не ешь, Лилиана, – хмурится он и пододвигает мне блюдо с фруктами.

Я поспешно беру персик и откусываю сочный плод. Сок брызжет на ладонь, я смущаюсь, но Эйгар берет салфетку и очень медленно и бережно вытирает сладкие капли, глядя мне в глаза. Там, где он касается меня пальцами, кожа начинает гореть.

Неожиданно в дверь стучат, и я поспешно отдергиваю свою руку.

– Кто там? – недовольно спрашивает муж.

– Милорд, приехала ваша матушка, миледи Леарда, – управляющий Аспер, кланяясь, открывает дверь, и в покои входит высокая ослепительно красивая женщина в платье цвета бирюзы.

Ее высокая прическа необычна – в темные пряди местами искусно вплетены золотистые нити с янтарными бусинами, на руках золотые браслеты, в ушах массивные серьги.

– Здравствуй, сын, – говорит она, а затем переводит взгляд на меня.

В ее медовых миндалевидных глазах сверкают искры.

– Слухи противоречивы, сын, одни говорят, что ты чуть ли не при смерти, другие – что ты собираешься жениться на человечке…

– Здравствуй, мама, – Эйгар встает. – Хочу представить тебе мою истинную, Лилиану.

– Миледи», – я поднимаюсь и делаю реверанс, не зная, чего ожидать от этой женщины.

– И это твоя истинная? – насмешливо спрашивает она и внимательно оглядывает меня с ног до головы, а затем смотрит на мои руки.

– Ни брачного браслета, ни метки. И даже ни одного украшения? Когда ты был юнцом, Эйгар, ты одаривал, помнится, каждую служанку, с которой…

– Матушка, прекрати! – резко говорит Эмберт, а затем обращается ко мне. – Лилиана, будь добра, иди в свою комнату.

Я поспешно ухожу, затворив за собой дверь. Не хочу еще одной сцены. Мать Эйгара явно не в восторге от выбора сына. Еще один человек против меня в этом чужом огромном замке.

Вслед мне из-за створок доносится резкий и громкий голос леди Леарды.

«Безродная человечка без капли драконьей крови... позор для рода Эмбертов»…

Я не слышу ответов Эйгара .

Прижимаюсь лбом к прохладной двери, пытаясь унять дрожь в коленях.

Сердце бешено колотится. Так вот он какой, мир драконов – холодные стены, враждебные взгляды и бесконечная проверка на прочность. Я сжимаю кулаки. Пусть я «человечка», но я не позволю больше себя унижать. Я уже потеряла все, что могла.

26

Лилиана

В дверь негромко стучатся.

– Миледи, это я, Молли.

Распахиваю дверь, и добрая верная Молли робко входит. На ней красивое темно-синее платье, отороченное по подолу и рукавам серебристой тесьмой, седые волосы убраны под белоснежный чепец.

– Ты просто красавица, – хвалю я ее.

– Теперь я ваша старшая горничная. Господин Аспер сказал мне, что я буду командовать вашими служанками, следить за вашими нарядами…Кое-кто из женщин на кухне чуть от зависти не лопнул, видно, сами метили на это место.

– У меня пока нет своих нарядов, Молли. Скажи, что говорят слуги в замке?

– Радуются, что милорд пошел на поправку. Удивляются, почему он женился на вас, миледи, а не было пышного торжества…Перемывают косточки лорду Торгену, он у них любимчик, кажется.

– Молли, же ты с детства меня знаешь. Для тебя я всегда Лили.

– Говорят, приехала мать милорда, – шепчет Молли. – Ее тут все боятся, даже управляющий. Ты видела ее, Лили?

– И даже слышала. Она сказала, что для дракона позор жениться на человечке.

– Слово-то какое придумали, пресветлые боги! – возмущенно фыркает женщина и добавляет:

– Многие драконы, Лили, женятся на обычных девушках, я немного разузнала их обычаи. Но женщины-драконицы с рождения считают, что весь мир должен лежать у их ног. Почти как твоя кузина Беатриса.

Я невольно улыбаюсь. Интересно, Беатрисе нашли уже нового жениха?

– Как ты, девочка? – участливо спрашивает Молли.

– Его родственники презирают и ненавидят меня.

– А за что им пока тебя любить, Лили? Держись за своего мужа, постарайся наладить с ним отношения. Поверь, у него к тебе есть чувства, раз он вернул тебя. Постарайся забыть прошлое и начинай строить свое будущее. Тебе и так в жизни несладко пришлось…

– Молли, помоги мне помыться, – прошу я, и мы идем в ванную. Молли включает кран с медной ручкой и набирает горячую воду в мраморную нишу на полу, не переставая восхищаться здешними удобствами.

Потом она выливает туда ароматную жидкость из пузырька, и на поверхности воды появляется тонкий слой нежной сверкающей пены. Я снимаю одежду, кладу ее на мраморную скамью и с наслаждением забираюсь внутрь квадратной чаши. Горячая вода расслабляет мышцы, пена мягко обволакивает тело, как теплое одеяло.

– Отдохни, девочка, – она аккуратно моет мои волосы.

Я закрываю глаза и стону от наслаждения:

– Ооох, как же мне хорошо, Молли!

И вдруг слышу рядом хриплый мужской голос:

– Оставь нас, женщина, мне нужно поговорить с миледи.

Открываю глаза и вижу лорда Эйгара. Он пристально смотрит на меня медовыми глазами.

Молли приседает и торопливо уходит, а я с ужасом понимаю, что вся моя одежда лежит на полу, а я сижу перед ним голая, защищенная лишь тонкой пеной.

Подтягиваю колени к подбородку и чувствую, как меня заливает краска стыда.

Эйгара эта ситуация, кажется, ничуть не смущает. Он присаживается на мраморный широкий бортик и невозмутимо говорит:

– Я хотел бы извиниться перед тобой за слова своей матери. Она бывает резкой и не всегда выбирает выражения.

– Я п-поняла, милорд, – лепечу я, думая лишь о том, что стоит мужу протянуть руку – и он коснется моего лица.

Скрещиваю на всякий случай руки на груди и ладонью налепляю побольше пены на плечи.

– Настолько боишься меня? – вкрадчиво спрашивает дракон, замечая мой жест.

Он смотрит так, что кажется, будто вода совсем прозрачная и ему видно каждую черточку моего тела.

Зрачки темнеют и на миг вытягиваются в вертикальную линию.

– Нет.

Я лгу ему. На самом деле я боюсь его темного взгляда.

– Это хорошо! – заявляет он и неожиданно проводит лажонью по моему мокрому плечу, сметая пену. Кожа под его прикосновением мгновенно вспыхивает. Я замираю, не в силах пошевелиться. Его взгляд обжигает, как пламя. Он кладет ладонь мне на шею, и я чувствую, как отчаянно трепещет тонкая жилка под его длинными пальцами.

– Ты такая хрупкая, Лилиана. Как белый цветок, который расцветает в наших горных озерах. Стоит лишь чуть сильнее сжать его лепестки, и он погибнет.

Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Его медовые глаза теперь почти черные.

– Именно твоя хрупкость и нежность притягивают меня, – задумчиво говорит он, словно и сам не может понять этого. – В тебе нет ни капли нашей драконьей силы, Лилиана, но мой дракон признал тебя своей истинной. Выбрал хрупкую девочку, которая сейчас дрожит передо мной в ванне.

Его рука опускается ниже и скользит по моей ключице. Все мое тело сжимается в пружину, но я не двигаюсь, загипнотизированная его взглядом и тихим, хриплым шепотом.

Эйгар наклоняется еще ближе, его губы почти касаются моего уха.

– Я никому не позволю навредить тебе.

Я слышу его рваное тяжелое дыхание.

А затем муж отстраняется, его взгляд становится тяжелым, оценивающим.

– Спокойной ночи. Лилиана, – и он выходит, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем.

27

Дверь скрипнула, и в щель просунулось встревоженное лицо Молли.

– Лили? С тобой все в порядке? Я видела, что милорд ушел. Он ничего не сделал плохого?

– Нет. Помоги мне выйти.

Молли, не задавая больше вопросов, подала большое пушистое полотенце. Я завернулась в него, как в кокон. В спальне она молча помогла мне надеть ночную рубашку – тонкую, почти прозрачную, одну из тех, что приготовила служанка. От этого чувство уязвимости только усилилось.

– Он извинялся за слова матери, – вдруг выдохнула я, решив быть откровенной. – Сказал, что никому не позволит мне навредить.

Молли, расчесывая мои влажные волосы, шепнула:

– Это очень много, Лили. Он готов за тебя воевать со своей семьей. Не отталкивай его, девочка…

Она погасила лампу и ушла, а я осталась одна в просторной комнате.

Сон не шел. Где-то в подвале ждал своей участи Илиас. Его участь была страшна, но я не стану просить за него. Пусть он примет свою судьбу, как я приму свою…

***

Утром Молли как раз заплела мне сложную косу, когда дверь распахнулась и вошел Эйгар.

Поклонившись, она выскользнула из комнаты.

– Доброе утро, Лилиана. Ты готова к завтраку?

На нем была белая рубашка и широкие темные штаны, на темных волосах сверкали капельки воды. Лицо хоть и было бледным, но он выглядел гораздо лучше.

– Доброе утро, милорд.

Его взгляд скользнул по мне и задержался на сером платье.

– Ты носишь его второй день. Разве в гардеробе нет ничего подходящего? – спросил он.

Не дожидаясь ответа, он широким шагом подошел к огромному резному шкафу из темного дерева и распахнул его створки.

– Здесь все, что носила Марика, – произнес Эйгарт, и его голос на мгновение дрогнул. – Выбери пока что-нибудь на сегодня. Или я сам выберу для тебя.

– Они мне не подойдут, милорд, – тихо сказала я. – Леди Марика была ниже меня.

– Тогда я прикажу все это выбросить, – отрезал он.

– Нет, милорд! Прошу вас, не делайте этого. Эти платья стоят целое состояние. Деньги могут принести куда больше пользы.

Муж скрестил руки на груди, явно заинтригованный.

– Какая же польза от этого гардероба?

– В монастыре, где я жила, много женщин, оставшихся без мужей, без средств. Они в отчаянии. Продав эти платья даже за половину их цены, можно помочь им обустроиться, дать шанс начать им новую жизнь. Построить новые дома, дать возможность учиться детям. Лучше кормить женщин в монастыре…

Я говорила торопливо, боясь, что он прервет меня. Но муж слушал молча, не двигаясь. Его медовые глаза были прикованы к моему лицу, но я не могла понять, что он чувствует.

– Ты хочешь, чтобы я распродал гардероб своей покойной жены, чтобы помочь этим женщинам? – наконец произнес он.

– Это могло бы помочь многим и стало бы хорошей памятью о леди Марике.

– Ты говоришь, в монастыре скудное питание? Но я каждый месяц приказываю отправлять туда средства. Видимо, придется проверить, куда они расходуются…

– И еще, милорд. Там есть женщина, Агнес, она ждет ребенка. Ей особенно нужно хорошо питаться…

Лорд лишь кивнул и велел следовать за собой.

В столовой за огромным овальным столом уже сидело трое его кузенов и моя свекровь, леди Леарда. Сегодня на ней было алое платье со свободно спадающими рукавами, расшитое золотой нитью. Я почувствовала, как несколько пар янтарных глаз оценивающе смотрят на меня.

Также с краю стола примостился лекарь Морис. кажется, он единственный глядел на меня с теплотой.

– Рад всех видеть в Янтарном Гнезде за моим столом, – сказал Эйгар, усаживая меня рядом с собой.

– Да продлятся ваши дни, милорд, – отозвались мужчины.

– Я рад, что тебе лучше, Эйгар, – искренне ответил Торген.

Служанки проворно ставили на стол вкусные на вид блюда, сервировка была изысканной, но чувствовалось напряжение, витавшее в воздухе.

Леди Леарда пронзала меня взглядами, аккуратно разрезая кусочки прожаренного мяса.

Кланяясь, в столовую вошел управляющий Аспер.

– Милорд, прошу прощения, срочные вести из монастыря.

Все взгляды устремились на Аспера.

Эмберт жестом разрешил ему говорить.

– Сестра-настоятельница Аглая просила передать, что в монастыре вспыхнула горная лихорадка. Уже несколько заболевших…

Я оцепенела, вспомнив Агнес и женщин с детьми. Неужели они обречены? Мои родители умерли от этой болезни, и сама я чудом выжила тогда.

Торген неожиданно вскочил. Я с изумлением смотрела, как его пальцы и лоб покрываются рябью чешуек.

– Я немедленно отправляюсь туда! Гай и Ройс, вы только что с дороги, а ты, Эйгар, недавно встал на ноги и не сможешь быстро обернуться. Морис, собирай свои снадобья! Мы должны успеть до полудня добраться туда.

28

– Не понимаю, куда Торген сорвался? – поморщилась леди Леарда, изящно отрезая ножом кусок мяса и отправляя его в рот.

Я невольно обратила внимание на запястье ее правой руки – там переливалась искрами причудливая золотистая вязь. Видимо, та самая метка истинности, которую миледи Эмберт тщетно искала на моей коже.

– Я тоже отправляюсь в монастырь, у меня появились вопросы к настоятельнице, – заявил муж, отодвигая тарелку.

– Но вы еще не здоровы, милорд! Это опасно! – вырвалось у меня.

Все глаза драконов устремляются на меня.

Осуждающие, изумленные, холодные.

Что я сказала такого? Может быть, они ожидали, что я буду куклой сидеть за этим столом?

– Твоя леди совершенно не понимает наших обычаев, – усмехается свекровь, бросая на меня колкий взгляд.

Эйгар улыбается и легко накрывает мою ладонь своей и смотрит мне в глаза.

Я замираю.

– У нас не принято говорить при других, что глава рода ослаб. Но мне приятно, что моя супруга волнуется обо мне, – произносит он, обводя взглядом родственников.

За столом воцаряется на несколько мгновений тишина.

– Какая разница, Эйгар, что случится с этими людьми? – пожимает плечами Леарда. – Надо просто запереть монастырь на месяц. Кого боги пощадят, тот и выживет. – С этими словами она с наслаждением отправляет в рот еще один кусочек мяса.

Я вспоминаю Агнес, Гленну, светловолосую малышку Мию, детей и других женщин из монастыря. Неужели они заслужили смерть?

– Драконы никогда не болеют горной лихорадкой, миледи, – мягко произносит лекарь. – Так же как и те, кто уже переболел ей.

Он отодвигает свой стул и кланяется.

– Прошу прощения, мне нужно собираться.

Они выходит из столовой.

Значит, мне эта напасть не страшна?

– Мне нужно срочно поговорить с господином Морисом, милорд ! – я выбегаю вслед за лекарем.

Вслед мне доносится холодный голос свекрови:

– Никакого воспитания…

Но мне некогда слушать леди Леарду.

– Господин Моррис! – окликаю я целителя. – Скажите, а вы сами не боитесь?

Он чуть заметно усмехается.

– Я поцелованный горной смертью, миледи, так у нас называют эту болезнь. В детстве она забрала всех моих родных, остался только я. Потому, наверно, я и стал целителем. Те, кто пережил эту хворь, больше не заразятся, поэтому я не боюсь.

– Господин Моррис, я тоже переболела в детстве! Я знаю, как это тяжело. Прошу, возьмите меня с собой! Я помогу ухаживать за больными, готовить отвары, делать все, что вы скажете! – горячо убеждаю я его.

– Я не могу взять вас без позволения милорда. Да и поедем мы не верхом – полетим на драконе.

– Ты скоро, Моррис?! – рявкает Торген, показываясь из глубины коридора.

– Одну минуту, милорд!

Я с изумлением смотрю на Торгена.

Его лицо исказилось – кожа покрылась переливающейся чешуей, зрачки сузились в вертикальные щелочки, а на пальцах появляются когти. Он выглядит одержимым. Чудовищем.

– Сейчас, милорд! – кивает Моррис и говорит тихо: – Простите, миледи, мы очень. спешим.

Я почти уверена, что Торген волнуется и торопится из-за Агнес. Вспоминаю, как странно он смотрел на беременную женщину, пугая ее.

Но он может помочь всем, привезя лекаря.

Мне нужно поговорить с мужем, убедить его, но в столовой уже никого нет, только служанки убирают со стола.

Где искать Эйгара? Я совсем не знаю этот огромный замок и иду по длинному коридору, наугад поворачивая налево.

Мне повезло, за одной из закрытых дверей я слышу голос леди Леарды:

– Сын, ты слишком доверяешь Ройсу. Ты зря так приблизил его к себе, он второй по крови в Янтарном Гнезде.

– Матушка, он мне как брат, – отвечает Эйгар.

– Твой брат умер, потому что был слабым!

Дверь резко распахивается, и выходит муж. Он выглядит рассерженным.

– Она подслушивала! – возмущенно восклицает свекровь, указывая на меня.

– Извините, миледи, но мне очень нужно поговорить с мужем!

Кажется, я впервые называю Эмберта так.

– Что ты хотела?

Он распахивает дверь комнаты напротив и заводит меня туда.

Стены увешаны гобеленами и вышивками, на полу мягкий яркий ковер, но мне некогда рассматривать красивое убранство.

– Говори, – нетерпеливо велит муж.

– Я хочу поехать с вами в монастырь, милорд.

– Об этом не может быть и речи. Ты останешься здесь с моей матерью и будешь ждать моего возвращения.

– Я не хочу просто сидеть в замке с леди Леардой! Я желаю быть полезной, милорд, помогать лекарю Морису. Я месяц жила в этом монастыре. Там женщины и маленькие дети. Может быть, кому-то из них удастся помочь!

– Нет.

Голос лорда звучит холодно. Неужели ему все равно?!

– Умоляю вас, Эйгар, возьмите меня с собой! Эти люди – ваши подданные. Неужели вам все равно?!

Мой голос звенит, на глаза наворачиваются слезы. Я кусаю губы от волнения.

Эйгар смотрит на меня тяжелым нечитаемым взглядом.

– Я хочу поехать верхом по короткой дороге. Там не проедет карета.

– Я умею ездить верхом, милорд! В Предгорье я часто каталась на лошади.

Неожиданно он сдается.

– Собирайся, Лилиана, скоро выезжаем.

– Спасибо, милорд!

Мне не верится, что я сумела одержать непростую победу.

Через час из Янтарного замка выезжает небольшой отряд. Мы с мужем, Ройс с Гаем и шесть воинов в доспехах.

Я подставляю лицо теплому встречному ветерку и улыбаюсь, глядя на горы впереди. Впервые за последние недели я чувствую себя почти свободной.

29

Если в Предгорье я не спеша каталась по окрестностям на смирной кобыле, но сейчас подо мной была крепкая лошадь, скачущая рысью. Эйгар держался рядом, посматривая на меня. С дороги отряд свернул на узкую тропку, останавливаясь ненадолго в пути, чтобы дать отдых лошадям. Уже через несколько часов моя спина заныла, бедра казались каменными, а на ягодицах наверняка появятся болезненные синяки, но я, стиснув, зубы старалась держаться в седле прямо.

Мы пару раз переправлялись через узкие, но бурные горные речки, поднимались и опускались по склонам. К вечеру наконец впереди показалась маленькая деревушка, десятка два домов. Эйгар приказал остановиться и помог мне слезть с лошади.

Я благодарна ему за поддержку. Если бы не он, то просто позорно свалилась бы, как мешок с мукой.

Все тело словно разламывалось после дня быстрой езды.

Навстречу спешили люди, приветствуя моего мужа и с любопытством разглядывая меня. Я поняла, что Эмберта здесь любят и уважают. Показывая на меня, он громко сказал:

– Это миледи Лилиана эш Эмберт, моя жена.

Крестьяне улыбались, кланялись, одна из женщин в ярком платке крикнула:

– Да благословят вас боги, миледи!

Невольно я обратила внимание на хмурые лица Гая и Ройса. Кузенам мужа я не нравлюсь, уже поняла это. С этим придется жить.

Крепкий дородный крестьянин пригласил нас с Эйгаром к себе в дом на ночь.

Оказалось, что он местный староста.

Его жена накрыла на стол и предложила нам простой ужин – жареную курицу, сыр, яблоки и ароматный травяной напиток.

Пока Эйгар беседовал с хозяином об урожае.

Жена старосты шепнула:

– Надо вам, миледи, освежиться с дороги, сейчас велю сыновьям лохань в спальню принести да воду натаскать горячую.

Я залилась краской. Только сейчас я поняла, что мне придется спать в одной комнате с Эйгаром.

Вскоре зозяйка отвела меня в комнату, усланную ткаными разноцветными половиками. Большая кровать, накрытая стеганым покрывалом, голубые занавески и медная масляная лампа, отбрасывающая круг золотистого света, создавали уют. Пахло мятой, полынью и еще какими-то травами. Здесь уже стояла деревянная лохань с теплой водой.

Я торопливо сняла платье и осталась только в тонкой сорочке, мечтая смыть терпкий запах лошади и дорожную пыль, но в комнату вошел Эмберт.

Испуганно замерев, я прижала платье к груди.

– Я принес тебе мазь, чтобы не так болело тело. Ты слишком нежная, – он протянул мне глиняную баночку.

– Спасибо, милорд.

– Если хочешь, я помогу тебе намазаться, – его глаза опасно вспыхивают желтыми искрами.

– Я сама, милорд.

Еще не хватало, чтобы он касался меня, особенно там, где сильнее всего болит!

– Как хочешь. Ты, кажется, мыться собиралась? – он кивает на лохань, из которой поднимается пар.

– Да.

– Забирайся. Или тебе нужна помощь? Здесь нет служанок, Лилиана.

– Я сама, милорд.

Не представляю, как мне теперь помыться.

Эйгар проходит к кровати, снимает сапоги и ложится на покрывало, повернувшись ко мне.

Он что, хочет, чтобы я при нем раздевалась и мылась?

– Вы не могли бы отвернуться, милорд? – прошу я, заливаясь краской.

Дракон, громко вздыхая, ложится на спину и начинает изучать низкий потолок.

Не знаю, насколько у него хватит терпения. Глупо просто стоять перед лоханью, и я стремительно сбрасываю сорочку, забираю волосы наверх и погружаюсь в воду, надеясь, что муж не смотрит.

Теплая вода немного смягчает боль в одеревеневших мышцах, но я не могу долго наслаждаться мытьем, помня об опасной близости Эйгара.

Выбираюсь, стараясь стоять к мужу спиной, натягивая сорочку прямо на мокрое тело, и вздрагиваю от хриплого голоса сзади.

– И все же тебе срочно нужна мазь.

Оказывается, Эйгар подошел совершенно бесшумно, словно огромный кот.

– Не надо, – пищу я, но сильные руки уже отрывают меня от пола и несут к кровати.

Он укладывает меня на покрывало.

– Я только хочу помочь, – говорит он, беря в руки баночку с мазью. – Если ты так стесняешься меня, то я могу погасить лампу.

В комнате вдруг становится темно.

– Ляг на живот, Лилиана, не бойся меня, – вкрадчиво сверху шепчет Эйгар.

Его горячее дыхание касается моего лица.

Мое сердце колотится, словно сейчас выпрыгнет из груди.

Я чувствую себя в ловушке, куда загнал меня опасный хищник.

Осторожно переворачиваюсь, стиснув зубы, и почти сразу мужские руки осторожно поднимают подол моей сорочки, оголяя ягодицы и поясницу.

Замираю от стыда и какого-то незнакомого чувства. А затем чувствую прохладный запах мяты, и теплые пальцы касаются моей поясницы.

Я невольно вздрагиваю, но его прикосновения бережные.

Муж легко втирает мазь, оставляющую нежную прохладу на теле, а потом его руки опускаются к ягодицам.

Меня окатывает волна паники, но движения Эйгара уверенные и ровные, в них, кажется, не чувствуется вожделения. Его руки разминают мои окаменевшие мышцы, и вскоре наступает облегчение, боль растворяется под его пальцами. Там ,где он касается меня, кожа начинает ныть, но не от боли. Груди вдруг становятся горячими и тяжелыми.

Я стараюсь дышать ровно, но, когда он ведет руку ниже по бедрам, вздрагиваю и зажимаюсь.